Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      На следующее утро Тэхён к завтраку не вышел. Дипломаты усиленно пережёвывали пищу и старались не встречаться друг с другом взглядами. Каждый для себя уже решил, что сделает всё, что в его силах. Очень хотелось заполучить этот подписанный контракт о перемирии. А Тэхён… А что Тэхён! Пусть выкручивается сам, как может. Ведь под влиянием ночных размышлений взгляды дипломатов несколько изменились. Теперь почти все члены их сообщества досадовали на него лишь за то, что он рассказал им про этот инцидент. Лучше бы они его не слышали и знать не знали. Тогда бы и не чувствовали той ответственности от всего этого. Ведь, если по-хорошему, он мог бы и сохранить всё в себе, мог бы тайно встретиться с Министром, тайно исполнить его хотелки, и всё было бы шито-крыто. Ну, что могло быть проще? Да и кто бы об этом узнал? Ну, Президент-то, конечно бы рано или поздно увидел метку на шее своего любовника… Но это в том случае, если бы Ким вернулся на родину. Да и в этом случае можно было бы отговорится, что её поставили насильно, а потом и вовсе как-нибудь её свести. Сводят же татуировки! Дипломаты уже позабыли, как сами настойчиво выпытывали у Тэхёна эту его тайну, которую он не хотел им открывать. Но никто из них, даже сам себе не хотел сознаваться в таких мыслях. В душе им было стыдно за свою такую упадническую позицию.       В середине дня, когда уже все истомились от скуки и от неугодных мыслей, маленькое общество решило совершить прогулку по саду. Немного прогулявшись, подышав свежим воздухом и не зная чем ещё себя занять, один из них, прекрасно понимавший их незавидное положение, вдруг громко спросил: долго ли им придётся из-за «этой потаскухи» торчать на чужбине. Другой сказал, что нельзя требовать от Кима такой тяжелой жертвы, что эта жертва должна быть только добровольной. Третий закинул мысль: «А что, если нам уйти пешком и как-то перебраться через границу ночью?» Все посмотрели на него, как на дурачка, и дали понять, что это нереально. Ведь за ними, наверняка, вышлют погоню, поймают и уже, в качестве пленников, посадят в застенок. Да и каково это будет показаться без контракта на глаза Президенту, если они даже сумеют перебраться через границу?       Увидев, что к ним направляется Тэхён, кто-то быстро сменил эту щекотливую тему и начал громко рассказывать анекдот. Но улыбок на хмурых лицах так и не появилось. То ли анекдот был не смешным, то ли его не поняли, но напряжение, витающее в их компании, стало ещё ощутимее. Тэхён подошёл к ним неспешным шагом и поздоровался. Было видно, что этой ночью он совсем не спал. Тёмные круги под глазами говорили сами за себя. Он встал около них и тяжело вздохнув, спросил: — Ну что, дорогие соотечественники? Как вчера прошла аудиенция? Контракт подписан? Дипломаты заволновались. Один выступил вперёд и только захотел что-то сказать, как из дворца вышел Чонгук. Посол сразу же замолк и приказал всем молчать. Все, как один, повернули головы к дверям и застыли, глядя на сына Президента.       Фигура Чонгука выигрышно выделялась тёмным очертанием на фоне белоснежного замка. Высокий, с мощными выступающими бицепсами, развевающимися чёрными волосами, в чёрной косухе и высоких сапогах, он был похож на демона во плоти, поднявшегося из ада, красивого и безжалостного. Широко расставляя ноги, ступая по гравию уверенно, по-хозяйски, он быстро приблизился к их группе. Поравнявшись с компанией, он пристально посмотрел в глаза Тэхёну и учтиво ему поклонился. Лицо Тэхёна вспыхнуло багряной краской и он, с негодованием отвернулся. Чонгук горько усмехнулся и не останавливаясь, продолжил свой путь. В сторону остальных он головы не повернул, прошёл мимо, не здороваясь.       Проводив Чонгука восхищёнными взглядами, дипломаты наперебой начали восхвалять его фигуру, лицо, одежду. И, оказывается, не так уж он был и плох — даже красив, по-своему. И очень жаль, что он был врагом. Ведь будь он в их рядах, он многих бы свел с ума своею внешностью. Они нахваливали его, как бы между собой, но так, чтобы их слова обязательно доходили до Тэхёна. Только тот стоял отчужденно и с безразличным видом. Казалось, что он даже не слушал их лицемерную болтовню. Он что-то напевал себе под нос и с интересом рассматривал свой маникюр. Наконец, по-видимому, ему всё это наскучило. Не прощаясь, он вдруг резко повернулся и пошёл прочь. Толпа сразу затихла и посмотрела ему в след осуждающими взглядами.       Ещё немного погуляв, компания вернулась домой, уже решительно не зная, чем заняться. Но тут наступило время приёма пищи, и их пригласили в столовую. Молчаливый обед длится недолго, а затем, чтобы убить как-то время, все отправились по своим комнатам - спать.       Когда на другой день послы спустились вниз, на их лицах явно проглядывалась усталость, а на сердце затаилась злоба. Они недовольно поздоровались друг с другом и неохотно пожали руки. Один из них вдруг воскликнул: — Друзья! Ну, не сидеть же нам здесь до старости! По всему видно, что этот Тэхён далеко не девственник в отношениях. А когда нужно спасти свою страну от войны, а нас от положения пленников, он здесь разыгрывает из себя недотрогу! И, по-моему, Чонгук ведёт себя ещё достойно! Он уже давно мог бы силой овладеть им. Он ведь здесь, фактически хозяин. Ему было бы достаточно сказать: «Я хочу…» А нам всё-таки стоит переубедить Тэхёна! Ведь теперь всё зависит только от него! — Действительно! — поддержал его другой. — Раз уж Ким не женат и не гнушается любовными связями, с какой стати ему отказывать самому сыну Президента, от которого зависит наша свобода и мир для наших стран? Дипломаты переглянулись и закивали в знак согласия. И сплотившись на этой почве, они, как заговорщики, начали обсуждать тактику осады Тэхёна.       Каждый вызвался взять на себя определённую роль. Они вместе начали бурно обсуждать план атак, хитрых уловок, которые должны были принудить Кима сдаться неприятелю. Уж больно всем хотелось быстрее попасть домой и получить награды за гениально проведённую ими в стане врага миссию по примирению.       Как только послы увидели, что Тэхён спускается в гостиную, они быстро перестроили свой разговор и начали рассуждать о самопожертвовании. Они стали приводить примеры из древности — Юдифь и Олоферн, Лукреция и Секст. Даже вспомнили про Клеопатру, которая принимала на ложе всех вражеских военоначальников и тем самым приводила их к рабской покорности. Один дипломат с жаром рассказал об одной особе, англичанке из аристократок, которая специально привила себе заразную, постыдную болезнь, чтобы передать её Бонапарту. Но, к счастью от этого, его тогда спасла случайность. И настолько таких примеров оказалось много, что неосведомленный человек, послушав их, наверняка подумал бы, что единственное назначение омег в логове врага должно заключаться было в самопожертвовании. И только такие омеги были достойны всеобщей любви и уважения. За этими разговорами никто и не заметил, как в гостиной опять появился мажордом. Все вздрогнули от его громкого голоса, опять услышав от него вчерашнюю фразу: — Господин Министр спрашивает, не изменил ли господин Ким Тэхён своего решения? Тэхён вздрогнул от его вопроса. Не оторвав взгляда от своей тарелки, он сухо ответил: «Нет!» Все с неприязнью посмотрели на него. Запала на патриотичность уже ни у кого не осталось. В столовой наступила полная тишина. Тут в разговор вступил ещё один дипломат, со следами оспы на лице. Он до сих пор скромно отмалчивался, поэтому все удивленно на него посмотрели и подумали: «А этот-то куда лезет?!» А он начал рассказывать, что когда был студентом, их как-то вызвали в воинский госпиталь, чтобы ухаживать за сотнями солдат, больных оспой. Он рассказывал об этих несчастных, подробно описывая болезнь. И, как заражались от солдат студенты, жертвуя собой. И, что студенты несли в то время свой крест спокойно и достойно. Потому что знали, что если не они, то кто ещё? Зато, благодаря им, было спасено много больных. После него никто не проронил ни слова — таким бесспорным казался произведенный им эффект. Оставив Тэхена в одиночестве, все тихо разбрелись кто куда и вышли лишь на другое утро довольно поздно. Тэхён на завтрак не вышел. Настал час обеда — Тэхёна опять не было. Где он и что с ним, никто из них не знал. Наконец, истомившись от неведения, коллеги послали к нему гонца, разузнать, почему тот не выходит. Когда гонец появился в столовой, он объявил, что Тэхён не совсем здоров и можно садиться обедать без него. Все насторожились. Кто-то шепотом, но чтобы все слышали, спросил его: — Согласился? — Да, — тихо, из приличия, слегка кивнул головой, пришедший. Тотчас же у всех вырвался глубокий вздох облегчения, и у них просияли лица. Все вдруг сразу раскрепостились, стали общительными и шумливыми. Их сердца наполнились бурным весельем. Они стали заказывать шампанское и балагурить, как школьники. В пылу веселья, некоторые из них наигранно напускали на себя грусть и притворно вздыхали: «Бедный Тэхён!». Потом, играюче закатывая глаза, с напускной грозностью приговаривали: «Ах, этот подлый Чонгук!» А на пике веселья, когда компашка изрядно выпила и уже забыла про основную тему, кто-то снова напомнил её. Он начал вопить, как бы дрожащим голосом: — Только бы нам снова увидеть Тэхёна, только бы этот негодяй Чон не затрахал бы его напрочь! А то нашему Президенту совсем ничего не достанется! Хоть эти шутки и произносились самым пошлым образом, они явно нравились этому аристократическому обществу и никого уже не коробили… Напротив, каждый старался выпендриться перед другими своим остроумием на эту тему. А когда один, уже хорошо подпив, поднял фужер «За освобождение!», то все вскочили и стали патриотично напевать гимн своей Республики. Только один из них, самый старший, не проронил ни слова. А когда кто-то пьяными голосом спросил его, почему тот не веселится, он окинул общество нечитаемым взглядом и ответил: — А вы, господа хорошие, не отдаёте себе отчёта, что совершили подлость? — Он резко встал и, собравшись покинуть эту пьяную свору, ещё раз повторил: — Да, подлость! В гостиной наступила тишина. Все вдруг почувствовали себя неловко. Они молча переглянулись, но потом, как бы оправдывая себя, продолжили смеяться. Сначало тихо и не смело, потом, всё больше расхохатываясь.Некоторые из них даже начали заходиться в гомерическом хохоте. Затем один, самый пьяный, поднося палец к губам, произнёс: — Тшшш…! Соблюдайте тишину, господа! Наверное, Ким уже у Чона! Не будем им мешать своим весельем. Как бы не сглазить!— Он гадко прищурился и продолжил: — Интересно, а что будет, когда об этом узнает наш Президент? И все начали пошленько скалиться. Они-то хорошо знали, что тогда Киму не снести головы.       Но никто, даже они, не могли догадаться, что Президент Ли сам недавно позвонил Тэхёну. И только после этого звонка Ким согласился на визит к Чонгуку.       Как и в каждом, даже небольшом коллективе, везде и всегда есть такой человек, который обязательно донесёт обстановку вышестоящему. Так что Президент Ли был всегда в курсе развивающихся событий. Конечно, когда он узнал об этом инциденте, он сначала так разнервничался, так возмутился, что хоть войну дальше готов был продолжать. Но, подумав и оценив ситуацию, он, скрепя сердце, волю и душу, сам набрал номер Тэхёна. Сделать это ему было трудно! Очень трудно! Пальцы не слушались, разум помутился. Но он — Президент! И прежде всего, он должен был действовать в интересах своей страны! А стране необходим был мир. Ведь если мира не будет, то и не будет его — Президента! И ведь придётся, придётся отдать своего мальчика в эти гнусные лапы врага. Почему он тогда смалодушничал? Зачем он отправил его на эту встречу? Ведь подспудно в душе он знал, что не просто так враги требуют именно Тэхёна. Но для чего? Об этом не хотелось и думать… Надо было раньше что-то придумать, но не отпускать его в их логово. Хотя бы посадить на время в тюрьму. Или жениться… Но поздно! Слишком многое сейчас поставлено на карту, в том числе и его, Президента, жизнь! Придётся принести Тэхёна в жертву. — Алло, Тэхён-и! Привет! Я очень соскучился, — скорбным голосом сказал Президент, нервно накручивая на палец свой галстук. — Привет, Ли! — послышался голос Тэхёна. — Как ты там, мой мальчик? — ласково, как только мог, спросил тот, почувствовав как зашлось его сердце от любимого голоса. — Ну, наверное, ты уже знаешь? Я держусь, но нас не выпускают. — Тэ! Мальчик мой! Я, если честно, не знаю, что делать! Ведь война уже истощила нас. А, если они захватят остальные территории — это будет полный крах. Но от одной только мысли, что ты будешь лежать под этим выродком, я становлюсь зверем. И от того, что я не в силах тебе помочь, мне хочется сдохнуть. — Ну сдохни, Ли! — обиженно спарировал Тэхён, нисколько не страшась его гнева. - Может тогда тебе будет спокойнее! — Прости, меня, мой мальчик, если сможешь! — всхлипнул в ответ Президент. - Знай, что я тебя люблю и буду любить всегда! Тэхён понял, что сейчас на карту поставлено всё и придётся подчинится врагу. Но его захватила обида, что Феликс, его всё же подставил и помощи от него не дождаться. Собрав всю волю свою в кулак, Тэхён из себя тихо выдавил: — Я понимаю, Ли! Я соглашусь на эту аудиенцию! Я выполню свой долг перед Родиной! — И чтобы Президенту было больнее, он добавил: — Тем более, сын Президента Хо — молод, горяч и хорош собою! Думаю, что мне с ним будет не плохо! — Тэээ! — всхлипнула трубка горьким выкриком. — Ну, что Тэ? Был Тэ, да весь вышел! — в сердцах бросил Тэхён. — Я больше сопротивляться не буду. Трубка монотонно заплакала последними звуками и Президент Ли нервно прикурил сигарету. Он вышел на балкон и стал вглядываться в черную сопку, за которой где-то сейчас находился его мальчик... Ночь вовсю уже вступила в свои права. Где-то вдали, по-человечески плакала какая-то птица. Полная луна, улыбаясь, свысока презрительно смотрела на него. Президент Ли, вдруг почувствовал себя очень уставшим и одиноким. Он почувствовал себя предателем…       А в большом кабинете другой страны отец и сын, выключая кнопку прослушки, счастливо улыбнулись друг другу. — Видишь сын, ты все же нравишься ему! Он сам так сказал! — ободряюще сказал отец и похлопал по плечу в знак солидарности. — Пока об этом рано говорить, это он так отомстил за себя, — ответил сын. Но душа его запела, и он ощутил себя счастливым человеком.