Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      Чонгук стоял у двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. Вот кто-то пробежал мелкими шажками. Вот, видимо, мимо его двери провезли сервировочный столик. Вот прошли уборщики, перебрасываясь словами… Но звука шагов, которых он особенно ждал, всё не было. Он стоял так уже два часа. И часы беспощадно пробили полночь. Чонгук начал переживать, а вдруг Тэхён передумал? Что же тогда ему делать? Но любовь зла, и он про себя решил, что как бы оно ни было, он будет стоять и ждать до победного… И тут его ухо уловило чьи-то тихие, крадущиеся шаги. Неужели он пришёл?! И, хотя этот звук был еле уловим, в голове Чонгука он, почему-то, отдавался громким набатом. Как-будто железными подковами кто-то специально отбивал шаг по коридору. Но вот шаги остановились у его двери… В нерешительности потоптались… И всё! Дальше движа никакого не произошло. Чонгук замер… Сердце застучало так громко, что ему показалось, как-будто сейчас оно выпрыгнет из груди и громко взорвётся. Душа ушла в пятки, позорно ретируясь сверху вниз. Его внутренний Зверь завыл в предвкушении охоты. Нутро завернулось в какой-то немыслимый клубок. Нервы натянулись до предела. А когда в дверь раздался несмелый, тихий стук, Чонгук понял, что не может взять себя в руки. Он истуканом стоял перед дверью, и его рука никак не могла подняться, чтобы её открыть. Из-за двери было слышно, что кто-то нерешительно переминается с ноги на ногу. Потом шаги на секунду застыли и… начали быстро удаляться прочь. Чонгук сразу вышел из ступора. Он моментально открыл дверь. На этот звук, уходящий Тэхён, нехотя остановился. Он медленно обернулся… Чонгук быстро подорвался к нему и сгрёб в свои объятья. — Тэхён! — нежно прижимая его к своей груди, прошептал он, — Ты пришёл! Почему же ты уходишь? Пойдём! Я тебя так ждал! Тэхён еле кивнув, бросил на него отрешенный взгляд. Под натиском чужих рук, он медленно двинулся к спальне Чонгука. Когда они вошли, Тэхён сразу же подошёл к кровати и, не говоря ни слова, быстро разделся. Чонгук удивлённо застыл. Не обращая внимание на стоящего в ступоре Гука, Тэхён прилёг и безучастным голосом сказал: — Давай уже, располагай мною, и закончим эту комедию побыстрее. Я готов! От этих слов Чонгук задохнулся. Ему стало горько и неприятно. Не так хотелось бы ему. Но Зверь внутри начал разрывать его на части — вот добыча, перед тобой, хватай быстрее! Гук усилием воли быстро усмирил его. Тот, униженно скуля и воя, нехотя отполз. Чонгук тихо вздохнул. Тэхён лежал перед ним, готовый на всё. Его медовая кожа призывно мерцала в мягком свете ночника. Щёки, пунцовые от стыда и беззащитности, трепещущие ресницы, твёрдо сжатые губы — всё говорило о том, что этот человек приготовился пожертвовать собою. И от этого Чонгуку вдвойне стало не по себе. Его уже не хотелось. И Чон, подгоняемый своей гордостью, подобрал с пола джоггеры и толстовку Тэхёна. Расправив одежду, он аккуратно прикрыл ею обнажёное тело, и сжав в кулак своё нутро, прорычал: — Оденься! Тэхён кинул на Чонгука затравленный взгляд. Он быстро схватился за свою одежду, как за спасательный плот. Осознав, что его никто не собирается трогать, он знатно смутился и по его лицу пошли багровые пятна. От унижения, он грязно выругался и стал быстро одеваться, запутываясь в штанинах и рукавах. Чонгуку тоже стало неловко и он, чтобы не смущать Тэхёна ещё больше, отвернулся. Повернувшись, он увидел уже одетого Тэхёна. Тот, согнувшись сидел на краю кровати, закрыв ладонями своё лицо. Вдруг он тоненько заскулил. По-видимому, ему стало плохо. От былой удали не осталось следа. Перед Чоном сидел несчастный и надломленный человек. У Чонгука, от жалости к нему, сердце повисло на рёбрах. Он мягко забрал его руки от лица и прижал их к своей груди. — Тэ, Тэ! — прошептал он, — ну, что ты, как маленький! Ты что удумал-то? Я же не зверьё какое-то, что прям запрыгну на тебя и буду насиловать… Давай просто с тобой договоримся. Мы эту ночь всё равно проведём вместе. Разреши мне только обнимать тебя, мне так хочется тактильности! Но если ты не захочешь этого, я смогу удержать себя в руках. Мне просто важно, чтобы ты сам захотел меня и почувствовал своим истинным. Дай мне только эту ночь! А завтра, если ты захочешь, то полетишь в свою страну. Я тебе обещаю! Но договоримся так — если только у тебя на меня встанет, ты уйдешь отсюда с моей меткой. Тэхён сидел в растрепанных чувствах: где здесь подвох? Про истинность и действие меток он практически ничего не знал. Для него это было всё бабкины сказки. Все же на дворе сейчас 21 век. Но надо отдать должное Чонгуку, не такой уж он и монстр в овечьей шкуре! Другой бы, на его месте, очень даже воспользовался своим положением в данной ситуации. Тэхён сквозь ресницы же видел, как Чону было нелегко смотреть на него обнажённого и не броситься во все тяжкие. Но тем не менее… Тэхёну вдруг опять стало стыдно за свой демарш со срыванием с себя одежды. Испанский стыд! Но, может быть, не всё так и плохо? И с какой такой стати, его член должен был встать на этого Чонгука?! Фиг ему, а не член! Оказывается, не такой уж и страшный этот чёрт (Чон), как его малюют… Ну, а если он и поставит свою метку (что было бы абсурдом), её же потом можно будет свести, как и всякую татуировку? У кого бы спросить об этом? Надо хотя бы загуглить. Хотя, скорее всего, это бредни! Но в тёплых руках Чонгука, Тэхёну вдруг стало так уютно и спокойно, что он только кивнул. Думать о плохом совсем не хотелось… Чонгук радостно улыбнулся и сказал: — Ну, тогда я тебя приглашаю на свидание! Пойдем, погуляем по саду. Я приобрел новый цветок. Он распустится только этой ночью. И мы с тобой будем первыми, кто его увидит! Тэхён удивлённо на него посмотрел, но кивнул в знак согласия. Что он там гонит, про какой-то цветок… Явно зубы заговаривает, но зачем? Надо, надо быть настороже: как-то всё это кажется очень подозрительным. Чонгук облегчённо вздохнул. Он вынул из ведёрка со льдом, стоящего на комоде, бутылку шампанского и спросил: — Ты не против? Тот покачал головой. «Ага, подпоить хочет?! — подумал он. — Хитёр! Но не хитрее меня, явно. Не на того напал, вражина.» — Тогда пошли — покажу тебе мой сад во всей его красе! — с гордостью возвестил Чонгук и подал Тэхёну свою руку. Тэхён положил на неё свою и почувствовал тепло.       Все знали, что сад — был полностью детищем Чона младшего. Он очень любил сажать и выращивать растения! Чего только здесь не было: здесь росли и необыкновенные деревья, и прекрасные цветы, и кустарники. А ландшафтный дизайн, был таким нереальным и очень современным: со множеством альпийских горок, небольшими водопадами и беседками. Чонгук очень любит проводить здесь своё свободное время. В этом саду он находил источник силы, вдохновения и спокойствия.       Проходя в глубь сада, Чонгук, горделиво демонстрировал Тэхёну свои растения, рассказывая о каждом, как о своём ребёнке. Но особенно ему хотелось удивить своего истинного тем, что ещё никто не видел!       Чонгук частенько покупал рассаду у одной старушки. Он с ней очень сдружился и даже иногда делился своими маленькими тайнами. Вот и сегодня, когда он выбирал цветы для своего сада, он не выдержал и пожаловался ей на то, что его истинный не хочет принять его. Не верит в истинность. И тогда, хитро улыбаясь, она подарила ему неприметный росточек какого-то цветка в стареньком кашпо. — Это тебе на счастье, Чонгук. Он цветет только раз. И это будет сегодня ночью. Это цветок Вселенной, и называется он Смеральдо. Как приедешь домой, сразу пересади его в землю. Про него ходят легенды, что если пара истинных увидит, как он цветёт, их ждёт любовь на всю жизнь. Чонгук, мечтая о Тэхёне, так и сделал. Приехав, он сазу же посадил цветок в глубине сада, чтобы чужой глаз не смог добраться до него. Рядом он поставил ажурную скамейку. Около неё поместил неяркий фонарь. Он надеялся, что именно здесь, случится чудо, и Тэхён наконец-то полюбит его.       Чонгук учтиво пригласил Тэхёна присесть. Сам сел рядом. Тэхён осмотрелся, но никаких цветов не увидел. Он спросил, где же тот цветок? Чонгук показал на невзрачное растение, которое расположилось прямо у них под ногами. — Сегодня будет волшебная ночь, Тэхён! Посмотри на небо — сколько звёзд! — тихо сказал Чонгук. «Да ну, фигня какая-то, — подумал Тэхён. — Это он мне зубы заговаривает, мою бдительность усыпляет. И цветок какой-то фиговый, ничего особенного!» Чонгук открыл шампанское и налил в откуда-то взявшиеся здесь, фужеры. «Однако, он подготовился!» — взяв предложенный фужер, благослонно подумал Тэхён. После всего пережитого, он решил не отказываться от спиртного — ему сейчас это было даже необходимо. Они выпили. Тэхён немного расслабился и его заполнила теплота. Чонгук осторожно обнял его. Тэхён не воспротивился. Он положил голову на его плечо и ему стало необычайно хорошо. Кругом стояла тишина. На чёрном небе засверкали звёзды. Вдруг одна звезда, самая крупная и яркая, послала на Землю лучик. Прямо перед ребятами что-то загорелось неимоверным светом. Это «что-то» у них на глазах выпустило бутон, и его лепестки как бы вобрали этот лучик звезды в себя. Бутон засветился бенгальским огнём. И показалось, что его свечение и свечение звезды — это одно целое, связанное лучом. А поляна вокруг цветка озарилась космическим светом. Это было так красиво и так необычно, что неожиданно для себя, парни соединили свои руки, переплетаясь пальцами. И вдруг по их рукам прошёл электрический ток, пронзая их тела. Они ошеломлённо посмотрели на цветок, на звезду, на луч, соединяющий их, а потом друг на друга. — Какая волшебная ночь! — прошептал Чонгук. — Это волшебный цветок, — ответил Тэхён. У него на глазах появились слёзы, его сердечко пропустило удар. — Поцелуй меня, Гук-и! — неожиданно попросил он. Чонгук замлел от этого и нежно-нежно поцеловал его в губы. — Загадывай скорее желание! — прошептал он, продолжая целовать Тэхёна.       Но вот прошло ещё несколько минут, и цветок потух. На месте шикарного бутона осталась неприметная травинка. Чонгук облегчённо вздохнул — они успели! Он, с нежностью посмотрел на Тэхёна и ещё сильнее прижал к себе. Тот, уткнувшись в широкую грудь Чонгука, вдруг громко зарыдал. Он рыдал о том, что его бросили после рождения, о том, как трудно ему приходилось выживать в детском доме. Он рыдал о том, каких усилий ему стоило выкарабкиваться наверх, в одиночку, без поддержки родных. Он рыдал о том, что до сих пор, он один-одинёшенек в этой жизни, и нет родного плеча, к которому можно прислонить голову в тяжёлые моменты. И что всё приходится делать и решать самому, а он всё-таки омега, которого надо иногда утешать и поддерживать. Он вдруг почувствовал, как его сердце рвётся из груди, как какое-то новое «что-то» поселяется в его сознании. Как душа от чего-то начала радоваться и торжествовать. Как проснулся его внутренний Зверь и начал проситься куда-то туда, в доселе неизведанное. И вдруг, неожиданно, выпустились его феромоны — запах лаванды, который тотчас же смешался с запахом можжевельника. А Чонгук, понимая состояние Тэхёна, начал ласково гладить его по спине и, утешая, нашёптывать разные милые глупости. Он понял, что сейчас настал тот самый момент, когда душа Тэхёна принимает их истинность. Сердце его застучало сильнее, нежность разлилась по его телу. Он понял, что всё у них с Тэхёном теперь срастётся, что он тоже полюбит Чонгука, что они теперь будут рядом всю жизнь. Чонгук тихо прошептал ему на ухо: — Не плачь, родной! Всё будет хорошо! Только доверься мне. Я теперь всегда буду рядом! И Тэхён почему-то ему поверил. Взявшись за руки, они медленно побрели ко дворцу. Чонгук бережно поддерживал его за талию, и Тэхён из-за этого чувствовал себя хрустальной вазой, которую боятся отпустить, чтобы не разбилась. И ему это нравилось. И он вдруг понял, что готов довериться этим сильным, надёжным рукам, этому крышесносному альфе. Тэхён доверчиво положил голову на его плечо и обнял Чонгука за талию. У Чонгука от нежности внутри всё замерло…