Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      Чонгук стоит у своей двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. Вот кто-то пробежал мелкими шажками. Вот, видимо, провезли сервировочный столик. Вот прошли уборщики, перебрасываясь словами. Он стоит так уже два часа. А стрелки указывают полночь. Чонгук начинает переживать, а вдруг Тэхён передумал? Что тогда делать? Но любовь зла, и он будет стоять и ждать хоть всю ночь. И тут его ухо улавливает чьи -то тихие, крадущиеся шаги. Вот он! Идёт! Но, хотя эти шаги еле улавливаются слухом, в голове Чонгука они отзываются громким набатом. Как будто железными подковами кто-то отбивает шаг по коридору. Вот шаги в нерешительности останавливаются у его двери… И всё! Дальше движа нет. Чонгук замирает… Сердце стучит так громко, что ему кажется, будто за дверью этот стук хорошо слышен. Душа уходит в пятки, позорно ретируясь сверху вниз. Его внутренний Зверь завывает в предвкушении охоты. Всё его нутро заворачивается в какой-то немыслимый клубок. Нервы натягиваются до предела. И когда в дверь раздается несмелый, тихий стук, Чонгук никак не может взять себя в руки. Он истуканом стоит перед дверью, рука не поднимается, чтобы её открыть. За дверью слышно, что кто-то нерешительно переминается с ноги на ногу. Потом шаги застывают на месте и… начинают удаляться прочь. Чонгук быстро выходит из ступора. Он моментально открывает дверь, и увидев, что Тэхён, уходя, оборачивается, подрывается к нему и сгребает в свои объятия. — Тэхён! — нежно прижимая его к своей груди, шепчет он, — Ты пришёл! Почему же ты уходишь? Пойдем! Я тебя так ждал! Тэхён с отрешенным взглядом тихо кивает головой и, поддавшись натиску чужих рук, медленно продвигается к спальне вместе с Чонгуком. Они входят, Тэхён сразу же подходит к постели и быстро раздевается. Он не смотрит на Гука, не обращает внимание на его удивление. Ложится совсем обнаженным на постель, закрывая глаза, и холодным голосом говорит: — Давай уже, располагай мною, и закончим эту комедию побыстрее. Я готов. Чонгук задыхается от этих слов. Не так хотелось бы ему. Зверь внутри разрывает его на части, рвёт и мечет — вот добыча, хватай быстрее! Тэхён лежит перед ним, готовый на всё. Он так красив! Его медовая кожа призывно мерцает в мягком свете ночника. Щёки пунцовые от стыда и беззащитности, ресницы трепещут, но губы твёрдо сжаты. И от этого выражение лица кажется каменным. Так бы стоял и любовался таким Тэхёном. А Волк уже орёт, приготавливаясь к броску. В штанах становится тесно и неприятно. Но Чон, подбирая с пола джоггеры и толстовку Тэхёна, бросает их на него, сжимая в кулак своё нутро, и рычит — «Оденься!» Тэхён затравленно посмотрев, быстро хватается за одежду, как за спасательный плот, и, смущаясь от унижения, запутываясь в штанинах, одевается. Чонгук, чтобы не смущать парня, в это время отворачивается. Ему тоже неловко. А когда он решается повернуться, видит, что Тэхён сидит уже одетый. Согнувшись и закрыв лицо руками, он тихо скулит. По видимому ему очень плохо. От былой удали не осталось и следа. Перед Чонгуком сидит несчастный и надломленный человек, и по его позе видно, как ему нехорошо. У Чона сердце виснет на рёбрах от жалости к нему. Чонгук садится рядом, приобнимает его, мягко отнимает его руки от лица, забирая их в свои и прижимая к своему сердцу. — Тэ, Тэ! — шепчет он, — ну, что ты, как маленький! Я же не зверье какое-то, что прям запрыгну на тебя и буду насиловать… Давай просто с тобой договоримся. Мы эту ночь проводим вместе. Разреши мне только обнимать тебя, мне так хочется тактильности! А если тебе не нравится это, я смогу держать себя в руках. Мне очень важно, чтобы ты сам захотел меня и почувствовал своим истинным. Дай мне только эту ночь, а завтра ты, по-любому, полетишь в свою страну, если захочешь. Я тебе обещаю. Но договоримся так — если у тебя на меня встанет, ты уйдешь отсюда с моей меткой. Тэхён сидит в растрепанных чувствах: где здесь подвох? Про истинность и действие меток он практически ничего не знает. Для него это всё бабкины сказки. Все же 21 век. И он охреневает от этого Чона. Другой бы очень даже воспользовался своим положением в данной ситуации. Тэхён сквозь ресницы видел, как Чону было нелегко смотреть на него обнажённого и не броситься во все тяжкие. Но тем не менее… Тэхёну становится стыдно за свой демарш со срыванием с себя одежды. Теперь Чон видел его во всей красе, но смог устоять. Может, не всё так плохо? Ну, а если и поставит свою метку, её же потом можно будет свести, как и всякую татуировку? У кого бы спросить об этом? Надо хотя бы загуглить. Хотя, скорее всего, это бредни. Оказывается, не так страшен чёрт (Чон), как его малюют. А в руках Чонгука Тэхёну сейчас так уютно и спокойно, что он только кивает головой. Он согласен. Чонгук радостно улыбается: — Ну, тогда я тебя приглашаю на свидание! Пойдем, погуляем по саду. Я приобрел новый цветок. Он распустится только этой ночью. И мы с тобой будем первыми, кто его увидит! Тэхён опять кивает головой, но он пока настороже: как-то всё это кажется очень подозрительным. Чонгук берёт с собой бутылку шампанского и два фужера, и они спускаются в сад. Сад — это детище Чона младшего. Он очень любит сажать и выращивать растения! Чего только здесь нет! И необыкновенные деревья, и прекрасные цветы, и кустарники, и ландшафтный дизайн, такой нереальный и очень современный, со множеством альпийских горок, небольшими водопадами и беседками. Чонгук очень любит проводить здесь свободное время. В своём саду он находит источник силы, вдохновения и спокойствия. А сейчас он хочет показать своему любимому нечто особенное. Чонгук частенько покупает рассаду у одной старушки. Он с ней очень сдружился на почве этого и даже иногда рассказывает свои маленькие тайны. Вот и сегодня не выдержал и пожаловался на то, что его истинный не хочет принять его. Не верит в истинность. И тогда, хитро улыбаясь, она подарила ему неприметный росточек какого-то цветка. — Это тебе на счастье, Чонгук. Ты его пересади в свой сад — он цветет только раз. И это будет сегодня ночью. Это цветок Вселенной, и называется он Смеральдо. Когда пара истинных увидит, как он цветет — их ждёт любовь на всю жизнь. Чонгук сегодня посадил цветок в глубине сада, чтобы чужой глаз не смог добраться до него. Рядом стоит скамейка, около нее — неяркий фонарь. Парни присаживаются на неё. За ними — водопад. Тэхён спрашивает, где цветок? Чонгук показывает на невзрачное растение, пересаженное недавно. Он открывает шампанское, наливает. Тэхён, после всего пережитого, не отказывается — глоток спиртного ему даже необходим. Чонгук обнимает его, кругом тишина. На чёрном небе очень много звёзд. Вдруг одна звезда, самая крупная и яркая, посылает лучик на Землю, и прямо перед ребятами что-то загорается неимоверным светом. Это «что-то» у них на глазах выпускает бутон, и его лепестки как бы вбирают этот лучик звезды в себя. Бутон загорается бенгальским огнём. И кажется, что его свечение и свечение звезды — это одно целое, связанное лучом. А поляна вокруг цветка озаряется космическим светом. Это так красиво и так необычно, что неожиданно для себя парни соединяют свои руки, переплетаясь пальцами. И вдруг по их рукам проходит электрический ток, пронзая их тела. Они ошеломлённо смотрят на цветок, на звезду, на луч, соединяющий их, а потом друг на друга. — Какая волшебная ночь! — шепчет Чонгук. — Это волшебный цветок, — отвечает Тэхён. У него на глазах отчего-то появляются слёзы, и он уже не в силах сдерживать свои эмоции. — Поцелуй меня, Гук-и! — неожиданно просит он. А Чонгук млеет от этих слов и нежно-нежно целует его, еле прикасаясь к губам, слизывая с них сладость. — Загадывай скорее желание! — говорит он. Проходит еще несколько минут, и цветок тухнет. На месте шикарного бутона остается только неприметная травинка. Чонгук облегченно вздыхает — успели! От всех этих волнений Тэхён уже не сдерживает потока слез. Он утыкается в широкую грудь Чонгука и, не стесняясь, рыдает. Он рыдает о том, что его бросили после рождения, о том, как трудно ему приходилось выживать в детском доме. Он рыдает о том, каких усилий ему стоило выкарабкиваться наверх, в одиночку, без поддержки родных. Он рыдает о том, что до сих пор он один-одинёшенек в этой жизни, и нет родного плеча, к которому можно прислонить голову в тяжёлые моменты. И что всё приходится делать и решать самому, а он всё-таки омега, которого надо иногда утешать и поддерживать. Он чувствует, как его сердце рвётся из груди, как какое-то новое «что-то» поселяется в его сознании. Как душа от чего-то радуется и торжествует. Как просыпается его внутренний Зверь и просится, просится в доселе неизведанное. И вдруг, неожиданно, выпускаются его феромоны — запах лаванды, который тотчас же смешивается с запахом можжевельника. А Чонгук, понимая состояние Тэхёна, ласково обнимает его, успокаивающе гладя по спине. Он понимает, что Тэхён сейчас всей душой принимает их истинность. И ему так хочется его утешить, слизать с лица эти горькие слёзы. Он тихо шепчет ему на ухо: — Не плачь, родной! Всё будет хорошо! Только доверься мне. Я теперь всегда буду рядом! И Тэхён почему-то ему верит. Они медленно бредут ко дворцу. Чонгук бережно поддерживает его за талию, а Тэхён чувствует себя хрустальной вазой, которую крепко держат хозяйские руки, боясь ненароком упустить. И ему это нравится. И он, кажется, уже готов довериться этим сильным, накачанным рукам, этому крышесносному альфе. Тэхён непроизвольно и очень доверчиво кладёт голову на его плечо. У Чонгука от нежности внутри всё замирает…