Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      Парни заходят в комнату Чонгука. Феромоны обоих всё сильнее переплетаются между собой. И в этот момент им кажется, будто их души соединяются в одно целое. Тэхёну уже никак не хочется отлипать от этого альфы, всё его существо готово раствориться в нём. Заметно смущаясь и неожиданно для себя, он впивается поцелуем в губы ошарашенного Чонгука. Чонгук заметно охреневает от такого напора. Его огромные глаза становятся ещё больше. В его душе разыгрывается буря. Не ожидал! Чон от радости крепко прижимает своего Тэхёна, почти впечатывая его в своё тело. А тот, не разрывая контакта, судорожными движениями, опасаясь, как бы его не тормознули, быстро начинает расстёгивать джинсы Гука. Когда они падают на пол, оголяя крепкие, накачанные ноги, чужие пальцы начинают быстро расстёгивать рубашку. Губы Тэхёна подбираются к подбородку, языком вылизываются скулы, спускаются к шее. Зализывают кадык, мягко прикусывая его между делом. Опускаются на ярёмную впадинку и начинают её нежно зачмокивать. Чон, закрыв от наслаждения глаза, судорожно сглатывает тягучую слюну. Кадык непроизвольно дёргается, дыхание становится всё тяжелее. Его руки непроизвольно ложатся на позвоночник Тэхёна и нежно оглаживаю его. А ненасытные губы Тэхёна начинают уже порхать вниз, к бусинам сосков. Юркий язычок пробует на вкус кожу и там, обводя ореолы. А когда губки-зубки натыкаются на соски Чонгука, из его рта вырывается томный вздох. Где-то внизу живота начинает бурлить кисельная лужа. Его возбуждение встаёт по стойке"смирно» и начинает нервно подёргиваться, в предвкушении ласки. Но Тэхён не торопится — ещё не вся дорожка к «счастью» исследована. Но в мыслях у него, сквозь это безумие, мелькает мысль: «Что же я, дурак, делаю?» А руки сами, как будто и не его они вовсе, ещё крепче сжимают тонкую талию Чонгука, а язык продолжает неистово познавать чужое тело. Он вылизывает каждый сантиметр желанного тела, оставляя после себя небольшую дорожку из слюны, которая, попадая под воздух из кондиционера, приятно охлаждает путь вниз. Доведя свой язык до препятствия, Тэхён, сдёргивает с Чонгука боксеры вниз и грубо толкает его на кровать, раздвигая ему ноги. Он быстро присаживается на колени между ними и офигевает от вида возбуждённого, подрагивающего естества Гука. Такого красивого члена, Тэхён ещё не встречал в своей жизни. Впечатляют размеры и эти набухшие змейки-вены, обвивающие ствол, как лианы. Трясущимися руками Ким оглаживает эту красоту, аккуратно спуская тонкую кожицу вниз. Красная, налившаяся головка блестит от предъэякулята. Капля, как бриллиантик, переливается и манит. Тэхён, с вожделением любуется этой красотой и языком слизывает её, нежно раздражая дырочку. И не выдерживая своего возбуждения, полностью насаживает на ствол свой рот до конца, прямо в горло. Чонгук охает. Он готов просто кончить от этого внезапного движения. Он еле сдерживается и глухо стонет от вожделения своим глубоким голосом. А его руки уже сами захватывают голову Кима, вцепляясь в его волосы, и начинают руководить движениями Эти сильные руки, по-хозяйски поднимают Тэхёна с колен, по пути быстро снимая с него одежду. Они укладывают его на себя в позу 69. Сверху, около губ Чона, оказывается готовый к употреблению, блестящий от желания член Тэхёна. Гук, с удовольствием захватывает это великолепие в плен своих губ и смачно посасывая, начинает исследовать его своим языком. Ему вкусно. Теперь рты обоих заполнены до отказа. С пошлым хлюпаньем, смачно вбиваются они друг в друга. Горло уже саднит, слёзы наворачиваются на глаза, но никто из них не выпускает своё сокровище. Наверное, завтра настанет день тишины. Из этих ртов невозможно будет услышать ни слова. Вдруг на обоих накатывает безудержная волна оргазма, и они кончают разом, проглатывая сперму, пробуя друг друга на вкус. Такого опыта ни у кого из них ещё не было. Это им кажется так интимно, и сердца колотятся, как сумасшедшие, падая вниз. Тэхён от бессилия растекается по телу Чонгука. Тот переворачивает его к себе, лицом к лицу. Он нежно обнимает своего мальчика и целует его в губы, после чего утыкается ими в изгиб шеи. Ему так хорошо, он так счастлив, руки не перестают ласково оглаживать любимое тело. Тэхён, прижавшись к Чонгуку, как котёнок, довольно подмуркивает ему в ухо. Ему давно уже всё похер! Он чувствует, что любит; он чувствует, что любят его. И это так прекрасно, наверное, прекраснее в жизни ничего более и нет! И плевать, что это враг. И плевать, что всё это произошло с позиции шантажа о невыезде. Ведь впервые в жизни Тэхён чувствует, что кому-то он стал нужен по настоящему. Он вдруг осязает Гука очень родным и желанным человеком. И это чувство оседает в нём до боли в груди, до завихрения в мозгах, до поджимания пальчиков ног, до безумного безумия! Он лежит, такой разнеженный, и непроизвольно опять тянется губами, желая получить ещё поцелуй. Чонгук смотрит на него внимательным взглядом: его мальчик, такой ненасытный, снова хочет его ласки. А кто он такой, чтобы отказывать ему в этом? От нежности его сердце делает кульбит, губы его с вожделением опять захватывают чужие в крепкий поцелуй, языки переплетаются в неистовом танце, лаская друг друга. Чонгук снова чувствует нарастающее напряжение в паху. Столько раз он мечтал о таких моментах с Тэхёном, фантазируя, как тот полностью оказывается в его власти. И сейчас, получая это, он задыхается от обуреваемых его чувств. Ему очень хочется ещё больше нежить своего омегу, вылизать, огладить, заласкать. Сердце выскакивает из груди, успеть поймать бы. Чон нависает над Тэхёном, сверля его глаза нечитаемым, внимательным взглядом. И ему нравится эта картина. Тэхён весь во власти своих чувств, волосы разметались по подушке, губы приоткрыты от наслаждения, глаза распахнуты. Он очень красив, и Чонгук внутренне тает. Срываясь от возбуждения и нежности, он начинает неистово зацеловывать любимое лицо. По пути он закусывает мочку уха, получая в награду томный вздох, и доходит до шеи. Вот она, та самая жилка, которая манит его воображение. Чонгук ласково проводит по ней языком. Она манит, бьётся, пульсирует. Идеальное место для метки. Но пока не время! Чон крепко обнимает одной рукой чужую шею, второй продолжает ползти вниз. Ею он оглаживает округлые ягодицы, ведёт ниже, к стройным бёдрам, подрагивающим от этой ласки, и, не спеша, опять поднимается к горячей расселине. Тэхён жалобно всхлипывает. Ему хочется большего. Чонгук оглаживает пальцами расселину и останавливается около заветной дырочки, осторожно заводя туда один палец. Сверху опять раздаётся капризное хныканье. Подрываясь вниз другой рукой, он захватывает член Тэхёна и довольно улыбается, чувствуя влажность природной смазки. Его омега течёт от желания… Он аккуратно перебирает поджатые яйца, и опять тает от раздавшихся томных стонов. Чонгук переворачивает Тэхёна в коленно-локтевую позу. Он вынимает палец из сфинктера, заменяя его языком, отчего Тэхён выгибается в пояснице, сладостно ахая. Чон, жарко выдыхая, начинает мокро кружить языком внутри колечка, расслабляя его. Рука его, тем временем, продолжает надрачивать член Тэхёна, который от этих ласк превращается в оголённый провод. Любое касание уже доводит его до бурной дрожи. А язык Чона всё вдалбливается и вдалбливается, иногда выходя, чтобы провести влажную полосу по всей длине расселины. Чон достает смазку, греет её в руках и щедро размазывает на свои пальцы. И вот уже язык заменяется двумя пальцами, а внутри начинается движение, наподобие раскрывающихся ножниц. Тэхён тихонько постанывает, постепенно привыкая. — Подожди, родной мой, ещё немного! — шепчет Гук и добавляет третий палец. И хотя внутри его Зверь уже бушует от нахлынувшего безумия, ему хочется хорошенько растянуть Тэхёна, чтобы не навредить ему. Потом дрожащими пальцами он смазывает отверстие и раскатывает по собственному члену презерватив. Взволнованно пристраивает головку, одним толчком заходя сразу на треть, и тут же останавливается, давая привыкнуть. Тэхён прогибается в спине. Опять слышно хныканье: «Давай Гук-и, быстрее!» — Сейчас, мой родной, потерпи! — шепчет Гук, — ну что же ты такой нетерпеливый, не хочу тебе делать больно. Но Тэхён, невольно вскрикивая, насаживается сам. Он чувствует полную заполненность. Сердце делает кульбит и изо рта извергается рык: — Давай! Быстрее! И Чонгук сначала осторожно, а потом всё смелее вбивается в любимое тело, такое родное и желанное. И уже сам, не сдерживая эмоций, начинает громко рычать. Он толкается всё глубже, всё резче. И эти стоны Тэхёна, несдержанные, искренние, бессознательные и сладостные, заводят его всё больше и больше. И от этого, он хоть сейчас готов, сука, сдохнуть! Это, как увидеть Париж и умереть, получается. Только вместо «Парижа» — Тэхён, вместо «увидеть» — трахнуть! — Гуки, Гуки! — вдруг хрипло закричал Тэхён, чувствуя как его захлестнула жаркая волна. Его сразу скрутило, и повело в оргазме. Смотря на Гука бессознательным взглядом, он кончил, пачкая спермой себя и постель. Внутренний Зверь Чонгука, его альфа, заорал вне себя. Он выпустил клыки и вонзил их в шею Тэхёна, в ту самую, облюбованную венку. «Моё!» — разбушевался Зверь. «Моё!» — извиняясь за боль, начал зализывать ранку Чонгук. Вылизав её, он довольно улыбнулся. Метка готова! Завтра на этом месте расцветёт наикрасивейший цветок, завораживающий своими переплетениями линий и немыслимыми узорами. И от полноты чувств, что метка поставлена, Чонгук зарычал как тигр, толкнулся ещё несколько раз, и излился в презерватив. Тэхён обнял его крепко-крепко и счастливо вздохнул.       Чонгук, немного отойдя от неги и открыв глаза, не может налюбоваться своим Тэхёном и быстро проявляющимся рисунком на его шее. Ему сейчас очень хочется пропитаться этим запахом лаванды, вжаться без остатка в это любимое тело и уже никуда не отпускать из своих рук. Он бережно берёт Тэхёна на руки и несёт в душевую. Его малыш податливо подставляет под теплую струю душа своё тело, а Чонгук, вспенивая губку, начинает нежно водить ею по нему. Он любуется на его идеальную фигуру и медовый цвет его нежной кожи. Потом он бережно закутывает его в махровое полотенце и относит обратно а кровать, зацеловывая по пути. А Тэхён превращается в кисельную лужу. Ещё никто в этой жизни не заботился о нём так трогательно и нежно. Со счастливыми слезами на глазах, чувствуя, как крепко заключают его в объятья чужие руки, он проваливается в сон. А Чонгук, нежно целуя его в макушку, начинает потихоньку паниковать. Он уже думает о завтрашнем дне…