Любовь зла, полюбишь и ...врага?!

      Утром Тэхён просыпается под немигающим взглядом Чонгука. Он счастливо потягивается, улыбается и тянется губами за поцелуем. Тот нежно раздвигает своим языком его губы, и всё его тело опять заходится в истоме. Ему мало Тэхёна! Ему всегда будет мало Тэхёна! Опять сносит крышу, опять срывается дыхалка, опять дрожит нутро. И опять утренний стояк даёт о себе знать. Губы в губы, глаза в глаза! Тела, переплетаясь и вжимаясь друг в друга, неистово извиваются от нахлынувших чувств. И опять крышесносный секс заставляет их изливаться в пламенном оргазме. Но это уже как пир во время чумы! Они оба знают, что скоро расстанутся, сердца их рыдают, ведь это для них подобно смерти. Но суровая действительность такова. Сегодня Тэхён покидает своего истинного и улетает из страны. Самолёт уже ожидает на взлётной полосе. Президент Ли уже звонил Президенту Чону, заботясь о вылете своих сотрудников. И Чон обещал, что всё будет в порядке и делегация в полном составе прибудет в свою страну вовремя.       Парни затягивают друг друга в последний поцелуй, давая клятву в верности и скорой встречи. — Может, наплюешь на всё и останешься? — Тихим, дрожащим голосом в последний раз спрашивает Чонгук. Он просительно смотрит Тэхёну в глаза, силясь удержать свою слезу. Но слеза не удерживается, она медленно скатывается по щеке, оставляя мокрую дорожку. Тэхёну сейчас не лучше. Он слизывает эту слезу с щеки Гука и чувствует, что сейчас разрыдается. Он прижимается к груди любимого и еле сдерживая слёзы, шепчет: — Гуки, я скоро прилечу. Мне надо туда. Это мой долг. Так и стоят они крепко прижавшись, пронзительно вглядываясь друг другу в глаза. Тут мажордом даёт знать, что уже пора ехать. Тэхён опускает голову и медленно бредёт к ожидавшей его машине. Он идёт понуро, как будто на эшафот. Ему открывают дверцу автомобиля, приглашая внутрь. Он не выдерживает и оборачивается. Гук хмуро смотрит на него, провожая взглядом. Он стоит очень расстроенный и поникший, и только чёрные глазищи пронзительно сверлят насквозь Тэхёна, как будто фотографируют, стараясь на память запечатлеть его образ. У Тэхёна больно сжимается сердце. Оно чугунным грузом нависло на рёбра и рыдает от безисходности. И Чонгук, не выдерживая этого расставания, подрывается и подбегая, опять обнимает его: — Давай я тебя провожу до аэродрома. — Нет, не стоит. Я сам. Ты лучше меня встречать приезжай! Потом, попозже! Оба растерянно улыбаются. Но улыбки получаются кривоватыми, жалкими. Скорей бы уже встретится вновь и забыть это расставание. Они уже скучают друг по другу, не успев расстаться. И Чонгук ещё долго вглядывается в горизонт, смотря на удаляющуюся машину, увозившую его истинного…       На аэродроме стоит президентский самолет, готовый к взлёту. Дипломаты толпятся возле трапа, ожидая Тэхёна. Вчерашняя попойка дает о себе знать, помятые лица и неулыбчивые взгляды хмуро отсвечивают своей нервозностью. Их привезли сюда уже как час, но двери самолёта для них не открывают. Как объяснил командир экипажа, всех пригласят, когда вылетающие будут в полном составе. Но Тэхёна всё нет. У дипломатов уже начинается откровенный психоз. Тяжело стоять под жарким солнцем, хочется уже пить и присесть под кондиционер. « Да что ж это такое? Не натрахались ещё, что ли?» Но они понимают, что словами, даже самыми гадкими, делу не поможешь. Они смиренно продолжают вглядываться в даль полосы, по которой должна прибыть машина с Тэхёном. «А вдруг Ким не приедет сейчас, и тогда их опять оставят здесь?» В какой-то момент взгляды оживляются, улавливая вдали чёрную точку. Приближается какая-то машина. Все с надеждой смотрят на неё. Наконец она останавливается, и из неё выходит Тэхён. Все облегчённо вздыхают. Ким смущён. Он знает, что сейчас про него думают дипломаты. И ему от этого неловко. Он очень робко подходит к своим спутникам, но все, как один, в момент отворачиваются, будто его не заметили. Тэхён в изумлении останавливается, но, собрав всё свое мужество, смиренно говорит: — Здравствуйте, господа! Дипломаты чуть заметно, надменно кивают головами и бросают на него взгляды оскорбленной добродетели. Наверху трапа открывается дверь самолёта и их приглашают на борт. Все в спешке поднимаются. Ким в нерешительности топчется внизу, — «А может вернуться в машину и пропади всё пропадом?» Но воспитанное годами чувство долга заставляет его последовать за другими. В салоне самолёта дипломаты усаживаются за столиком кружком. И хотя там есть ещё незанятые места, они кидают на них свои портфели, не удосуживаясь спрятать их на верхнюю полку, чтобы не приглашать сюда Тэхёна. Все делают вид, что не замечают, как Ким скользит мимо них в хвост корабля, подальше от этой своры. Дипломаты деланно-равнодушно скользят взглядом по его платку, повязанному на шею, и многозначительно хмыкают, встречаясь глазами друг с другом. И Тэхён чувствует, что тонет в презрении этих честных мерзавцев, которые сначала принесли его в жертву, а сейчас отшвыривают, как грязную и ненужную тряпку. Тут ему вспомнилось, как они униженно лебезили, как уговаривали, как умоляли его отдаться во власть Чонгука. Тэхён делает невероятные усилия над собой, чувствуя, что готов расплакаться от этой гадостной несправедливости. Все нервы у него на пределе. Он ещё не отошел от прощания с Гуком, а здесь эти хмыри, заставляющие его чувствовать себя ниже плинтуса. Но он — актёр! И на лице его появляется надменное выражение, мол, куда вам до меня, мелкие людишки! И он гордо поднимает голову. А вспомнив сегодняшнюю ночь, в его душе зажигаются звёзды. И он с ужасом чувствует, как опять становится кисельною лужею. Только не это! Только не сейчас! Он внутренне даёт себе пощёчину, приходя в себя. Лишь бы эти приспешники морали невзначай не заметили этих волнений! Никак нельзя показывать, что он влюбился без памяти во врага. Тэхён надеется, что после подписания контракта о перемирии, их страны уже не будут считаться вражескими, и тогда уже можно будет не скрывать своей любви. А пока он, вальяжно расставив ноги, расслабляя лицо, надменно надувая губы, подзывает знаком стюарда и заказывает шампанское. Берёт своими красивыми аристократическими пальцами хрустальный фужер и, с заметной ухмылкой подмигивая обществу за столиком, поднимает его, как бы приглашая вместе выпить. Дипломаты охреневают от такой наглости и демонстративно отворачиваются. Но не все. Один, самый старший и опытный, кивает головой, как бы поддерживая тост. Он-то знает, не плюй в колодец, пригодится воды напиться! Еще неизвестно, как теперь сложатся отношения у Кима с Президентом после всего этого. Но что-то ему нашёптывает, что Ли ни за что не откажется от этого великолепного мерзавца! А это значит, что Ким опять займет свое место «серого кардинала» в их Ставке. Ведь недаром он так смело и нагло себя ведет. Наверняка у них с Президентом существует какой-то уговор. А это означает только одно — надо быть поосторожнее с этим Кимом. Ведь все уже знают: впасть к нему в немилость — попрощаться с карьерой. Остальные удивленно смотрят на своего коллегу. Они уже влили в себя по нескольку фужеров шампанского и голова особо не варит. Но тут все поочередно начинают понимать умозаключения старшего. Ах, какой же он всё-таки пройдоха! Мыслит на два хода вперёд! Они уже начинают понимать, почему этот матёрый служака так благосклонен к Киму. И они начинают подобострастно подыгрывать. Наиболее подхалимистые, хватая свои наполненные фужеры, уже позабыв о моральном падении Министра, спешат к Киму, чокнутся с ним воочию. Но Ким, прикрыв глаза, делает вид, что засыпает и не видит этих поползновений. Кто-то заботливо прикрывает его мягким пледом, а кто-то норовит стянуть кроссовки с его ног, унизительно садясь перед ним на колени. Тэхён про себя усмехается — как мелко плавают эти аристократы… А те огорченно отходят к себе на место, просчитывая в мозгах, как бы чего не вышло. Ведь скоро самолёт приземлится, и наверняка его подъедет встречать сам Президент, ведь всем давно известно, что он очень зависим от своего любовника. А, кто как не они, знают горячий характер своего Президента!