Я бью тебя в своё лицо

      К пятнице лицо Кисы пришло в относительную норму, отëки прошли, остались только жëлто-зелëные акварельные разводы. Спасибо папеньке Айболиту с его интенсивной терапией. Мысли о том, что раньше за это время лицо успело бы зажить уже раза два, Киса отгоняет.       По выгодной обоим договорëнности, Ваня пришëл на тусовку к Рите заранее, чтобы помочь с украшением небольшого дома. Киса оказался чем-то вроде разнорабочего, перетаскивающего телевизор и все вещи, которые можно разбить или спиздить, на чердак. По доброте душевной девушка отплатила тем, что убрала следы Хэнковой ярости с помощью своей женской косметической магии. Ко всему прочему Рита дала выбор: подвести глаза или размазать блëстки. За неимением варианта «отказаться нахуй» Киса выбрал подвести глаза чёрным, потому что это не так по-пидорски. Металлисты же есть, да?       Вместе с Риткой они встречали гостей, с каждым новым человеком чокались, и к началу мероприятия парочка уже была солидно навеселе. Девушка обещала, что Хэнк тоже будет, но он опаздывает. Кисе почти похуй.       Хэнк ждал пятницу больше всех. Наконец-то появилась возможность отпустить себя и забыться хотя бы на вечер. Отличное самолечение, так держать, дурак!       Хоть и грезил этим днём, всё равно опоздал, ведь отцу нужно было срочно узнать у сыночка, куда он жопу намыливает и куда спортивочки наглаживает. На свидание с девчонкой, так и сказал. Константин Анатольевич, очень довольный, что у Бори появился любовный интерес, ушёл отсыпаться к самым сложным ночным сменам.       Шум пьяного веселья разрушил умиротворение частного сектора. Домишко Ритки не выглядит мажорно, но украшен он отлично, кто-то явно постарался. Многим до сих пор неуютно находиться в атмосфере, напоминающей о дне рождения Анжелы, поэтому никакого шика и блеска, по-милому убого. Ненатуральный свет, какие-то светодиодные ленты и лампы, в воздухе витает дым от электронок, а на стене всё равно ковёр висит.       Никто Хэнка у порога не встретил, он разулся, закинул кроссовки на верхнюю полку шкафа, чтобы точно никто не украл на «покурить». В прошлый раз он долго не мог понять, откуда у него грибок. Кроссовки Кисы уже валяются в солидном отдалении друг от друга. Хэнк вздыхает, связывает шнурки и заваливает другими парами. Потом ещё спасибо скажет.       Дом уже заполнен поддатыми подростками, снующими и веселящимися. Кожаные диванчики (наверняка работа маленького китайского мальчика) почти пустуют, а рядом стоят ящики пива. Хэнк подхватил бутылку чего спиртного и уселся на диван. Прохладное, аккуратно приложил к побаливающей руке и стал наблюдать за толпой. Всех присутствующих он хотя бы знает в лицо, городок-то небольшой. — Ооо, Кис! — прогремел радостный пьяный вопль. — Здарова, Серëга! — Киса радостно пожал руку панку. Было немного стыдно за их прошлую встречу. — Никаких проблем с законом? Обошлось? — Быстро бегаю, не парься. Маскировку пришлось сменить, — тычет в ирокез синего цвета.       Киса очень хочет съязвить о количестве людей с ирокезом в городе в принципе, но Серëга отвлёк, склонился над его ухом и шëпотом предложил вкинуться подальше от чужих глаз. Киса энергично закивал и полез через толпу, где их остановила Ритка. Она девчонка хорошая, классная, приняла приглашение угоститься вместе с парнями. На кухне они скушали каждый по цветной ешке и пошли обратно в танцующую потную кучу людей.       В Кисе смешалось всë — неделя чистоты, водка и экстази, в одно большое тактильное месиво. В последний раз он так пьянел от чего-либо очень и очень давно. Тепло и эйфория растеклись по телу, цвета стали насыщенными. У дома, людей вокруг, света и музыки будто появилось наполнение, которого раньше не было. Рита и Серëга кажутся ему такими хорошими, красивыми и желанными, что он тащит их за руки на второй этаж.       Хэнк пьёт уже вторую 0,5 и видит как его лучший друг, одноклассница и какой-то обрыган тащатся по лестнице к свободным комнатам. Хэнку почти похуй. — Всё не то?       Хэнк повернул голову и увидел Анжелу, которая держит в руках бокал игристого. Он улыбнулся и дама присела рядом, закидывая ногу на ногу. На бедре слегка задралась тонкая блестящая юбочка. Только сейчас Хэнк понял, что все оделись как персонажи из сериала «Эйфория», и походу только он выглядит, как герой суровой русской драмы. — Всё то, когда твоё, Анжел. Рад, что ты пришла.       Она склонила голову. Скорее всего, Хэнк застал её первую тусовку со дня рождения. Анжела пытается казаться собой, раскрепощённой и весёлой, но всё равно сидит рядом с ним, а не танцует под Пошлую Молли вместе с остальными. Она даже не разулась для того, чтобы при первом тревожном звоночке не тратить время на собирание и пулей выбежать из дома. То, что девушка вообще находится здесь, делает её по-настоящему сильной и смелой. — А чего Киса побитый? — Я не хочу врать, правда, — и говорить об этом тоже не хочет. — Окей, я поняла тебя, ничего.       Слово за слово, пьяная голова намеревается излить душу, но в более простом для восприятия девушки формате. Хэнк описал всё, что чувствовал к Ольге до и после того простого чмока, игнорируя его в рассказе. Анжела молча слушает и иногда реагирует на слова Хэнка мимикой. — Паршиво, в общем. За последнюю неделю только пиздец и происходил, — немного поник, но о ситуации после поцелуя ни слова не сказал. — Хэнк, это пройдёт. Раньше у тебя такого не было, поэтому ты без понятия, как реагировать, но со временем будет лучше, если найдёшь с кем это обсудить, кто это разделит с тобой, если понимаешь, — Анжела лучше любого пустого стула. Киса. Бля, ну почему именно он?       Киса шмыгнул носом и включил свет. В комнате жарко, поэтому он снял свитер и проследил, чтобы ребята тоже оголились.       Тройничок у него уже был, но такой, что и вспоминать не стоит, поэтому сегодня как в первый раз. Ритка лезет к обоим по очереди, одного целует, второго гладит, и так по кругу, пока не сталкивает Ваню и Серого лизаться тоже. — Я не пидор, — рвано дышит и смотрит на губы Серëги, будто оторваться не может, — но таблы у тебя охуенные.       Серëга в ответ мычит согласно. Серëге так-то похуй, Серëга панк.       Ритка лениво смеётся и откидывается в кресло, заваливается немного вперëд, шнурки на домашних кроссах развязывает. Киса еë подхватывает и они втроëм легко падают на кровать, хихикая. Мир вокруг плывëт, зрение будто ушло в какой-то ебейший минус, видно всë только на расстоянии вытянутого локтя и хочется трогать-трогать-трогать. На ладонях будто тысячи нервных окончаний. Кису ведëт.       Чьи руки и где, уже не так важно, они будто слились втроëм во что-то невероятно тëплое и приятное. Возбуждение тоже приятно тянет внизу, на вкус всë такое сладкое. Киса только краем глаза замечает, что Ритка набок завалилась и дышит размеренно с закрытыми глазами, на ангела похожая. Хочет еë растормошить, но чужая рука его отвлекает, к кровати прижимая. Во рту сухо, хочется пить, Киса с трудом сглатывает.       Мир, до этого наполненный шумом возни, сжался до шороха собственной одежды, которую приспускает Серëга. Рука с груди перешла на шею, чел с ирокезом навис сверху, придавливая и доминируя. Киса натурально хнычет, за руку хватается своими обеими, сильнее на горло надавливает и хочет. Потолок кружится, Серëгу против света не видно, только его синий хаер, но Киса закрывает глаза и представляет кого-то другого с такими же сильными руками.       Насухую неприятно, но сейчас только так и нужно. Киса кряхтит, елозит, из глаз тихонько скатывается влага. Он так счастлив. В голове произошëл Большой взрыв. Кончает он быстро, с крупной судорогой и зажатым рукой криком во рту.       Очень хочется продолжения вечера, но пацанская солидарность не даëт себе просто свалить. Киса приподнимается на дрожащих руках, взглядом спрашивает, нужно ли, но Серëга отмахивается и ложится на пол спать. Вот он, настоящий ангел. Киса размазывает сперму по животу, надевает свитер и спускается на ватных ногах вниз, чтобы бахнуть пивка, поорать песни и отрубиться в каком-нибудь растении. Дверь за собой он учтиво прикрывает. Его характерные шаркающие шаги Хэнк услышит и узнает даже в таком балагане. Кису не видно, а из мыслей о том, как же Борю всё достало, выводит Анжела. — Хэнкин Борис Константинович, приглашаю вас поиграть в бутылочку в дружеском кругу! — трезвая, раз смогла полностью проговорить отчество. — Я принимаю ваше приглашение, — улыбается искренне. Им будто снова по тринадцать лет и они впервые устроили попойку в рыбацкой бухте.       Девушка улыбнулась и отвела его к остальным. Из относительно знакомых на ковре сидит только Толстый, которому Хэнк мотнул головой в знак приветствия. Быстро познакомился с незнакомцами и незнакомками. Все стали ждать Анжелу. — Ребят, я тут потеряшку привела одного, — из-за спины выходит Кислов.       Она увидела, что тому пора бы сбавить обороты, пока не начал какую-нибудь потасовку в доме Риты, поэтому привела его в спокойное место. Из всех девушек Хэнк запомнил только имя Насти. Новая знакомая положила пустую бутылку вина на ковёр, а Анжелка стала куратором мини-оргии. — Правила все знают. Кто первый окажется смелым?       Хэнк выпил достаточно пива именно для того, чтобы вызваться добровольцем и начать первым. — Толстый, не обижайся, если на тебя не выпадет, — крутанул. — Меня Павел зовут, мудак, — улыбается и показывает средний палец.       Какая удача, что это оказалась девушка. Хэнк глазами спросил Настю, можно ли её поцеловать, на что та ответила кивком и лёгкой улыбкой. Боря давно не целовался, но девушка взяла всё в свои руки. На губах нежно-розовая помада, которая успела отпечататься на чужой коже. Не слишком слюняво, не слишком сухо. Хэнк не почувствовал отвращения, но и чего-то крутого тоже, тактильно приятно и не более. Спасибо, что без флэшбеков. Они отстранились, Хэнк успел краем глаза выцепить Ваню. На щеках тёмные подтёки, а красная шея контрастирует с бледным лицом. Снова трахался, снова под чем-то.       У Кисы вытянулось лицо. Только во время поцелуя ребят он заметил, что Хэнк тоже сидит в кругу. Странно, он же наверху спит.       Дальше по кругу бутылочку раскрутила Анжелка и фортуна улыбнулась багровому от смущения Толстому. Завидно. Кисе очень хочется с кем-нибудь полизаться, поэтому он гипнотизирует пустую стеклянную тару изо всех сил. Ни на девчонках, ни на пацанах в кругу ему не перепадает. Очередь потихоньку идёт к нему. Рано или поздно, но бутылочка наконец попала в его руки. Теперь он точно налижется.       Дрожащей рукой Киса раскручивает бутылку и как заворожённый наблюдает. Она вертится быстро, смещается со своей оси, ворс ковра замедляет еë всë сильнее и сильнее, пока горлышко не останавливается между Хэнком и Анжелой. — Охуеть, бро! Вставай! — Ни одной мысли в голове.       У Кисы, оказывается, ноги затекли, шаткой походкой он добирается до противоположного конца их посиделок. — Нее, ты ёбнулся? — Тянет гласную и закатывает глаза с улыбкой.       Киса сваливается рядом, хватая Борю за колени. Анжела выглядит волнующейся, громко шепчет Боре, что пора ему закругляться и вывести друга на воздух, ибо, похоже, чувствует он себя совсем плохо. — Пора тебе продышаться, — Хэнк поднимается и закидывает ватную руку Кисы себе на плечо.       Смотрит на Анжелу, по губам читает «аккуратнее» и пробирается через немного расступившуюся толпу. Киса не помогает, активно жестикулирует свободной рукой и рассказывает, какие у Бори пёсьи глаза и как он всё детство хотел себе щенка. В прихожей Хэнк только чудом не запнулся и не упал, протаскивая себя и угашенного через склад обуви. Они выходят на веранду босиком, Хэнк сажает Кису на кресло-качалку. — Ты чё, минуты считал, чтобы накидаться? — Спрашивает без упрёка, подкуривая сигарету. — Дааа, секунды, — довольно тянет Киса, раскачиваясь туда-сюда.       Свежий прохладный воздух так вкусно пахнет озоном, а подлокотники из искусственного ротанга такие приятные наощупь, что Кису в сознании отбрасывает в то место, где ему тоже было приятно. — Хэнк, а почему ты не дал мне тебе помочь? — язык заплетается. — Чё? — опускается на корточки перед Кисой, затягивается, — с чем помочь? Мы впервые видимся за вечер, Кис.       Хэнк докуривает и бычкует в специальную банку в углу рядом. Кожа немного покрылась мурашками из-за холода, но возвращаться в душную среду не хотелось. Киса смехом заливается так сильно, что животу щекотно. А, точно.       Киса откидывается на спинку кресла, весь мир вокруг кружится со смешным лицом Хэнка. Задирает двумя руками свитер и показывает живот с засохшей коркой спермы. — Чё, не твоя работа? — Я без понятия, кто тебе дрочил и какого хуя думаешь, что это я, но серьёзно, не борщи сейчас, — отворачивается, смотрит на нерасцветший сад.       Хэнк начинает злиться. Киса будто гордится тем, что ему кто-то подрочил. Боря составил логическую цепочку и понял, что это был тот объебос. Рита не могла, потому что, судя по всему, Киса чувствовал мужскую руку. — Ну и хер с тобой, — опустил свитер обратно.       Киса махнул рукой в сторону Хэнка с потерянным взглядом, будто что-то выискивая в своих воспоминаниях. Ударило озарение. Он качнулся разок с самым самодовольным лицом. — Но мне понравилось с удушением, чесслово. Руки такие сильные, бля. Не знал что я по домм…минированию угараю пиздеец! — И смеëтся. Шлифануть пивом водку с таблами явно не самая лучшая идея в его жизни, но он будто на волне. Спокойно так, классно. — Не хочу с тобой щас говорить, честно, Кис.       Хэнк встал и ушёл обратно в люди, оставляя Кису одного. Терпеть не мог его под чем-то, до зубовного скрежета. Противно от всего, что он сказал. Тут не играли мысли о каком-то пидорстве, скорее то, как преподнёс это Кислов, было мерзко. Ещё специально задрал свой задрипанный свитер, показал свою кончу на пузе, как же он гордился этим. Жертва в сексе, подчиняться он любит. Киса хмыкнул на уход Бори. Пусть на все четыре стороны идëт, сейчас кристаллически поебать.       В кармане что-то твëрдое упирается в бедро, Киса пошарил и достал портсигар. Внутри оказалась самокрутка. — Охх, ну что за чудный день.       Поджëг эту адову смесь со стаффом от Генки и втянулся, обмякая в кресле. Кажется, на деревьях птички щебечут, морской ветерок обдувает волосы, и так хорошо.       Глубоко в трезвой части головы, Хэнк понимает, что Киса обдолбанный и ему это простится из-за состояния. Но не сейчас, сейчас Боря злится и больше не хочет иметь дел с наркоманами. Алкоголь не выветрился, злость кипела, а выдохнуть хотелось. Закинул четыре шота подряд на общем столе, увидел пьяненькую Настю. Она поймала его взгляд, подошла. — Привет ещё раз. Борис же, да? — Для тебя могу быть кем захочешь, но ты права, — ну всё, начались подкаты из вк групп, — Настя, да? Ты чего хотела?       И тут память вылетает напрочь, а возвращается, когда они целуются в какой-то комнате на кровати. Девушка сидит сверху, поправляет волосы, делая хвост туже. Её ручка опускается ниже, стимулирует готовый член через спортивки, от чего у Хэнка звёздочки в глазах. Опускается ниже и немного стягивает ткань. У Бори непередаваемое возбуждение. Перед ним красивая девчуля, которая сама спускает ему штаны. Такое он видел только в порно (не в псковском).       Языком проходится по всей длине члена, работает руками и смотрит в глаза партнеру. Хэнк закатывает глаза, наощупь свободной рукой хватается за гульку на ее голове, насаживая поглубже. Внутри так влажно, тепло и приятно, ещё и алкоголь даёт совсем незаметные сладкие вертолёты.       Боре хватает минут пяти, он кончает в ладонь девушки. Настя вытирает рот обоими пальцами чистой руки и подкрадывается поближе к его лицу. Хэнкин спрятал обмякший хер обратно в штаны. Да, сосёт барышня отменно, но тут как бы и сравнивать не с чем. И что говорят в такие моменты? — А, спасибо, Настя, мне понравилось, — лёгкий и простой способ сказать, что ты девственник, — было классно!       Смущённый своей непробиваемой тупостью поспешно удаляется из комнаты, оставляя девушку с красными щеками одну.       Киса сидит и пялит в ночную даль, может, пять минут, а может, и пятьдесят, он не прочувствовал время. Часы жидкие, пространство рассыпалось, а единственное, что по-настоящему важно — это то, что он, почему-то босой, опоздал на тусовку. Вваливается, как к себе домой, и сразу видит Хэнка на лестнице. На ватных ногах перепрыгивает ступени, счастливый и радостный, руку протягивает, немного морщит лицо от громкой музыки и кричит: «Здарова!». Хэнк точно не будет иметь дел с наркоманами, но только не в этой жизни. — Ты шутишь, какое здарова?       Хэнк останавливается и двое замирают, пялясь друг на друга. И снова закипает. Запах дешёвой травки с примесями он узнаёт из тысячи, а всё благодаря Кисе. Уже не может терпеть. — Пойдём, — Хэнк хватает за шкирку Кису и ведёт в ванную комнату, которую нашёл со второго раза.       Хэнк не хочет, чтобы Киса кошмарил остальных. Городок маленький, а слухи быстро дойдут и до родителей. Не хватало, чтобы оповестили всех о том, что Киса закинулся сильнее обычного и выебал чью-то ногу. Забота.       Пихает в ванную с приглушенным светом и закрывает дверь. Кто-то успел разбить зеркало. Да похуй, по-другому поступит. — Мудак обдолбанный, стой на месте, — достаёт телефон, но не может сфокусировать камеру на Кисе, он сильно шатается.       Хватает его за плечо и силой усаживает на колени перед собой. Наконец-то делает фото лица Вани со вспышкой. Зрачки огромные, на свет не реагируют. — На, смотри на себя, чё, нравится? — тычет экраном в морду, заставляя посмотреть, после хватает за ворот свитера, — Охуенно, да?       А Киса на экран телефона не смотрит, смотрит на Хэнка снизу-вверх. Казалось, ничего нового, но у Кисы взгляд другой. Затуманенный и влажный, будто заплачет сейчас. — Даа, охуенно, — невнятно говорит, гласные тянет.       Прям по лицу видно, что кайфует парень не на шутку, глаза прикрывает и к руке Хэнка ластится, которой тот его за ворот держит. В приглушëнном свете щëки горят неоном. — Всю жизнь бы так стоял.       И Хэнк затупил. То ли алкоголь так сыграл, то ли что-то другое. На трезвую голову он бы никогда не дал отсосать незнакомой девушке. На трезвую голову никогда бы не перевёл ладонь на лицо Кисе и не провёл бы большим пальцем по губам, оттягивая немного нижнюю. Зависла голова, а руки делают. У Вани челюсть дрожит, а красные глаза жгут пристальным взглядом. Сухая потрескавшаяся кожа чувствуется на подушечке. Заводит палец в лихорадочно горячий рот Кисы, проводя им по зубам, которые совсем недавно кусали его за плечо во время игры. Переходит на язык, проводит по нему. Внутри рта Кислова даже пальцем приятнее, чем в Насте хуём.       Момент безмятежности проходит так же быстро, как и начался. Хэнк резко высовывает палец и хватает Ваню за ворот любимого свитера, так грубо, что заставляет Кислова подняться на ноги. — Ты, — мечется взглядом между глазами Кисы, пытаясь выжать из себя хоть что-то адекватное и осознать свои действия.       Киса шумно сглатывает. Такого опыта на его памяти с пацанами у него не было, он просто шокирован. Собой, Хэнком, ситуацией. По потерянному виду Хэнка он понимает, что он тоже не ожидал такого. Киса, не разрывая зрительного контакта, разжимает кулаки Хэнка, пряча свой стояк под принтом с огнëм. — Кхм, фотку потом скинешь, — улыбается.       Взгляд с глаз Хэнка упал вниз, правая бровь вздëрнулась и насмешливые глаза вернулись обратно к лицу друга напротив. На лице Кисы так и читался немой вопрос, который ему лениво задавать. Ты чё, тоже? — Откройте блять! — в дверь прилетел мощный кулак, задребезжала ручка. Голос Толстого, который хочет срать, не спутать ни с чем.       Киса хмыкает и любовно поправляет палëный трэшер Хэнка, его возбуждение в спортивках слишком заметно. У него есть дела поважнее, например, здороваться со всеми по второму кругу. Павел, влетевший в сортир, вообще не придал значения тому, что парни были тут вдвоём, и только выгнал Борю вслед за Кисой в коридор.       В голове Хэнка вакханалия, он катится в пизду с огромной скоростью. Стояк прятал за худаком и не мог понять, злиться ли ему на Толстого, который вроде как спас от нежелательных действий. Хэнк вообще без понятия, что ему сейчас надо чувствовать. Холод и апатию? Может, злость на Кису? А как вообще объяснить для себя палец во рту? Давай Боря, ты же у нас самый рассудительный в компании!       Новая проблема ему не нужна, поэтому всё, что для себя может решить сейчас Хэнк — поговорить завтра с Кисой. Ваня сам справился с тем, чтобы потеряться из виду и не маячить перед глазами. Пить уже не хотелось, но Боря продолжал вливать в себя всё, от чего не блевал.       Пауза. По ощущениям, Хэнк лежит на диване, мягко. Вроде спит, а вроде слышит всё, что происходит вокруг. И так до утра.