Я бью тебя в своё лицо

2 неделя.       Анжела чудом поймала в толпе взгляд Хэнка, помахала и жестом попросила подойти. Протиснувшись сквозь толпу школьников, он присел рядом с ней на лавочку и проследил за задумчивым взглядом на часы. Вот-вот у простых смертных из одиннадцатого класса начнётся английский язык, а у неё сеанс с психологом. — Всё не то? — Хмыкает Хэнк. — Всё не то, когда не твоё, — Анжела переводит на него взгляд и улыбается. — Это твоя последняя встреча с психологом? Потом свобода? — Да уж. Боюсь я такой свободы. — Я тоже, — кивает.       Они сидят, молча смотрят на коридорные игры первоклассников и ощущают себя самыми старыми и безнадёжными в этом мире. Звонок на урок разгоняет шпану по кабинетам, буквально через минуту коридор пустеет. В ушах всё ещё звенит эхо балагана. Хэнк встаёт, закидывает рюкзак на плечо и не знает, почему мнётся. — Ну, удачи тебе. Что ли, — отводит взгляд к трещине на кафеле. — Тебе тоже, — в голосе Анжелы слышно улыбку.       Он кивает скорее себе, поджимает губы и уходит. Анжела поднимается, отряхивает брюки от невидимой пыли и проходит в кабинет уже ожидающего её психолога. Олег Сергеевич сегодня выглядит особенно уставшим и отчего-то радостным. Анжела присаживается на мягкий стул и думает о том, что искренне рада его видеть. — Доброе утро, Анжела. — Доброе утро, Олег Сергеевич.       На столе психолога нет ни одной стопки бумаг. Он заметил удивление Анжелы и засиял ещё больше. — Как ты можешь заметить, я практически выиграл в схватке с системой образования. Чем ты хочешь поделиться сегодня? Это наш последний сеанс, можем задержаться подольше.       Анжела одновременно рада и огорчена этим фактом. Она закидывает ногу на ногу и сверлит взглядом чёрно-красную картину. Что-то в ней всё-таки есть. — Я послушалась Вашего совета и навестила Мела, — она делает театральную паузу с задорным прищуром. — И я смогла смириться. Эта встреча многое мне раскрыла. Я чувствую себя так, будто жила с завязанными глазами, и вот наконец-то сняла повязку.       Олег Сергеевич по-детски хлопнул в ладоши, радуясь. Анжела кокетливо кивнула. — Анжела, ты невероятная молодчина! Я знал, что ты сможешь. Опиши, что ты чувствуешь после прозрения. — Я чувствую себя легко, но немного пусто. Будто скорбь была единственным моим наполнением. Последние два месяца я жила этими мыслями, терзала себя, а теперь я будто лишилась чего-то. Я понимаю, что это нормально. — Ты хочешь заполнить эту пустоту? — Нет, — пожимает плечами. — Я всё отпустила. Пустота пройдёт, я это знаю. — Я очень рад, Анжела. Не буду скрывать, я волновался о твоей судьбе после окончания школы, но теперь я спокоен. Позволишь? — Олег Сергеевич протягивает ладонь Анжеле.       Анжела смеётся и подаётся вперёд, пожимает руку психологу. — Знаете, мне всё-таки нравится эта картина. Не знаю, что художник в неё вкладывал, но я вижу в ней красоту вопреки увяданию.       Олег Сергеевич оборачивается к картине, кивает и задумывается над её словами. Ему не нужно вставать со своего кресла, чтобы снять рамку со стены и протянуть её Анжеле. — В честь успешной терапии, Бабич Анжела Артёмовна.       Анжела принимает подарок и ошарашенно смотрит на психолога. Он улыбается глазами и кивает. — Не волнуйся, это не мои картины. Быстрее прячь в рюкзак, иначе нас обоих посадят за кражу школьного имущества.       Может, Анжела совсем чуть-чуть влюблена в своего психолога.

***

      В ленивой накуренной атмосфере гаража, в тот редкий момент, когда Киса куда-то ушёл и можно немного отдохнуть, Денис не хотел напрягаться от слова совсем. Серёга был непреклонен и как никогда настойчив, поэтому Дэнчику всё-таки пришлось немного запрячь свои связи ради номера одного школьника. Вместе с номером всплыла и интересная родословная, где выяснилось, что Борис Хенкин мало того, что уëбок, так ещë и сын мента. Майор Константин Анатольевич держит руку на горле наркооборота города, а раз его сынок побывал в святом гараже, то дела не то, чтобы плохи — дела пиздец. Серëга раздумывал несколько дней, ещë раз прокрутил это в голове и написал короткое сообщение с местом и временем. Я: рыбацкая бухта 19:30 приходи один есть разговор       Насколько он знает по рассказам Кисы, Боря тупень тот ещë, поэтому прийти обязан. — Ты чë, Дэнчика пародируешь? — Киса отхлëбывает пиво и пытается заглянуть в экран телефона.       Серëга прячет смартфон в карман и молча собирается. Денис сверлит его взглядом, смутно догадывающийся, куда тот намеревается. Киса машет на панка рукой и присасывается к бутылке. Сегодня они слушают музыку из его плейлиста, у него наконец-то приподнятое настроение.       Серëга идëт долго, петляет в дворах и много думает. Денис — его лучший друг, Киса — его кент, он чувствует ответственность за них обоих. Он собирается с духом и идëт к нужному месту на час заранее, чтобы собраться с мыслями и полюбоваться морским закатом.       Хэнк не гадал, кто же ему написал. На аватарке в Телеграме у этого контакта смазанный синий хаер, выглядывающий из мусорки. Видимо, панку реально похуй, потому что имя у него записано строго и лаконично — «Сергей». Мне и брать некого.       Хэнк, конечно, понимает, что может попросту получить пизды за недавний выпад в сторону Дениса, но он всё равно не боится. Он сделал всё по чести. Если изобьют, так изобьют, ему уже плевать. Боря думает о том, что устал от насилия. По дороге до рыбацкой бухты он перебрал все возможные основания для встречи. Киса умер и надо спрятать тело? Серёга будет мирить меня с Кисой, потому что ему плохо? А вдруг, там будет не Серёга, а Киса? Киса-Киса-Киса.       Издалека завидев дружка Вани, Хэнк удивился отсутствию ненависти или неприязни к нему. Все прошлые мысли о том, как же ему хочется набить Серёге ебало, сейчас кажутся детским лепетом. Хэнк не понимает, он разочарован или рад, что Серёга пришёл один. Серёга, не поднимая пят, сидит на корточках, курит сигарету и потирает глаза. — Привет, — Хэнк прочистил горло.       Подходит ближе, размеренно шаркая подошвой обуви, и протягивает руку. — Чёт случилось?       Серëга медленно встаёт, пожимает руку Хэнку и без лишних предисловий сразу переходит к сути. — Ты бросаешь Настю или я сливаю в сеть видос, где трахаю Кису. — Что?       Серёга затягивается, внимательно наблюдая за реакцией. У Хэнка сердце упало в пятки, а из резко опустевшей груди холод быстро растёкся по телу. Он прячет руки в карманы. — Почему бросать, что ещё за видео? Я ничего не понимаю, — кривая нервная улыбка, глаза забегали по лицу напротив. — Это у вас шутки такие?       Сергей выкинул бычок в песок и прикопал, скрестил руки на груди, отвëл взгляд на воду. Она сегодня темнее обычного. К грозе. — Можешь не воспринимать на личный счëт, но я оберегаю своих друзей от тебя. Может, ты и не мудак, но моим кентам ты нехуëво так насолил. Всë, что осталось между нами общего — Настя. Ты еë бросаешь и больше никаким образом с нами не контачишь. И поверь, ты не вывезешь с ней отношения, поэтому поможешь сам себе. — Что за видео? В смысле трахаешь? Киса с ним? Просто так?       Хэнк чувствует себя так, будто на него вылили ведро помоев. Он отдалённо понимает, что его голова сейчас просто перестала работать. Он задаёт тупые вопросы и сам испытывает отвращение от них. — Где Ваня? — Ну, если продолжит давать в жопу за дозу, то скоро в могиле будет, — пожал плечами. — Что происходит, я уже тебе обрисовал. Хочешь видос глянуть?       Серëга полез в карман за телефоном. Хэнк останавливает его жестом и осматривается по сторонам. — Нет. Не хочу.       Ему просто больно где-то внутри. Хэнк не верит, что из-за его отдаления Киса пустился во все тяжкие. Этого просто не может быть. Ко всему прочему, Хэнк не понимает, почему Серёга был уверен, что этот шантаж прокатит. Боря был очень категоричен, а Киса, если рассказывал об обстоятельствах их разрыва, скорее всего придумал ещё тысячу деталей, чтобы выставить его последним мудаком. Так почему Серёга уверен, что Хэнку попросту не похуй?       Хэнк вздыхает. Ему не похуй. — Я брошу Настю, но удали всё. — Вот и забились, удалю как расстанетесь. Не парься, я узнаю.       Серёга не чувствует себя ни виноватым, ни подонком, ни, тем более, хуëвым другом. — А, ну и если папаше спизданëшь про гараж, хоронить тебя будут в закрытом гробу. Добро?       Серый протягивает холодную и обитую партаками ладонь, чтобы заключить сделку рукопожатием. Хэнк мнётся, поджимает губы, переводит взгляд то на глаза Серёги, то на его руку. — Добро.       Заключительное рукопожатие и Серёга, шаркая по песку, уходит прочь с бухты, оставляя Хэнка одного. Он не торопится идти к гаражу, прогулочным шагом проходит мимо заброшенного парка развлечений. К сожалению, он не был знаком с Проповедником, чтобы полностью понять это место. Выглядит просто мрачно и грустно. Резвящиеся щенки на пепелище посреди парка выглядят как оксюморон.       Вечернее небо стремительно застилает огромная тёмная туча. Из гаража не слышно музыки, Серёга напрягается и останавливается у двери, прислушиваясь. Поначалу не слышно ничего, но, будто узнав о его присутствии, о дверь изнутри что-то разбивается так громко, что он вздрагивает. Серёга быстро заходит внутрь и видит погром. — Чë не поделили? — растерянно оглядывает гараж в поиске хотя бы чего-то уцелевшего.       Киса беспомощно вскидывает руки и переворачивает диван, возвращая его на место. Щёки пылают, а взгляд метает стрелы. Денис — абсолютная противоположность, стоит у стеллажа как каменное изваяние, до ужаса спокойный и беспристрастный. — Киса бросает употреблять.       Киса смотрит на Серёгу как на родителя, якобы «вот, смотри, разберись». Тот переводит взгляд на Дениса и просто кивает. За все годы дружбы они научились понимать друг друга без слов, и Сергей рад, что ему не пришлось самому всё решать. Киса воспринимает это как предательство. Денис ему что-то вкрадчиво объясняет, но у Кисы перед глазами только синие патлы. — У тебя утрата, тебе еë нужно пережить, а не глушить… — Пошëл! Нахуй! Нахуй! Иди нахуй! — С силой пинает столик.       Тетради с подготовкой к ЕГЭ летят на пол, бьëтся чашка. Киса за два шага подлетает к Серëге и хватает его за грудки, встряхивая. — Я тебя ненавижу! Поматросил и бросил, сука! Идите нахуй вы оба! Мрази, блять!       Киса выбегает из гаража в вечернюю майскую грозу. В кроссовках целый океан, все люди спрятались по домам, он остаётся один. Под холодным дождëм Киса мечется по улицам, никем не любимый и нигде не согретый. Его тошнит в ливневую канаву, его штаны мокрые от грязи, влажные волосы прилипают к лихорадочно горящим щекам. Внутреннее гниение отражается на его внешности как никогда. Некогда чистую кожу лица покрыли прыщи, по углам ссохшихся губ появились страшные красные заеды, под глазами бордовые синяки, тонкие щëки обветрились и шелушатся. Он смотрит на своë сюрреалистичное отражение в разводах лужи, проводит холодной мокрой рукой по волосам и морщится, глядя, как на ладони остаëтся прядь волос.       Он находит своë убежище там, где пахнет бычками, мочой и сыростью — в самолëте. Развалившись на кресле, он стягивает с себя промокший свитер и вешает на спинку, остаëтся в когда-то белой грязной футболке. Тело пахнет специфическим резким потом, напоминающим кошачью мочу.       Заснуть он вряд ли сможет. Из разбитого окошка его обдувает холодным ветром, он чихает. Раздаëтся раскат грома. В носу самололëта, скрываясь в темноте, заскулил его сосед по несчастью. Киса щурится, не может разобрать силуэт и буквально слышит скрип своих коленей, когда встаëт и идëт к таинственной черноте. В секундном свете грозы он сумел разглядеть пса. В следующей вспышке он рассмотрел кровавую шерсть. Под подошвой скрипнуло разбитое стекло бутылок.       Он лежит рядом с рыжеватым щенком. Совсем недавно его спасение стоило Кисе здорового бедра. Рука легко проходит по шерсти, иногда задевая осколки. Киса их вытаскивает и скидывает в сторону. Уже подросшему щенку, конечно, больно, он скулит и кусается до невозможного острыми клыками, на каждый укус Киса просто щëлкает его по носу уже кровавыми пальцами. Вероятность бешенства его не пугает. Несколько осколков уже впилось в руку, а там с вероятностью в сотню процентов уже есть какая-то инфекция.       Киса расстилает на полу грязный мокрый свитер подальше от носа самолëта. Пëс сразу свернулся в клубок, настороженно вглядываясь в сторону с каждым новым раскатом грома. Киса лëг рядом, приобнимая щенка. В эту ночь они не замëрзнут насмерть. — Будешь Рыжиком, понял?       Хэнк успел прибежать домой до грозы. К его неприятному удивлению, семья в нынешнем полном составе собралась на кухне. Прислушиваясь к голосам, он не распознал в них ссоры и выдохнул облегчëнно. Присоединяться к их тихой вечерней беседе он не намерен, быстро шмыгает к себе и не знает, чем унять внутреннюю дрожь. Тëмное небо сверкнуло. Хэнк заворожëнно уставился в окно, прислушиваясь. Старые деревянные окна задребезжали от грохота грозы. Он очень сочувствует тем бедолагам, кто не успел добраться до убежища в такую погоду.       Хэнк не знает, что он должен сейчас чувствовать, но не чувствует ровным счëтом ничего. Знал ли он, что Киса способен подставляться за грамм? Предполагал, но верить не хотел. Расстроен ли он необходимостью расстаться с Настей? Скорее нет, чем да. Был ли тогда смысл начинать встречаться? Нет. Бросил бы он еë сам, если бы не дешëвый шантаж? Нет.       Хэнк в который раз надеется на Фортуну, завязывая себе глаза. Он отрывает ноги от противного илистого дна и позволяет течению обстоятельств унести его туда, где по своей воле он наверняка бы не оказался. Все решения, которые он принимал последние полгода, выворачивались в полнейший пиздец. Хэнк хочет просто отдать себя в руки кого-то, кто точно знает, как поступать и что говорить, или отключить свою голову напрочь, уйдя в режим автопилота.       Через щели деревянной рамы в комнату проскальзывает липкий сквозняк. Хэнк с силой распахивает окно. В лицо тут же прилетает жёсткий молодой листок с дерева напротив, его тело бьёт током холодного заряженного ветра, на подоконнике быстро образовываются маленькие лужицы-озёра. Хэнк думает о том, сколько же Настя выплакала слёз из-за него и сколько ей ещё предстоит. Они с Кисой похожи — эмоциональные и непредсказуемые, но совершенно по-разному, и это ломает его голову напрочь. Или Настя просто смелее Кисы. Позволяет себе быть искренней.       Всё внутри рвёт от этой навязчивой мысли, но Хэнк не понимает, почему. Его нутро будто знает, в чём загвоздка, но логически он всё не может к этому прийти. Глаза пытаются сфокусироваться на чём-то одном, вокруг всё рябит и искрится, он видит всё и ничего одновременно.

***

— Слыш, Серый. — Слышу. — У тебя правда видос есть? С Кисой. — Дэн, я, по-твоему, на ебанутого похож?       Денис облегчённо выдыхает и они вдвоём продолжают уборку. Хорошо, что Киса со своей разрушительной энергией не добрался до погреба с настаивающимися бочками сидра.