Предчувствуя завтра

2040 год.       Только оказавшись в Петербурге и набрав в грудь побольше воздуха, Аннета сразу почувствовала волну нахлынувших на неё вопросов. Дома было гораздо прохладнее, несмотря на середину июля. Лето вообще выдалось прохладным по меркам Санкт-Петербурга, и она попеняла на себя, что не взяла никакую ветровку. Буквально сбегая из дома, даже не подумала предусмотреть такой вариант. Тогда стояла тёплая погода, Аннета быстро заказала билеты на ближайший рейс, нашла какой-то недорогой отель и скидала в чемодан первыми попавшиеся на глаза летние вещи. Через несколько дней она молча упорхнула из дома, уже из аэропорта написав родителям, что улетает. Мама сразу начала звонить ей, Аннета не взяла трубку, написала уже из Италии: «Я на месте. Долетела нормально. Тут жарко».       Позже такое поведение показалось ей недостойным, каким-то детским и абсолютно несерьёзным, а тогда она просто не могла слышать родителей. Они втянули её в какую-то мутную жизнь, перевернули её мир с ног на голову и ещё хотят, чтоб она была всем довольна?       Учась в университете, Аннета подрабатывала официанткой в ресторане. Родители были против, но разве они что-то понимают? Она собиралась полететь отдыхать с друзьями, копила деньги (родители так же давали ей некоторую сумму), но один семейный разговор перечеркнул все планы. Она уволилась из ресторана, написала друзьям, что сильно заболела и никуда не полетит, а сама рванула в Италию. От этой страны веяло чем-то спокойным и умиротворённым. Туда, конечно же, не могли дотянуться никакие Тёмные Ангелы, и будущее там тоже просто абстрактное, никем не предписанное понятие. Аннета так и не вышла на связь ни с кем из друзей, не сделала ни одной фотографии за время отпуска и домой вернулась, честно говоря, совсем не отдохнувшей. Она несильно соврала друзьям, говоря что заболела: по сути говоря, так оно и было. Её бросало то в жар, то в холод. У неё в голове опухоль, с которой ничего не сделать!       Войдя в квартиру, Аннета почувствовала странное спокойствие: будто то, что она искала в чужой стране, ждало её дома. То спокойствие, умиротворение и, самое главное, ответы на все её вопросы. Только здесь она сможет их получить. Только родители (в особенности отец) смогут объяснить всё по-человечески. Она втащила чемодан и огляделась: обувь обоих родителей стояла на этажерке, значит они дома.       Аннета вдруг занервничала: что они скажут ей о её выходке? Она ведь просто взяла и сбежала, почти не поставив их в известность, исчезнув. Она уже давно не считала себя ребёнком, но в моменты, подобные этому, взрослую девушку замещала вдруг маленькая девочка, которая с опаской ждёт реакцию родителей. Без сладкого её, конечно, никто уже не оставит, но, чёрт, как же она не привыкла их расстраивать и как гадко от того, что расстроила очень сильно.       Встречать её в прихожей они не вышли, хотя Аннета предполагала: стоит ей повернуть ключ в замочной скважине, как они тут же покажутся в дверях. То ли они будут рады, что она вернулась, то ли злы, что так поступила, — она не знала, но к тому, что её встретит тишина, готова точно не была. Бросив чемодан прямо в прихожей, прошла на кухню, там было пусто. Неприятный холодок пробежал у неё по спине: почему-то она была уверена, что найдёт их здесь.       — Какие люди… — раздалось у неё за спиной, и Аннета, вздрогнув, обернулась.       В дверях кухни стояли родители. Отец был, скорее, просто грустен, а мама… на её лице читалось непонимание и… разочарование? Родители пытались поговорить с ней спокойно, но она лишь убегала от него: возвращалась домой поздно, делала вид, что устала, спала как можно дольше — лишь бы не пересекаться с ними. А потом вообще улетела. Что-то внутри Аннеты ухнуло, и стойкое ощущение собственной ошибки заныло под рёбрами. Эта поездка не спасла её, а только бросила очередную горсть земли на прах её нормальной жизни. Вместо того чтоб попытаться разобраться в ситуации, она сбежала от единственных в мире людей, кто мог дать это объяснение. И сейчас они смотрели на неё с примесью обиды во взгляде, ожидая что она скажет.       — А я вам… магнитики привезла… — криво улыбнулась Аннета, упёрлась рукой в стоящую позади неё столешницу и почувствовала, как рука наткнулась на что-то гладкое. Чуть скользнувшие пальцы смахнули это «что-то» в виде чашки на пол. Осколки разлетелись. — Ой…       — Ты нас так без посуды оставишь.

***

      Аннета вместе с родителями сидела за столом на кухне. Мама предложила поужинать, и Аннета с радостью согласилась. Одновременно это давало ей фору (хоть перед смертью и не надышишься) перед грядущим сложным разговором и возможность наконец-то нормально поесть то, что она любит. Только сейчас она поняла, что не помнит вкуса всего, что ела и пила в Италии. Да, вино её опьянило, но каким оно было? Полусладким, сухим? И сейчас ей вдруг показалось, что она не ела все эти пять дней, что провела под жарким солнцем. Словно она просто впала в анабиоз и не шевелилась, все эти дни смешались друг с другом, и было невозможно выделить, чем они отличались друг от друга.       Тем не менее скоро ужин был съеден, и папа, наливая им с мамой кофе, а Аннете — чай, взглядом уже дал понять, что это ещё не все события сегодняшнего вечера. Аннета вздохнула, обхватывая кружку с чаем и чувствуя разносящийся по кухне запах корицы. Она не любила кофе, в отличие от родителей, это они всегда им баловались, еще и корицу туда пихали.       — Ань… — начал отец, — для нас для всех в своё время это было как снег на голову.       Она виновато подняла на него глаза. Почему-то она не задумывалась об этом. Ей казалось, что это удар только для неё. Словно остальные всегда жили с этой мыслью, буквально родились с ней, а от неё скрывали эту «простую истину».       — Но никто из нас не… — он споткнулся, но решил не идти на попятную. А ведь он сбегал. Он сбежал из Чехии в Россию после произошедшего с ним на МКС, но в его случае ему никто не поверил, и бежал он, в принципе, от этого, — не убегал, когда узнавал про всю эту… аномальщину, — последнее слово смешалось с выдохом, и Аннета снова опустила глаза. — Хотя она принесла нам много… всякого.       — Я знаю, — вырвалось у неё.       Родители устремили взгляды на неё, и, увидев их, она поняла, что не знала и половины всего, что происходило в их жизни до неё. Ей казалось, она так и считывает вопрос, застывший в их глазах: «Откуда и что именно?». А сейчас сама Аннета смотрела на них взглядом человека, который подглядел в замочную скважину без какого-либо на то разрешения.       — Видела. Много-много вспышек, — она развела руками и чуть прикрыла глаза, — одна за другой, и там были вы, больше ты, пап. Я видела какие-то отрывки… сначала была просто темнота, такая… оглушающая, безнадёжная, — она увидела, как папа поджал губы, будто сразу понял, о чём идёт речь, и как он почти незаметно глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза, — а еще… мама стояла на балконе, вернее по ту сторону балкона, не знаю, как правильнее сказать…       От глаз Аннеты не укрылось, как мама вздрогнула, и снова вспомнила эту вспышку, будто в действительности ощутила хлещущий по щекам ветер и моросящий дождь, а еще страх, как, когда она смотрела вниз. А ведь это лишь вспышка, а мама прожила этот момент в своей реальной жизни.       — Это… тот «ангел»? — Аннета показала пальцами кавычки, так и не разобравшись: как ангел может быть плохим? Это же… ангел.       Мама кивнула и быстро коснулась кулона. Она до сих пор так и носила его, и Аннете вдруг стало совестно, что она отказалась принять его. С другой стороны, для неё он никогда не будет значить столько, сколько значит для мамы, и лучше, чтоб он был у неё.       Аннета опустила глаза, не зная, стоит ли говорить о следующей вспышке. Она казалась такой нереальной для неё. Нереальнее всех злых ангелов, призраков и возможности видеть будущее. Отпустив край скатерти, который машинально теребила, она вздохнула и на выдохе, в упор глядя на отца, продолжила: «А ещё ты убил человека».       Накрывшую их квартиру тишину нарушали лишь сигналы автомобилей за окном и топот соседей сверху. Мама бросала взгляды то на папу, то на Аннету, и в её взгляде последняя прочитала вовсе не удивление или непонимание, нет, даже не испуг или разочарование в любимом муже. Хотя испуг, возможно, был, но вовсе не из-за открывшегося факта. Папа закашлялся, повернулся к маме, избегая смотреть на дочь, и Аннета не видела его глаз. Она до последнего надеялась, что это какой-то сбой системы, что она не разглядела чего-то или просто вспышка бракованная. Могут же они чушь показывать. Могут же?..       — Да, — от разрезавшего тишину голоса отца Аннета вздрогнула: тот звучал так спокойно, взвешенно и крепко, что она на мгновение потерялась. Теперь он смотрел на неё, всё так же уверенно, как и обычно. Даже нет, сейчас ещё увереннее, и внутри у неё всё похолодело. — Это был некромант, — Аннета удивлённо изогнула бровь и наморщила брови, пока ещё плохо разбираясь в терминологии экстрасенсов. — Тогда у меня был выбор: или я убиваю его, или себя — не хотелось быть сожранным заживо его зомби.       Папа встал и подошёл к окну, сжав подоконник. Аннета не обернулась к нему. Мама опустила глаза, точно зная, насколько для него это болезненно, а затем вперила взгляд в неё, будто коря ту за необдуманную фразу.       Всё услышанное никак не укладывалось в её картину мира. Мало того, что папа убил кого-то, так это был ещё и некромант с зомби. Некромант… мозг уверенно подменял понятия, путая с некрофилом, но Аннете удалось вырыть в обрывках памяти, что некромант — это тот, кто общается с мёртвыми… А, нет, это медиум. Ну вот за что на неё это свалилось? Она даже не знает, кто есть кто.       — Я рада, что ты выбрал убить его, — Аннета набрала в грудь побольше воздуха и повернулась к окну, у которого всё ещё стоял отец. — Если бы ты этого не сделал, меня бы просто не было, — её губы тронула улыбка, и, даже не глядя в сторону матери, она знала, что та тоже улыбнулась.       Отец обернулся, быстро найдя её глаза. Аннета пыталась сделать так, чтоб на её лице не было видно страха. Вернее, страха было очень много, но другого. Она не боялась папу. Она просто боялась того, что на неё свалилось так резко. То, во что они верили столько лет, влетело в её жизнь мгновенно.       — Но почему вы мне раньше не сказали? — уже с нажимом продолжила Аннета. — Как-то… ну, потихоньку. «Дочь, призраки существуют, не бойся, если увидишь одного у нас на кухне», — она развела руками и глянула сначала на отца, потом на мать, а затем снова вернулась к отцу. — Или этого вашего ангела увидела бы — вот бы офигела.       — Ангела ты бы точно не увидела, — папа нервно хохотнул. — А так… мы пытались подвести тебя к этой мысли, но разве ты верила? Ты думала, мы шутим. Тебе невозможно было донести мысль о чём-то паранормальном. Ты же скептик похлеще своей матери, — он бросил быстрый взгляд на ту, — и каждый такой разговор сворачивала словами: «Хватит сказок, я уже немаленькая».       Аннета обхватила голову руками. И это они называют объяснением?! Как она должна была понять?! Ей казалось, что родители просто не понимают, что их дочь выросла и всё ещё кормят её всякими сказками!       — Как ты представляешь себе? Что мы должны были тебе сказать? — в разговор вмешалась мама. — Сначала ты была слишком маленькой. Потом — просто не поверила бы, сама же помнишь, как ты нам с папой доверяла в подростковом возрасте: слова клещами из тебя тащили, а на каждое наше слово ты ерепенилась и отрицала просто всё, — сейчас ей вдруг так захотелось закурить, что она даже пожалела, что в доме нет сигарет. — А когда молчать стало уже невозможно, мы и сказали.       Последние слова матери звучали, как точка. Они хотели, всегда хотели ей рассказать, подвести её к этой мысли, но она сама упорно всё отрицала, прикрывала рациональными объяснениями и забывала. А потом случилось то, после чего молчать стало невозможно: ни ей, ни им. Две недели назад.       — Да пошла к чёрту эта Вика! — Аннета хлопнула дверью своей комнаты, бросила рюкзак на кровать, а сама села на ковёр, уперевшись спиной в стену. — Предательница! Дрянь! — она ударяла кулаками в стену, потом смахивала слёзы и снова ударяла.       Это ж надо: подруга — и сама закрутила с Глебом, хотя знала, что он нравится ей, Аннете! Такая банальная, такая тупая история! Она и подумать не могла, что её коснётся такая идиотская ситуация из самых дешёвых мелодрам. В какой-то момент она уже не понимала, от чего больше ревёт: от самой ситуации или от того, что в её жизни мог произойти такой абсурд.       Она всё так же сидела на полу, а в рюкзаке вибрировал от приходящих сообщений телефон. Аннета хмыкнула: по-любому Вика что-то написывает! Издевается, зараза. Ей, Аннете, вообще плевать и нисколько не обидно. Это Вике должно быть плохо, что она так с подругой поступила. А Глеб… да и чёрт с ним! Не самый красивый и не самый умный. Вон, Павлик, их бармен, посимпатичнее будет…       Аннета решила встать и всё же посмотреть, что там пишет уже бывшая подруга. Она поднялась на ноги, чуть покачнувшись, — ей казалось, что она просидела так совсем мало, а ноги отчего-то были ватными. Когда она потянула серый рюкзак за лямку, в комнату, тихо постучавшись, вошла мама. Аннета увидела её боковым зрением и чуть не прорычала, но никак не отреагировала, будто её тут и вовсе нет. Они могут оставить её в покое?! Она потом всё расскажет, но не сейчас! Потом! С ещё большим раздражением дёрнула рюкзак, расстегнула молнию, достала телефон и… Дальше она плохо помнила.       Помнила волну гнева, захлестнувшую её, когда она увидела сообщение от Вики. Это был пересланная запись с Викиной стены, где была совместная фотка её, гадюки, и Глеба. Подпись Аннета толком и не читала, лишь многочисленные красные сердечки ударили в глаза. «Как пошло!» — подумала она, бросила телефон на кровать и в следующее мгновение почувствовала, как сознание сначала меркнет перед глазами, а потом вдруг разражается вспышкой.       Она упала? Нет… нет, стоит. И видит… видит, как Глеб резко хватает Вику за руку — сильнее обычного рукопожатия, и как Вика кричит… потом всё снова померкло, и снова озарилось вспышкой: она, Аннета, в… что это? Кафе, ресторан? А кто напротив неё? Глеб? Нет, это точно не Глеб… И что это? Тюльпаны? Жёлтые?       Аннета почувствовала на плечах чьи-то руки и покачнулась. Она снова была в своей комнате, в своём доме, а рядом была мама. Но… что это было? Что она только что видела?! Взгляд метался по комнате в поисках ответа, которого здесь, конечно же, не было. Аннета испуганно обернулась к матери, но ноги подкосились, и она упала на кровать.       — Аня… — мама села рядом с ней, в её глазах Аннета видела… сочувствие? Как будто она знала, что с ней! Как будто прекрасно всё поняла! — Как ты себя чувствуешь?       От настолько рядового вопроса Аннете захотелось бы рассмеяться, если бы она не была так напугана. Не получив ответа на свой вопрос, мама просто обняла её и попросила не бояться. Это возымело обратный эффект, и Аннета, и без того крайне напуганная, затряслась крупной дрожью. Мама понимала, что с ней, но она сама — нисколько! Что происходит?! Что за обманы мозга, зрения или что там в ней сломалось? Это первые симптомы сумасшествия?       — Не бойся… пожалуйста, не бойся… — мама гладила её по волосам, повторяя это как мантру, — ничего страшного не произошло, всё хорошо.       Тут Аннете вдруг подумалось: а вдруг мама ничего не поняла? Вдруг она не поняла, что она вдруг оказалась… где-то не здесь? И говорит про ситуацию с Викой, вернее про абстрактную ситуацию, которая произошла в жизни её дочери, которую та ей ещё не рассказала? Да, точно, так и есть! Мама просто думает, что её напугало что-то в реальной жизни! Мама не может знать, от чего её так трясёт! Ну конечно, откуда? Но эта мысль тут же затухла, как только она услышала следующие слова:       — Папа тоже иногда… чувствует нечто такое, не бойся.       — Папа? — непонимающе спросила Аннета, поднимая голову.       — Ты же видела сейчас что-то, что… не могла видеть? Как предчувствие какое-то или… видение?       Аннета вырвалась из её рук и вскочила. В её глазах читался неподдельный страх, она едва сдержалась, чтоб не крикнуть матери: «Не подходи!», когда та начала вставать. Что она, Аннета, такое?! Что, чёрт возьми, происходит! Откуда мама знает, что только что произошло? По какому признаку она это поняла?!

***

      — Вы сейчас серьёзно? — Аннета выпила несколько таблеток валерьянки, но эффекта не ощущала до сих пор. — Вот прям реально серьёзно втираете мне про то, что папа экстрасенс, дядя Нев колдун и избранник хрен-пойми-каких-ангелов, и в молодости вы были охотниками за привидениями? И папа работает не просто в институте, а в каком-то гадалкином доме?! И я типа тоже ведьма?       Она истерически рассмеялась, с силой махнув стакан со стола на пол.       — Да вы с ума сошли! Вы… вы реально в это верите?! Да это же бред! Мама, ты же врач, как ты можешь верить в этот бред с «ТВ3»?! Вы еще скажите, что НЛО существует и вы переписываетесь с Малдером! А нет, это, наверное, по вашему сценарию «Секретные материалы» снимали, — она хмыкнула и выскочила из комнаты, а затем и из квартиры. Позже она думала: что же выражало тогда лицо отца… она что-то видела боковым зрением… почему-то подсознание рисовало крайне обескураженное и разочарованное выражение.       — Пап… — вечером Аннета подошла к отцу, когда он работал на кухне, и только открыла рот, чтоб сказать то, о чём думала весь вечер, как в горле пересохло, и она смогла сказать лишь: — покажешь, что тут у тебя?       Отец поднял на неё взгляд и улыбнулся, пододвинув папки с делами и приглашая её сесть рядом. Аннета опустилась на стул и вздохнула, глядя на бумаги. Теперь она понимала, чем он занимается, а он и не скрывал.       — Это всё настолько официально? Прям… печати, подписи, сметы какие-то, — она перелистывала страницы папок и с удивлением отмечала, насколько обычными словами описаны совсем необычные явления и сущности. — Почему ты раньше мне это не показывал?       — Ань… — он потёр переносицу, — какая разница: когда? Мы попытались тебе сказать, ты устроила истерику и убежала из дома. Ей-богу, мы и подумать не могли, что ты так отреагируешь. Я, твоя мама, Сидоровы — мы все реагировали спокойнее. И, поверь, попытайся я тебе рассказать пару лет назад — твоя реакция была бы точно такой же. Просто я не был до конца уверен, что ты такая же, как и я. Да, возможно, это наше упущение, что мы оберегали тебя от ИИН, но представь себе картину: ты приходишь в школу и говоришь, что твой папа ловит призраков, — Аннета фыркнула. — Вот. А потом… не находилось слов и момента, чтоб как-то объяснить тебе.       — Дядя Карел говорит, что подходящего момента не существует, — по-детски насупившись и сделав вид, что увлечена делом о полтергейсте в общежитии, пробормотала она.       — Ещё бы, дядя Карел только так и живёт, — усмехнулся отец и передал Аннете другую папку. — Возьми эту, там пустышка.       — А как ты понимаешь, где пустышка, а где нет?       Аннета приняла более толстую папку, в которой говорилось о том, что кто-то (или что-то) преследует какую-то девушку и иногда она даже видит это в отражении зеркала.       — А ты не чувствуешь? Вот возьми в руки две эти папки и прочитай хотя бы первые страницы. Ты поймёшь.       Аннета пробежалась взглядом по делу об общежитии. Если не считать того, что полтергейст в общаге — это изначально звучит странно, и, скорее всего, кто-то просто придуривается, то она ничего не почувствовала, пожала плечами и отложила папку. А вот вторая… в кончиках пальцев что-то зашевелилось, стоило ей дойти до середины первой страницы, хотя можно было бы подумать, что это просто бредни взбалмошной барышни примерно её возраста. Аннета не то со страхом, не то со странным восторгом отметила разницу в ощущениях, и резко бросила взгляд на отца. Теперь ей даже понравилось, что у неё получается. Войтех лишь улыбнулся. Её почему-то заинтересовало это дело, она отложила папку, запомнив её, и всё же собралась с духом сказать то, зачем пришла к отцу.       — Пап… — Аннета выдохнула и продолжила, опустив голову, как провинившийся ребёнок. — Прости за… Малдера и НЛО. Ты… ты не сошёл с ума, или я тогда тоже сошла. В общем, я его тоже видела. В той вспышке.       Отец дёрнулся, случайно надорвал лист в одной из папок и замер.       — Ничего, — придя в себя, продолжил, как обычно, ровным тоном он. — Ты не первая, кто меня так зовёт.       Аннета улыбнулась.       — Спасибо. Спасибо, что сказала.