Предчувствуя завтра

2040 год.       Аннета вошла в свою комнату и мягко прикрыла дверь. Пальцы чуть подрагивали, она водила ими по картонке, на которой было выбито имя, видимо, обратившейся за помощью девушки и… и ещё какое-то слово, но почерк оставлял желать лучшего, и сама она плохо разбиралась в данной терминологии. Была на уровне «призраки, вампиры, зомби». Её переполняли самые разные эмоции. Хотелось, как в детстве, нырнуть к родителям в кровать, уткнуться маме в грудь и услышать что-то успокаивающее, забыть обо всём, что её волнует. В то же время папа… ей было страшно и интересно одновременно, особенно тогда, когда она почувствовала что-то необычное, коснувшись папки.       Сейчас интерес брал верх, и она, забравшись на кровать с ногами, аккуратно открыла её. Там было что-то о девушке, которая чувствует что-то странное. На первый взгляд, рациональный ум говорил Аннете, что этой девушке просто мало внимания и она его привлекает вот таким странным способом. «Раньше в обмороки падали, сейчас призраками прикрываются», — хмыкнула Аннета и перевернула страницу.       Некую Ярославу Зорину преследовало «нечто»: когда она возвращалась из университета на машине, когда просто шла по улице, даже когда была дома одна; ей казалось (или мерещилось), что к ней в квартиру ломятся посреди ночи — а за дверью никого не было; кажется, даже в зеркале какие-то тени мелькали за её спиной; она отмечала вдруг обострившуюся тягу к алкоголю, ночным тусовкам и прочим развращающим прелестям жизни. Еще несколько недель назад Аннета сказала бы, что девочка просто решила оторваться и привлечь к себе внимание. А может, на фоне алкоголя (на сколько там обострилась тяга к спиртному у неё?) уже чёртики мерещатся? Но сейчас… она чувствовала, что здесь что-то не так. Не могла объяснить и связать А с Б, но чувствовала. Слишком мало она еще понимала в этой… науке? чтоб вот так слёту объяснить. Папа сразу сказал ей, что дело не пустышка, он наверняка понимает, что он чувствует.       Аннета листала и листала «дело», представляя себя настоящим следователем, только в сериале про «охотников на приведений». Она никак не могла поверить в реальность происходящего. Зомби, призраки, экстрасенсы… Её жизнь точно никогда не станет прежней. В её голове опухоль, которая заставляет её чувствовать, что эта Зорина — не нервная истеричка (хотя одно другому не мешает), а реально столкнувшаяся с чем-то паранормальным девушка.       Она перечитала всё, что было в тонкой папке на настоящий момент, и завалилась на кровать. Захотелось пообщаться с самой Зориной. Что скажет она? Может, ей, Аннете, удастся что-то почувствовать рядом с ней? А что, ведь неплохая идея — подработать в этом ИИН. Этакая летняя практика. Как-никак, а учится она на журналиста, общение с людьми, сбор информации, журналистское расследование, наконец, лишним никогда не будет. В отчёт по практике такое, конечно, не напишешь, но огонёк энтузиазма уже разгорался внутри. Этим она однозначно пошла в мать. Быть может, не будь в ней этих черт, сама Аннета никогда бы не появилась на свет — ведь так родители бы просто не познакомились. Сейчас она готова была забыть о том, что до сих пор не до конца верит в эти паранормальные штучки. Да и в конце концов, где в них уверовать, как не в «полях»?       Аннета всячески пыталась вызвать видение, но все попытки оказались безуспешны. Не получалось совершенно ничего, кроме лишь усиливающегося ощущения, что тут всё не так просто. Завтра она обязательно поговорит с отцом и уговорит его устроить ей стажировку в ИИН. Отказывать ей он никогда не умел, и она этим умело пользовалась. Да и наверняка ему будет приятно, что она так заинтересовалась этой темой, а не сбежала снова куда-нибудь — в этот раз, видимо, оставался действительно Северный полюс, поэтому Аннета предпочла остаться в Северной столице.

***

      Аннета смотрела на поднимающийся над кружкой кофе пар и слегка нервно потирала руки. Она ждала Ярославу в назначенном месте, та бесстыдно опаздывала. За это время она успела уже успела перекусить и сейчас заказала кофе. Потребность заесть стресс сменилась нервным голоданием как раз в тот момент, когда официант поставил перед ней латте. Всё внутри стянулось в узел и, кажется, даже немного замутило. Где носит эту чёртову Ярославу?! Приди она вовремя, Аннета бы была как раз в нужном расположении духа, с корабля на бал, так сказать. А сейчас тревожные мысли начали лезть в её голову.       А вдруг не получится? А вдруг она ничего не почувствует? Да чёрт с ней, с экстрасенсорикой, вдруг она даже спросить от волнения ничего не сможет и уйдёт, ничего не узнав? Папа точно не одобрит. Вернее, он, конечно, скажет ей, что это первый раз и всё такое, но… ей хотелось сделать всё на пять с плюсом. В первую очередь, для того, чтоб убедить себя, что что-то «по ту сторону» действительно существует. А во вторую, доказать опять же себе, что ей тогда не показалось. За ночь Аннета убедила себя, что если это «что-то» в ней есть, то его уже никуда не деть и надо это использовать на максимум. Зачем прятаться? Она уже спряталась в Италии, получила заряд «бодрости», когда сползла на пол, не умея контролировать и понимать, умея только до смерти пугаться происходящего внутри себя. Нужно это обуздать, приручить — кнутом или пряником, но нужно.       Утром она объявила родителям о своём решении. Видела, как рад отец, пусть он никогда не был столь эмоционален, в сравнении с мамой, Аннета почувствовала исходящее от него одобрение. Он кивнул ей и слегка улыбнулся. Она больше не бежала. Она ступила на путь принятия. Мама, конечно, хотела, чтоб она, если и шла в ИИН, то на бумажную работу — заявки отбирать, например, вместе с отцом. Аннета не была удивлена такой её реакции и не стала спорить. Только посмотрела на маму чуть искоса, пытаясь напомнить, чей у неё характер. Получилось. Мама выдохнула, пожала плечами и разрешила им с отцом «делать, что их экстрасенсорным душам угодно».       Потом был визит в ИИН, а Аннета вдруг поняла, что уже была здесь. Точно-точно была. И, кажется, не раз. Давно. Папа только улыбнулся: «Ну конечно была. Когда-нибудь мы поймём, почему твой мозг блокирует всё, что связано с твоим… даром». Аннета прошлась по коридорам, пытаясь достать из закромов памяти какие-нибудь воспоминания, но пока не получалось. Она была уверена, что они есть. Сейчас у неё просто сработало дежавю, но чертовски сильно казалось, что есть что-то ещё.       Они дошли до кабинета, судя по табличке, хозяйничал там как раз отец. Какое-то таинство? Да вроде нет. Тогда почему так давит в груди, прям трепещет? Обычный кабинет. А что она ожидала? Заячьи лапки и хрустальные шары? Весь этот ИИН выглядел как обычная контора, ничего не выдавало никакой паранормальщины. Всё было настолько нормально, что аж ненормально. Ненормально так с легкостью относиться к тому, чего не существует для большинства людей. В кабинете стояли шкафы, стол, компьютер… Всё обычно. На столе она заметила их общую фотографию, много разноцветных папок, отдельно лежащие в стопке листы. У отца всегда везде был идеальный порядок. Эту черту она не переняла от него, у неё вечно стоял бардак.       — Почему здесь… ну… как в обычной бухгалтерии? — пожала плечами Аннета.       — Ты ожидала призраков вместо секретарей и оборотней на охране? — усмехнулся папа и взял со стола фотографию, где она, Аннета, была ещё совсем маленькая. Лет шесть, кажется.       — Не знаю, чего я ожидала. Я чувствую, что была здесь, но не могу ничего вспомнить. Это странно.       Она прошлась по кабинету, всматриваясь в предметы интерьера, ища детали, которые могли бы разблокировать воспоминания. Безуспешно. Папа в это время звонил куда-то, наверное, договаривался о её временном трудоустройстве. Оказывается, даже «гадалкин дом» требует официального трудоустройства.       Чего она ожидала? Правда оборотней на охране и призрачных секретарш невинно убиенных? Просто ей было бы проще, если бы это выглядело, как готический замок, где по щелчку пальцев включается гроза за окном. А вся эта напускная нормальность, как в обычной конторе, создавала абсолютный диссонанс.       Пока отец разговаривал по телефону, она подошла к его столу, и её взгляд упал на ту самую фотографию. Её она, кажется, тоже раньше не видела. Взяла в руки. Ну да, маленькая она с родителями, такими молодыми… Но она её раньше не видела. Был один экземпляр, и папа забрал его на работу? Аннета чувствовала себя странно. Она будто прошла между мирами и оказалась в таком же, но другом. Отличались какие-то неуловимые детали. Она взяла фото и ощутила пробежавший по подушечкам пальцев холодок, как лёгкие покалывания. Аннета была уже морально готова к видению, но его не случилось. И это было странно. Всё вокруг было странно. Почему у неё обострилось восприятие, именно когда она взяла в руки фотографию? Простую семейную фотографию. В её семье есть тайны? Скорее не так, остались ещё тайны? Только если дядя Карел как раз и был в том НЛО, которое видел папа.       — Ань? — она вздрогнула и почувствовала руку на плече. — Всё нормально?       — Да… А что это за фотография? Когда её сделали?       — Обычная фотография. Не помню уже. — Он сказал это как можно более равнодушно, и это-то и показалось ей странным. — Твои документы я направил, тебе подготовят удостоверение.       Аннета уловила смену интонации, но не поняла, стоит ли обращать на это внимание. Что такого может быть в обычном семейном снимке? Но почему-то ведь её дар среагировал на него. Или она пока просто не умеет им управлять, и он барахлит?       — Я могу встретиться с Зориной?       — С ней уже общались, но… можешь попробовать, — кажется, отец, как и мама, был не слишком расположен к её работе, но назад пути уже не было.       Аннета махнула головой и поняла, что кофе в руках уже совсем остыл, а холодный латте редкая, на её вкус, гадость. Она глянула на часы: Зорина нещадно опаздывала — и когда уже потянулась за телефоном, чтоб позвонить отцу и сказать, то та не пришла, на диванчик напротив приземлилась взъерошенная девушка. Она схватила кофе, практически залпом, буквально в несколько глотков, осушила его и часто задышала. Вьющиеся взлохмаченные длинные блондинистые волосы, широко распахнутые зелёные глаза, яркие зелёно-жёлтые тени смешались с потёкшей тушью, помада размазана по лицу — Аннета заёрзала на месте, почувствовав себя серой мышкой рядом с красоткой с точёной фигурой, но быстро собралась и подалась вперёд. Что её так напугало? Пить кофе Аннета уже не собиралась, но то, как на него накинулась Зорина, выглядело страннее, чем всё, что она когда-либо видела.       — Ярослава? — поинтересовалась Аннета; мало ли, это вообще не она.       — Да-да, всё верно, — Ярослава быстро закивала, попутно доставая из сумочки зеркало и уповая на испорченный макияж. — Два часа его делала, представляете? — будто между делом добавила она и хмыкнула.       — Меня зовут Аннета Дворжак, — Ярослава быстро закивала, и Аннете вдруг показалось, что она вполне могла придумать что угодно, чтоб привлечь внимание. Появилось желание встать и уйти. И если с Ярославой её ощущения ошиблись, значит, и с фотографией тоже вполне могли?       — Помогите мне! — вдруг вскрикнула Ярослава и схватила Аннету за руку.       Аннета замерла, чувствуя как яркая вспышка прошивает сознание. Кажется, она ещё в сознании. Да, точно, и вот перед глазами снова всё проясняется, вот ещё более напуганные глаза Ярославы… Аннета проигнорировала её предложение вызвать врача, лишь обхватила голову руками и попыталась вспомнить, что только что увидела: машина, Ярослава приехала на машине, вот она едет за рулем, смотрит в боковое зеркало заднего вида и… что-то там видит… пугается, добавляет газ, едва не врезается в другую машину, смотрит в салонное зеркало, видит… глаза? Аннета сама дёрнулась и перевела взгляд на всё ещё испуганную Ярославу, которая теперь протягивала ей стакан воды.       — Вам плохо? — кажется, теперь причиной её волнения стала уже Аннета. Она приняла воду, сделала несколько глотков и ещё раз отказалась от медицинской помощи, лишь уклончиво ответив: «Это наследственное, ничего страшного».       — Расскажите, что произошло, — когда сердце перестало колотиться с бешеной скоростью, а головная боль чуть притупилась, Аннета решила всё же поговорить о том, зачем сюда приехала, но не говорить о том, что видела, — ей всё ещё казалось очень странным всё, что с ней происходило. Люди могли не понять. Удивительно, как папа так быстро нашёл людей, которые приняли его таким.       — Вообще, всё началось около двух недель назад, может, больше, я могла не обратить внимание… я и так всегда была эмоциональная, а тут… Как-то я возвращалась из университета, и мне показалось, что за мной кто-то следит. Но никого нигде не было. Никто не напал. Потом вроде несколько дней нормально — и опять, на этот раз уже в машине. Мне что-то будто мерещится. Что-то такое тёмное, но и не тень будто… не знаю. А вечерами я иду и пью в баре, выглядит всё так, что я просто отбилась от рук, — хмыкнула Ярослава и почти шёпотом продолжила, — я даже за руль пьяная как-то села, к парням лезу… сама, понимаете, а утром — будто отпускает, готова на месте провалиться.       Аннета конспектировала слова Ярославы в планшете, надеясь что её лицо в данный момент выглядит невозмутимо и не выдаёт ту гамму эмоций, что она прочувствовала за её рассказ. Это было удивление, непонимание, недоверие. Может, правда, ушедшая в отрыв девушка пытается скинуть всё на «демона»? Но что тогда видела она сама несколько минут назад? Явно не бредни взбалмошной блондинки.       — Вы простите, но, может, это ваши кавалеры? Ну, которые из клубов… решили проследить за вами, всякое бывает.       — Нет, — Ярослава замотала головой, — поверьте, нет! Это какая-то тварь! Она меня с ума сводит! Она мне снится и смеётся надо мной! Мучает меня там, но эти кошмары, они не всегда, эта тварь дает мне выспаться иногда, чтоб я не подохла, а потом снова начинает издеваться! — она говорила шепотом, но при этом голос периодически срывался. — Вы мне верите?       — Понимаете, я, скорее, журналист, прохожу практику в ИИН, мне… мне сложно, но я вам верю, — Аннета сначала взяла Ярославу за руки, а потом подумала о том, что это может спровоцировать видение. Но оно не появилось, к счастью. Своё истинное место в ИИН Аннета почему-то решила скрыть. Она боялась. Осуждения? Предубеждения? Того, что над ней посмеются? Наверное. Пока она ещё не могла принять, что она не такая, как все.       Ярослава закивала, мол, тоже студентка, понимаю.       — Вы уже знаете, что это может быть?       — Честно говоря… мне надо будет посоветоваться… — Аннета не хотела говорить, что у неё не то что нет вариантов, что это, — она просто не понимает, из чего ей выбирать. Ну, какие у неё вообще могут быть мысли, если она знает только слова «демон» и «призрак». «Сущность» еще максимум. А по каким принципам их вообще различают? Есть какая-то картотека? Да, точно, папа говорил, что есть. Аннета хмыкнула вслух. Собственные мысли звучали абсурдно. Картотека нечисти. Не хватало «списка Форбс среди чертей».       Ярослава кивнула, но как-то обречённо. Будто чувствовала, что Аннета сомневалась во всём: в том, что она говорит правду, и в том, что вообще существует что-то эдакое. «Тогда до встречи», — улыбнулась она, и Аннета кивнула. Разговор не клеился, и было понятно почему: она не может единомоментно отключить свой скепсис, пусть даже сама ловит «видения»; как будто в экстрасенсов поверить было куда проще, чем в каких-то сущностей.       Стоил точёной фигурке удалиться из кафе, Аннета откинулась на спинку диванчика и поднесла планшет к глазам. Ничего, за что можно было бы зацепиться, она не узнала. Разговор вышел скомканный, пустой, вся эта информация уже была в деле. Журналист из неё, надо сказать, так себе. Будь у неё на самом деле практика, она бы сдала её на еле-еле трояк. Она решила заехать к дяде Неву, как она поняла, он заведовал всеми этими демонами и их подвидами. Глядишь, поможет разобраться.       Аннета положила планшет на стол и обхватила голову. Ей хотелось разобраться в деле Ярославы, казалось, если она сама раскрутит это дело и оно правда окажется с паранормальной первопричиной, то дальше ей будет проще жить. Сейчас всё это выглядело странно. Еще несколько недель назад она бы ни за что в жизни не поверила в байки о призраках от эмоциональной барышни. Напилась в баре, и чудятся ей чёртики.       На диванчик напротив кто-то опустился, и Аннета подумала, что это Ярослава что-то забыла или вспомнила. Каково же был её удивление, когда она увидела там молодого парня. Светленький, но не блондин. Русый такой, с короткой стрижкой и зелёными глазами. Он чем-то отдалённо напоминал Ярославу, или ей показалось?       — Простите? — обратилась к нему Аннета, блокируя планшет.       — Вы сейчас встречались с моей сестрой, Ярославой. Так вот, если вы из этих шарлатанов, то отстаньте от моей сестры. Не дурите ей голову своими чёртиками. Ей нужен психолог, а не охотники за приведениями.       Только две недели назад Аннета всеми руками поддержала бы этого парня, а сейчас его слова так больно ударили по ней. Её отец не шарлатан! И она тоже! И весь ИИН! Они не гадалки у обочины, не цыгане какие-то там, у них целая картотека всякой дьявольщины, и ИИН существует дольше, чем они живут!       — Я студентка, — почему-то она не стала ничего ему доказывать, наоборот смутилась, внутри боролись два мнения: для него, как и для большинства людей, это всё выглядит разводом, но ведь он неправ! И всё же страх выглядеть дурой, вещающей о сущностях, с поехавшей крышей, останавливало её. — Просто прохожу практику у них.       А теперь она чувствовала себя предательницей. Её отца и дело всей его жизни только что назвали чушью и разводом, а она сидела и открещивалась, мол, не имеет к ним отношения. Имеет и ещё какое! Кровно-родственное! «Интересно, Ярослава сегодня пойдёт в бар? Может, с ней сходить?»       — Меня иногда так удивляет, что у нас такая шарашкина контора так долго существует. Уже не знают, как народ одурачить. Они там только на денежки таких мнительных, как моя сестра, и живут. И вот я прям уверен, — он подался к ней, видимо, решив что, раз она не имеет отношения к злополучной конторе, ей можно рассказать свои наблюдения, — сейчас они её помаринуют, а потом скажут, что это был страшный демон, который хотел её убить, а они сами убили его. И всё, Яська поверит и никакие демоны больше никогда её не потревожат. Вот я прям уверен! И напишет она им такой же восторженный отзыв. Они ж ещё вроде не всех берут, ну, смотрят, кто подоверчивее, наверно, да с кого денег поиметь можно.       Аннета поёжилась. Так вот оно как, неприятно, когда говорят, что ты — шарлатанка. Так вот что чувствовал папа, когда она говорила, что не верит во всё это. Было очень неприятно. Хотелось сказать, что он просто ничего не понимает. Но остатки скепсиса внутри понимали его. Все его эмоции были обоснованы. С другой стороны, сейчас она уже знала, что он несёт чушь. Она сама только что видела, как его сестра в машине видела чьи-то глаза в зеркале. Она боялась стать изгоем…       — Ой, простите, я даже не представился, — он спохватился. — Богдан. Вы не подумайте, я просто за сестру волнуюсь. Как бы эти цыгане не развели её. У нас и так недавно отец разбился, Яська никак в себя прийти не может, а тут ещё эти навешают ей лапши про проклятье блохастой собаки.       Аннета улыбнулась, глядя на Богдана. Несмотря на то, что он только что облил нечистотами труд жизни её семьи, она его понимала. Она сама об этом узнала две недели назад и ещё ничего не осознала. Хотелось туда, в нормальную жизнь. Эта — будто игра или сон. К тому же её всегда подкупала искренность, а он точно был искренен, явно не со зла. Пусть думает, что хочет. От этого ИИН и её отец не станут хуже. И зачем вообще кому-то знать, что она — экстрасенс? Она такой же обычный человек. Хвоста и рогов у неё нет. Зачем ей сейчас с пеной у рта доказывать ему что-то? И в то же время что-то цепляло её в Богдане. Настойчивость, искренность, улыбка…       — Аннета. Можете называть просто Аней.       — Да нет же, зачем? Зачем называть «просто Аней», мне полная версия больше нравится, — он улыбнулся и чуть поправил волосы. — А знаете, Аннета, даже хорошо, что вы практику в этом НИИ проходите, — Аннета пропустила «НИИ» мимо ушей, — не дадите ли мне свой номер?