Предчувствуя завтра

2040 год.       Яся резко вывернула руль вправо и дала по тормозам. По инерции подалась вперёд, стиснула зубы от прошившей грудную клетку боли. Она поняла, что не может ни вдохнуть, ни выдохнуть: в лёгкие вбили острый кол. Вспотевшие от страха ладони крепко сжимали руль. Всё, казалось, замерло — и только сердце отбивало галоп в груди. Прошли считанные секунды, хотя Ясе казалось, что целая вечность. Она отцепила приклеившиеся ладошки от руля и дёрнула за рычажок, включая аварийные огни. Затем подалась назад, упираясь спиной в сидение, и наконец выдохнула.       Боковым зрением заметила человека, который бежал к её машине. Скоро он уже стучал в окно двери, и Яся, едва нащупав кнопку, опустила стекло. Мужчина начал кидать обвинения в том, что она купила права, но Яся почти не слышала. Она всё ещё тряслась, теперь уже прочувствовав боль от удара о руль и растирая рёбра.       — Вам плохо что ли? — разглядывая её, бледную, дрожащую, с выступившим на лбу потом, судорожно хватающую воздух, он, кажется, сменил гнев на милость. — Может, «скорую» вызвать?       Яся помотала головой, отказываясь, выдавила из себя: «Уже… уже отпускает», — и попыталась улыбнуться. Сейчас надо было прикинуться максимально болезненной, чтоб этому гражданину стало её ещё жальче и она бы уехала без ущерба для кошелька и прав на машину.       — Я… я вас задела? — она начала картинно оглядываться, пытаясь увидеть что-либо, и охнула, приложив руку ко лбу.       — Да нет, не задела. Ты это, позвони кому-нибудь, пусть тебя заберут что ли, — мужчина растерялся, видимо, никак не ожидая увидеть такое.       — Да… да, конечно… — Яся чувствовала, что голос всё ещё дрожит сам по себе, даже не приходилось делать это нарочно.       Она даже не пыталась строить глазки, сейчас нужно было выбрать совсем другую тактику — давить на жалость. У неё это, кажется, получилось. Тем более и делать ничего особо не пришлось: ей действительно стало плохо. Плохо от того, что она увидела в зеркале заднего вида. Глаза. Тёмные и будто в дымке, но слишком отчётливые, чтоб перепутать их с бликом.       Когда мужчина скрыля из поля её зрения, Яся прижалась головой к подголовнику на сидении и прикрыла глаза. Шум города заполонил её голову, она пыталась сосредоточиться на нём: на сиренах спецтранспорта, гуле проезжающих мимо автомобилей и чуть вмешивающихся в эту какофонию возгласах подростков. Она пыталась раствориться в этих звуках и не думать об этих глазах, сводящих её с ума.       Яся открыла глаза, понимая, что надо, как минимум, куда-то отъехать, вечно стоять тут на «аварийке» она не может. Ещё и какая-то Аннета (Аннета же?) ждала её в кафе, вот ей сейчас максимально не до неё. Она разблокировала телефон, чтоб посмотреть, сколько у неё осталось времени, чтоб доехать, и обнаружила, что уже должна была в данный момент входить в зал и оглядывать столики в поисках Аннеты. Яся судорожно выдохнула и положила руки на руль, затем повернула ключи зажигания и услышала шум мотора. Почему-то именно на звуки она старалась переключиться, прячась от преследователя. Может, поэтому она так часто стала проводить ночи в клубе? Растворялась в громких басах песен, где и своего голоса-то не слышно и своих глаз не видно, что говорить об этих — тёмных, глубоких, пугающих.       Только она хотела предупредить Аннету о том, что опаздывает, как телефон издал какой-то звук и потух. Яся выругалась, но приводить его в чувства было некогда: потом разберётся, сейчас её всё ещё потряхивало, а провоцировать ещё одно ДТП было бы лишним для одного дня. Она судорожно оглядывалась по сторонам, ища во всём вокруг подтверждение: здесь нет ничего странного, тут всё нормально. И даже она. Она тоже нормальная. Это Богдан дурак, самого его надо к психологу отвести.       Яся плохо помнила, что произошло дальше. Что-то напугало её — и вовсе не так, как те глаза в зеркале. Сначала её обдало холодом, если не сказать морозом, а потом сердце просто зашлось галопом. Уже позже она поблагодарила судьбу в своём лице, что уже парковалась в этот момент. Оставив машину кое-как припаркованной, она выскочила наружу и рванула в кафе. Она не понимала, что это было, но на неё накатил такой дикий, просто животный страх, что Ясе захотелось сейчас закрыться где-то на сто замков или залезть под кровать.       Она по наитию выловила столик с одиноко сидящей девушкой, которая что-то читала в планшете, и решила, что это и есть Аннета. Яся быстро подскочила к столику и села напротив девушки. Попробовала что-то сказать, но почувствовала, насколько пересохло в горле — там сейчас не то что звук бы не получился, хрип и тот вышел бы слабый. Она быстро схватила кофе, стоявший перед девушкой, даже не убедившись, что это и есть Аннета. Яся даже не чувствовала его вкус, просто поняла, что он холодный. Ни в какой другой ситуации она бы даже не прикоснулась к холодному кофе, а сейчас даже не поморщилась и, будь тут еще кружка, выпила бы и ту.       Только когда девушка подала голос и Яся услышала своё имя, она поняла, что всё это время молча пыталась привести дыхание в норму, а не хватать воздух ртом, как после марафона. Она закинула волосы за плечи и потёрла глаза, даже забыв о ярких жёлто-зелёных тенях на веках. Вместе с ними потянулась и чёрная полоска туши.       Она разглядывала Аннету и снова пыталась прислушаться — в этот раз к ней, а не к окружающей атмосфере. Только как назло (хотя и ожидаемо) та спрашивала как раз о том, от чего Яся и пыталась отдышаться сейчас. И всё же вот так говорить об этом было легче, она будто абстрагировалась и перечисляла факты. Ей казалось, что она вполне справляется, и только когда голос всё же надорвался — прикусила губу. Аннета выглядела не сказать что скептиком, но и не сильно уверовавшей. Её глаза то и дело то опускались к планшету, то поднимались к ней, и в них Яся видела лишь сомнения. Те, кто встречался с ней до этого, были как-то более заинтересованы что ли. Да и возраст… Они ведь ровесницы… Потом и сама Аннета подтвердила, что всего лишь студентка, и Яся вовсе разочаровалась — ну что, что она может? Она же не медиум, не экстрасенс, в конце концов.       Стараясь не подать виду, что не особо прониклась к ней, Яся с готовностью отвечала на все вопросы и лишь с недовольством фыркнула, когда Аннета спросила про «ухажёров из клуба». Не сказать, чтоб это было совсем неправдоподобно, но Яся просто спиной чуяла, что это не человек. Она даже прислушивалась, пыталась так же закрыть глаза и сосредоточиться, услышать какие-то обычные человеческие движения: шаги, шарканье обуви, разговор, звуки мобильного — но не слышала. Но её нутро просто кричало, чтоб она бежала, даже если она сидела в машине.       Выйдя из кафе абсолютно неудовлетворённой, Яся подошла к машине и села внутрь. Хотелось поскорее уехать отсюда и оказаться дома. Дом почему-то всегда казался ей самым безопасным в мире местом. Там её не тронут ни люди, ни черти.

***

      Яся с трудом вставила ключ в замочную скважину. Сумочка соскользнула с плеча и бухнула об пол подъезда. Яся выругалась и едва не повалилась вслед за ней, когда дверь неожиданно открыли с той стороны.       — Бог ты мой! Ты где была опять? — Богдан выглядел сонным, Яся глянула на него снизу вверх, нацепляя сумочку как можно ближе к шее, чтоб точно не свалилась.       Ничего не говоря, оттолкнула брата и вошла в квартиру. Вот ещё, будет он ей допросы устраивать! Она ему не ребёнок! И что, что он старше?! По пути она сбросила обувь и швырнула куда-то задолбавшую за вечер (или ночь?) сумочку. А сколько вообще времени? Ноги путались, перед глазами пол и стены не стыковались друг с другом. На одну она как раз налетела и впечаталась в неё, будто её толкнули — собственные ноги подкосились под весом выпитого и вытанцеванного.       Яся рассмеялась, обернувшись к Богдану, и отправила ему воздушный поцелуй, съезжая по краю стены, как по шесту, вниз. Обалдевшие глаза брата заставили её рассмеяться ещё сильнее. Она подобрала с пола сумочку и закружила её, как лассо, с непонятными воплями, а потом запустила на диван.       Богдан лишь махнул рукой, прошипев что-то оскорбительное, и Яся лишь картинно надула губы и показала ему вслед язык, а затем снова рассмеялась. С трудом подняв собственный вес, она подобрала ноги и дошла до своей комнаты. А вот до дивана — уже не смогла, лишь стянула застилавший его плед и накрыла ноги.

***

      Через сколько открыла глаза, она даже предполагать не бралась. Твёрдый пол уже не казался таким мягким, кости затекли, шея заныла. Рука, на которой она лежала, онемела так, что сначала Яся даже испугалась, что не может ей шевелить. Попытки встать тоже не увенчались успехом: ноги запутались в пледе, онемевшая рука всё время мешалась, голова будто перевешивала остальное тело и тянула вниз. В итоге Яся смогла лишь доползти на коленях до дивана и вскарабкаться на него. Её мутило, било ознобом, голова разрывалась, а глаза слезились от света, как при самой настоящей простуде.       Волосы постоянно лезли в лицо и она никак не могла сдвинуть их, джае за спину они не забрасывались, как обычно. Яся провела ладонями по лицу и потянулась за резинкой, лежащей на тумбочке. Собирая пряди в хвост, Яся неожиданно подумала, что что-то не так. Как-то по-другому ощущались волосы и в руках, и в резинке. Ну да ладно, не проснулась ещё, наверное.       Рука потихоньку приходила в норму, но вместе с чувствительностью пришли и мурашки, что Яся подумала о том, что не чувствовать руку было не так и плохо. Она запрокинула голову на спинку дивана и попыталась вспомнить, что было вчера (или сегодня?), сколько вообще времени? Ну, судя по солнцу за окном, уже завтра… с момента последних воспоминаний. Осознанных воспоминаний.       Яся помнила, как отъехала от кафе после встречи с Аннетой, помнила, как встала в пробку и сидела, постукивая пальцами по рулю — пыталась отвлечься, отбивая ритм музыки из магнитолы. А потом загорелся зелёный, машина перед ней ушла влево и… обрыв. Какие-то всполохи сознания подкидывали ей разнобойные образы: вот она смеётся с… парикмахером? Причем смеётся как-то… пошло, что ли, и улыбка у неё с оскалом — в зеркале она видит своё лицо. Но видит как со стороны, будто это и не она вовсе. А потом просто вспышки сознания какие-то: вот она притягивает к себе максимально близко какого-то парня в клубе, вот она… бог ты мой… Яся закрыла лицо руками.       Выйдя в гостиную, Яся обрадовалась, что не нашла там Богдана. Она быстро прошмыгнула в ванную и едва не закричала от ужаса, увидев отражение в зеркале. На неё смотрела какая-то рыжая девушка с волосами едва ниже плеч! Где её блонд?! Где её шикарный, без единого намёка на желтизну блонд?! И почему они такие короткие?! Этот хвост даже на плечо не перекидывался толком, Яся быстро стащила резинку и разбросила волосы. Ну да! Это же ужасно!       Остатки макияжа были размазаны по лицу, больше всего — помада и тушь. Яся включила холодную воду, набрала её в ладони и опустила туда лицо. Боже, какой ужас… Что с ней происходит… Она ведь абсолютно точно не собиралась ни в какой клуб, она не собиралась отрезать волосы и (о ужас!) краситься в рыжий тем более.       Она опустила взгляд на блузку — та вся была липкая, будто залитая какими-то сладкими напитками. Воспоминание вдруг разблокировалось, и Яся глухо простонала, вспомнив, как ей в рот какие-то парни лили пина коладу, а она, запрокинув голову, ловила её губами и языком. Боже, какой кошмар, какой стыд… Она немедленно скинула с себя блузку и махнула к стиральной машинке вместе с джинсами. Сама она забралась в душевую кабину, и скоро её дверцы запотели от пара, и через них перестало быть видно, как вместе с каплями воды по лицу Яси текут слёзы. Шум льющейся воды заглушал рёв.       Богдан отыскался на кухне, куда Яся как побитая собака зашла за аптечкой. Её правда знобило, как при простуде, и она не понимала: похмелье это или вирус. В любом случае, аспирин должен помочь и там, и там. Осуждающий взгляд брата тут же смерил её, уже успевшую переодеться в домашнее. Яся надела бы худи с капюшоном, чтоб Богдан не видел её рыжий мышиный хвост, но это вызвало бы ещё больше вопросов. Она молча прошла к ящику, где у них в семье (почему-то именно на кухне) испокон веков хранилась аптечка, и стала выворачивать всё оттуда на столешницу. По кухне разносился горьковатый запах крепкого кофе, который очень любил Богдан, и Ясе подумалось, что сейчас и она от такого бы не отказалась, хотя обычно нос воротит.       Вместо кофе она наконец выудила блистер с аспирином и, не сверяя сроки годности, закинула таблетку в рот, запив водой. Накалённый до предела воздух ощущался физически. Он грузом осел на плечи Яси, как только она вошла на кухню. Подёргивающиеся плечи, выровнявшаяся спина брата, он даже кофе пил совершенно беззвучно, что ещё сильнее выдавало: не всё в порядке.       — Во сколько я вчера пришла?.. — выпалила Яся, уперевшись руками в столешницу.       Богдан повернулся к ней и криво усмехнулся.       — Сегодня?       Он кивнул, и Яся вздохнула. Ну а чего она ожидала? Что в десять вечера уже была у себя в кроватке? Ну, или на полу около неё…       — В пять утра. Сейчас одиннадцать. Опять бесы попутали? — последнее прозвучало с таким саркастичным уколом, что Яся почувствовала, как органы стянулись в узел. Богдан ни на грамм не верил ей в том, что её преследует что-то потустороннее и, более того, именно оно заставляет её «сходить с ума и гробить свою жизнь», как говорил он ей. Яся же была уверена: это не она! Ей это не надо!       — Завтра лысая придёшь? — он взглядом указал на её волосы, и Яся их рефлекторно коснулась.       Только вместо того чтоб ещё сильнее смутиться, она почему-то вскипела. Уж её волосы — вообще не его дело! Пусть за своими следит! Ей порядком надоели такие отчитывания брата — каждый раз, когда её, как она говорила, уносило, он брал на себя роль отца и начинал отповедь. Да, он старший, но и ей не пятнадцать!       — Серо-буро-малиновая! — в ответ огрызнулась Яся и налила себе ещё воды.       — Недолго ждать осталось… — глухо пробормотал он, сделал ещё один глоток кофе и вышел из кухни.       Яся молча пялилась ему в спину, допивая воду.       На полу в гостиной валялась её сумочка, Яся вывалила из неё всё содержимое: паспорт, карточка и телефон на месте — это уже не могло не радовать. Она потянулась к телефону, но тот так и не включился. Только сейчас она вспомнила, как вчера много раз пыталась его реанимировать, но он так и не отреагировал. Но… почему? Он же перестал работать ещё до встречи с журналисткой, до клуба, когда она ещё всё помнила: она его не роняла, не теряла. Может, просто заряд сел? Подключение к зарядке не спасло, мобильный не отзывался на просьбы вернуться в этот мир.       Теперь она даже не могла посмотреть, сколько вчера потратила и остались ли у неё вообще деньги. Каждый такой загул оборачивался зачастую финансовой катастрофой, но иногда получалось так, что её лишь угощали — Яся приходила к такому выводу, когда баланс карты оказывался прежним.       Она не понимала, что её спровоцировало поехать в клуб. Должна же быть какая-то отправная точка… да и в парикмахерскую… и почему рыжий? Она же ненавидит рыжий… Так и действительно лысой прийти недолго… Аспирин не помогал, её продолжало потряхивать.       Яся отшвырнула сумочку и уронила голову на ладони, содрогаясь от всхлипов. Нет никаких демонов, она просто сходит с ума! У неё какое-нибудь раздвоение личности! Господи, какой ужас! Её нужно запереть где-нибудь и не выпускать! Во что она превращается... в какую-то легкодоступную шлюху, которая уже дошла до того, чтоб оправдывать всё бесами.       Чуть успокоившись и утерев слёзы кулаком, она взяла телефон, в последний раз попробовала его включить и снова увидела те самые глаза. Яся откинула телефон, зажав рот ладонями, чтоб не закричать. Экран телефона загорелся белым. Он включился.