Невинная грешница

Воскресенье — единственный день, когда мы с Тиной можем нормально пообщаться, за исключением тех нескольких минут по понедельникам, средам и пятницам, в течение которых вместе добираемся после пар до общежития. Обычно в обеденное время у Дани тренировка по футболу, и я возвращаюсь в свою комнату, где моя соседка как раз просыпается и садится завтракать. Я неизменно приношу ей булочки из маминой любимой пекарни, и мы усаживаемся за стол, включив строго-настрого запрещенный комендантом электрический чайник. — Как прошло? — спрашивает Тина, сонно потягиваясь. Очевидно, вид у меня мрачный, потому что ее взгляд тут же становится сочувственным. — Твоя мать снова пыталась изгнать из тебя бесов? — Почти. Она заподозрила, что я сплю со старшим братом Дани… Ох, точно! — спохватываюсь, заметив недоумение на ее лице. У меня совсем не было времени рассказать ей про Глеба. — Пока ты тут спала, в город вернулся старший брат Дани, который словно бы является воплощением твоих фантазий! И сегодня утром он подвозил меня на службу, после чего мама решила, что я похотливая грешница-изменщица. Отвратительно! — Он правда такой шикарный? Фотка есть? — спрашивает Тина, словно бы не услышав мои причитания. Я хмуро качаю головой. — Ладно, в интернете поищу! Как там фамилия у твоего Дани? Орловский? Если этот Глеб не совсем дремучий, у него точно есть где-то профиль. — Ему около тридцати, — бормочу, пока она оживленно барабанит пальцами по клавиатуре телефона. Я вздыхаю. — Ты меня совсем не слушаешь. Тина жестом приказывает мне подождать, и я закатываю глаза. Иногда она бывает невыносимой. В этот момент как раз вскипает чайник, и я встаю, чтобы заварить нам чай и достать булочки из бумажного пакета. Признаться, я проголодалась. День только начался, а у меня уже нервное перенапряжение. — Ого, да он красавчик! — восклицает Тина, хватая с тарелки булку и откусывая большой кусок. Продолжая энергично жевать, девушка произносит прямо с набитым ртом: — С тфаким бы и я сфогрехыла… Согрешила, — повторяет она более разборчиво, запивая выпечку несладким чаем. С недавних пор моя соседка пытается соблюдать диету, но она довольно избирательна и почему-то не распространяется на мучное. — А мне он совершенно неинтересен! — произношу я чуть громче, чем мне бы хотелось. Тина поднимает на меня взгляд и недоверчиво щурится. — У меня есть Даня, и мы с ним… я… Я хотела бы… В общем, я задумалась над твоим предложением по поводу подарка на его день рождения, — выпаливаю, чувствуя, как лицо опаляет жаром. Мои щеки наверняка сейчас горят ярче, чем звезда на новогодней елке. — Шутишь! — в голосе девушки слышатся восторг и восхищение. Она тут же откладывает в сторону телефон и берет меня за руки. — Слушай меня внимательно: член вставляется в… — Да знаю я! — хриплю севшим от смущения и легкого раздражения голосом. Я тут же высвобождаю руки из ее хватки, чтобы прижать ладони к пылающим щекам. — Я же не совсем… темная… У меня есть интернет. Эта фраза почему-то вызывает у Тины смешок, и у меня на губах расцветает ответная улыбка. Я неловко прочищаю горло и беру чашку с еще горячим чаем, чтобы сделать несколько маленьких глотков. — Но презервативы все-таки возьми, — не терпящим возражений тоном произносит девушка, вставая из-за стола, чтобы достать из своей тумбочки несколько разноцветных квадратиков. Я не знаю, куда деться от стыда. — Вряд ли твой Даня спит и видит, когда ты созреешь. Здесь на разные размеры и вкусы, что-то, да подойдет. Я лично советую ребристые, ощущения космические, но для этого надо как следует возбудиться, иначе будут натирать. Ну, или лубрикант в помощь. У меня, кстати, тоже есть… — Боже, прекрати, — молю я, потому что этот разговор ужасно пугает и смущает меня, хоть в нем есть рациональное зерно. Но в моих представлениях близость с Даней это что-то такое интимное и возвышенное, а необходимость думать о предохранении и, Боже, возбуждении словно бы все опошляет. Глупости, конечно, ведь рожденный во грехе ребенок точно станет для мамы последним аргументом в признании меня дьявольским отродьем. — Так когда это случится? — спрашивает Тина, словно бы не замечая, насколько мне неуютно. Но с другой стороны, я очень ей благодарна за то, что она такая смелая, уверенная и открытая, ведь мне так нужно с кем-то все это обсудить, а сама бы на такой разговор никогда не решилась. Но я бы хотела от нее чуть больше… деликатности. — Было бы круто, если бы прямо в ночь перед днем рождения! Он бы вступил в совершеннолетие опытным мужчиной. Она подмигивает мне, и я невольно давлюсь чаем. Булочка так и лежит нетронутой, от новых переживаний аппетит вдруг испарился. Зато Тине все нипочем, она продолжает поглощать выпечку, осыпая стол крошками и кусочками сахарной глазури. — Не думаю, что это осуществимо, — отвечаю, от волнения покусывая нижнюю губу. Мысленно приказываю себе собраться, ведь если меня так смущают разговоры о близости, не представляю, как буду чувствовать себя, когда решусь на это с Даней. Впрочем, у меня есть слабая надежда, что он сделает все сам или хотя бы растеряется так же сильно, и мы вместе найдем выход. — Мои родители никогда не разрешат мне остаться у него с ночевкой. — Но они ведь звонят тебе ровно в девять. Что мешает поговорить с ними, а затем вызвать такси и отправиться на встречу любви и неловкому, но такому трепетному первому сексу? — на секунду она прикрывает глаза и сладко улыбается, словно бы вспомнив что-то. Тина как-то пыталась рассказать мне, как у нее все случилось, но я тогда была еще более застенчивой и мысленно читала «Отче наш». — Заодно сделаешь Дане сюрприз! — Не знаю… — начинаю было я, но в этот момент звонит мой мобильный телефон. На дисплее высвечивается номер Дани, и я спешу поскорее взять трубку. Тина понимающе кивает в ответ на мой извиняющийся взгляд. — Да, привет! Как ты? — Уже получше, — успокаивает меня парень, но его голос звучит устало и хрипло. Я встаю из-за стола и иду к своей кровати, чтобы Тина не подслушивала. Она это любит. — Очень соскучился по тебе. Может быть, зайдешь ко мне завтра после пар? Глеб тебя заберет. При воспоминании о поездке в одной машине с его братом у меня по коже проходится нервная дрожь. — Не стоит. Я на автобусе доберусь, — уверяю его я, делая громкость разговора потише, потому что при упоминании Глеба Тина заметно оживляется. Не понимаю, как можно увлечься человеком только из-за его внешности. — Привезти тебе что-нибудь? Следующие сорок минут пролетают незаметно. Мы с Даней обсуждаем планы на завтра, его простуду, а затем плавно переходим к разговорам на бытовые темы. О том, что случилось в церкви, я решаю умолчать, ведь тогда мне придется объяснять, почему мама заподозрила меня в связи с его братом, а это ужасно неловко. Когда мы прощаемся, Тина уже заканчивает собираться на очередную вечеринку, а я решаю немного поработать. Стипендии хватает в основном только на оплату общежития, поэтому я подрабатываю, решая для студентов задания по праву и биологии. Пока никто не жаловался. На следующий день мне не терпится поскорее освободиться и поехать домой к Дане, поэтому к концу пар я становлюсь слишком рассеянной и допускаю ошибки во время ответа преподавателю, из-за чего не удается заработать дополнительные баллы. Если продолжу в том же духе, автомат на зачете мне не светит. Я успокаиваю себя тем, что еще успею наверстать упущенное, а сейчас мне следует сосредоточиться на поездке к Дане. По его просьбе я захожу в магазин, чтобы взять банку шоколадной пасты, поскольку просить ее у Глеба он постеснялся, переживая, что брат сочтет это ребячеством и будет над ним подшучивать. А мама и так в последнее время занята. С тех пор, как их отец попал в больницу, она все время на нервах. — Привет. — Я невольно отшатываюсь назад, когда вместо Дани мне открывает дверь Глеб. Он не выглядит враждебным, но и особо дружелюбным его не назовешь. На лице нет и намека на улыбку. — Мелкий в душе. Позвать? — Нет, не стоит… Если ты не против, я подожду его в гостиной. — Парень ничего не отвечает, а просто молча отходит в сторону, чтобы пропустить меня в дом. Я выдавливаю из себя вежливую улыбку, хотя внутри меня трясет. Оставляю пальто на плечиках в шкафу и направляюсь в большую просторную гостиную, пытаясь не показывать, насколько мне не по себе из-за того, что Глеб следует за мной. Пока пытаюсь понять, чего он хочет, мужчина молча усаживается в кресло и берет с подлокотника книгу, которую, очевидно, читал до моего прихода. Я немного удивленно таращусь на обложку, ведь всегда считала «Эмму» образцом девчачьей литературы. Такому, как брат Дани, наверняка больше подошел бы… сборник цитат из пацанских пабликов. — Что-то не так? — хмурится Глеб, заметив, как я на него таращусь. Мне хочется себя за это ударить, и я тут же отвожу взгляд и пячусь назад, из-за чего спотыкаюсь о диван и буквально падаю на мягкое сидение. — Ты в порядке? — Я… я… — как назло, в голову ничего разумного не приходит. Мне кажется невежливым озвучивать свои умозаключения по поводу его вкусов в литературе, но иначе он может подумать, что я просто на него пялилась, а это будет еще хуже. — Хотела поговорить с тобой! Намек на самодовольную улыбку сменяется легким замешательством, и мужчина откладывает книгу, показывая, что внимательно на меня слушает. Кажется, он заинтригован, и мне ничего не остается, как врать до конца. Да простит меня Господь! — Ты уже решил, что подаришь Дане на день рождения? — спрашиваю, делая вид, что расправляю складки на своей коричневой юбке. Я действительно хотела об этом поговорить, но сочла вмешательством в личное пространство. — Просто… он давно мечтает о водонепроницаемых часах, и я поскольку у меня, увы, таких денег нет, подумала, что это было бы крутым подарком от старшего брата… Но ты, конечно, не обязан… — Я подумаю, — обрывает Глеб, и я выдыхаю. По крайней мере, он не сказал, что лезу не в свое дело. — А что ты подаришь? Этот вопрос кажется вполне логичным, но все равно застает меня врасплох, учитывая, что несколько часов назад я всерьез обсуждала с Тиной возможность подарить ему… себя. Впрочем, я не из тех людей, которые руководствуются фразой: «Лучший твой подарочек — это я», так что… — Ну, я копила весь год, так что смогла купить ему очки, — отвечаю честно, решившись поднять на него взгляд. Большая ошибка. Темные глаза мужчины смотрят на меня так внимательно и испытующе, что щеки снова алеют. — Он давно такие хотел. Они похожи на те, что носит герой Киану Ривза в «Матрице». — Очевидно, ты очень хорошо его знаешь, — Глеб впервые за нашу встречу удостаивает меня улыбки. Это приободряет меня, и я даже позволяю себе немного расслабиться. — В наше время кажется редкостью, когда люди интересуются кем-то, кроме себя. Мелкому повезло. — У нас все взаимно, — искренне улыбаюсь я, подумав о Дане. Он ведь замечательный. Открытый, нежный и очень добрый. — Но нам и правда очень повезло встретить друг друга. Глеб ничего не отвечает, но его взгляд кажется мне каким-то… странным. Я не успеваю об этом задуматься, потому что в этот момент из душа выходит Даня, который сразу же заключает меня в крепкие объятия, заставляя забыть о его брате и обо всем на свете. Но, увы, ненадолго…