Невинная грешница

Последняя ночь в общежитии кажется бесконечной, ведь несмотря на усталость, я никак не могу сомкнуть глаз. Я думаю о предстоящей свадьбе и том, как после нее перееду в квартиру Глеба, и от этого меня начинает мутить. Тина тоже не спит и даже пытается хоть немного поддержать меня, но это не помогает. Стоит прикрыть глаза, и я снова представляю себе свою будущую жизнь, как самый страшный кошмар… Когда в детстве я задумывалась о своей свадьбе, я представляла ее как таинство — нечто священное и прекрасное. Торжество любви и единения душ. Нежное белое платье, свечи, негромкая музыка, и в центре всего этого я и мой муж — друг, партнер, любимый, тот, с кем я пойду рука об руку до конца жизни. Со временем абстрактный мужчина приобрел черты вполне конкретного человека — Дани. Ночами я рисовала в своей фантазии нашу свадьбу, детей, тихую счастливую старость… На деле же все оказалось далеко, как от моих детских мечтаний, так и от уже сознательных грез. Вместо свечей яркий свет от хрустальной люстры в ресторане, вместо легкой мелодии целый шумный оркестр, а вместо атмосферы уединения — толпа гостей. Но хуже всего, что на месте Дани совершенно другой мужчина, и с ним я не вижу ни старости, ни счастья. Только долгий бесконечный путь, которому нет конца. Единственное, что мне остается — платье. Не пышное и тяжелое, на котором настаивала мама, а легкое, тонкое и нежное, почти невесомое, но в то же время не открывающее ничего лишнего. Оно совершенно простое, без рукавов, разрезов и кружевных элементов, с маленькой полупрозрачной вставкой в вырезе на груди и тонкими изящными бретельками. Такое, каким я себе и представляла, но от этого только хуже. Ведь платье выбирал Глеб, и преподнес мне его как очередной подарок. Венчание я почти не помню. От духоты, полутьмы и голоса священника быстро начинает кружиться голова. Глеб держится куда лучше, даже улыбается, когда смотрит на меня. В этот момент мне кажется, что Дьявол все-таки пришел за мной, и я продала ему душу, отдала перед Богом, и ее так запросто ему вручили. Я знаю, что Глеб изначально был против этой идеи, но моя мать настояла. Она сказала ему, что без венчания этот брак нельзя считать настоящим, и ей проще упечь меня в храм, чтобы скрыть от позора. Но мне все равно кажется, что меня поймали в ловушку, ведь если обычный брак можно расторгнуть, то такой уже нет. После всех церемоний мы едем в ресторан, где собрались почти все мои родственники, даже самые дальние, каких я никогда не знала. За все платит жених, поэтому мама решила протащить на торжество как можно больше народа, чтобы показать, как удачно устроилась ее дочь. Со стороны Глеба людей куда меньше, и ведут они себя гораздо скромнее. Разве что некоторые демонстративно фыркают, когда я прохожу мимо. От любопытных взглядов, касаний, фальшивых улыбок, шума музыки в ушах и суеты вокруг моя тошнота только усиливается, и как только появляется возможность, я выскакиваю на воздух. Но едва успеваю перевести дух, как резко замираю, увидев перед собой Даню. В спортивной куртке и простых джинсах, что ничуть не сочетается с официальными нарядами гостей в зале, и делает его похожим на видение, мираж, призрака из прошлого… Я так и замираю, ухватившись за деревянное ограждение веранды и сжимая его так крепко, что становится больно. Но Даня был последним, кого я ожидала увидеть в этот день. Он так и не ответил на мое сообщение, а в университете намеренно обходил стороной. — Привет… — выдыхает он первым, и я цепляюсь за ограждение еще крепче. Сердце пропускает удар, а затем заходится с двойной силой. — Я получил твое сообщение… Я смотрю на него недоверчиво, и он слегка смущается, опустив голову. У меня щемит сердце. — Точнее, я получил его давно, но никак не решался ответить, — продолжает Даня, остановившись на ступеньках ресторана. Я молчу, неотрывно глядя на него. — Я злился на тебя. Очень. Вел себя, как глупый ребенок, у которого отобрали игрушку. Хотя ты совсем не игрушка, а я уже не мальчишка и должен был бороться за ту, что мне так дорога. Я и подумать не мог, что все зайдет так далеко, что ты выйдешь за него, что… Скажи, это правда всерьез? Я продолжаю молчать, ведь все это и мне кажется каким-то кошмаром, игрой разбушевавшегося воображения. — Ты правда хотела этого? — не унимается Даня, и я вздрагиваю, когда он подходит ближе. Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты хотела выйти за него? — Единственный, за кого я хотела выйти замуж, это ты, — шепчу, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Я так хотела сказать это ему, но он так и не встретился со мной, поэтому решила, что все надежды тщетны. — С тех самых пор, как ты сказал мне, что я тебе небезразлична. — Это все твои родители? Они тебя заставили? — рычит парень, бросив недобрый взгляд в сторону двери ресторана. Музыка звучит так громко, что даже если бы мы кричали, нас наверняка бы не услышали. Я пожимаю плечами, пряча взгляд. Но Даня вдруг обхватывает меня за плечи и заглядывает в глаза. Кожу обжигает там, где он прикасается, а тело само по себе тянется к нему. Его взгляд притягивает и завораживает, и я неосознанно протягиваю руку, чтобы провести по его светлым волосам. Он вдруг перехватывает ладонь и прижимает к своей щеке. Я теряюсь от этой неожиданной нежности. — Я бы так хотел все исправить, — шепчет парень, обдавая жаром мою кожу. Мне кажется, в этот момент сердце вдруг перестает биться, и я задыхаюсь. — Давай сбежим? Ты подашь на развод, мы начнем все заново… Его слова такие прекрасные, такие сладкие, манящие, но… нереалистичные. Когда я осознаю это, высвобождаю руку, резко отпрянув от него. — Этот брак венчаный. Впрочем… может, я не до конца верю в Бога, но знаю, что такое верность. Мне жаль, что так вышло, но уже слишком поздно, — слова проходятся лезвием по моему же сердцу. Боль такая, словно бы его вырвали из груди. — Нет… — выдыхает Даня, и его лицо тоже искажает гримаса боли. Мне хочется броситься к нему и крепко-крепко обнять, но я заставляю себя стоять на месте. Так нужно. Я обещала, я должна быть честной перед собой. — Ева… Он тянет ко мне руку, но в этот момент сзади хлопает дверь ресторана. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть Глеба. На секунду на его лице отражается злость, но она быстро сменяется самоуверенно ухмылкой. — А я думал, куда пропала моя дорогая невеста, — хмыкает он, направляясь ко мне. Я вздрагиваю, когда мужчина обхватывает меня за талию, прижимая к себе так близко, что чувствую его дыхание на коже. Его взгляд тем временем устремлен на Даню. — Ты пришел поздравить молодоженов? Как приятно. Впрочем… мог бы хотя бы цветы для невесты захватить. — С чем поздравлять, если ты заставил ее выйти за тебя замуж? — морщится Даня, и Глеб фыркает. Но не спешит спорить. — Но ты не имеешь права распоряжаться ее жизнью, и я этого так не оставлю. — Ты уже это оставил, — парирует Глеб, и его рука крепче стискивает мою талию. Взгляд Дани полыхает ненавистью, и я понимаю, что еще немного, и конфликта будет не избежать. — Ты оставил ее, когда она больше всего в тебе нуждалась, а теперь являешься на нашу свадьбу и заявляешь, что намерен за нее бороться. Брось, мелкий, это даже выглядит жалко. — Заткнись, — шипит Даня, и я замечаю, как он сжимает кулаки. Вот-вот снова бросится в драку. Мне становится не по себе, и я понимаю, что единственный способ избежать потасовки — уйти. Как бы не было больно, но я должна быть сильной. — Пойдем. Гости ждут, — говорю Глебу, обхватывая его руку своей. Он на несколько секунд задерживает взгляд на Дане, а затем кивает, позволяя мне увести его. Когда я оборачиваюсь у самой двери, Даня по-прежнему стоит на веранде, глядя нам вслед. Он выглядит таким потерянным, таким несчастным, что мне хочется вернуться и пожалеть его. Но пути назад нет, поэтому я захожу в ресторан, позволяя Глебу закрыть за мной дверь. — Прости, — шепчу напоследок одними губами, хоть знаю, что он меня никогда не услышит. Но мне правда жаль. Жаль всех тех ошибок, которые мы натворили, и которые уже не исправить. Остается только жить надеждой, что каждый из нас сможет избежать новых, и может, если там, после смерти, что-то есть, то через сотни, тысячи лет над нами смилостивятся и разрешат быть вместе. Или хотя бы подарят нашим душам долгожданный покой… Бесконечный вечер продолжается, вот только мое настроение портится еще сильнее. Я не могу перестать думать о Дане и его глазах в тот момент, когда вынуждена была его оставить. Все становится хуже, когда подвыпившие гости начинают расходиться, и мама непрозрачно намекает, что меня ждет первая брачная ночь. Она даже порывается поехать с нами и захватить парочку свидетелей, чтобы доказать, что ее дочь хранила девственность до брака, но Глеб молча берет меня за руку и уводит в машину. Когда мы остаемся наедине в его спальне, все почти так, как я мечтала — негромкая музыка и полумрак свечей, которые, очевидно, по его просьбе кто-то подготовил. Мы замираем друг напротив друга, пока мужчина не протягивает руку, чтобы обхватить меня за подбородок. Я чуть вздрагиваю и на секунду задерживаю дыхание, ощутив жар его кожи. — Теперь я могу сделать тебя своей, — шепчет мужчина, приблизив свое лицо к моему. Я чувствую, как мелко дрожу. — Обещаю, что подарю тебе небеса…