Невинная грешница

Когда мне становится лучше, Глеб приносит книги из своей домашней мини-библиотеки. К моей радости, у него оказывается полное собрание произведений о Шерлоке Холмсе, о котором я давно хотела почитать. Могла бы найти все необходимое и в Интернете, но в моменты грусти и слабости почему-то как никогда сильно хочется полистать бумажные страницы. Вечером, когда Глеб возвращается с работы, мы обсуждаем прочитанное, и это неожиданно увлекает меня, ведь с Даней я не могла поговорить о классике. Ему больше по душе современные романы, особенно биографии знаменитых спортсменов. Спустя неделю сил становится достаточно, чтобы я могла самостоятельно готовить ужин, а еще сделать небольшую уборку. Единственное место в квартире, куда так и не решаюсь зайти — кабинет Глеба. Мне кажется, это его личное пространство. — Если тебе уже лучше, — начинает Глеб, когда мы вместе садимся ужинать после его возвращения с работы. За это неделю начало казаться нормальным, что мы едим вдвоем. Прямо как настоящие муж и жена, — в эту субботу родители снова приглашают нас на ужин. Я хмурюсь, вспоминая, что в прошлый раз это ничем хорошим не закончилось. Мало того, что его мама отчетливо дала понять — она не примет меня в их семью, так еще и столкнулась с Даней. — Мелкого не будет, он уехал на сборы, — произносит мужчина, словно бы прочтя мои мысли. Впрочем, не нужно быть телепатом, чтобы понять, что меня тревожит. — Родители… обещали быть добрыми и приветливыми по отношению к моей супруге. Я молчу, думая о том, знает ли он о том разговоре с его матерью. Может быть, догадывается, но вряд ли представляет, насколько все на самом деле плохо. Марина Евгеньевна считает, что я испортила жизнь Дане, и отчасти она права. Но в то же время понимаю, что нельзя вечно прятаться от его семьи. Теперь это и моя семья тоже. — Хорошо, — киваю я, разглядывая почти нетронутое рагу в своей тарелке. Аппетит резко пропал. — Но, может быть, лучше пригласить их сюда? Мне будет не в тягость принять гостей, а вот поездки на дальние расстояния пока кажутся утомительными. На самом деле мне просто не хочется снова оказаться в том доме, где так много воспоминаний. Да и если родители Глеба приедут сюда, я буду точно уверена, что не столкнусь с Даней. — Ты права, — улыбается вдруг Глеб, доедая остатки блюда. Он постоянно говорит, что в восторге от моей готовки. — Так мои родители точно увидят, что я не просто удачно женился, а урвал счастливый билет, заполучив в жены умницу, красавицу и превосходную хозяйку. Тебе нужна будет помощь с готовкой? Я мог бы вызвать помощницу, которая приходила, когда это еще было холостяцкой берлогой. — Я справлюсь, — уверяю, снова вспоминая слова матери, которая считает, что женщина должна со всем справляться сама. Это несколько старомодно, но в одном она права — полагаться нужно только на себя. — Ты же помнишь, моя мама бы этого точно не одобрила. — Кстати, по поводу этого, — спохватывается вдруг Глеб, и эти слова меня настораживают. Я откладываю вилку и смотрю прямо на него. — Мои родители давно хотят познакомиться с твоими поближе. На свадьбе они виделись только мельком и не успели как следует проникнуться атмосферой ваших семейных традиций. Как насчет того, чтобы убить двух зайцев? Пригласим их? — Нет, — выдыхаю, уцепившись за край стола. Последний раз я видела родителей на свадьбе и с тех пор даже не успела соскучиться. — Мы можем отложить это? Я… не уверена, что твои родители готовы узнать обо всех традициях нашей семье. Мне и так непросто найти с ними общий язык, а после этого они явно укрепятся в мысли, что со мной не все в порядке. Глеб усмехается, но затем кивает, из-за чего из груди вырывается облегченный вздох. Он вдруг встает и подходит ближе, чтобы затем опуститься передо мной на корточки. — Они обязательно тебя полюбят, — произносит он вдруг, мягко касаясь пальцами моей щеки. Этот невинный жест вызывает одновременно тревогу и волнение. — Иначе и быть не может, ведь я с каждым днем влюбляюсь в тебя все сильнее… Я замираю, боясь даже вдохнуть лишний раз, пока сердце неистово колотится в груди. Его близость вызывает у меня слишком противоречивые чувства. Он уже не противен мне, как в день свадьбы, но в то же время, я не ощущаю того трепета, который испытывала при прикосновениях и взглядах Дани. — Прости, мне нужно помыть посуду, — бормочу, порывисто вскакивая с места, из-за чего едва снова не падаю. Глеб слегка придерживает меня за талию, но затем сразу же отпускает, пропуская к раковине. — Ты ведь помнишь, что у нас есть посудомоечная машина, — напоминает он, пока я включаю воду и выдавливаю моющее средство на губку. Я пожимаю плечами. Мне оказалось сложно привыкнуть к тому, что в его квартире так много устройств и девайсов, созданных для того, чтобы облегчить жизнь. Да и мытье посуды всегда было одним из моих любимых занятий. Глупо, да, но это помогает успокоиться и упорядочить мысли. — Настоящая хозяйка всегда моет посуду руками, — хмыкаю я, цитируя слова моей матери. Глеб качает головой, но молча передает мне оставшиеся на столе тарелки, а затем уходит в свой кабинет. Я невольно выдыхаю с облегчением. Неделя течет как-то на удивление спокойно. В среду я возвращаюсь в университет, хоть врач советовал отлежаться еще пару дней. Но быть запертой в стенах квартиры оказывается невыносимым, да и мне не хочется пропускать слишком много, чтобы не закончить год с тройками. Самым сложным оказывается встреча с Тиной. Мы мельком видимся в коридоре университета, но когда она собирается ко мне подойти, я спешно отворачиваюсь, показывая, что игнорирую ее. Это по-детски, да, но почему-то перспектива общения с ней кажется мне невыносимой. В моих глазах она по-прежнему остается предательницей, ведь решила строить мою жизнь за меня. Прямо как моя мать… После пар меня забирает Глеб, и мы идем ужинать в кафе неподалеку от университета. Мы все так же не разговариваем почти ни о чем, кроме быта и книг, но именно эта ограниченность в выборе тем помогает избежать неприятных и острых вопросов. А их накопилось довольно много. Дома Глеб помогает мне сделать небольшую уборку, а затем мы ложимся спать в нашей общей супружеской спальне. Вместе, но по отдельности — он на левый край, я на правый. Мой муж больше не предпринимает попыток прикоснуться ко мне с той самой первой брачной ночи, и за это я ему по-настоящему благодарна. Но в то же время я понимаю, что вряд ли его терпение будет бесконечным. А я… не могу даже представить, что мне захочется с ним близости, ведь тот опыт оказался довольно болезненным. В субботу я суечусь в квартире с самого утра, ведь мне нужно убедиться, что все будет идеально — ужин, уборка, атмосфера. Видя, как я зашиваюсь, бегая по кухне, Глеб вдруг решает помочь мне с готовкой, и у меня не остается другого варианта, кроме как согласиться. Он оказывается довольно способным в кулинарии, хоть уверяет, что до этого едва ли мог нормально пожарить яичницу. — Ты просто не доверила мне ни одного сложного процесса, — улыбается он в ответ на мою похвалу. Здесь он прав, я попросила его почистить картошку, порезать мясо, помыть овощи, подготовить тарелки и еще кое-что по мелочи. — Впрочем, уверен, под твоим чутким руководством я бы смог приготовить любое блюдо. — Вот в следующий раз и проверим, — ухмыляюсь я, поддавшись неожиданному игривому порыву. На самом деле он действительно очень помог мне. Не только тем, что натер сыр, что я просто ненавижу делать. Он просто был рядом — шутил и разговаривал, и это помогло забыть о волнении и отвлечься от навязчивых мыслей. — Научу тебя готовить мамин фирменный борщ. — Договорились, — подмигивает мне Глеб, который, кажется, тоже пребывает в отличном настроении. Но это и понятно, ему точно не нужно бояться своей семьи. — Завтра у меня как раз выходной. Так что надеюсь, я могу рассчитывать на основательный мастер-класс. — Тогда на десерт сделаем сливовый пирог, — говорю, убирая в духовку последний корж для лимонного торта. Это куда сложнее пирога, но тоже считается фирменным рецептом моей семьи, и я надеюсь, что сердце его матери хоть немного оттает, когда она это попробует. По крайней мере, я смогу хоть немного подсластить себе горечь, которая останется в случае неудачи. Когда я заканчиваю украшать торт, вложив туда все свое кулинарное мастерство и всю творческую фантазию, раздается звонок в дверь. Часы показывают без пяти шесть вечера, и я понимаю, что родители Глеба невероятно пунктуальны. Невольно оглядываюсь вокруг, проверяя все ли у меня готово, а затем иду открывать, на ходу поправляя юбку элегантного бежевого платья, которое выбрала для этого случая. — Мы не с пустыми руками, — произносит мать Глеба, одарив меня ледяным взглядом. Она протягивает мне коробку с магазинным тортом, и я невольно вздыхаю, оглядывая его. Что ж, сегодня без сладкого точно никто не останется. — Только придется немного подождать, прежде чем садиться за стол. Даня сейчас поднимется… На этих словах я чувствую, как сердце снова ухает в пропасть…