Невинная грешница

В воскресенье Глеб отвозит меня на утреннюю службу в церковь. Сперва я раздумываю над тем, чтобы не ехать и этим продемонстрировать свою независимость от мнения родителей, но затем понимаю, что не смогу так просто нарушить сложившуюся за годы традицию. К тому же, мне нужно увидеть духовного отца, разговоры с ним всегда помогали облегчить душу и сердце. — Ты пойдешь со мной? — спрашиваю Глеба, когда его машина останавливается неподалеку от церкви. Меня мучают противоречивые мысли на этот счет. С одной стороны, я хочу, чтобы он был рядом, ведь его близость определенно придаст уверенности и сил при встрече с матерью, а с другой… боюсь, что в его присутствии не смогу открыться духовному отцу. — Я подожду здесь, — отзывается мужчина, доставая из карманы пачку сигарет. Уже собираюсь молча кивнуть, но следующие слова задевают меня: — Это ведь твоя религия. Меня это не касается. — Это и твоя религия тоже, — возражаю, нахмурившись. Он вопросительно приподнимает бровь. — Ты ведь крещен, иначе бы нас не обвенчали. — Быть крещеным и верить в Бога — не одно и то же, не думаешь? — усмехается Глеб, прикуривая. Он выдыхает в воздух облако дыма и продолжает: — Почти то же самое, что быть замужем и любить мужа… Он смотрит на меня цепко, испытующе и я, не выдержав, отворачиваюсь. Его слова больно колют в сердце, но мне нечего возразить на этот счет. Глеб прав — я вышла замуж не от большой любви, а многие проходят крещение не по своей воле… Но я так отчаянно пытаюсь совместить эти понятия — полюбить мужа, быть преданной вере и Богу, и совершенно забываю, что далеко не все живут так же. — Я скоро вернусь, — говорю вместо того, чтобы продолжать этот бессмысленный спор. Мне не хочется пропустить начало службы. — Если бы ты сказала, что для тебя важно мое присутствие, я бы пошел с тобой, — произносит вдруг Глеб в тот момент, когда я уже поворачиваюсь к нему спиной. Мне приходится остановиться. — Мне определенно нет смысла идти туда ради Бога… но я пошел бы ради тебя. — Я не стою этой жертвы, — фыркаю, расправив складки на длинной юбке. Я ведь и правда не стою. В глубине души даже рада, что он не пойдет со мной, поскольку смогу рассказать духовному отцу о своих мыслях о Дане. — Так что можешь остаться здесь и подождать меня… если тебе не сложно. Либо я доберусь обратно на автобусе. — Ты стоишь всего, — выдыхает мужчина едва слышно, и мне даже кажется, что эти слова просто почудились. Поэтому я цепляюсь за юбку и почти бегом направляюсь в сторону церкви, тем более, служба уже начинается. После завершения службы ко мне подходят родители, и мне приходится задержаться для разговора, как бы сильно не хотела отправиться следом за духовным отцом. — Как тебе начало семейной жизни? Надеюсь, твой муж всем доволен? — интересуется мама, скользнув по мне оценивающим взглядом. Мне хочется усмехнуться, ведь, кажется, она никогда не задавалась вопросом, доволен ли папа. — Ты ведь делаешь все необходимое, чтобы поскорее подарить ему наследника? — Я… не хочу это обсуждать, — бормочу, невольно цепляясь за край юбки. Я не привыкла ей возражать, но мне противно обсуждать с ней вопросы, касающиеся личной жизни. Особенно здесь, в церкви. — Тем более, что ты можешь расспросить обо всем Глеба. Он ждет меня возле машины. — Почему я не могу поговорить обо всем со своей дочерью? — хмурится женщина, заметно раздражаясь. Я чувствую себя пойманной в ловушку. — Я ведь твоя мать и должна убедиться, что в твоей голове больше нет тех развратных греховных мыслей, которые преследовали тебя до свадьбы. Моя дочь должна быть эталоном преданности мужу и Господу. С каждой фразой ее слова раздражают меня все больше, ведь то, что она выдает за заботу, на самом деле только проявление стремления держать меня под контролем. Ее опасения, что я стану похожей на сестру, кажутся все более нездоровыми, и приносят мне только вред. Из-за них я так отчаянно пытаюсь поступать правильно, что загнала себя в ловушку, из-за них вышла за Глеба, из-за них потеряла того, кого люблю… — Это тебя не касается, — произношу громко и отчетливо, цепляясь за ткань юбки так сильно, что становится больно. Усилием воли заставляю себя поднять взгляд и посмотреть ей прямо в глаза. — Я была под твоим контролем до тех пор, пока не вышла замуж. Теперь у меня своя семья и своя жизнь, которая от тебя не зависит. — Что? — мама, кажется, даже теряется. Она отшатывается назад и смотрит на меня округлившимися от удивления глазами. — Да как ты смеешь… Кто научил тебя так говорить с матерью? — Муж, — выпаливаю, хоть вмешивать в это Глеба мне не хочется. Но это ведь правда. Без него я бы никогда не дошла до той грани отчаяния и гнева, чтобы посметь возразить матери. — Тот самый муж, которого ты для меня выбрала. Теперь пожинай плоды. Разговор с духовным отцом приходится отложить на другой день, ведь я больше ни секунды не хочу оставаться рядом с матерью. Не дожидаясь ее ответа, разворачиваюсь и направляясь к выходу из церкви. Резкий порыв ветра, хлынувший в лицо, как только оказываюсь на улице, немного остужает мой пыл, и я закрываюсь руками, испугавшись собственных резких слов. Что же со мной происходит… — Все в порядке? — раздается голос Глеба, и мне приходится отвести руки от лица. Он стоит напротив и обеспокоенно смотрит на меня. — Да, — шепчу, хоть у меня нет в этом уверенности. Но пересказывать разговор с матерью мне не хочется. — Поехали домой. Глеб молча кивает и направляется обратно к своей машине, чтобы открыть мне дверцу пассажирского сидения. Я забираюсь в теплый уютный салон и вжимаюсь спиной в спинку сиденья, желая слиться с ним и стать невидимой. — Заедем за продуктами для борща? — спрашивает мужчина, когда мы проезжаем мимо супермаркета. Я поднимаю на него вопросительный взгляд, но запоздало вспоминаю, что обещала научить его готовить борщ и пирог. — Или ты не в настроении? Мы могли бы поесть в ресторане или заказать доставку… — Нет, все в силе, — отвечаю, надеясь, что этот импровизированный мастер-класс поможет мне отвлечься, а заодно чуть больше сблизиться с мужем, которого до сих пор знаю слишком плохо. Тем более, я ведь обещала. –Только давай купим все на рынке, там все свежее. Поездка на рынок, судя по всему, не вызывает у Глеба особого энтузиазма, особенно когда я начинаю ходить от продавца к продавцу, выбирая лучшие продукты. — Они ведь все одинаковые, — не выдерживает он, наблюдая, как я выбираю помидоры. На его лице читается недоумение. — Просто возьми первые попавшиеся, я заплачу. — Неправда. Вот здесь шкурка немного повреждена, а вот этот не дозрел, — замечаю, по одному складывая помидоры в пакет. Мужчина закатывает глаза. — Дело ведь не в цене, а в качестве. В этом и секрет хорошего борща. — В очередной раз убеждаюсь, что я правильно женился, — улыбается вдруг он, из-за чего я едва не роняю очередной помидор. В последнее время Глеб повторяет это так часто, что становится неловко. Все ведь совсем не так. — Сам бы я точно во всем этом не разобрался. — Сам бы ты и на рынок никогда не поехал, — хмыкаю, протягивая пакет с помидорами продавцу, чтобы тот их взвесил. Вся эта рутина с выбором продуктов, которой я привыкла заниматься еще с подросткового возраста, немного успокаивает меня. — Значит, ты наполняешь мою жизнь новыми красками, -заключает Глеб, забирая у продавца помидоры и протягивая ему карту. Тот вопросительно приподнимает бровь, и мне приходится объяснить, что на рынке обычно расплачиваются наличными. — А еще заботами… Дома я первым делом ставлю вариться мясо на борщ, после чего иду в душ и переодеваюсь в удобную одежду. Глеб тоже меняет брюки и рубашку на домашние штаны, оставив торс обнаженным, чем ужасно меня смущает. Но я так и не решаюсь сказать ему об этом, поэтому просто сразу приступаю к готовке в надежде, что это меня отвлечет. — Пока свинина варится, нам нужно сделать заправку, — сообщаю, доставая из пакета помидоры, домашний томатный сок, немного свеклы, морковь и лук. Глеб кивает, наблюдая за мной с преувеличенным интересом, из-за чего мне снова становится неловко. — Ставь сковороду на самый маленький огонь… Мне кажется, Глеб намеренно приуменьшает свои кулинарные таланты, ведь все ему удается прекрасно — и нарезка, и шинковка, и приготовление самой заправки. Хоть он и утверждает, что все это благодаря моему чуткому руководству, я все равно замечаю, что он слишком хорошо со всем управляется для того, кто, как утверждает, никогда ранее не готовил борщ. — Теперь пирог! — объявляю, как только Глеб снимает кастрюлю с борщом с огня. Достаю из пакета сливы, сахар и… — Ой, кажется, мы забыли купить муку… — Ничего, я съезжу в ближайший супермаркет, — уверяет меня мужчина, направляясь в прихожую. Я даже не успеваю ничего возразить, как он уже выходит из кухни, бросив: — Я скоро. — Подожди! Вроде бы у нас оставалось немного со вчерашнего пирога, — вспоминаю, пододвигая стул, чтобы дотянуться до верхней полки. Мне приходится привстать на носочки, доставая пакет с мукой, но он все же оказывается у меня в руках. — Нашла! Глеб! Уже собираюсь слезть со стула на пол, но оступаюсь и лечу вниз вместе с пачкой муки, которая выпадает у меня из рук и притрушивает белой пылью все вокруг. Зажмуриваюсь в предчувствии болезненного удара об пол, но Глеб успевает подхватить меня на руки, крепко прижав к груди. Когда я открываю глаза, то не сдерживаю улыбку, ведь в муке оказалась не только вся кухня, но и он сам, включая волосы и черную футболку, которую надел для выхода на улицу. Машинально протягиваю руку, чтобы убрать следы муки с его щеки, но едва пальцы касаются кожи, замираю в смущении. — Ты снова меня спас, — бормочу, встречая его взгляд, который лучится теплом. Он по-прежнему держит меня на руках, а моя ладонь касается его колючей щеки. — Спасибо. — Я готов делать это еще бесконечное количество раз, — отзывается мужчина мягко, и его голос звучит чуть хрипло. Он слегка поворачивает голову, касаясь моей руки поцелуем, из-за чего я вспыхиваю. — Только бы знать, что ты будешь в порядке…