Невинная грешница

Мы продолжаем молча смотреть друг другу в глаза, и я вдруг ловлю себя на том, что мне совсем не хочется отводить взгляд. Словно бы за последние несколько дней между нами что-то изменилось и теперь я уже не могу относиться к нему как врагу или тюремщику, и все больше вижу в нем союзника, а может, и кого-то большего. Эта мысль становится такой неожиданной и волнующей, что страшно даже пошевелиться, чтобы ее не спугнуть. Чтобы не испортить момент. Я будто бы открываю для себя Глеба с новой стороны. Как нежного и заботливого мужчину, надежного спутника, опору, каким бы мне всегда и хотелось видеть своего будущего мужа, когда была еще ребенком. Чувствую тепло его кожи под пальцами и растворяюсь в таком же тепле, которое плещется во взгляде вечно темных глаз. Мое очарование моментом прерывает только мысль о том, что Глеб держит меня на руках уже несколько минут, и это наверняка тяжело, учитывая, как напрягаются его мышцы. Я тут же спохватываюсь. — Боже, тебе ведь тяжело! — выдыхаю, попытавшись слезть с его рук. Мужчина медлит еще пару секунд, но затем все же бережно ставит меня на пол, обнимая за талию. — Я бы мог держать тебя так вечно, — улыбается он, снова заглядывая мне в глаза. Я кладу руки ему на плечи, потому что от его взгляда вдруг начинает кружиться голова. — Лишь бы ты всегда так на меня смотрела. — Как? — спрашиваю, скользнув взглядом по его лицу — темным глазам, резко очерченным скулам и… губам, глядя на которые снова испытываю смущение. Глеб вдруг усмехается. — Словно если я захочу тебя поцеловать, ты мне это позволишь, — произносит он, и я невольно прикусываю нижнюю губу, борясь с усиливающимся смущением. Меня терзают смешанные чувства, ведь с одной стороны, я бы и правда этого хотела, а с другой — по-прежнему боюсь испортить момент. — Ева… Его жаркое дыхание обжигает губы, а хриплый шепот отзывается мурашками по коже. Я чувствую, как от его близости сбивается сердцебиение и дрожат колени, заставляя меня крепче вцепиться в плечи мужчины. Взгляд Глеба заметно темнеет, но он продолжает сохранять хрупкую дистанцию, словно бы позволяя мне самой принять решение, за что я ему бесконечно благодарна. — Да… — шепчу непослушными губами, чувствуя, как сердце пропускает удар, едва решаюсь произнести это. Это ощущается, словно шаг в пропасть, в неизведанное, ведь я так сильно цеплялась за границы между нами и теперь не представляю, что будет, если позволю себе их нарушить. Но теперь мне до дрожи хочется это узнать… Мне не приходится повторять снова, ведь как только с моих губ срывается заветное «да», Глеб подается вперед, сметая на своем пути последние преграды в виде остатков моей нерешительности, и целует меня. Мягко, осторожно, почти невинно, словно бы боится меня напугать, разрушить то хрупкое доверие, что успело воцариться между нами. Но по мере того, как действия мужчины не встречают сопротивления, поцелуй становится все более настойчивым, чувственным, глубоким, и мне совсем не хочется это останавливать. Наоборот, я инстинктивно обнимаю Глеба за шею и подаюсь вперед, целуя с теми нежностью и трепетом, какие испытываю к нему в этот момент. Одна рука мужчины крепче обхватывает меня за талию, а вторая путается в волосах, прижимая еще ближе, касаясь еще более требовательно, жадно, отчего у меня окончательно перехватывает дыхание, но я все равно не хочу останавливаться, ведь, как и он, не могу им насытиться, полностью поддавшись нахлынувшим чувствам. Только когда легкие начинают гореть от недостатка кислорода, я мягко упираюсь Глебу ладонями в грудь, и он тут же отстраняется, позволяя мне сделать вдох. Беспокойство в его взгляде сменяется легкой усмешкой, после чего мужчина прижимается лбом к моему лбу. — Для меня нет комплимента лучше, чем то, что рядом со мной ты забываешь, как дышать, — произносит он с легким самодовольством, но в то же время все с той же нежностью во взгляде. Его пальцы продолжают мягко перебирать мои волосы. — Это стоило того, чтобы ждать. — Боюсь, что тебе придется ждать и дольше, ведь я не уверена, что нам стоит… — бормочу, запинаясь, и мои щеки снова заливает краска. Я чувствую себя ужасно неловко. — Знаю, что ты хотел бы большего, но я…. Не уверена, что нам стоит продолжать, ведь наша первая ночь оставила болезненный отпечаток, и я боюсь, что мне никогда не хватит духу, чтобы повторить это. Даже сейчас, когда я вроде как начинаю доверять ему и его близость уже не кажется мне такой пугающей. Но мне понадобилось собрать всю свою смелость и решительность для одного только поцелуя, и я уверена, что ее точно не найдется достаточно для того, чтобы снова лечь с ним в постель. Но произнести это вслух я так и не успеваю, потому что Глеб подносит палец к губам. — Я об этом даже не думал, — произносит он мягким успокаивающим тоном, тем самым унимая мою дрожь. Его близость по-прежнему кажется мне волнующей, но я совсем не хочу, чтобы он отстранялся. — Точнее… нет, думал, фантазировал, представлял в самых ярких красках, ведь я с ума схожу от одного только взгляда на тебя… Эту фразу Глеб произносит с таким восхищением, что я вдруг чувствую, как внутри меня все трепещет. Вместе с тем смущаюсь так сильно, что хочется закрыть лицо руками, чтобы он не увидел, как сильно горят мои щеки, и какой эффект на меня оказывают его слова. — Но… — продолжает мужчина с улыбкой, коснувшись моей пылающей кожи кончиками пальцев. Мягко погладив ее, он снова запускает ладонь мне в волосы. — Я хочу, чтобы ты полностью доверяла мне, поэтому готов ждать столько, сколько ты мне скажешь. Я знаю, что этот поцелуй уже многое, ведь еще неделю назад мог об этом только мечтать. Мы ко всему придем, но очень постепенно. У нас все получится, Ева… Мое имя теперь звучит так красиво, срываясь с его губ, что я не могу удержаться от улыбки. Он прав: если будем действовать постепенно, мы сможем многое. У нас все выйдет, если мы будем командой, теми союзниками, какими и должны быть люди в настоящем браке. — Проведем вечер вместе? — предлагает Глеб, слегка отстраняясь. Когда он смотрит на меня, то улыбается, и я ничего не могу поделать с тем, что эта дурацкая ответная улыбка не сходит с моих подпухших от его поцелуев губ. — Можем сходить за попкорном и посмотреть вместе фильм… или же ты мне почитаешь. Мне нравится слушать твой голос… — Фильм — звучит чудесно, — отзываясь я, уже представляя, как буду краснеть и заикаться, если начну читать вслух. У меня никогда не получалось это достаточно хорошо. — Только для начала нужно убрать здесь. Я оглядываю кухню, которая по-прежнему усыпана крупинками муки, словно мы стоим посреди снежной долины или в эпицентре взрыва на макаронной фабрике. Я протягиваю руку, чтобы стряхнуть белую пыль с волос Глеба, но намеренно касаюсь их чуть дольше, наслаждаясь мягкостью. — Я вызову клининг, — решает мужчина, хватаясь за телефон, но я останавливаю его. Во мне по-прежнему сильны вбитые матерью установки, что я должна быть хорошей хозяйкой. — Если об этом узнает моя мать, ее разобьет инфаркт, — усмехаюсь я, забирая из угла веник. Работы не так уж много, можно управиться максимум за час. — Если хочешь, я сама все уберу, а ты пока сходи за попкорном. — Нет уж, мы справимся со всем вдвоем, — возражает Глеб, снимая футболку, чтобы закинуть ее в стиральную машинку. Я невольно засматриваюсь на его покрытый татуировками накачанный торс и тут же одергиваю себя, отгоняя греховные мысли. — Только вместе, помнишь? Он берет тряпку, чтобы убрать муку со столешницы, пока я выметаю ее со всех щелей и углов. Нам удается управиться всего за полчаса, после чего мы по очереди принимаем душ, переодеваемся, а затем отправляемся в магазин, чтобы купить попкорн и муку на пирог, который я все-таки решаю закончить и подать на десерт. За неделю жизни в квартире Глеба я успела освоиться не только на ближайшем рынке, но и в супермаркете, поэтому у меня уже есть бонусная карта и приложение со всеми акциями и скидками, что мой муж считает полным безумием, ведь он привык быстро хватать все, что ему нужно, и уходить домой, не глядя в чек. Но со мной ему приходится потратить на покупки добрые полчаса, ведь только мукой и попкорном все не ограничивается, и он тащит от магазина два полных пакета. Готовка проходит спокойно и интересно, мы продолжаем обсуждение книг, которые успели прочитать, обмениваясь мыслями и советами, и я снова ловлю себя на том, насколько легко нам удается выстраивать беседу. Словно бы реплики для диалога рождаются сами собой, а темы никогда не иссякают. — Какой фильм выберешь? — спрашивает Глеб, когда поздно вечером мы устраиваемся в гостиной после короткого ужина. Я переодеваюсь в уютную домашнюю пижаму и усаживаюсь на диван рядом с мужчиной, который как раз открывает сайт онлайн-кинотеатра на своем ноутбуке. — На твое усмотрение, — отвечаю, не раздумывая. Мне не хочется спорить о таких мелочах. — Я полностью тебе доверяю. Он улыбается, и в итоге мы решаем посмотреть экранизацию «Эммы» с Аней Тейлор-Джой, что оказывается вполне неплохо, хоть комедия с Гвинет Пэлтроу нравилась мне больше. Глеб вообще поклонник сериала 70-х годов. Ему нравятся старые фильмы. По мере просмотра мужчина пододвигается ко мне все ближе, и вот уже моя голова оказывается на его плече, а его пальцы перебирают мои волосы. В этот момент это кажется таким правильным, что меня вдруг окутывает умиротворение. Вот бы так продолжалось вечность…