Невинная грешница

Я не сразу решаюсь отстраниться, продолжая целовать Глеба, с жадностью прижимаясь к его губам, ведь это помогает мне не думать о том, что последует дальше, наслаждаясь только его близостью и прикосновениями. Мужчина не торопит меня, наоборот, делает все, чтобы помочь отвлечься, мягко поглаживая пальцами мои волосы и притягивая еще ближе к себе. — Если ты передумала… — выдыхает он было, когда я перерываю поцелуй, чтобы перевести дыхание. Но я заставляю его замолчать, приложив палец к губам, а затем снова касаюсь их поцелуем, делая это все более уверенно и настойчиво. Одной рукой обнимаю мужчину за шею, удерживая равновесие, а вторую опускаю ему на живот, чтобы затем медленно скользнуть вниз кончиками пальцев. Мои движения плавные, мягкие, осторожные, но даже такие невинные касания разжигают его, и тело Глеба напрягается от каждого движения. Чувствую, как он задерживает дыхание, когда моя рука замирает у заветной цели, и я невольно прикусываю нижнюю губу, прежде чем решаю скользнуть пальцами еще ниже… На ощупь он оказывается гладким и нежным, из-за чего даже проскальзывает мысль, что могу повредить его, задев ногтем, но по мере того, как продолжаю ласкать поверхность ствола пальцами, на коже проступают вены. — Так хорошо? — спрашиваю, слегка отстранившись, чтобы заглянуть мужчине в глаза. Ответом мне служат его потемневший взгляд и сбитое дыхание. — Мне продолжать? Глеб кивает, и я снова тянусь к нему за поцелуем, ведь это придает мне уверенности. Слегка усиливаю напор, очертив пальцами линии выступающих вен, после чего осмеливаюсь обхватить его рукой, двигая ею вниз-вверх, как мне подсказывают собственные инстинкты. Щеки горят огнем от смущения, неловкости и от того возбуждения, которое появляется при мысли, что мои прикосновения могут вызвать у него такую реакцию. — Позволишь помочь тебе? — спрашивает Глеб чуть хриплым голосом, когда наши взгляды снова встречаются. Я медленно киваю, и он накрывает мою руку своей, направляя. Его движения более порывистые, уверенные и быстрые, из-за чего мне требуется несколько секунд, чтобы подстроиться под нужный ритм. — Если мы продолжим, то… Его дыхание звучит еще более сбито, и мне не требуется пояснение, чтобы понять, к чему он ведет. Всё ясно и так, и вместо ответа я вновь перехватываю инициативу, стараясь двигать рукой так, как он мне показывал, и одновременно касаясь губами у него за ухом, прокладывая дорожку из поцелуев по покрытой мурашками коже. Все это кажется таким новым и необычным для меня, но в то же время испытываю неподдельный восторг от того, что одними только прикосновениями можно вызывать столь сильные эмоции. Все тело Глеба горит, а мышцы напряжены до дрожи, что все больше будоражит меня, заставляя позабыть обо всем, кроме собственного возбуждения, которое туманит разум, заставляя повиноваться лишь инстинктам, словно бы направляющих меня и подсказывающих, как правильно действовать. Дыхание мужчины окончательно сбивается, а с губ срываются первые хриплые стоны, и он двигает бедрами навстречу моим прикосновениям, одной рукой обхватив за талию, чтобы рывком прижать еще ближе к себе. Наши взгляды встречаются, и я теряюсь в темноте его глаз, которые смотрят на меня с вожделением, жадностью и восхищением, каких я не видела в них еще никогда. Это заставляет забыть о смущении и усталости, оставляя лишь невыносимое желание подарить ему удовольствие… Оно охватывает его тело в один момент, из-за чего я даже на секунду теряюсь, ощутив на руке теплую влагу. Но умиротворение на лице мужчины, который вновь устало откидывается на подушки, дает мне понять, что всё сделала правильно, и я невольно выдыхаю с облегчением, даже испытав небольшое удовлетворение, ведь у меня получилось. — Ты слишком быстро учишься, — улыбается Глеб спустя несколько секунд, протягивая мне салфетки. Я смущенно закусываю нижнюю губу, вытирая руки. — Но знаешь… теперь я чувствую себя эгоистом… Не против, если мы попробуем еще кое-что? Обещаю, я остановлюсь, как только ты меня попросишь. — Хорошо, — киваю, хоть не уверена, что смогу попросить его остановиться. В памяти вновь вспыхивают воспоминания о нашей прошлой совместной ночи и о том, как он заставил тело и разум гореть. Когда его лицо снова оказывается напротив моего, я чувствую одновременно волнение и предвкушение, поэтому лишь прикрываю глаза в ожидании, за что мужчина вознаграждает меня поцелуем. Одна его рука ложится мне на затылок, прижимая еще ближе, а вторая опускается к поясу халата, чтобы развязать его, а потом стянуть, из-за чего мне приходится отвести руки назад. С губ срывается неровный вдох, когда Глеб перемещает губы на шею, в то время как его пальцы чертят незатейливые узоры на обнаженных участках кожи. Бретелька пижамы сползает вниз с плеча, которого мужчина в то же мгновение касается обжигающим поцелуем, продолжая медленно избавлять меня от одежды. На этот раз я стесняюсь чуть меньше, поэтому не спешу прикрываться, когда пижамный топ оказывается на полу, а взору Глеба открывается моя грудь с твердыми от возбуждения сосками. Он касается каждого из них поцелуями, после чего укладывает меня на постель, продолжая целовать всё ниже и ниже, касаясь губами ребер и живота, пока не останавливается у резинки шорт, но лишь для того, чтобы справиться с завязками и стянуть их вниз вместе с трусиками. Я невольно задерживаю дыхание, когда губы Глеба оказываются на внутренней стороне бедра, что кажется таким пугающим и таким будоражащим. Теряюсь в собственных ощущениях, наблюдая, как он поднимается поцелуями все выше и выше, но тело вспыхивает в одно мгновение, как только мужчина целует меня между ног. С губ срывается изумленный вдох, который обрывается стоном, ведь тело словно бы током пронзает, а удовольствие кажется таким острым, что становится трудно дышать. Я дергаюсь было назад, но Глеб удерживает меня на месте, обхватив за бедра и шире разведя мои колени в стороны. — Что ты… что ты делаешь? — шепчу, испытывая одновременно стыд и невыносимое желание, чтобы он продолжал. Еще и еще, ведь каждое прикосновение губ заставляет тело гореть и томиться в ожидании большего. Вместо ответа мужчина продолжает эту невыносимую пытку, целуя и лаская меня языком, из-за чего мне никак не удается контролировать стоны, которые становятся все более умоляющими, смешиваясь с негромкими всхлипами. — Тебе ведь нравится то, что я делаю… — выдыхает Глеб в ответ, на секунду отстраняясь, чтобы затем скользнуть в меня языком, двигая им так, как вчера пальцами. Тело окутывает жар, а я окончательно теряю связь с реальностью, следуя только за желанием достигнуть разрядки. Я выгибаюсь, извиваюсь в его руках, раскрываясь и подаваясь бедрами ему навстречу, и его язык проникает всё глубже. Колени дрожат, а руки сами по себе тянутся к груди, сжимая и выкручивая твердые соски, что приближает меня к вершине удовольствия. Прикрываю глаза, полностью растворяясь в собственных ощущениях. — Так тебе нравится… Ева? — звук его низкого голоса заставляет меня посмотреть на него. Темнота его взгляда завораживает и притягивает, словно бы подчиняя воле мужчины. — Да… — выдыхаю в ответ, вновь выгибаясь навстречу. Тело дрожит в предчувствии скорой разрядки. Она обрушивается лавиной из удовольствия, когда мужчина проникает в меня сразу двумя пальцами, а его горячие губы накрывают клитор. На этот раз ощущения кажутся еще ярче, чем в прошлый, и мне требуется несколько минут, чтобы тело перестало дрожать, а дыхание пришло в норму. Я чувствую невыносимую усталость, но вместе с тем возвращается смущение, когда Глеб снова нависает надо мной, чтобы посмотреть в глаза. — Теперь мы в расчете, — усмехается он, нежно касаясь пальцами моих волос. Но я понимаю, что это далеко не так, ведь теперь мне хочется доставить ему ответное удовольствие. Мысль о том, что мы можем зайти еще дальше, зажигает меня, но в то же время заставляет ощутить тревогу, ведь наши отношения словно бы строятся на стремлении познать запретную страсть и даже похоть, что совершенно неправильно. С ним я становлюсь сама не своя, следуя лишь за невыносимым желанием испытать все оттенки удовольствий, а не за высокими чувствами. — Ты думаешь… это правильно? То, что мы делаем… — само по себе срывается с моего языка, ведь мне хочется поделиться с ним своими переживаниями. Мне хочется быть предельно откровенной с ним, ведь доверие — основа крепкого брака. — Это ведь так… — Грязно и пошло? — Глеб неожиданно ухмыляется, что только сильнее вгоняет меня в краску. Я закрываю было лицо ладонями, но мужчина будто бы угадывает мои мысли. Он накрывает мои руки своими и переплетает пальцы. — Тебе не о чем беспокоится, Ева… Ты ведь моя жена, а это значит, что мы можем быть максимально открыты друг с другом — душой и телом, ведь нет ничего более чистого и правильного, чем супружеская близость, — говоря это, он мягко касается губами моего обручального кольца, снова и снова заставляя мои щеки гореть. Но вместе с тем в груди разливается нежность. — Ты ведь не веришь в душу, — шепчу, ощутив трепет, когда его взгляд снова встречается с моим. В глазах мужчины такое тепло, что внутри меня все сжимается. — С тобой я готов поверить во всё, что угодно, — улыбается он в ответ, прижимаясь своим лбом к моему. Жаркое дыхание обжигает мои губы. — В Рай и Ад, в небеса… ведь не иначе как ними ты была мне послана…