Механический пацифист

Они вышли из леса, и перед Эном открылась панорама. Сноудин был маленьким, но оживлённым. Домики из светлого камня и дерева теснились вдоль узких улочек, крыши были покрыты шапками снега, а из труб поднимался тонкий дымок. Повсюду горели фонари, отбрасывая тёплый оранжевый свет на заснеженные мостовые. Где-то играла музыка — тихая, мелодичная, доносившаяся из открытой двери таверны. По улицам ходили монстры. Эн видел маленьких пушистых созданий, похожих на комочки снега с глазами, которые гонялись друг за другом. Видел высоких, закутанных в шарфы существ, которые неторопливо беседовали у витрин магазинов. Видел собаку, которая сидела на крыльце и… патрулировала? У неё была маленькая шапка полицейского. — КРАСИВО, ПРАВДА? — спросил Папирус, стоя рядом и глядя на город с гордостью. — Да, — сказал Эн. — Очень красиво. — Я ЗДЕСЬ ЖИВУ! — Папирус указал на двухэтажный домик на краю городка. — И ТАМ МОЯ СТАНЦИЯ! Я СТРОЮ ЕЁ, ЧТОБЫ ЛОВИТЬ ЛЮДЕЙ! Он уже собирался рассказывать дальше, но вдруг его взгляд упал на вывеску магазинчика, и он хлопнул себя по лбу. — О! Я СОВСЕМ ЗАБЫЛ! ТЫ ЖЕ ДОЛЖЕН ПОПРОБОВАТЬ МОИ СПАГЕТТИ! — воскликнул Папирус, глаза его загорелись энтузиазмом. — СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ! Я ПРИГЛАШАЮ ТЕБЯ НА УЖИН! МОИ СПАГЕТТИ ЗНАЕТ ВЕСЬ СНОУДИН! НУ, ПОЧТИ ВЕСЬ. НЕКОТОРЫЕ ГОВОРЯТ, ЧТО ОНИ СЛИШКОМ ЖЁСТКИЕ, НО ЭТО ПОТОМУ, ЧТО ОНИ НЕ ПОНИМАЮТ ВЫСОКОЙ КУХНИ! Эн замялся. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось — непривычное, неловкое чувство. — Папирус, это… очень щедро с твоей стороны, — сказал он осторожно. — Но я, наверное, не смогу… — НЕ СМОЖЕШЬ? — Папирус склонил голову, его энтузиазм ничуть не угас. — ПОЧЕМУ? У ТЕБЯ АЛЛЕРГИЯ? НЕ БОЙСЯ, МОИ СПАГЕТТИ НЕ ВЫЗЫВАЮТ АЛЛЕРГИИ! НУ, ПОЧТИ НЕ ВЫЗЫВАЮТ. САНС ОДНАЖДЫ ЧИХНУЛ, НО ЭТО БЫЛО СОВСЕМ ДРУГОЕ! — Дело не в аллергии, — Эн понизил голос, чувствуя, что сейчас придётся объяснять то, что он обычно скрывал. — Я… я не могу есть. Вообще. Папирус замер. — НЕ МОЖЕШЬ? — переспросил он, и в его голосе появилась нотка недоумения. — ВОВСЕ? — Я дрон, — напомнил Эн. — Робот. У меня нет пищеварительной системы. Я не перевариваю еду. Физически не могу. Наступила тишина. Папирус смотрел на него широко раскрытыми глазницами, и Эн видел, как в этом взгляде медленно прорастает понимание — и следом за ним разочарование. — О, — сказал Папирус. Голос его стал тише. — О. Я… Я НЕ ПОДУМАЛ. — Прости, — сказал Эн, чувствуя себя ужасно. — Я правда ценю приглашение. Просто… — НЕТ! — Папирус вдруг выпрямился, и его голос снова обрёл прежнюю громкость — но в ней не было обиды, только решимость. — НЕТ, ЭТО Я ДОЛЖЕН ИЗВИНИТЬСЯ! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НЕ ПОДУМАЛ О ТОМ, ЧТО У ГОСТЯ МОГУТ БЫТЬ ОСОБЫЕ ПОТРЕБНОСТИ! ЭТО НЕВЕЖЕСТВЕННО! Он схватил Эна за плечи (осторожно, но твёрдо) и посмотрел ему прямо в… туда, где должны были быть глаза. — НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ТЫ НЕ ПРИГЛАШЁН! — объявил Папирус. — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НЕ ОТСТУПАЕТ ПЕРЕД ТРУДНОСТЯМИ! ЕСЛИ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЕСТЬ СПАГЕТТИ, ЗНАЧИТ… Он задумался на секунду, а потом его лицо озарилось идеей. — …ЗНАЧИТ, МЫ ПРОСТО ПОСИДИМ ВМЕСТЕ! Я БУДУ ЕСТЬ, А ТЫ БУДЕШЬ СМОТРЕТЬ! — Он отпустил Эна и гордо упёр руки в бока. — И РАССКАЖЕШЬ МНЕ О ТОМ, КАК УСТРОЕН ТВОЙ МИР! ЭТО БУДЕТ ЧЕСТНЫЙ ОБМЕН! ОДИН УЖИН — ОДНА ИСТОРИЯ! Эн смотрел на него. На этого огромного, громкого, абсолютно искреннего скелета, который только что превратил неловкую ситуацию в новое приключение. — Договорились, — сказал Эн, и в его голосе прозвучала улыбка. — Одна история. — ОТЛИЧНО! — Папирус чуть не подпрыгнул от радости. — ТОГДА ПОГНАЛИ! СНАЧАЛА Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ГОРОД, А ПОТОМ МЫ ПОЙДЁМ КО МНЕ! САНС, НАВЕРНОЕ, УЖЕ ДОМА! Они двинулись по главной улице Сноудина, и Папирус, казалось, забыл о разочаровании. Он рассказывал о каждом доме, о каждом жителе, о своих планах по постройке новых ловушек. Эн слушал, вставлял вопросы, смеялся, когда Папирус переходил на особенно громкие интонации. Но где-то на задворках сознания он всё равно чувствовал лёгкий укол. Они так стараются. А я даже не могу нормально поужинать с ними. Он отогнал эту мысль. Не сейчас. Они подошли к двухэтажному домику, перед которым стоял Санс. Скелет сидел на крыльце, грея руки о кружку с чем-то горячим, и лениво наблюдал за их приближением. — О, приятель, — сказал Санс, поднимая руку. — Ты всё-таки добрался. И уже успел познакомиться с Папирусом, как я погляжу. — ОН ПРОШЁЛ ВСЕ МОИ ЛОВУШКИ! — гордо объявил Папирус. — НУ, ПОЧТИ ВСЕ. И ОН ОСТАНЕТСЯ НА УЖИН! Санс перевёл взгляд на Эна, и его глаз слегка блеснул. — Правда? Ну, удачи тебе, приятель. Его спагетти — это опыт, который не забывается. — ОН НЕ СМОЖЕТ ИХ ПОПРОБОВАТЬ, — сказал Папирус, и в его голосе проскользнула тень той самой нотки, которую Эн уже слышал. — ОН РОБОТ. ОН НЕ ЕСТ. Санс замер на секунду. Его глаз медленно моргнул, а потом он посмотрел на Эна с новым выражением — не насмешливым, не ленивым. Внимательным. — Понятно, — сказал Санс просто. — Тогда что ты пьёшь? Или… как ты вообще устроен? Эн немного расслабился. — в целом… я просто функционирую. Еда для меня — декорация. — ДЕКОРАЦИЯ? — переспросил Папирус, заходя в дом. — ЭТО ЗВУЧИТ ГРУСТНО! — Привык, — пожал плечами Эн. Он перешагнул порог. В доме было тепло, пахло деревом и ещё чем-то… специфическим. Возможно, это и были знаменитые спагетти. Санс прошёл на кухню, налил себе ещё шоколада и бросил взгляд на Эна. — Могу предложить воду, — сказал он. — Или… ты что, вообще ничего? — Вода подойдёт, — ответил Эн, хотя знал, что пить он тоже не может. Но держать кружку в руках было приятно. Это создавало иллюзию нормальности. Папирус уже надел фартук с надписью «ВЕЛИКИЙ ПОВАР» и вовсю гремел кастрюлями. — САДИСЬ! — скомандовал он, указывая на стол. — СЕГОДНЯ ТЫ УВИДИШЬ МАСТЕР-КЛАСС ОТ САМОГО ВЕЛИКОГО КУЛИНАРА ПОДЗЕМЕЛЬЯ! Эн сел. Санс опустился на стул напротив, поставив перед Эном стакан воды. Их взгляды встретились. — Ты как? — спросил Санс тихо, чтобы Папирус не услышал. — Нормально, — ответил Эн. — Правда. Санс кивнул и больше ничего не сказал. Но Эн чувствовал — этот ленивый скелет понимает больше, чем показывает. Папирус тем временем с триумфом водрузил на стол огромную тарелку спагетти. Выглядело это… эффектно. Соус был ярко-оранжевым, макаронины торчали в разные стороны, а сверху было щедро посыпано чем-то, что должно было изображать пармезан. — ПРИЯТНОГО АППЕТИТА! — провозгласил Папирус, садясь напротив и с гордостью оглядывая своё творение. — НУ, ТЕБЕ, НАВЕРНОЕ, НЕ СОВСЕМ ПРИЯТНОГО, НО… — он запнулся. — Я буду наслаждаться видом, — улыбнулся Эн, поднимая стакан с водой. — За твой кулинарный талант. Папирус просиял. — ЗА ТАЛАНТ! — поддержал Санс, поднимая свою кружку. Они чокнулись. Папирус с энтузиазмом намотал спагетти на вилку и отправил в рот. Санс ел медленнее, с видом человека, который уже знает, чего ожидать. — НУ КАК? — спросил Папирус, глядя на Эна. — ВПЕЧАТЛЯЕТ? — Очень, — честно сказал Эн. — Я никогда не видел таких оранжевых спагетти. — ЭТО СЕКРЕТНЫЙ ИНГРЕДИЕНТ! — гордо объявил Папирус. — МОРКОВНЫЙ СОК! ПРИДАЁТ ЦВЕТ И ПОЛЕЗНЫЕ ВИТАМИНЫ! — Полезно, — кивнул Эн, делая глоток воды, которая так и осталась стоять в его механическом корпусе мёртвым грузом. Они сидели так довольно долго. Папирус ел, рассказывал о своих планах на неделю, о том, как он однажды поймал настоящего человека (Санс тихо кашлянул в кружку, но промолчал), о том, как мечтает попасть в Королевскую гвардию. Эн слушал, задавал вопросы, смеялся в нужных местах. И постепенно неловкость уходила. Оказывается, можно было просто сидеть рядом. Не есть, не пить, просто быть. И этого было достаточно. Когда тарелка опустела, Папирус откинулся на спинку стула с довольным видом. — ЭТО БЫЛ ХОРОШИЙ ВЕЧЕР, — сказал он. — ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ НИЧЕГО НЕ СЪЕЛ. — Лучший ужин за последнее время, — сказал Эн, и это была правда. Санс, который к тому моменту уже почти задремал за столом, приоткрыл один глаз. — Оставайся на ночь, приятель, — сказал он лениво. — На диване поместишься. — НО У НАС ЕСТЬ ГОСТЕВАЯ КОМНАТА! — возразил Папирус. — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НЕ МОЖЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ГОСТЮ ДИВАН! — Диван удобнее — зевнул Санс. — Проверено. Эн посмотрел на них. На двух скелетов, которые спорили о том, где лучше устроить робота без головы. И почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди — там, где светилась его душа. — Диван отлично подойдёт — сказал он. — ВОТ ВИДИШЬ! — Папирус указал на Санса. — ОН ТОЖЕ СЧИТАЕТ, ЧТО ДИВАН ЛУЧШЕ! ЗНАЧИТ, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС БЫЛ ПРАВ! — Ты предлагал диван? — уточнил Санс. — Я ПРЕДЛАГАЛ ГОСТЕВУЮ КОМНАТУ! — А он выбрал диван. Значит, я был прав. — ЭТО НЕЧЕСТНОЕ РАССУЖДЕНИЕ! Эн слушал их перепалку, улыбаясь. За окном мерцал огнями Сноудин, где-то играла тихая музыка, а в маленьком доме на краю городка было тепло. И впервые с момента падения Эн подумал: «Может, здесь не так уж и плохо».