Механический пацифист

— Эн? — голос Узи прозвучал тоньше, чем ей хотелось бы. — Эн, это не смешно. Вставай. Тишина. Только металлический звон постепенно затихал, растворяясь в стенах базы, и где-то в глубине корпуса Эна раздалось короткое, обрывистое пиииип — словно что-то внутри него окончательно перестало работать. Сознание не возвращалось. Вообще. Узи застыла на пороге, глядя на то, как безжизненное тело Эна распласталось посреди надраенной до блеска комнаты. Рука, которой он ещё секунду назад гордо вытирал лоб, теперь неестественно вытянулась в сторону, пальцы слегка подрагивали, издавая едва слышный потрескивающий звук. Дрон шагнула вперёд. Потом ещё один. Колени почему-то сделались ватными, а в грудной пластине разлился холод, не имеющий ничего общего с температурой окружающей среды. — Эй. Эй! — она опустилась рядом на колени, вцепившись пальцами в его плечо. Корпус был ещё тёплым — вчерашнее солнце и уборка сделали своё дело, — но что-то в этой теплоте казалось неправильным. Пугающим. — Ты обещал быстро! Ты сказал «быстрее молнии»! Так что давай, вжух-вжух, и порядок, помнишь?! Она трясла его, но Эн не реагировал. Его глаза оставались открытыми — тусклые, неподвижные, без привычного золотистого мерцания в глубине. Словно кто-то просто выключил свет. Она замерла, потому что позади раздались шаги. — Ой. Голос Ви прозвучал сзади так неожиданно, что Узи подскочила, не успев даже смахнуть с лица то, что можно было принять за слезы, хотя дроны не плачут, они не могут плакать. Ви стояла в дверях, скрестив руки, и смотрела на картину: Узи на коленях, Эн на полу, арматура на виду. Её лицо было непроницаемо, но Узи видела, как дёрнулся её зрачок, когда взгляд упёрся в ржавый прут. — Я… — начала Узи, и голос её сорвался. — Я не хотела. Я просто… я в ту сторону, я не видела… я не думала, что… — Ты не видела, — повторила Ви без всякого выражения. — И не подумала. Это было хуже крика. Хуже обвинений. Ви просто констатировала факт, и этот факт врезался в Узи острее любой арматуры. — Он… он просто отключился, да? — Узи вцепилась в руку Эна, сжав холодные пальцы. — У него батарея села? Или… или он притворяется, я знаю его, он вечно… — Узи. Ви подошла ближе. Опустилась на корточки с другой стороны, глядя на Узи в упор. В её глазах не было привычной насмешки. Там было что-то другое — то, что делало её похожей на того солдафона, которым она иногда притворялась. — Скажи мне, — голос Ви был тихим, ровным. — Ты видела, куда пришёлся удар? — Я… нет. Я бросила, и… я даже не смотрела. Я думала, он увернётся, он всегда… — Он всегда доверял тебе... — закончила Ви за неё, и эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и неопровержимые. Она протянула руку к затылку Эна, осторожно приподняла голову, и Узи увидела. Вмятина. Глубокая, с острыми краями, в которую идеально вписывался конец ржавого прута, валяющегося рядом. Вокруг — микротрещины, расходящиеся по корпусу, как паутина. — О нет, — выдохнула Узи, и мир вокруг начал расплываться. — Нет-нет-нет… — Не трогай, — резко сказала Ви, перехватывая её руку, когда та потянулась к повреждению. — Ты можешь сделать только хуже. — Но он же… он же просто… — Он не подаёт признаков жизни, Узи. Совсем. Слова ударили больнее, чем любой бросок. Узи смотрела на свои руки — те самые, которые размахивали, которые крутили арматуру, которые бросили её, даже не подумав. Теперь эти руки дрожали. — Я не хотела, — прошептала она, и впервые в голосе не было злости, бравады или привычной колкости. Только страх. Чистый, животный страх перед тем, что она сделала. — Я просто хотела, чтобы он обернулся. Чтобы… чтобы… — Чтобы он заметил тебя, — закончила Ви. Не насмешливо. Устало. Узи не ответила. Она смотрела на Эна, на его погасший экран, на безжизненно разжатые пальцы, и внутри неё разрасталась холодная пустота, которую нельзя было заполнить ничем. — Я убью себя, — выдохнула она, и в этом не было драмы. Только отчаяние. — Узи, — Ви схватила её за плечи, встряхнув. — Сейчас не время для этого. Он ещё… мы ещё не знаем. Может быть, он просто в глубоком сне. Может быть, системы перезагрузятся. Но если ты сейчас сломаешься, ему уже никто не поможет. — Я не могу… — Узи всхлипнула, хотя дроны не умеют плакать. — Я не могу смотреть на него. Я… — Тогда не смотри. — Ви развернула её к себе, заставляя встретиться взглядами. — Смотри на меня. И слушай. Мы сейчас аккуратно перенесём его в техническую нишу. Там есть зарядная панель и диагностические разъёмы. Если повезёт, это просто глубокая перезагрузка. Если нет… Она не закончила, но Узи поняла. — Это я, — прошептала Узи, и слёзы, которых не должно было существовать, всё равно текли по её лицу. — Это всё я. — Да, — сказала Ви, и от этого простого согласия Узи захотелось провалиться сквозь землю. — Это ты. Но сейчас это не имеет значения. Сейчас нам нужно решить, как его вернуть. А виноватой ты будешь потом. Столько, сколько захочешь. Она поднялась, окинула взглядом помещение — вымытое, сверкающее, такое же равнодушное, как и всегда. — Помоги мне, — бросила Ви, уже берясь за плечи Эна. — И постарайся больше ничего не ронять. Узи поднялась на дрожащих ногах. Подошла к Эну. Взяла его за ноги, стараясь не смотреть на тёмные стёкла, которые смотрели в никуда. Они перенесли его. Молча. Без лишних слов. И только когда дверь технической ниши закрылась, отсекая их от неподвижного тела, Узи позволила себе опуститься на пол, прижаться спиной к холодной стене и прошептать в пустоту: — Я верну тебя. Слышишь? Я верну. Даже если мне придётся… даже если… Она не знала, что «даже если». Она знала только одно: арматурина до сих пор валяется на полу в главном зале. И она не сможет войти туда снова, пока не исправит то, что натворила. А где-то в глубине базы, в отключённых системах Эна, не происходило ровным счётом ничего. Так казалось на первый взгляд, как мы с вами уже знаем