Глава 1. Раздрай
12 марта 2023 г., 01:55
After Dark — Mr.Kitty
05:25, 28 октября. Металл принимает температуру крепкого ароматного кофе, а после трётся о шершавое дно кружки, раздражающе налегая на барабанные перепонки. Чайная ложка со звоном падает на стол, а затем искусанных губ касается обжигающая жидкость. Парень, ощетинившись, подминает под себя губы и кривится в лице, непроизвольно слизывая остатки горечи и ожога. Ни свет ни заря, а уже большой-малый раздрай. Боль принимает ноту остроты, что быстро впиталась в сухую, потрескавшуюся кожу на губах. Тэхён помедлил минуту, а после поднялся со своего едва нагретого места и прихватил кружку, не желая расставаться с горячим кофе. В едва заполненную мебелью кухню прокрадывается морозный лунный свет. Под его раздачу попадает одинокий человек, вынужденный встречать объятья сна на рассвете. Дверная ручка дёргается вниз, а балкон составляет угнетающую компанию парню, что вышел выкурить сигарету, за которой последует ещё пара. Ранее утро сопутствовалось накрывшим Сеул густым туманом. При огромном желании его можно было сгрести ложкой в бездонную миску. Бледный оттенок лица мгновенно терпит поток холодного ветра и белеет на один тон, очерчивая контраст с коричневым шерстяным свитером. В ворот привычно задувает окатившая тело бессонница. Тягостна неделя грузом распласталась на прямых плечах, из-за чего шея то и дело неприятно затекала. Парню приходилось периодически разминать её пальцами или же просить коллегу по работе иногда устраивать легкую тряску застоявшимся мышцам. Проведённые ночи в участке не забывают напоминать о себе. Они издевательски скребут остатки вменяемости где-то на периферии. Тэхён весь последний месяц отдавал себя делу без остатка, пребывая в нескончаемой мозговой мясорубке, что сильно сказалась на состоянии. Расследование, за которое взялся следователь, вылилось во всепожирающую бессонницу, тугой узел раздражительности и раскалывающуюся от нескончаемого потока мыслей голову. Издевательство не по-граждански. Старания вознаградились, даруя миру очищение. На одну хищную рыбу в бескрайнем океане жестокости меньше. Убийца, за которым Тэхён бороздил по окраинам, оказался засевшим в своей берлоге умалишённым отродьем. Отрешённый от внешнего мира чокнутый псих уродовал игрушечных кукол, разрисовывая им глаза, живот и бёдра синими чернилами, а после разделывая, точно пушечное мясо. *** Рука с осторожностью тянется к затёртой до чёрных пятен дверной ручке и на долю секунды замирает, так и не коснувшись покрытого грязью металла. — Будьте осторожны. Большая вероятность, что на полу есть огромное скопление использованных шприцов, — следователь произносит это тихо, дабы предположение расслышали только пять вооруженных сотрудников. — Смотрите под ноги, не обляпайтесь. Тэхён снимает с пистолета предохранитель и, будучи в перчатках, кладёт ладонь на обжигающе холодную ручку. Одно резкое движение и... Сезам открылся. Вместе с открытой настежь дверью в нос ударяет пробирающийся до самых костей затхлый запах вперемешку с гнилью и кислотой. Тело обращается свинцом, ноги теряют связь с мозгом, мнимо парализованные. Мерзкое чувство отражается сведёнными к переносице бровями и крепко поджатыми под себя сухими губами. Следователь комкает пробудившееся внутри себя клочком бумаги и пребывает на чеку, позабыв о существовании собственного дискомфорта. Внутри скребёт зверь, закрытый от мира на сотню замков. Потрёпанный временем ламинат, как и предполагалось, усыпан иглами. Минное поле не только на войне. Узаконенное правило: либо ты, либо тебя. За тонкие чёрные нити подвешены три детские куклы. Их тела приняли облик жертв — так же изувечены. Стены квартиры обклеены кислотно-жёлтыми обоями, раздражающими глаза. Если ты начинаешь путь со змеиного хвоста, Ты закончишь у её головы, полной яду. *** На счету маньяка два убийства и три изнасилования. Третью девушку не миновала бы страшная участь, не будь у этого дела толкового следователя. Большее отвращение разливалось по венам во время наблюдения чистосердечного. Премерзкая ухмылка, что три месяца была закована внутри психа, наконец-то дала о себе знать, вылезла в свет. И Тэхён готов отдать должное, она стоила ему головной боли и прикрытых от отвращения глаз. Выкуренная сигарета отчаянно летит в пепельницу. Её дальнейшая судьба никого не заботит. Плохой сон соответствует перманентно грязному, как октябрьская погода настроению. Вместо облегчающего выдоха, который следовал за раскрытием преступления — раздражение. Ноты изнеможения привычно щекочут нервы. Тэхён тяжело вздыхает и глубже погружается в себя. Он всегда много думал, не умея выходить из своей забитой, точно пиньята, головы. Казалось, одна мысль может стать той роковой битой, что разнесет разум и выбьет из него всё живое. Даже сейчас перед его глазами медленно пробуждающийся мегаполис, а он размышляет над тем, что пора бы приобрести пальто потеплее. Самоубийственно сонный, подставивший свои ступни на растерзание слякотного ветра. Осеннее надругательство. Дело закрыто. Одинокая квартира всегда принимала следователя с распростёртыми объятиями и покорно подстраивалась под своего владельца. Белые стены напоминали чистый холст, который так отчаянно просил оставить на нём хотя бы малейший признак жизни. Тэхён обувает кожаные дерби, опираясь плечом о дверной проём, и спешит глотнуть свежего воздуха промозглой улицы. Размеренные шаги отзываются нудящей мышечной болью. Парень вынуждено стискивает зубы от новой волны раздражения. Вчерашние догонялки с серийником явно не пришлись ему по вкусу. Морозный ветер гонит сухие листья по асфальту, с периодичностью шурша ими под подошвой. Тэхён ступает по открытой парковке и безразлично устремляет взор на белое пятно в углу, едва мелькающее за остальными машинами. Торопливый мат режет слух, когда дверь мустанга закрывается с особенно сильным хлопком. Ночная усталость не рассчитала силы. Машина приобретена месяц тому назад и с тех пор сохраняет свою роскошную новизну. Салон отполирован до блеска, предавая виду опрятности, разве что испачканные осенней грязью ковры в ногах могли подпортить общую картину. Парень перебирает в руках ледяную связку ключей, а после заводит двигатель. Салон ещё не успел прогреться после холодной осенней ночи. Тэхён включает обогреватель, не желая мерзнуть до костей. Панель засветилась синим с сообщением о погоде, +9 градусов. Голова бессильно откинута на сиденье, сухие ладони трут покрасневшие от недосыпания глаза. Тэхён шарит по карманам, не ощущая в них пластины таблеток с обезболивающими. Оставил лежать шанс на спасение в своей спальне. Недопустимое упущение. Ни намёка на облегчение. Появляется высокий риск отрубиться с заведённым мотором, а следователю не нужны проблемы в виде опоздания в живущий своей жизнью отдел. Он ловкими движениями закатывает рукава серого кашемирового свитера и оглядывает брошенное пальто на пассажирском сиденье, после чего бегло проверяет время на механических часах. Те расположились на тонком жилистом запястье. Время поджимает. 08:21. Тэхён спешными шагами ступает в здание следственного комитета, повесив на руку пальто. Тёплое помещение постепенно греет промёрзшие суставы. Пришлось широко развести пальцы, а после сжать их в кулак, ускоряя кровообращение. Стоило бы приобрести утеплённые кожаные перчатки под стать осеннему ненастью. Полицейский отдел порой напоминал ему психушку, пусть и радовал глаз в нежелании оставаться на долгое время с одним человеком — собой. Тут люди ежедневно водились с психами, убийцами и просто неуравновешенными людьми. Они с жестокостью на ты, а где присутствует жестокость, там есть и эмоциональные срывы. Можно ли обрести покой в данной сфере? Разумеется, если ты камень. Следственный комитет представлял собой здание из четырёх этажей, в каждом из которых кипела жизнь. Нескончаемые стопки бумаг, громкая ругань и нелестная брань поселились здесь и заполонили всё пространство. Иногда их разбавляли душевные разговоры после окончания смен. Когда груз камней на время слетал с плеч, наступало мнимое облегчение на пару дней. Круг ощущений давно замкнулся, порождая цикл. У входа охранник окрикивает следователя и в шуточной форме упрекает за опоздание, на что тот лишь недовольно заламывает брови и пронзительно взирает. Сейчас важно лишь новое поручение. Ничего более. Зло, как правило, не дремлет, и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать. Тяжёлая конструкция раздвигает двери, и Тэхён без спешки входит в едва освещенный пустой лифт. В руках гремят ключи, а внутри бурлит желчь, вызванная тугим узлом раздражения. Кто-нибудь, уймите это недоразумение. Он вскидывает подбородок вверх, сосредотачиваясь на мигающей лампе, и пристально разглядывает требующий починки объект. Казалось, испытывает себя на прочность в ожидании собственного взрыва. Напрасно. Быстрее у него начнётся приступ никогда не бывалой эпилепсии, нежели срыв скопившихся эмоций. — Прошу, подержите лифт. — Мчащийся на всех парах юноша влетает в кабинку и сотрясает своей горящей энергетикой все пространство. Тэхён глубоко вздыхает. Одаривать того взглядом не стал. Стоит и зрительно испепеляет серую стену напротив, виднеющуюся из-за открытых дверей лифта. — Вы тоже опаздываете? Я встрял в утренней пробке на сорок минут, ещё этот скатившийся туман. На эмоциях хотел было продолжить монолог, однако тут же смутился. Он потянулся к давно стёршейся кнопке вызова и нажал на четвёртый этаж, предварительно забросив на плечо скатившуюся сумку от ноутбука. Перед носом Тэхёна закрываются тяжёлые двери, и тогда до него доходит осознание: в запутанном на тысячи узлов клубке раздумий не нашлось мысли отправить лифт. Сколько так простоял статуей — неясно. Время исказилось. Он слишком увяз, пора хватать себя за шкирку и вылезать из мыслительного болота. Ему нужно новое дело. Тэхён царапает ногтем губу, а после переводит взгляд на стоящего недопустимо близко стажёра, что всюду следует за ним хвостом. Юноша довольно растягивает уголки губ, демонстрируя широкую улыбку и светящееся счастье от прохождения стажировки у опытного следователя. — Я задерживаюсь, а вот ты опаздываешь, — перед глазами забрезжили картинки собственного былого рвения и неусидчивости перед раскрытиями преступлений, которые прослеживались сейчас в стоящем напротив новобранце. — Сегодня я возьмусь за новое дело, а тебе предоставлю очень важную работу. Довольный стажёр вслушивается в каждое слово, что слетало с покрасневших губ Тэхёна. — Я постараюсь, вот увидите. — Разгребёшь мои документы. — Такой же показательной улыбкой стреляет в ответ, когда раздается изученная до малейшего звука мелодия лифта. — С этой задачей я быстро управлюсь. — Уголки губ едва заметно припустились, что не ускользнуло от глаз Тэхёна. Дотошен до мелочей. — Тогда найду для тебя ещё одну стопку. — Я бы хотел участвовать в раскрытии дела, хён. — Юноша ступает следом за парнем по освещённому холодным светом коридору, где из каждого открытого кабинета доносились звуки плодотворной работы. — Верно, ты полноправно можешь расследовать тяжкие и особо тяжкие преступления, — Тэхён пальцами сдавливает гудящие виски, останавливаясь на шагу и без интереса устремляя взор на настенные круглые часы. — Но ты пока что до них не дотягиваешь, твой желудок вывернет наизнанку при виде разложившегося трупа. Самый дальний угол коридора был завален коробками с документами, оставленными в бешеной спешке или же небрежно брошенными с нежеланием спускаться в архив. Когда на весу каждая минута, то этаж и кабинеты превращаются, как говорит начальник, «Чёрт знает что»: бумажные стаканчики с сухой каёмкой из-под кофе и приклеенные на пути к выходу заметки, которые зачастую красуются прямо на голых стенах коридора. Стажёр мнётся с ноги на ногу и поправляет воротник немного мятой белой рубашки. Ну точно как гиперактивный маленький щенок. Всё кричало о его неусидчивости и желании скорее взяться за что-то интереснее нежели разложение по хронологии раскрытых дел следователя. Казалось бы, какой здоровый человек захочет скорее взглянуть на смердящее тело, но так вышло, что тут все немного не от мира сего. — Я работал над впечатлительностью в учебном центре, так что не вывернет. — То ли наставника убеждал, то ли самого себя. — Пакет с собой взять не забудь, если вдруг предвидится возможность совершить вылазку на место преступления. — После своей первой встречи с трупом три года назад Тэхён покинул пропитанное гнилой вонью помещение с остатками рвоты на лаковых ботинках и полными ужаса глазами. По сей день тошнота подступает к горлу от изуродованных тел и запаха смерти, однако же с этим быстро смиряешься. Непосильно смириться лишь с тем, что психи, сотворившие нечеловеческое зло, всё еще беззаботно шагают по бульвару и наслаждаются опьяняющей свободой. — Я вас не подведу, хён. — Для тебя я следователь Ким, обойдёмся без фамильярностей. Тэхён откидывает тонкими пальцами выпавшую на нахмуренный лоб отросшую прядь чёрных волос, а затем достаёт связку ключей из кармана брюк с идеально выглаженными стрелками, в его распоряжении была вся ночь для хорошего вида. Красивая обёртка от конфеты, а что внутри? Затёртый ключ входит в замочную скважину и совершает два полных оборота, после чего белая дверь отворяется, впуская внутрь кабинета парня с тяжёлым телом, что так тщательно старался вылезти из своей же головы. Он окидывает просторный кабинет безразличным взглядом, не собираясь тут задерживаться. Два года назад он смог выбить своё личное пристанище на четвёртом этаже в нежелании делить пространство с кем-либо. Это его святилище, освященное раскрытыми убийствами. Закинув пальто на спинку стула, Тэхён двинулся к руководству, проходя мимо стоящего стажёра с вечно щенячьими глазами. Смело можно заверить, это дьявольски раздражает. Стучать в дверь нет смысла. Так же бесцеремонно вваливается в просочившееся табаком помещение, усаживаясь на расположившийся возле окна диван. Как и предполагалось, Юнги накручивает минуты на телефонной связи, скрепя зубами. Тот в своей привычной манере высказывает недовольство самыми лестными словами, зажимая телефон между ухом и плечом. На громкий гонор со стороны следователь Ким до боли жмурит глаза в попытке перекрыть подступающую тошноту. Безнадежно, тут спасением станет лишь обезболивающие препараты. — Разуйте глаза шире, а после составьте протокол, — Юнги раздражённо роется в стопке бумаг. — Ты вчера персонально забирал у меня свои помои, ищи усерднее. Тэхён медленно забрасывает одну ногу на другую, поправляя ворот свитера. Духота пробирается под кожу, вытесняя холод разума. За три года работы он так и не научился абстрагироваться от мешающих звуков. Привычка на всё заострять своё внимание растёт и развивается вместе с ним. — Язык прикуси, вашим делом было порыться в архиве, а не тащить его сюда, — не смотря на взрывной голос, лицо мужчины выражало утомление с показательным вздохом в динамик. — Не донимайте меня, а выполняйте свои поручения. К вечеру жду протокол. — Ответа дожидаться не стал, много чести. Со звоном откидывает телефон на стол, а после тянется к пачке сигарет, закуривая на рабочем месте и не удосуживаясь кинуть хоть один взгляд на своевольно зашедшего парня. — Весёлое утро? — Тэхён переводит взгляд в окно, подмечая всю серость неба. — Я так прекрасно позавтракал, а день как обычно пошёл по одному месту. — Хмуро завещает руководитель комитета, выпуская белый сгусток изо рта. — В чём напортачили те двое? — Звучит с неподдельным интересом. — А ты как всегда суёшь нос во все дела, — Юнги всё же цепляется взглядом за молодого следователя, стряхивая пепел. У мужчины закатаны рукава белой рубашки, волосы небрежно спали на лоб, а меж пальцев тлеет сигарета. В отделе никто не церемонился, скуривали пачки сигарет прямо в помещении, не желая спускаться вниз. Лишняя трата времени. — Потеряли среди кучи документов нужные. Бестолковые олухи. — Бестолковый олух тот, кто поставил мне стажёра. — Тэхён нервно дёргает бровью, а после натягивает нечитаемую улыбку. Каждому известно о его нелюбви к хвостам за собой, что лезут под руку. — Сегодня массовое изнасилование моего мозга? — с нахмуренным недовольством выговаривает Юнги, пронзительно взирая на того, кто стал много себе позволять. — Ты слишком распоясался. — Я не просил себе юнгу в помощники. Я вообще помощника не просил. — Морщит нос то ли от нежелания таскаться с новичком, то ли от головной боли. — Мы ежегодно нанимаем стажёров и приписываем их к следователям, не возникай. Обучишь его, а затем он, если посчастливится, раскроет кучу преступлений. — Взгляд иногда перебегал с недовольного лица Тэхёна на толстую стопку документов, которую следовало бы разобрать к полудню. Желание этим заниматься явно отсутствовало. — Вот только не нужно по окончании стажировки приписывать его ко мне в напарники. — Ты три года работаешь сам, Тэхён. Три года, — уставши озвучивает начальник. — Тебе пора вылезать из своей головы и разделять следовательские заботы с живыми людьми. И как же руководитель мастерски действует на нервы. Словно за все эти годы изучил Тэхёна и знает на какие точки нужно давить. Затронь тему его состояния, личных границ, и вот он уже нервно дёргает ногой и неприятно хмурится. — Голова думает, руки делают. Не вижу никаких проблем. — Тем не менее, она есть. Пространство погружается в минутную тишину, в которой два человека слишком громко думают. Юнги второй раз за месяц затрагивает данную тему, остававшись недовольным. — Минхо мои документы перебирает так, что мне приходится заново выстраивать их под себя, — рушит образовавшееся молчание. Тэхёну безразлично, что за дверью мог мяться с ноги на ногу стажёр, подслушивая невзрачный разговор краем уха. Как только оказываешься в месте, о котором грезил долгие годы, зачастую появляется желание угодить всем. Излишняя бестолковость. Здесь людей не колышет позабытый приём пищи, не говоря уже о скитальческих из кабинета в кабинет личностях, — До раскрытия дел я его не допущу. — Окончательно отрезает. Тэхён предпочитает не передвигаться по компасу чужих советов и подначиваний. Это касалось жизни, работы, что стала неотъемлемой частью его существования, а значит и самой жизнью как таковой. Доходить до всего своим умом стало привычкой, как и переживать всё одному. Никогда не беспокой другого тем, с чем можно справиться самостоятельно — личный закон. — Не допустишь ты, допущу я, — выкуренная сигарета летит в пепельницу. Мужчина подбирается, встаёт из-за стола и располагается напротив панорамного окна, расслабляя плечи. — Твоя излишняя самостоятельность не приведёт тебя ни к чему толковому. Зад твой кто прикрывать будет? Мы все здесь люди, которым зачастую требуется помощь, прекращай взваливать всё на свою тушу. — Подытожил, обращая внимание на следователя, что только что тёр затылок пальцами. Голова тяжелеет от пульсации в висках, но Тэхён всё равно держит ее строго, ровно. Стоило проверить наличие пластины обезболивающих таблеток перед выходом из квартиры, было глупостью забыть её на прикроватной тумбе. — Я справляюсь. Преступления раскрываются, работа идёт, — настаивает на своём. Большим пальцем вновь царапает губу, на которой уже образовалась тонкая корочка. — Впихни лучше тем двоим ещё кого-нибудь в виде помощи, пока они весь архив сюда не притащили. — Им по шапке дать нужно, а не помощь. Тем более у нас не так много сотрудников, оттого и принимаем стажёров, — делая акцент на последние два слова, Юнги суёт промёрзлые ладони в карманы и уже всем корпусом разворачивается к недовольному парню, слабо щурясь. — Набегался за серийником? — Не набегался. — Не понимая подвоха, хмурится. — Значит, побегаешь за ещё одним убийцей. Звонили криминалисты, изучают там всё, что имеется. Чего нет, тоже изучают. Поедешь прямо сейчас, адрес тебе дам. — Какая характеристика убийства? — показалось облегчение. Сидеть сложа руки невыносимо. Быть наедине с пустыми мыслями вдвойне невыносимо. Тэхён на долю секунды оживляется, отрываясь от спинки дивана. — Говорят, невкусно, — мужчина отмахивается жестом отвращения, не выпуская вторую ладонь из кармана. — Открытый перелом, ножевые увечья. В общем, сами разбирайтесь. Руководитель следственного комитета лениво возвращается к своему рабочему месту и тянется к стопке бумаг, тяжело вздыхая. Тэхён же, казалось, позабыв о своей ноющей голове, вскакивает с дивана, а после едва заметно дёргается от пронзающего звона в ушах. Привык. — Стажёра с собой не возьму. — Вновь помяв пальцами затылок, расставляет свои точки над «И». — Ему там делать нечего, не для юных глаз видок. — Разберусь с этим. — Тэхён было уже движется к выходу из кабинета, оставляя мужчину за своей работой, но, помедлив, оборачивается к нему. — Одолжи мне обезболивающее. — Видит Бог, не собирался он раскрывать свою проблему в виде головной боли. Юнги недовольно косится, но всё же тянется к ящику в столе и достаёт оттуда пластину таблеток, что была уже наполовину использована. Тэхён широкими шагами добирается до стола, закидывает омерзительно горькую таблетку в рот и берёт из рук мужчины полную бутылку воды. Морщится, но торопливо запивает. Догадка подтверждается. При выходе из кабинета Тэхён чуть ли не сбивает юного стажёра дверью. Минхо не ждал, что следователь пулей вылетит в коридор, желая поскорее добраться до нужного адреса. Излишняя невнимательность. Не сбиваясь со своего маршрута, кидает юноше через плечо: — Разбери пока что стопку на моем столе, — попутно захватывает повисшее на стуле пальто, — Как приеду, дам ещё задание. — Новость об убийстве, казалось, порадовала. Не в изощрённом смысле. Нудящие мысли о быте и бессоннице отступают, на их место постепенно приходят размышления по поводу предстоящих расследований и ручного перебора документов в поисках наводок, которые выльются в проведённые в отделе бессонные ночи. Все же изощрение. — Я правильно их расставляю, по хронологии. — Даже не скрывает того, что подслушивал за дверью. Брови сводятся к переносице, пока юноша заворожённо рассматривает чётко отработанные действия следователя. — А мне нужно по степени жестокости. — Раздражённо усмехается, последний раз окидывая рабочее место взглядом. В висках бьётся пульсация, приходится сжать их пальцами, чтобы хоть как-то унять чёртов ад. — Но так ведь не делают. — Недовольно проговаривает. Тэхён вылетает из своего кабинета, не закрывая на ключ, так как Минхо придётся какое-то время провести в обители своего наставника. — Я так делаю. — Дарит пронзительный взгляд, а после испаряется за углом. Временами бывало действительно трудно. Квартира пустовала неделями в ожидании своего хозяина, когда тот мял до хруста пальцы от постоянных расследований, сидя за бумагой в следственном комитете. Обстановку разбавляли только торопливый перекур или поход к автомату за кофе. Разбирать мысли становилось поистине тяжело, так как концы одних становились началом других. Голова ещё соображала, но со скрипом. По ночам Тэхён старался не думать слишком громко, чтобы не отвлекать от работы тех, кто так же заседал в своих норах. По пути к выходу охранник ему улыбнулся, узнавая эту скорую походку, Тэхён же в ответ отстранённо кивнул, якобы подтверждая его догадки. Он, держа в руках пальто, быстро выходит из помещения и сразу же двигается в сторону парковки, перебирая ногами. Улица всё так же встречает промозглой до слоя под землёй сыростью. Туман уже давно растянулся меж улиц, позволяя водителям двигаться в своём привычном темпе. Серое небо, казалось, вот-вот обрушится на небоскрёбы, заполоняя всё пространство своей тоскливостью. Тяжёлые стуки ботинок сливаются с шумом осеннего ветра. Тэхён достаёт из кармана ледяную связку ключей, выбирая из них нужный. Все парковочные места уже давно забиты транспортными средствами сотрудников, среди которых едва ли не затерялся белый мустанг. Телефон в боковом кармане штанов раздражающе вибрирует от присланного Юнги сообщения. Зрительно проскользнув по адресу убийства, Тэхён прикидывает время поездки и недовольно вздыхает. Сев за водительское место, он торопливо вводит адрес в навигаторе, не давая себе шанса сбиться с маршрута. Поездка займёт более получаса, поэтому следователь подключается к штатной магнитоле и всё последующее время отвлекает себя фоновой музыкой. В голове уже во всю кипит мыслительный процесс, заставляя сильнее сжимать кожаный руль ледяными ладонями. Мелодия, как бы сильно не билась об купол забитой головы, всё равно к низу манежа спуститься не сумеет. Так и останется на поверхности. Осмотр места убийства, судебно-медицинская экспертиза трупа, допросы родственников. Данная треугольная фигура крутится в голове, царапая черепную коробку своими острыми углами. Тэхён довольно смутно осознаёт смерти нисколько не знакомых ему людей. Ничего из себя не представляющее изувеченное тело распласталось перед его ногами, не подавая признаков жизни. Через час его отвезут на вскрытие, а пару дней назад оно встречало своих детей с любовью и читало книги, подчёркивая карандашом понравившиеся фразы. Зверство творится в жестоком мире ежедневно, только пытайся поспевать за ним. Вольно-невольно, перенимаешь участь на себя. За годы суровой работы приходит осознание того, что человек — это набитый органами вперемешку с пятью литрами крови мешок. Тэхёну навечно врезалась в память первая встреча с трупом. Вставшая поперёк горла рвота, подкошенные ноги и невозможность вдохнуть свежего, не пропитанного гнилью воздуха, казалось, на тот момент свели с ума. Самый свирепый из зверей — это человек. Он убивает, даже если он не голоден. 09:27. Мчась на всех парах, Тэхён осознаёт, что все же к нужному времени не успевает. В воду утекли двадцать с лишним минут из-за того, что медлительность и недосып ковыряли раны. Белый мустанг резко сворачивает на серую улицу, проезжая у самого низа серых многоэтажных зданий, и останавливается в назначенной точке. Мигалки полицейских машин бликуют на сырых листьях, придавая им сине-красные оттенки. Грозное небо, казалось, обрушилось на этот квартал, погружая его во мрак произошедших событий. Тэхён ловким движением откидывает ремень безопасности и вылетает из припаркованного возле тротуара автомобиля, закидывая пальто на плечи. Лицо тут же морозит ледяной ветер, на время выметая из головы былую пульсирующую боль. Обезболивающее Юнги так и не пришло в действие. Около входа в помещение стояло двое курящих полицейских, которые придерживали ладони возле тлеющих концов сигарет, не давая им потухнуть. При виде следователя они жестом указали на нужный подъезд, провожая того безразличными взглядами. Тэхён торопливыми шагами входит на цокольный этаж, а после, сориентировавшись, спешно движется к лифтам. Организм, казалось, уже самостоятельно настраивается на предстоящий выход из равновесия. Доехав до нужного этажа, едва уловимый трупный запах не так сильно режет нос в силу его заложенности, ноги не подкашиваются от предстоящего зрелища, а твёрдо каменеют. Привычки ли дело? Точно нет, виновниками всего являются принятие и смирение. Они лучшие помощники в тех вещах, когда дело касается закрывания глаз на раздражающие сознание факторы. Очагом гнилой вони стала самая дальняя квартира в широком, тускло освещённом коридоре. Тэхён оттягивает ворот серого свитера от резко возникнувшей духоты и запускает пятерню в спавшие на лоб пряди. Стоило оказаться на пороге, так смрад тут же просочился в ткань, заползая под кожу. Квартира ничем не примечалась, распространённая планировка сеульских жилищ. Если не учитывать то, что в ней прямо сейчас лежит труп. Следователь медленно проходит в прихожую и разведывает обстановку, цепляясь взглядом за каждый проклятый метр. Внутри засело напряжение. Это чувство было неприятным, оно вертело внутренностями и вызывало подступающую к горлу желчь. В тёмных углах скопилась пыль, возле комода небрежно разбросана обувь. Такими же скованными, но отточенными движениями ступает на кухню, где кто-то сдержанно вёл диалог. Тэхён от невыносимой вони прижимает кулак к носу, предварительно натянув на него свитер. Можно заверить, сердце точно пропустило пару оглушающих ударов от представшей ужасающей картины. Похожие кадры часто мелькали в его снах, из-за чего приходилось успокаивать себя сигаретами. Круглый кухонный стол покорно принимал вес трупа девушки, пока вся его поверхность была залита запёкшейся тёмной кровью. Молодая девушка предстала перед миром мёртвых полностью обнажённой с открытым переломом на правом локте, заломанном в неестественном положении, и многочисленными колотыми ранами вдоль спины. На бледно-зелёной коже просочились гнилостные пузыри, наполненные грязно-кровянистой жидкостью. Её потемневшие от трупных пятен конечности свисали мешком, полностью обмякнув, а в глазах навсегда застыл ужас, читающийся наравне с обречением. Тэхён во мгновение оцепенел на секунду. Дал себе всего секунду, а после собрал разбросанные по углам мысли в огромную кучу. Кухня заливалась пробирающейся через окно серостью, вынуждая кровь стынуть в жилах. С открытого на форточку окна веяло октябрьским холодом. Рядом с мёртвой девушкой стоял судмедэксперт, визуально оценивая степень тяжести нанесённых увечий. Тридцатилетний, с идеально ровной осанкой мужчина, подперев талию руками, тяжко вздыхает и неприятно морщится при виде оголённой грязной кости. Каждому, кто достаточно долго работал с Чимином, известно, что тот поистине увлечён своей работой, но в том никогда не сознается. Пусть и кривит лицо от омерзительности, но руки на пару с мозгом работают превосходно. — Явился-таки, — приветственно кивает в сторону прибывшего следователя. — Уже думал пропустишь умопомрачительное веселье. Тэхён, впившись взглядом в постепенно разлагающийся труп, не сразу обращает внимание на присутствие в сером углу комнаты ещё одного человека. Увидев потерпевшую, он было позабыл о раннем глухо доносящимся диалоге. По затылку неприятно карабкаются колкие мурашки, отзываясь противной болью на кожном покрове. Срабатывает «обнаружение взгляда» на интуитивном уровне. Он спешно оборачивается на забитых до нытья в мышцах ногах и встречается с такими же чёрными, как и у него, глазами. Мгновенное столкновение. Чутьё не подвело. Прекрасно сложенный незнакомец расслабленно стоит поодаль и издалека наблюдает за открывшейся перед ним картиной, засунув широкие ладони в карманы брюк от костюма-тройки и изучающе рассматривая новоприбывшего. Во взгляде читается отсутствие дружелюбности и интереса с недовольным подтоном. Тэхён в смятении. Криминалисты, казалось, должны были уже направляться в лабораторию, а этот отталкивающий экземпляр всё еще находится на месте преступления. Он знает работающую с ним команду специалистов. Если не лично, то в лицо точно. Этого же человека он видит впервые. Какое-то время сохраняется изучающее молчание, просочившееся напряжением. В ответ Тэхён смотрит на него так же отстранённо и презрительно. — Ты опоздал. — Чеканит. Мужчина какое-то время ещё сохраняет зрительный контакт, а после переводит сосредоточенный взор на раскинувшееся мёртвое тело за спиной парня, размеренными шагами двигаясь к залитому кровью столу. — Криминалисты отправились в лабораторию двадцать минут назад. — У него низкий голос, видимо громкий, потому что он старается говорить тише. Тэхён неразборчиво хмурится от накатившего раздражения вперемешку с гудящей болью в висках. С каких пор его начали отчитывать неизвестные люди? Да, он задержался. Виной тому обстоятельства и долгое никчёмное просиживание дивана в кабинете Юнги. — Это ещё что за хрень? — Намеренно задаёт интересующий вопрос стоявшему рядом Чимину, а не объекту, из-за которого зарождается комок необъяснимых агрессивных эмоций. Судмедэксперт лишь со смешком пожимает плечами, предоставляя им короткую возможность познакомиться самостоятельно. Мужчина практически вплотную проходит мимо Тэхёна, едва ли не задевая того широким плечом и тяжёлой энергетикой. Этот груз к кровавому полу клонит, но он воинственно стоит, испепеляя показавшийся мужской затылок. — Ты мимо проходил и решил зайти глянуть на труп? — Невольно опускает глаза вниз, натыкаясь на мёртвое, смердящее тело. Всё же мерзость. Возвращает взгляд обратно. Тэхён улавливает едва заметный тяжкий вздох, более походящий на уставший. Незнакомец зрительно, особо пристально очерчивает женские свисающие со стола ноги, бёдра которой изрезаны множественными бардовыми линиями и уже имели заметный зеленоватый оттенок. Данная жестокость у каждого из присутствующих надолго засядет в памяти. — Я выполняю свою работу, а Ким Тэхён не удосужился поинтересоваться у руководства о своём новом напарнике, — Медленно разворачивается, возвышаясь над хмурым парнем. Смрад словно влез под рёбра, уже не разбирая от чего именно. Заявленной новости или гнили. Двойной удар точно прилетает под дых. Навязчивый стажёр с первого дня изводил и без того уставшего наставника, а теперь к нему приписывают напарника. Самодовольного и горделивого. Немыслимо. Вмиг прояснился поднятым Юнги разговор. Три года личного пространства вдруг сужаются до нуля, оставляя вместо себя пустое ничего. Личные границы нарушены. Каждое дело раскрывалось собственным умом, его стараниями. Тэхён всю жизнь придерживался мнения «Хочешь сделать хорошо, сделай это сам». С глубокого детства в ребёнке воспитывали самодостаточность, и вот во что это вылилось. Тэхён хотел было съязвить в ответ, давая возможность огромной волной вылиться своим накатившимся эмоциям, а после замялся, сверля незнакомые чёрные глаза напротив, прочесть которые казалось непосильной задачей. — Я работаю один. Ты мне мешаешь. — Не только ты предпочитаешь самостоятельность. — Тогда тебе ничего не стоит вернуться на своё просиженное место в участке подальше отсюда, — Тэхён превратился в ходячую колючку. Он уже заколотил мысль о том, что будет просить Юнги оставить свою обитель без внесения коррективов. Его пространство никто не смеет нарушить. От мужчины, что умело нервировал одним только своим присутствием, веяло пронзающим холодом, давившим со всех сторон своей тяжестью. Ужасно сложно выносить это на физическом уровне, однако он старался оставаться непоколебимым. — Сбавь гонор. Не в моей прихоти сотрудничать с невежей. — Его появление — гром среди ясного неба. Наблюдавший за всей образовавшей ситуацией Чимин, тихо посмеивается, выше натягивая резиновые перчатки. Хоть кто-то находит это забавным. — У нас здесь труп, если вы не забыли. Потом поцапаетесь, — судмедэксперт демонстративно вскидывает руки, указывая на объект тошнотворной вони в промёрзлой квартире. — Чонгук, ты собрался ещё раз выслушивать результаты осмотра тела? — Нет. Всё, что нужно, я уже увидел. — Дарит напоследок Тэхёну оценивание свысока. Точный укол, который мужчина не смог сдержать при себе. Провоцирует. — Вот и поезжай в свою нору, из которой вылез. — В отместку с выдавленной издёвкой говорит он до отвращения спокойному мужчине, который уже нерасторопно двигался к выходу из квартиры. Тот безынтересно махнул рукой на летевшие в спину слова опоздавшего следователя, что сейчас чуть ли не кипел от недовольства. Мужчина одним своим коротким появлением смог вытеснить с трудом выстроенное за ночь равновесие. Придётся вновь собирать распавшийся пазл хрупкой гармонии. Раздражённый взгляд прожигает дыру в грязно-серых обоях. Казалось, ещё чуть-чуть и на них отпечатается плавающая в голове строчка: «Нарушитель покоя». Если этот высокомерный мерзавец и впрямь стал его напарником, если всё действительно так, как сказал некий Чонгук, то у Тэхёна появились крупные неприятности. — Недоволен? — Сквозь бьющей по перепонкам тишины послышался лаконично тихий голос Чимина. Он со всей осторожностью пролезает рукой в карман и достаёт оттуда пару новых перчаток, протягивая их задумавшемуся парню. Достоин неприятной ухмылки подход Юнги: ничего не сообщил, так как понимал, что Тэхён придёт в бешенство. Не стал приглашать Чонгука в следственный комитет, догадываясь о предстоящих громких возражениях со стороны. Он избавил себя от ноши их знакомства, отправив двух следователей на раскрытие одного дела. Забросил их в один омут и смирно ждал в стороне. У него всегда были свои подходы, которые не всем приходились по вкусу. И вот Тэхён с молчаливым возмущением стоит в серой комнате потерпевшей, распробовав послевкусие от встречи с человеком, что нелестно представился его напарником. Горько и противно. Словно на искусанных губах осела витающая в воздухе гниль. — Сам как думаешь? — вопрос более походит на риторический, ведь Чимин достаточно долго работает в паре с ним, чтобы знать личные ценности Тэхёна. — Я предпочитаю расследовать убийства сам. — Научишься действовать в паре. — Я поговорю с Юнги. — Против него не попрёшь. Мне ли не знать. — Уныло усмехается и указывает пальцем на лежавший на столе труп молодой девушки, якобы напоминая, зачем здесь всё это собрание. Приток оглушающей головной боли вынуждает неприятно сморщиться. Тэхён с трудом собирает свой развалившийся настрой и просит скорее выкладывать показания о гниющей напротив него безжалостно убитой девушки, желая скорее покинуть проклятое Богом место. Он вернётся после того, как заберут тело. Сейчас здесь дышится смертью. — Девушка, возраст около двадцати трёх или пяти лет. Предположительное время смерти два дня назад, возможно, немного меньше, так как трупные пятна при нажатии уже практически не меняют оттенок, — судмедэксперт демонстрирует это на потерпевшей. — Вся область спины во вздутых колотых ранениях, похоже на следы от вилки. — Вилка? — Тэхён состроил вопросительное выражение лица, прищурившись и сильно нахмурившись. — Тут явно орудовал псих. Ты смог осмотреть её переднюю часть тела? — Пока что нет. Её живот чуть ли не прирос к столу, запёкшаяся кровь послужила клеем. Скорее всего, там нечто серьёзнее столовых приборов, уточню это уже в лаборатории, — вслед за словами судмедэксперт проводит ладонью по талии трупа едва ли касаясь. — Перед смертью ей хорошенько поколотили рёбра. Два нижних сломаны. Локоть, как я могу предположить, расколотили уже после остановки сердца. Зачем понадобилось мучить человека после его смерти? Почему стол, вилка? — Следы изнасилования присутствуют? — Нет, но имеются признаки удушья. Шея темнее обычного состояния. — Жертву вырубили, чтобы не кричала. А после, видимо, выбили воздух из лёгких для изнеможения. — Всё тело словно голодно облизали мурашки. Тэхён клянется, что ощутил начавшийся мыслительный процесс в своей тяжёлой голове и фантомную боль в груди. Перед глазами ярко вспыхнули мелькающие картинки предположенных вариантов убийства. Кому понадобилось так зверски выпотрошить душу из человека? Можно уверить, слух уловил мнимые натужные девичьи крики о помощи, на которые так никто и не явился. — Криминалисты нашли что-нибудь толковое? — Стоит начать выстраивать цепочку дальнейшего расследования. Опрос знакомых, родных. Проверка камер наблюдения. Стоит также понадеяться на результативность криминалистов, однако также определённо стоит взять во внимание не менее важную вещь. Не каждый желающий убить живого человека возьмёт вилку в качестве орудия и стол в виде разделочной доски. — Отпечатки не нашли. Сквозняк, — Чимин медленно стягивает с рук перчатки и с особой внимательностью изучает лицо парня, точно пытаясь счесть сбегающиеся в одно целое мысли. — Хреново. Придётся провести пару ночей в отделе, разгребая стопки бумаг. Посреди многочисленных фактов обязательно хранится тот, что откроет глаза в расследовании. Что-то должно дать ему наводку. Нужно только перерыть архив и город. Свой мозг. На долю мгновения всё погрузилось в мёртвую тишину. Завывающий с открытого на форточку окна ветер уже не бил по гудящим перепонкам, сигнальные звуки подъезжающих полицейских машин и вовсе не интересовали. Сейчас существует исключительно Тэхён и взятое им дело по убийству проживающей на четвёртом этаже девушки. Однако, где-то в самом далёком углу черепной коробки навязчиво мелькает изводящий до температуры кипения голос того, кто громом свалился на него средь бела дня. Чонгук.
