Глава 2. Крах ценностей
23 марта 2023 г., 19:28
Boo Seeka — Turn Up Your Light
16:57, 28 октября. По просторному кабинету раздаётся изводящий звук щёлкающей ручки. Тэхён нервно царапает ногтем образовавшуюся на губах корочку, пока задумавшись не расковырял её в кровь. Мыслительный процесс овладел носителем. Утро вышло насыщенно жадным на события. Бесконечный до подступающей тошноты день явно желал присвоить себе все выводящие из строя ситуации. Стоило свежей новости о безжалостном убийстве разлететься по всем каналам, так рядом со следственным комитетом и домом жертвы стали ошиваться журналисты. Каждый норовил урвать хотя бы один лакомый кусок для голых статей, чтобы после овладеть большим кушем и взлететь на первые полосы. Когда одни терпят горе, другие наживаются на их слезах. Тэхён сосредоточено вчитывается в строки на тусклом мониторе, откинувшись на спинку кресла со скрещенными руками у груди. Пришлось убавить яркость, чтобы лишний раз не раздражать и без того уставшие глаза. На отдел свалилась привычная суета. Юнги после обеда покинул участок и направился в сотрудничающую со следственным комитетом лабораторию, предварительно хорошенько порычав матами на юных следователей. Те уже всего его извели. Вот-вот и веко начнёт пританцовывать последней нервной клетке. Могут довести до ручки одним своим жалобным писком. Тэхён более чем уверен, что они попросту строят глазки мужчине, не подразумевая о его статусе. Наивные и беззаботные глупцы. Ещё с утра установили личность погибшей. Девушка проживала в квартире одна, работая в пару кварталах от своего дома. Последнюю неделю в офисе не появлялась под предлогом больничного. Неудачное совпадение. Или же чьи-то выстроенные козни. Сонливость уже не так сильно била по ушам. На краю стола стояла пустая банка энергетического напитка рядом с бумажным стаканчиком из-под кофе. Мнимый заряд бодрости, погружающий в нервозность. Желудок явно не отблагодарит его за подобные махинации. Следователь Ким сегодня не сидит сложа руки. Около часа назад галопом вернулся из полицейского участка, собрав там всевозможные разрытые данные. Голова пухла от того, что вылизывало его голову. В ней кипит горячая смесь хаотичных вопросов. Почему убийца предпочёл изувечить человека вилкой? Как смог пробраться в квартиру, учитывая, что следы взлома не были обнаружены? Действовал ли он один? Боль росла в геометрической прогрессии. Тонкие пальцы сжимают гудящие виски, а под ними пульс отбивает чёткий ритм, точно симфонию Моцарта. Тэхён мысленно даёт себе подзатыльник за оставленные на прикроватной тумбе обезболивающие препараты. Он бы, конечно, мог в действительности ударить себя за подобную непредусмотрительность, однако какова вероятность, что из его забитой головы со свистом не полетят все мысли? Тяжелым взглядом окидывает светлый кабинет, заостряя особое внимание на пустом письменном столе, расположившимся около голой стены напротив. Место отведено для двоих человек. Тэхён же со вкусом наслаждается уединением, насколько это возможно в его положении. Самодовольный, явно знающий себе цену утренний краснобай ещё не соизволил показаться. Должно быть, так же смертельно занят расследованием. Оттянуть бы этот момент на ближайшую вечность... И как-то пальто само находится, и пачка сигарет в нём, а он — у окна. Его излюбленная занятость головы напрямую связана с нежеланием оставаться наедине с собой. Попытки убежать привели к мучительной мигрени, которую уже едва ли тушили пилюли. Тэхён застёгивается на все молнии, предпочитая полностью отдаваться только работе. Ведь проще посвятить себя благому делу, создавая впечатление значимости. Но правильнее ли? Парень подносит сигарету к губам и глубоко затягивается и смакует привкус горечи, кривясь в лице. Теперь в кабинете стоит дымка и стойкий запах курева, а он и сам не слишком жаловал этот едкий дым. Прибегал к данному снятию напряжения, когда иначе не справлялся. Курил он часто. Так и стоял, увлечённо разглядывая осеннюю серость города, пока в его обитель не влетел подоспевший на всех парах Хосок. Когда-нибудь он точно выломает дверь своими набегами, точно кочевник. Тэхён, видит Бог, чуть ли не выронил тлеющую сигарету от испуга. — Ты хотя бы кричи, чёрт возьми, перед тем, как вламываться ко мне, — выдавливает из себя, подавившись с дуру дымом. — Не так резко будет. — Пора уже привыкнуть, — подтянутый мужчина возраста тридцати лет увесисто падает на стоявший в углу твёрдый диван и неприятно морщится. — И попроси у Юнги новый диван наконец. Я словно в забегаловке Ли, там такие же деревянные скамейки. — Не оскорбляй мою вещь, она ещё вечность прослужит. — Неприятно отмахивается, хотя сам знает, как сильно на этой рухляди после сна затекает спина. Хосок сегодня выглядит неподдельно бодрым. Выглаженная синяя рубашка красит выспавшееся лицо, подчёркивая лёгкий беспорядок на голове. Он вскользь упоминал вчерашним вечером, что сумел закрыть дело об убийстве пожилого мужчины в парке, оттого и позволил с чистой душой дать себе время на отдых. — Чего хочешь? — Тэхён всё ещё стоял возле окна, но уже повернувшись в сторону мужчины. — Почесать языком? — Что за тон, мелочь? — с довольной ухмылкой процеживает, предварительно найдя удобную позу, сцепляя руки на груди. — Хочу узнать, раскопал ли ты что-нибудь о девушке. Весь отдел на ушах стоит после этой новости. — Пока что ничего особенного. Чимин в лаборатории до ночи засядет, а я только начал рыть базу. Разве что в обед успел заехать в офис, где работала эта девушка. Сказали, что она брала больничный за неделю до произошедшего. Простыла, — выливает на одном выдохе вместе с дымкой, бегущей вверх меж приоткрытых губ. — Родители погибшей приедут завтра, нужно будет разузнать о её знакомых. Были ли неприятели. — А разве каждый болеет по расписанию? — Хосок в своей привычной манере. То ли недовольно, то ли с издевкой. — Взяла больничный за неделю, удобно. — Согласен, странно, — лёгкий кивок головы в подтверждение своих слов. — На этом всё. — Пока что не густо. — Буду копать. Работы много. — Успеешь справиться? — Звучит с нотой неприятного разочарования. Тот явно желал выслушать что-то поинтереснее. — А когда я не справлялся? — Вопросительно выгибает бровь, потушив окурок об стоящую на подоконнике пепельницу. Преступления раскрывались, точно орехи под натиском молота. Всё бы ничего, если бы за восторжествованием справедливости не таилась осознанная жертвенность её дарителя. «Risplendendo sugli altri, ti bruci» — звучит в его голове, как предзнаменование от родителей. Его семья зачастую прибегала к итальянскому. Говорила, что не грех разбавить повседневную речь ласкающими слух «Si», «Buon giorno» и в редких моментах «Ti amo». Последнее Тэхён в свой адрес никогда не получал. В вечно процветающей Италии будущие родители провели порядком десяти лет, довольствуясь её мягким климатом. Но стоило шокированной матери узнать о внеплановой беременности, так, посоветовавшись с отцом ребёнка, моментально приняла серьёзное решение растить его на своей родине. Перед этим муж так же быстро отговорил любимую жену от аборта, загоревшись мыслью о продолжении рода. В период взросления своего чада стало ясно, как небо — всё же нужно было прибегнуть к прерыванию беременности на раннем сроке. Их любовь сравнивали с романами Шекспира. Двое, посвятив себя друг другу, совсем было позабыли о маленьком человеке, что самостоятельно рос в одном квадратном метре вместе с ними. Издали смотрел на родителей и осознавал — чем дальше он от них, тем они счастливее. С непосильной им ношей они разминулись, стоило сыну скромно встретить восемнадцатилетие. В бешеной спешке сгребли вещи, оставили ненавистный дом и ломанулись в края своих приятных воспоминаний. В места, где Тэхён существовал лишь в утробе. — Лучше бы ты спать так успевал. От тебя нервозностью за километр веет. — Давай только без этих моралей. — Я говорю на полном серьёзе, — Хосок легко опирается локтями на разведённые колени и с особым прищуром рассматривает поистине хмурое лицо напротив, — Когда ты в последний раз полноценно спал? — Давно, — Сдержано отвечает, закатывая спавшие рукава тёплого свитера. Не имело никакого смысла скрывать очевидное перед тем, с кем на протяжении трёх лет трёшься плечом об плечо в одном отделе. Тэхён уже сбился со счёта бессонных ночей, проводя их в тёмной кухне, промёрзлом балконе или же часами на пролёт испепеляя потолок в мёртвой тишине спальни. — Запишись уже к врачу, пусть тебе выпишут рецепт от бессонницы. — Хосок изо дня в день наблюдает одну и ту же серость картины, каждый раз подмечая изменения. Явно не в лучшую сторону. — Ваши подручные средства мне мешают в работе. Я их уже пил, от них голова ватная. — Слишком быстро тараторит. Пьёшь таблетки — работа стоит и зарождается несусветная чушь в виде мыслей, не пьёшь — тело трещит по швам. Плакать или смеяться на этом празднике жизни? — Сейчас тебе должно стать легче, документации уменьшатся. — Пожимает плечами. — Это ещё почему? — Ты не можешь не знать. Пораскинь мозгами, следователь. Словно о напарнике своём не слыхал, Чонгука в наш в отдел перевели. Лицо Тэхёна в разы посерело от упоминания не жалованной им личности. К горлу словно подступила утренняя гниль, в которой они обменялись парочкой лестных слов, сверля друг друга глазами. — И что с того? — в ответ холод. Следователь вновь окидывает неприятным взглядом пустой стол напротив, воображая, как он будет завален чужими вещами: бумагами, записками и прочим нежеланным для Тэхёна барахлом. Всё вокруг просочится неким Чонгуком. — С того, что он хорош в своём деле. Помощь тебе пойдёт к лицу, — Хосок засматривается на бледный тон кожи парня и недовольно цыкает. — Разделите обязанности. — Я сам решу, как мне будет лучше. Сначала Юнги, теперь ты лезешь. — Слышите свист? Это Тэхён кипит как чайник. — Расслабься. Совсем энергетиков перепил. Его изводили чьи-то указания. Каждый брал на себя обязанность направить, подсказать, ткнуть носом. Ему двадцать пять лет в конце концов, оставьте жизнь на него. Нет ничего приятнее, как быть обязанным во всем самому себе. Пожалуй, ничего хуже тоже. С обратной стороны двери кто-то сдержанно стучит, прерывая возникшую одностороннюю идиллию, которую не особо жаловал один из собеседников. Минхо уже как две недели не спрашивает разрешения перед тем, как войти в кабинет. Заметил, что практически все сотрудники беспечно вламываются по необходимости, а теперь и сам пытается им соответствовать. Разве что от предварительных трёх стуков пока что не смог избавиться. — Следователь Ким, я разобрал ту стопку бумаг. — Юноша медленно входит в кабинет, краем глаза замечая раскинувшегося на диване Хосока. — Следователь Ким? — тихо посмеивается мужчина, переводя взгляд со стажёра на того, к кому так высокопочтенно обращаются. — Красиво-красиво. Тот только демонстративно закатывает глаза и давит смешок. — Посмотрите, я вставил листы в файлы и разобрал преступления по степени жестокости. Минхо всучивает в руки Тэхёна папки и отходит на пару коротких шагов, ожидая хотя бы одного хорошего слова в свой адрес. Наставник внимательно листает приятные на ощупь страницы и присаживается на стул, забрасывая одну ногу на другую. — Да, я вижу. — Кивает сам себе. Голова всё ещё трещала по швам, играя на нервах. Из-за раздражительности неуместный упрёк сам сорвался с губ. — Вот только правильно расставлять по хронологии, Минхо. Он неохотно отрывается от прекрасно выстроенной документации и встречается с шокированным лицом своего стажёра. Глаза юноши округлись в два раза, пока рот приоткрылся в лёгком недоумении. В этот момент Тэхён осознаёт, что из-за открывшейся перед ним перспективы, в которой больше не было места для привычного ритма, он ненароком сорвался на первом, кто его нарушил. — Но… — теряется на мгновение. Он точно запомнил слова Кима, тот предпочитал порядок жестокости. Неужто в действительности не расслышал задание или, может, неверно понял суть. — Вы же сегодня мне говорили обратное. В загруженной голове до мелочей воспроизводится утренний разговор. Минхо выполнил поручение ровно так, как требовалось — Тэхён это признаёт. Следовало бы извиниться за подобную бестактность, но гордыня человека, державшего всё под контролем, не уступила места обычному «Прости». Однако, оставлять стажёра в состоянии смятения ему не хотелось, и он решил выйти из этой ситуации иным способом: — Я пошутил, Минхо. Хорошая работа. — Выдавливая из себя искреннюю улыбку, кладёт документы в ящик под столом. — А… — в глазах юноши ещё какое-то время плескалось недоумение, а после его губы растянулись в довольной улыбке от долгожданной похвалы. — А я уже было подумал, что снова напортачил. — В этот раз всё верно. Молодец. — Оказывается, следователь Ким может быть мягким. Аплодирую стоя. — Подаёт признаки жизни мужчина, вставая с насиженного места и претворяя в жизнь сказанное. — Там есть ещё стопки. Я разберу их завтра. — Минхо учтиво поклонился обоим следователям и на радостях вылетел из кабинета. Сегодняшний день играет на нервах, точно на музыкальном инструменте. С темпом престиссимо, не заботясь о том, что вместо бывалого удовольствия только бьёт по ушам. Тэхён запускает тонкие пальцы в мягкие волосы и с силой сминает их у корней головы. Стоило бы поспать? Нет, выкурить ещё одну сигарету и дальше расследовать убийство. До завтра необходимо досконально исследовать базу данных, чтобы как можно результативней использовать полученную информацию при опросе родных потерпевшей. Придётся вновь подавать салфетки для утирания слёз от произошедшего горя в чужой семье. В таких ситуациях и самому невозможно оставаться равнодушным. Стоявший посередине комнаты Хосок оценивающе вглядывается в покрасневшие глаза Тэхёна и неприятно цокает, почёсывая затылок. Предложи тому помощь, не согласится, так ещё и язвить начнёт. Остаётся только понадеяться на его нового высококвалифицированного напарника. Мужчина слыхал о его прославленных качествах, тот поистине хорош в своём деле. Настойчивость, холодный ум и меткость слов помогли раскрыть множество неприятных и доводящих до рвоты преступлений, с которыми боялись связаться другие. — Пойду я в забегаловку нашу. Голодный, как чёрт, — устремляет взор в окно и неприятно морщится от скатившихся на город серых туч. — Тебе взять что-нибудь, пока там дождь не ливанул? — Нет, не нужно. — Отмахивается, пока в желудке не заурчало от голода. Этим днём парень вливал туда только энергетические напитки и кофе. — Хотя нет. Захвати сэндвич с курицей и кофе. Хосок согласно кивнул и вышел из кабинета, поправляя ворот синей рубашки. Оставить Тэхёна наедине и не мешать процессу расследования — молчаливое требование. Стоило полному сил мужчине скрыться за дверью, так по окну блекло забарабанили первые капли, смешиваясь с привычным шумом из коридора. Комитету мало что известно об отдыхе. Сотрудники живут в ненормированном графике без особых жалоб. Другая жизнь им просто-напросто чужда, дело привычки. Парень с постным выражением лица косится на почерневшие тучи и подмечает схожесть их хмурости с собственной. Октябрьское надругательство под стать его самоощущению. Однако, на фоне омывающего город дождя Тэхёну кажется неплохим раскладом разделить свою усталость с погодой. Пусть она смоет его тяжесть, даруя очищение. За свои двадцать пять он добился достойных высот по профессии. Самостоятельно шел по головам, взбираясь всё выше к цели. Вот только что за ней стояло? Ответ прост, как мир — быть замеченным. Тот маленький мальчик ведь так и не услышал заветное «Ti amo». Пришлось самому доказать свою ценность. Так и сидит за рабочим местом, испепеляя пустым взглядом голый стол напротив и вслушиваясь в дождливую серенаду, посвящённую, скорее всего, не ему. По вытянутой спине пробегают мурашки, из-за чего он поёжился и натянул рукава кашемирового свитера на ледяные пальцы. Не время для меланхолии. Тэхён оживляет потухший монитор ноутбука и принимается с особой внимательностью вчитываться в строки. Он настроен сегодня перерыть базу с ног до головы и найти полезную для дальнейших действий информацию. Звуки дождя всё же приятно ласкали слух, и на этой ноте сосредоточенный следователь погружается в работу с головой. Не только правила созданы, для нарушения. Планы тоже. Дверь вновь открывается с медленным, бьющим по слуху скрипом. Тэхён с поджатыми губами вырывается из мыслей с зарождающимся желанием припечатать к полу вновь потревожившего его стажёра. Он хотел было выпереть юношу, но вместо этого угрюмо врезается в уже знакомые чёрные глаза. На пороге оказался тот, кого предпочли бы не видеть вовсе. В прохладный кабинет нерасторопными шагами входит с важным видом Чонгук, уделив один коротко брошенный взгляд своему новому напарнику. То ли слишком гордый, то ли не заинтересован вовсе. Вообще. Секундного зрительного контакта оказалось предостаточно для того, чтобы по выпрямленной спине парня по не ясным ему причинам невольно заскребли мурашки. Головная боль сильнее забилась в черепной коробке в надежде вырваться наружу, но место её обитания походит на клетку, ключ от которой оставлен дома на тумбочке. Чёрт... В пространстве тут же поселяются древесные оттенки хвойного кедра, дымного уда и нежного сандала. Из собственного пристанища эту до боли раздражающую смесь ароматов теперь не вытеснить, а Тэхён зачем-то вдыхает её глубже, обволакивая лёгкие надменной терпкостью. Нотки отличались строгостью и спокойствием, точно подстраиваясь под самого Чон Чонгука. Он с нахмуренным лицом изучает человека, с которым отныне придётся делить рабочее место, драгоценное время и собственноручно найденные зацепки по расследованию. После их утренней неприятной стычки мало что изменилось. На мужчине всё та же классическая белая рубашка, однако сейчас она отражала изматывающий день — выглаженная ткань в районе широких плеч вымокла от промозглого дождя, утратив былой лоск. Чонгук аккуратно закатал рукава для удобства. В одной руке крепким хватом держит коробку больших размеров, до верху заполненную документами, а в другой покоится мокрое после улицы пальто. Тэхён в открытую пялится, зрительно провожая мужчину до пустого стола напротив, пока тот вещает верхнюю одежду на спинку стула, а тяжёлую коробку ставит на пол. От него веет колючим холодом, из-за чего кажется, что температура в комнате упала на пару градусов. Между двумя напарниками легло гнетущее молчание, и казалось, никто из них не собирался рушить воцарившееся напряжение. Вот только в реальности лишь один Тэхён сидел на иголках. Попроси его объяснить данную реакцию — выйдет из ряда вон плохо. Он с самого начала настроился враждебно и давать заднюю не собирался. Попытает удачу вытеснить нежеланный объект раздражения из своих стен. План бы удался, если бы этим человеком был не Чон Чонгук. Мужчина расправляет плечи и присаживается на стул лицом к парню, закинув одну ногу на другую. Между ними расстояние порядком четырёх метров, но Чонгук даже так умело влезает в душу через её зеркало — глаза. Копошится в ней без разрешения, щупает почву. Тэхён же воинственно держит подбородок, обозначая границы и всячески вытесняя его оттуда. Их отношения не заладились с самого начала. — Мы будем работать вместе, нравится тебе это или нет. — Читает мысли? Мужчина спокойным голосом рушит тишину, которую едва ли разбавляли бьющие по окну капли дождя. — Раз тебя не интересует чужое мнение, сам додумайся уйти. — Непроизвольно повторяет телодвижение, забрасывает одну ногу на другую. — Я на своём рабочем месте и переводиться никуда не собираюсь. Придётся тебе смириться. Тошно от этой проницательности. Один человек вот так просто перевернул своим появлением выстроенную годами обстановку вверх дном. — Чем тебе в том участке не угодили? — Каждое сказанное чужими устами слово воспринимается в штыки. Тэхён имеет огромную кучу примеров взаимоотношений между двумя напарниками в следственном комитете, и практически каждый дуэт походил на единый организм, в котором два мозга работают сообща, а их обладатели понимают друг друга чуть ли не на невербальном уровне. За какие заслуги к нему привязали самодовольного мужчину, которому едва ли перевалило за тридцать? — Не моя прихоть. — Чон всё так же расслабленно сидит на стуле, словно это не на нём висит расследование по убийству девушки. — Заканчивай язвить. До тебя пока что не дошло это понимание, но в наших же интересах наладить общий контакт. — В мои интересы не войдёт сотрудничество с тобой, — говори, что думаешь и попробуй успеть обдумать, что говоришь. Он руководствуется этим сводом правил. — Оставь нравоучения при себе. Тэхён готов заверить, что уловил блеклую смену эмоций в лице напротив. В глубинах спокойствия блеснула суровая грозность, отражающаяся в прищуренных чёрных глазах. Неужто-то былой покой покосился? Следователь Чон, точно гордец, вслушивался в сардонический тон и смиренно взирал на парня с особой тяжестью во взгляде. Тэхён под этим стальным напором на долю осел, дожидаясь хотя бы одного брошенного предложения в ответ, но мужчина как на зло не роняет ни слова. Молчаливо давит со всех сторон, щекоча нервы. Тишь да гладь, да божья благодать. Из коридора не доносилось ни звука, или же это Тэхёна оглушила тишина, он пока не разобрался. Впервые ему захотелось, чтобы Хосок с грохотом ворвался в кабинет, прервав повисшую в воздухе атмосферу, или же Минхо вновь пришёл за дельным советом. Чонгук вновь будто услышал слетевшие молитвы. Поднимается со своего насиженного места под пристальным наблюдением напарника и достаёт из коробки жёлтую папку. Не церемонясь, подходит к чужому рабочему месту и небрежно кидает документы на стол, из-за чего те разлетаются по поверхности. Неприятный жест. Парень поднимает подбородок и злобно сводит брови к переносице. — Не нужно мне швырять свои бумаги. — И Ким Тэхён сразу ущемился. Если пытаешься красноречиво отстаивать свои границы, то хотя бы не падай при этом в лужу. — Его отчитывают? Честно признаться, из-за подступившей к горлу зарождающейся злости Тэхён на мгновение не только растерял словарный запас, но и успел соскучиться по былой тишине. Ему понадобилось около пяти секунд, чтобы подобрать достойный ответ на брошенный упрёк. — А тебе, я вижу, не хватает ума оставить нетронутым чужое пространство. — Вышло не так достойно, как хотелось. — Многоречие свойственно скудоумию. — Чонгук и тут давит. — Прими тот факт, что с этого дня мы ведём дело вместе и порознь расследовать убийство нерезультативно. Ты ведь не собираешься драться за каждую улику? — Мужчина уже заполонил собой каждый укромный угол, а бьющий по носу аромат сандала и кедра только сильнее выводит из себя. — Что Вы кинули мне на стол? — Тэхён не нашел ничего лучшего, чем сдержанно сменить тему и отстранённо перейти на вы. Демонстрирует полное отсутствие интереса к стоящей перед ним личности, хотя внутри уже бурлит желчь. — Найденная информация об убитой девушке. — Я исследовал базу перед тем, как вы вторглись в мой в кабинет. И займусь тем же, можете забрать свою макулатуру. — Сверься, добавь найденное и оповести меня о результате. Лишним не будет. Тэхён предпринял безрезультатную попытку абстрагироваться, повернулся к окну и силой заставил себя слушать разбушевавшееся на улице ненастье. Завывание ветра, поток бесконечных капель и отдалённый гром. Да что угодно, лишь бы не Чонгука. Весь его вид кричит о том, что продолжать изводящий до мозга костей диалог он не намерен. Мужчина оказался солидарен. Молча расстегнул верхнюю пуговицу промокшей рубашки от возникнувшей духоты и вышел из кабинета, оставляя парня наедине со своими разгневанными, как сама погода, мыслями. Болезненная пульсация сопровождается немым выдохом, после чего Тэхён стискивает гудящие виски пальцами в надежде отвлечься хоть на мгновение. Перед ясным сознанием выросла преграда в виде яркой смеси злобы, нервозности и, пожалуй, обречённости. Тошно это признавать, но в чём-то Чонгук всё же прав. Единственное, что в силах наладить их незадавшиеся отношения — вынужденное смирение. Но на кон поставлены выстроенные годами принципы вперемешку с личными устоями. Плата до небосвода и обратно. Тэхёну уже осточертели мысли о напарнике, которого за этот бесконечно длинный день оказалось недопустимо много. Желание вытеснить его из своей головы стремительно росло, из-за чего решение отдаться расследованию показалось единственным выходом из этого порочного круга. Следователь откидывается на спинку стула, нервно сгребает разбросанные по столу бумаги в кучу и с хмурым видом отодвигает их в сторону, дабы те не мозолили глаза. Он вновь включает потухший экран ноутбука и принимается с особым трудом вчитываться в предоставленную информацию. Пришлось с излишком поломать голову за работой. Он сумел сконцентрироваться и собрать остатки вменяемости только после того, как скрыл объект раздражений с поля зрения. Документы Чона теперь покоятся в ящике. 02:06, 29 октября. Одиночество, шум дождя, жёлтые такси. Столица, что никогда не спит. Как и он. Светлая квартира освещена тёплым светом, с балкона через приоткрытую дверь сквозит ветер по изощрённо голым после душа пяткам. Владелец предпочитал проветривать комнаты перед сном, насыщая воздух свежестью и лёгкостью. Говорят, это настраивает организм на крепкий сон, однако Тэхён готов был с этим спорить. Всегда готов. Следователь покинул участок порядком трёх часов назад, закончив работу. Из этого дня был выжат максимум, не имело смысла лишний раз тяготить себя. Ему хотелось бы высказать пару ласковых своему начальнику, вот только тот не соизволил явиться в комитет по причине высокой выездной загруженности. Занятой человек, что сказать. Душ — удивительное лекарство от морального груза. Главное только не захлебнуться… Махровый халат сохраняет температуру разгорячённого тела, а в волосах ещё теплится влага. Под обжигающей струёй воды была смыта вся тяжесть уходящего дня. И головная боль миновала на время, и усталость сменилась расслаблением. Тэхён не желал вспоминать об обезболивающих препаратах, что заглотил по приезде в родные стены. Ведь куда приятнее убедить себя в волшебном действии ванны. Отчаянный самообман. Тэхён, беззаботно босоногий, сидит на краю кровати и без интереса пробегает глазами по первому попавшемуся посту в ленте. «Нет ничего проще, чтобы начать хорошо фотографировать! С нами вы обучитесь основам композиций, студийной съёмке, портретной съёмке. Также продвинетесь…». Дочитывать пустую писанину не стал. На это отсутствовали и настрой, и желание. Тэхён отстранённо откидывает телефон в сторону и заваливается спиной на прохладную постель. Глаза покраснели, виной тому недосып и усталость. Парень сверлит взглядом тусклый потолок и вздыхает с особой тяжестью. Вообразить только, насколько проще была бы жизнь, если бы ответы на терзающую душу вопросы сверху вырисовывались в строки. Le risposte a qualsiasi domanda sono sparse intorno a noi, devi solo essere in grado di trovarle. Кожа покрывается колкими мурашками из-за скользящего по полу сквозняка. Пришлось поднять себя и прикрыть дверь на балкон, попутно потушив лампу. Квартира погружается во мрак, в котором тонкие пальцы лениво стягивают с тела халат. Нагота подставляется прохладной обители, где не было места дискомфорту. Возможно, это поможет Тэхёну заснуть. Отсутствие скованности порой позволяло расслабиться в полной мере, притупляя возникнувшее за день раздражение. За окном бушует октябрьское ненастье, на прикроватной тумбе стынет крепкий кофе, а он голый греет холодную постель. Быть следователем означает во всем искать причинно-следственную связь, а от неприятного осадка после сегодняшнего разговора избавиться так не вышло, как не крути. И как подобает профессионалу, он решил докопаться до истины. Отношения с напарником завязались на неприятной ноте, и с того момента всё остаётся неизменным. Это Тэхён упирается в штыки, отталкивая от себя помощь в любом её проявлении. И отчасти по его вине они вновь разошлись с закипающем терпением. Он за словом в карман не полезет — что в голове, то на языке, Чонгук же бьёт словами обдуманно и метко. Эти две составляющие явно поведут за собой большие хлопоты. Если пустить все на самотёк, постоянно насилуя себе мозг, так и чокнуться не сложно. Отстранённость в силах заминать проблемы. Ненавидишь молча — сможешь сохранить рассудок, кричишь об этом — терпишь лишнюю головную боль. Временно смириться не значит примириться. И Тэхён сумеет совладать с возникшей в виде Чонгука проблемой. Нужно всего лишь переступить через себя.
