Атом

Пытаясь понять, что и где пошло не так, Кирилл закинул руки за голову, глядя на серый потрескавшийся потолок в их с отцом комнате, если можно было так назвать эти десять квадратных метров под двадцатью метрами земли. В тот момент, когда из центральных больниц Санкт-Петербурга начали экстренно вывозить в областные больных? Когда заревела сирена, заставшая их с отцом под Всеволожском, почти на выезде из лесного массива, рядом с каретой Скорой Помощи? Когда в ближайшее убежище отказались принимать больных, из-за нехватки медикаментов, а его отец, забравший из машины с красным крестом мальчишку, сказал, что это его второй сын? Когда Кирилл сидел рядом с Лёшей в больничной зоне, смотря на стоящие двухэтажные кровати, которые старательно заправляли несколько активистов, чтоб занять чем-то руки? Когда стало известно, что сверху произошло что-то полномасштабное, лишив всех местных шанса на возвращение к размеренной жизни? Когда пострадавшие от времени трубы начали выпускать в спальные помещения газ, а людям начало не хватать еды? Когда опустевший морозильник начали заполнять тела убитых в бою за остатки провизии, а оставшиеся прятались друг от друга, чтоб не стать новой жертвой? Когда они с отцом баррикадировали столовую и скидывали тела из неё на самый Нижний этаж, постепенно заполняющийся водой? — Надо выбираться отсюда. — Командует отец. — Мальчик уже не жилец. У нас нет для него лекарств, мы сделали, что могли. Из шестиста человек здесь осталось меньше двух сотен. Сходящие с ума, понимающие, что еда сама собой не появится и рано или поздно снова придётся сократить поголовье выживших, люди не могли выбраться через заржавевшие двери на улицу... Убежища по стандарту существуют для того, чтобы скрыть людей в своих недрах на три или семь дней. К тому времени осядет и радиационная пыль, и выход будет безопасным. А они действительно здесь засиделись. — Надо было тебя в армию отдавать. — Качает головой Всеволод, когда смотрит на то, как неумело его сын заряжает оружие. — Надо забаррикадировать мальчишку, но так, чтоб он мог выбраться. Оставь ему воду и нож на всякий случай, я пока проверю, что там за дверями по обстановке. Кирилл послушно оставляет нож и бутылку воды около ножки кровати, смотря на то, как последняя порция физраствора из капельницы исчезает, продлевая жизнь Лёши насколько может, потом он перетаскивает обломки кроватей к дверям, создавая нечто вроде лабиринта, выходит, слыша, как разбиваются несколько настенных лампочек и прикрывает дверь. Всеволод ждёт его этажом выше, нижний уже почти полностью затоплен, а несколько человек на верхнем, усыпленные газом в своих комнатах, молча провожают уходящих безмятежными улыбками, от чего Кирилл не может сдержать дрожи в руках. — Давай его заберём, пап? Ну а если он проснётся? Ему страшно будет. Если он встать не сможет? — Но Всеволод тащит сына к выходу, игнорируя людей, пытающихся выбраться из комнат, наполняющихся газом, и мольбам не внемлет. — Ещё скажи, эти двери открыть. Чтоб на пару с ними сдохнуть от удушья. Нам нечем его лечить. Выживет - молодец. Не выживет - нам же проще. Они в компании ещё десятка человек поднимаются к выходу, но дверь как не поддавалась несколько дней назад, так и не сдвинулась с мёртвой точки. Один мужичок остался в столовой с револьвером, чтоб в случае чего отстреливать тех, кто, надышавшись увиселительным газом, кинется в погоню с желанием вгрызться в чьё-то горло, ещё одна, не справляясь со стрессом, заперлась в комнате и улеглась спать, игнорируя суматоху за стенкой. У неё была возможность избавить себя от этого ужаса и отказываться от неё девушка не собиралась. — Гля, мож вона это откроет? — Тычет пальцем в выключенный терминал около железной двери один из мужчин их группы. — Он не работает, гений. — Закатывает глаза Кирилл, но подходит и, на всякий случай, несколько раз стучит по боковинам. — Не, в душе не ведаю, как включить. — Ну можа кнопочка где ёсть? — Мужичок тоже подходит ближе, светит фонариком со всех сторон, щурясь от нехватки света с потолочной лампы, внимательно всматривается в выцветшую бумажку, висящую на терминале на пару сантиметров выше пола и подзывает Кирилла. — Гля, что тама. Чой-то ёсть. Не вижу без очков... — Ин... — Кирилл, плюнув на попытки извернуться на полу, чтоб что-то разглядеть, отрывает бумажку и подносит к глазам. — Иструкция. Посвети, она стёрлась, не вижу. Снимите крышку, переключите ры... Рычаг? Да, наверное рычаг, питания, в... Введите номер Убежища на экране, выберите нужный пункт и создайте список прибывающих/убывающих. Ответственный что-то там, Ольгина. — Где крышка? — Тут же переводит луч фонарика на терминал мужичок и снова обстукивает железо. Не найдя ничего в зоне видимости, он, лёгким движением рук, оторвал аппарат от земли, лязгом металла которого привлёк внимание всех вокруг. — Ну ты ещё сломай, Вить! — Вероятно, эта женщина, которая на эмоциях всплеснула руками, была его женой. — Ты там гля, мож внизу ёсть? — Какому дебилу придёт в голову ставить панель управления многокилограммовой херни под эту самую херню?! — Кирилл не то чтоб не хотел выбраться, он не хотел расстаться со своей головой, если эта груда металла случайно выпадет из рук не самого умного представителя человеческой нации. — Хотя, стой! — Не давая мужчине опустить корпус обратно, спохватывается Гречкин. — Поставь дальше от стены, может сзади есть. — Я не думаю, что сотрудникам, особенно «Товарищу Ольгиной» было в кайф каждый раз вертеть эту штуковину... — Подходит к Кириллу девушка с ирокезом, татуировкой дракона на щеке и тоннелями в ушах. — По-любасу где-то в зоне видимости. Или вообще не тут, вон сколько проводов идёт и к двери и за стену. Да поставь ты уже эту херь, боже... — Кирилл задумчиво осмотрел то, куда уходят провода и, было даже, собирался отойти в соседнюю коморку, что проверить, но грохот, прерванный женским "да блять!", заставил его обернуться. — Вона она, панель управления! — Радуясь, как маленький ребёнок, тычет пальцем в приподнявшийся дисплей Виктор, заглядывая с фонариком в зазор. — Только пальцы не суй, ради всего святого! — Тут же подскакивает его жена. — И так уже без трёх. — Так то ж на ногах. А руки вона они, целёханькие. — Мужчина даже демонстрирует растопыренную пятерню жене, на случай, если та упустила этот факт из памяти, и снова заглядывает под экран. — А как выглядит нужный рычаг? — А какие есть? — Заглядывает следом Гречкин и присвистывает. — Бля, без поллитра не разобрать. — Во, это по-нашински! — Кивает Виктор, но тут же получает смотанной в комок рабочей курткой в голову. — Тебе б тока выпить! Дело лучше б хорошее делал, одна водка на уме! — Господа. — Ледяным тоном прерывает начинающуюся ссору Всеволод. — Никаких склок до того, как мы отсюда выйдем. За этими дверями хоть убейте друг друга, но сейчас нам надо выйти. — Виктор согласно кивает, игнорируя судорожно всхлипывающую супругу, и пытается ещё сильнее открыть крышку. — Только не сломай... — Раздаётся голос девушки с ирокезом, и Виктор, едва не высунув язык от усердия, кидает на неё грозный взгляд из под густых бровей. — А ты мне под руку не пинди, вот и не сломаю. Я на заводе писят лет работал... — Подняв указательный палец в потолок, с гордостью отозвался Виктор. — Ты был оператором фрезеровочного станка! — Тут же вновь заводится его жена. — Вот ещё одна! Щас встанешь, сама будешь того самого тута делать, ясно тебе, женщина?! — Блять, Вить, хоть уборщиком, открой по-братски, ладно? — Хлопает Кирилл по плечу собрата по несчастью, который на две головы был выше самого Гречкина и раза в два шире в плечах. — Дык, а я чавой делаю? Открываю, не видишь? Посвети сюдой. — Как у Кирилла не задёргался глаз от этого деревенского диалекта, для самого Кирилла осталось загадкой, но пока группа мародёрила одежду и аптечки первой помощи из ящиков, послушно держал фонарик между зазором. Наконец, скрипнув, механизм поддался усилиям и открылся под прямым углом на манер книжки, позволяя разглядеть, что написано над каждой кнопкой, тумблером и рычажком. — Ничего не имею против СССР... — С гримасой лёгкой брезгливости тянет Гречкин. — Но за каким хуем они подписывают /такие/ механизмы морзянкой? — Балда. — Почти ласково трепет его по воласам Виктор. — Все в Советских школах знали Азбуку Морзе. Я вот помню, на контрольных... — Харош болтать. Вспомни лучше, что это всё значит, и включи. — Махом головы скидывает с себя его руку Гречкин. — Так я того, этого, не вижу ж без очков-то... А они не прощупываются. Людк, а, Людк, ходи сюды. — Супруга Виктора, укладывающая брезентовую палатку в рюкзак, отвлеклась от своего дела и подошла к мужчине. — Тряхни стариной, сдуй с неё возраст и молодыми мозгами прочитай это вот. — Я тебе сейчас как дам "стариной"! — Отвесив шлепок по спине супруга, потому что выше не дотягивалась, Людмила всмотрелась в тире-точки. — Что ищем-то хоть? — Рычаг питания. — Ну вот он. — Тыкает пальцем в рычажок старушка, и дисплей аппарата загорается надписью «Нехватка питания» — Он нам столько крови выпил, а ему всё мало?! — Негодующе смотрит на буквы Виктор, склоняясь над монитором. Потом, словно вспомнив, в какой стране был рождён и получал образование, с радостной улыбкой ткнул пальцем в сторону лампы. — Во её выключим, а его подключим. Умно же? Ну, умно? — Да умно, умно, подожди только, вещи соберём, я в потёмках ноги поломаю. — Ворчит старушка и снова направляется к рюкзаку. Когда группа более-менее собрана, Виктор переключает кабель с разъёма, ведущего к лампе, на терминал, и тот оживает, под слоем пыли выдавая приветственную надпись. «Здравствуйте, Товарищ! Введите код Убежища, в котором установлен терминал» — Бля, а какой тут код то у него? — Растеряно качает головой девушка-ирокез и смотрит на группу. — Попробуй сорок семь, семнадцать. Это было в журнале, в котором мы расписывались при входе. — Советует кто-то из группы, и девушка послушно вводит цифры. — Выберете нужный пункт! — Раздаётся сквозь треск помех механический голос из терминала, заставляя и Кирилла и Ирокез от неожиданности отпрянуть, а Виктора восхищённо присвистнуть. — Во, на века делали, не то что ваш той самый Чайна! Шо тама? — Создание экспедиции, принятие экспедиции, управление температурным режимом, блокировка дверей... Бля, тут много ещё. — Ну, создай экспедицию. — Пожимает плечами Гречкин, а Ирокез тыкает на нужную кнопку и экран выкатывает ей список шестиста фамилий. Она нажимает на «Найти себя» и вводит сначала свою, добавляя в команду, потом внося в неё Виктора и Людмилу, за ними ещё двоих, и экран блокирует дальнейшие добавления. — «Не больше пяти человек в экспедицию», ахуеть... Ну? Я подтверждаю? — Группа переглядывается, а Кирилл тычет на кнопку подтверждения. — Гречкин, блять! «Благодарим вас за самоотверженность. Дата следующей экспедиции 17.07.2021 в 16:40. Проверьте комплектность вашего снаряжения и распишитесь в журнале бригадира» Раздаётся звук, словно терминал пытается напечатать чек, но тот так и не появляется, вероятно, закончилась бумага. Ирокез поднимает взгляд на часы, подсвечивающиеся изнутри и вздыхает. Полчаса. — Интересно, мы сможем пройти все вместе? — Попробуй создать ещё одну. — Пожимает плечами Кирилл, и та снова повторяет те же манипуляции. Следующая экспедиция создаётся на время через полчаса после первой, для дезинфекции отправочного шлюза. Кирилл и Всеволод, которые не вошли ни в одну из пятёрок, создают ещё одну экспедицию, игнорируя удивлённое выражение лица Ирокеза, когда та видит на экране «Гречкин Алексей». Благо, что ей хватает мозгов не задавать вопросов. — Первая группа, ждите вторую и никуда не отходите. Нас, желательно, тоже дождаться... — Командует Всеволод. Он, никогда не отличавшийся человеколюбием, почему-то не видел ничего странного в том, чтобы сначала выпустить группу и только потом выйти самому. — Не боись, Сев, я то точно дождусь, мне окромя того света спешить некуда! — Смеётся Виктор, а Людмила снова всплёскивает руками. — Сплюнь, окоянный! Что городишь?! — Но тот отмахивается от жены и садится на пол. Когда дверь подаёт сигнал и на терминале высвечивается «Заходите по одному», Кирилл вздрагивает, глядя на то, как дверь закрывается за каждым из первой пятёрки и открывается, демонстрируя пустую площадку через долгую минуту. Оставшись со второй пятёркой в неуютной тишине, Кирилл словно только что начал понимать все, что пережил. В первую неделю пропала связь с другими Убежищами. Они, чудом нашедшие этот бункер времён СССР, давно оформленный под закрытие, не меньшим чудом оставались живы несмотря на постоянные утечки странного газа, который, как где-то вычитал Виктор, использовался для эвтаназии, несмотря на начавшееся умопомешательство части обитателей, несмотря на несколько перестрелок и разделения на группы, кто хотел остаться здесь и принять "Божью Волю", и на тех, кто хотел выжить вопреки ей. — Может вернуться за поваром? Выстрелов вроде нет... — С сомнением предлагает Кирилл, но Всеволод одёргивает его грозным окриком. — Даже шагу от меня сделать не думай! Идиот, прости, Господи. — Кирилл утыкается лбом в колени и поднимает голову лишь тогда, когда вторая Экспедиция начинает выход. — Лёшу жалко... — Дрожащим голосом шепчет Младший Гречкин, как только за последним человеком закрывается дверь. — А сестру его жалко не было? — Но Всеволод, видя, что сын на грани истерики, подходит ближе и садится рядом. — Кирюш. Это вопрос выживания. Ты же хочешь жить? Отпусти всё то, что здесь происходило, слышишь? — Он обхватывает лицо сына ладонями и заставляет посмотреть в свои глаза. — Это пиздец, я даже не спорю. Понятия не имею, что нас ждёт дальше. И, как бы я не верил в удачу и Божью Волю, полагаясь на математику и расчёт, дальше всё зависит не от нас. Нам бы самим выжить для начала, слышишь? А Лёша... Он лишний груз в своём состоянии, мы сделали для него всё, что смогли, когда больных отказались пускать. Мы всё для него сделали, дальше он сам, Кирюш... — Кирилл беззвучно плачет, отец утирает его слёзы и прижимает к себе. — Ну, Кирилл, тише. Ты у меня хоть и воробушек-долбоёбушек, но всё же единственный сын. Я не хочу рисковать твоей жизнью, тем более платить ею за жизнь сиротки, который, что есть, что нет, не имеет ни веса, ни смысла. Держись, сынок. Скоро этот кошмар закончится. Они сидят в тишине до тех пор, пока дверь снова не подаёт сигнал. — Иди первым. — Подталкивает сына к ней Всеволод, словно опасаясь, что тот наделает глупостей, и Кириллу не остаётся ничего, кроме как послушаться и, взяв рюкзак, зайти на открывшуюся площадку, вздрогнув, когда дверь за спиной захлопывается и едва не потеряв сознание, пока вторая дверь долгие пятнадцать секунд не реагировала. — Во, первый пошёл! — Вытаскивает почти осевшего на пол Кирилла Виктор, словно не обращая внимания на его состояние, и поглаживая по спине. — Щас батька твой выйдет и двинем искать ночлежку, гляди, какой пейзаж красивишный! Но Кирилл, уткнувшись носом в плечо Виктора, ни на что не реагировал, целую минуту дожидаясь, когда дверь откроется снова, выпустив его отца на волю. — Во, вот и батька! — Стоило ржавым петлям скрипнуть, радостно восклицает Виктор, приветственно махая Всеволоду. — Заждались? — Усмехается тот и подходит к сыну, похлопывая того по спине, чтоб привлечь внимание. — Ты как? — Пиздец. Но идти могу. — Всеволод кивает, пересчитывает сидящих на земле людей, занятых проверкой забранного оружия и вглядывается в руины города, видневшиеся вдали. — Питер? — Всеволожск. — Качает головой Людмила. — Мы как раз к внучке ехали. Как она, интересно... — Уверен, в городах сейчас опасно. Надо найти ночлег, пока не стемнело, а темно уже сейчас. — Глядя на серое небо, недовольно командует Гречкин. — Полагаю, это из-за выброса вредных веществ. Надо понять, только нам так не повезло или всю Европу тряхнуло, и найти людей. Желательно тех, кто не попытается нас убить. — Капитан Очевидность твой папа... — Закатывает глаза Ирокез, но Всеволод на подначку не реагирует. Ему хватает своего истерящего детёнка, чтоб ещё с чужим возиться. — Если возражений нет, надо подняться выше. Кирилл, которому Всеволод всучил стеклянную бутылку с водой, вопросительно приподнял бровь. — Положи так, чтоб "вышедший" смог её заметить, и дуй за нами. — Сынок благодарно кивает и, чуть отстав от группы, привязывает на горлышко белый носовой платок, чуть втыкая бутылку в рыхлую землю у двери. — Ты идёшь?! — Раздаётся непоседливый голос Ирокеза с пригорка, и Кирилл спешит подняться к ней. — Нет, вернуться решил. Идём уже. — И они вдвоём нагоняют группу.