Кубок теней

      Сивый не возвращался в первый лагерь, а Джинни так никому и не рассказала о произошедшем в палатке. Этот инцидент до дрожи потряс её. Она до сих пор не могла понять, кто из них победил, — если вообще победил. И она не доверяла окружающим в достаточной степени, чтобы раскрыть случившееся. Он был их альфой, а она находилась здесь лишь месяц.       Они наверняка знали, что он за монстр. Нельзя снискать такую репутацию, скрывая свои преступления. Главный вопрос состоял в другом: одобряли ли они? Или у них не оставалось иного выбора, кроме как смириться?       Джинни не давала покоя реакция Сивого на её укус, но она не решалась узнавать. Кроме того, у неё были более насущные дела. Во-первых, выживание, во-вторых, безопасность Тедди, к тому же ещё предстояло собирать информацию о возможных крестражах.       Если Волдеморт создал ещё несколько осколков своей души, доверил бы он один из них Сивому? Он явно считал волка существом низшего порядка, но стая была более чем способна защитить такой проклятый предмет. Джинни успела расспросить Джека и Малыша, тонко намекая им на странности, которые те могли заметить.       Малыш лишь покачал головой. Джек же, напротив, был более красноречив.       — Не знаю, может, гигантский каток посреди долбаного леса? — фыркнул он. — Или этот непонятный туман, который не рассеивается? Вся эта волшебная хрень кажется мне одной большой странностью.       Ясно.       Расспрашивать маглов о магических предметах — дело бесполезное. Они не интересовались ничем, что не касалось стаи.       Было такое впечатление, что весь первый лагерь сгрудился в одном месте. Вокруг царила суматоха и слышались крики — из поваленных брёвен сооружали какой-то причудливого вида алтарь. Джинни помогала чем могла: таскала вёдра с водой к ближайшему ручью и обратно, чтобы стаю не мучила жажда. Они пили в огромных количествах, явно превышавших человеческие, но оно и неудивительно — они не были людьми. Джинни пришла к выводу, что их тела запасались как можно большим количеством топлива в преддверии завтрашнего полнолуния.       За время своих перемещений она узнала больше о структуре стаи. А всё благодаря отрывкам разговоров о ролях и иерархии. Так она выяснила, что Джек — охотник, один из отряда тех, кому в волчьем облике поручалось выслеживать крупную добычу. Сейчас он вместе со своей командой прочёсывал лес в поисках лучших мест для охоты.       Малыш оказался дозорным, и это имело смысл: он всегда смотрел вдаль. И всё. Конечно, она не знала всей его роли — только то, что он охранял границу и состоял в отличных отношениях со всей стаей.       И чинил палатки.       Она также узнала, что новенького волка из второго лагеря, Кэла, недавно назначили хранителем. Он находился под руководством Пита, а значит, имел доступ к Тедди. Джинни ничего о нём не знала, кроме того, что он был молодым тощим волшебником, поэтому во время работы она высматривала тех, кто подходил под это описание.       Ближе к середине утра у Джинни уже горели от усталости руки, но она не решалась пользоваться магией. Даже в одиночестве у ручья она оставляла палочку за поясом.       Она должна стать сильнее. Иначе это сделает Сивый. Поэтому Джинни продолжала носить оба ведра, несмотря на жжение в конечностях.       Вернувшись после шестого захода, она не обнаружила Газа, а Финн была занята тем, что… просто сидела.       У костра двое мужчин сцепились из-за огрызка картофелины, если она правильно рассмотрела. Немного дальше был слышен повышенный голос Джека, выяснявшего отношения с какой-то женщиной, которая тут же влепила ему пощёчину, а из-за деревянного сарая доносились крики и ругательства.       Однако Финн продолжала сидеть на месте и со скукой наблюдать за разворачивавшимся хаосом. Она не делала абсолютно ничего, чтобы разрядить росшее в геометрической прогрессии напряжение.       Джинни села рядом с ней.       — Что со всеми?       Волчица пожала плечами.       — Завтра полнолуние.       — Ты выглядишь нормально, — Джинни кивком указала на расслабленную позу Финн.       Бета рассмеялась и подожгла сигарету.       — Ага, — она глубоко затянулась. — Я устроена по-другому.       Финн не выглядела слишком серьёзной в отношении своего заявления. В её тоне чувствовалось самоуничижение, почти горечь.       — Спасибо за… — Джинни пыталась подобрать слова. — В яме.       — Не стоит благодарности, — она выдохнула, стряхивая пепел на землю.       — Нет, серьёзно, — упрямилась Джинни. — Спасибо… тебе.       — Пустяки, — равнодушно отмахнулась Финн. — Он не собирался убивать тебя.       Джинни многозначительно посмотрела на неё.       Финн лающе рассмеялась.       — Ладно, может, и собирался.       Обе женщины молча наблюдали за лагерной суетой. Несколько раз у Джинни возникало искушение заговорить о Сивом, но она быстро подавляла в себе это желание. Финн была его правой рукой. Может, она и спасла её тогда, но это ещё не значило, что они стали подругами.       У Джинни здесь не было друзей.       Но, несмотря на тревожащий запах Финн и излучаемую её кожей силу, которая предупреждала о присутствии высшего хищника, Джинни не могла не чувствовать себя в безопасности рядом с ней.       Возможно, «в безопасности» — не совсем подходящее определение. Но она не ощущала угрозу, и это было лучше, чем то, что она испытывала большую часть времени.       — Не понимаю, почему меня не можешь обучать ты, — вдруг выпалила Джинни.       Финн подняла бровь.       — У меня нет магии.       — Превращение в волка для меня уже магия.       — Справедливое замечание, — Финн пожала плечами. — Но у меня нет такой магии, как у тебя.       Взору волчицы открылись беспокойно подёргивавшиеся руки Джинни.       — Флинт — хороший выбор, — мягко сказала она, словно желала хоть немного развеять тревогу ведьмы.       Уизли фыркнула.       — Он психопат.       — Он не настолько плох.       Джинни окинула волчицу ещё одним выразительным взглядом.       По лицу Финн медленно расползлась ироничная усмешка.       — Ладно, может, есть такое. Но он не будет пытаться убить тебя… снова, — добавила она. — Просто не попадайся ему на глаза перед самым полнолунием. У таких волков, как он, инстинкты проявляются сильнее.       Кстати об этом, Джинни ещё ни разу не видела, чтобы в Финн проявлялись волчьи инстинкты. Никогда. Она прекрасно контролировала себя.       — Ты обратишься в полнолуние? — поинтересовалась Джинни, тут же испытав жгучую неловкость от идиотизма собственного вопроса. — Ну ты сказала, что родилась волчицей.       — Конечно, — небрежно бросила Финн. — Я, наверное, обращусь на несколько часов, если только не понадоблюсь альфе в человеческой форме.       — Погоди, ты можешь трансформироваться по своему желанию?       Финн вопросительно посмотрела на неё.       — Ну да.       Глаза Джинни расширились.       — Но… тогда… в яме. Я думала, ты приняла Волчий яд?       — Зачем мне принимать то, что я сама помогла создать? — нахмурилась Финн.       — Твою мать, я уже ничего не понимаю, — проворчала Джинни, потирая виски.       Финн фыркнула.       — Боже, твоё образование — полное дерьмо.       Джинни начинала соглашаться. Она многого не знала, но, возможно, в данном случае вина лежала исключительно на ней. Она не была похожа на Гермиону. Она никогда не искала ответов, ей даже в голову не приходило задавать вопросы. Джинни не интересовалась никем, кроме магов. Её общество составляли ведьмы и волшебники, а все другие казались просто… второстепенными. Даже маглы.       Не то чтобы она недолюбливала людей, не наделённых магическими способностями, или испытывала какую-то особую неприязнь к существам. За исключением тёмных. Но это потому, что они были злыми, — или она так считала.       Стая стала зеркалом, отражавшим её слепую нетерпимость.       Правда заключалась в том, что у Джинни были предубеждения. Не ко всем — но и то только потому, что о ком-то она просто… никогда не задумывалась. Она стремилась защищать маглорождённых и их семьи или помогать тем, кто поддерживал Орден. И уж точно она не хотела, чтобы Волдеморт терроризировал невинных маглов и существ. Но на самом деле истинный интерес Джинни распространялся исключительно на тех, кто находился внутри её собственного пузыря. Всё остальное — вторично.       И если её картина мира не выходила за такие ограниченные рамки, то как она могла утверждать, что борется за Свет? Она была невежественной, и, осознанно или нет, она сама сделала такой выбор.       Её отец выступал в защиту маглов. Гермиона боролась за права домовых эльфов. Луна носилась со своими диковинными существами, а Невилл посвящал всего себя растениям. После нападения на Билла Джинни и Рон некоторое время изучали сущность оборотней, но лишь потому, что он был их братом.       Большинство волшебников и ведьм не придавали никакого значения другим видам. Это подтверждала плохо структурированная учебная программа Хогвартса, сводившая ознакомление со всеми существами к одному факультативному предмету. Вся история маглов и их технологии ограничивались учебником, что был вдвое меньше, чем по всем остальным дисциплинам.       Но её плохое образование не могло служить оправданием. Как и общество. В распоряжении Джинни были все ресурсы для расширения своего кругозора, но она не пользовалась ими. Она даже не думала спрашивать.       До этого момента.       — Так что же тогда такое Волчий яд?       Финн глубоко вздохнула, как будто не знала, с чего начать. Или как начать. И стоит ли ей вообще начинать.       Наконец она заговорила:       — Волчий яд — это просто отвар, настоянный на моей крови. Его делает Газ, но альфа распоряжается тем, когда и как его распространять.       — Он не похож на зельевара, — уклончиво заметила Джинни, понимая, что Финн в любой момент может прекратить разговор.       — Он им не является, — подтвердила волчица. — Это просто метод, передающийся от старейшин стаи. Что-то вроде рецепта.       Джинни обдумала услышанное, тщательно подбирая слова.       — Что ещё в нём содержится? — Уизли изо всех сил старалась сохранять нейтральный тон.       Острый взгляд Финн метнулся к зрачкам Джинни, удерживая её в заложниках.       — Секрет, — отрезала она ледяным тоном. — Только старейшины и их ученики владеют этим знанием.       Джинни выдавила из себя улыбку, пытаясь разрядить обстановку. Финн должна была продолжать говорить. Ей нужны были ответы.       — Газу лет тридцать, — пошутила Джинни, радуясь, что голос не дрогнул, несмотря на натянутые нервы.       — А мне тридцать один, — Финн фыркнула. — Мы старейшины стаи.       Джинни притворилась беззаботной, вытянув ноги, как будто они беседовали о погоде.       — Я думала, ты бета? — тупо спросила Джинни.       Финн горько рассмеялась.       — Наверное, и то и другое.       Джинни нахмурилась, понимая, что в стае такое встречается нечасто.       — Разве старейшины не должны быть старыми?       — Так и есть, — Финн закатила глаза и прикурила новую сигарету, жадно втягивая дым. — Если не считать альфу, мы здесь самые старшие.       Волчица выдохнула через ноздри, как измученный и озлобленный дракон.       — Ты не замечала? — хмыкнула она.       — Я… — Джинни обвела взглядом лагерь, всматриваясь в измождённые, но молодые лица.       Не замечала.       Джинни не замечала ничего за пределами собственного пузыря. Пузыря, который медленно истончался.       — Нет, — призналась она. — Волки живут недолго?       — Мы живём дольше, чем вы, — пробормотала Финн, крепко зажимая сигарету двумя пальцами.       В груди сжалось, но Джинни изо всех сил одёргивала себя от любых движений. Она смотрела вперёд, стараясь, чтобы в голосе звучали незнание и слабое любопытство.       — И где все они?       — Мертвы, — просто ответила Финн. — Альфа убил всех, кого считал слабыми. Его стая должна быть самой сильной. Оставшихся постепенно вырезали.       Джинни украдкой бросила взгляд на волчицу: та смотрела в пустоту. Её сухие глаза вбирали в себя приглушённые полуденные лучи, как будто в ней самой не было света. Только пустой взгляд, проглатывавший солнце.       — Это варварство, — прошептала Джинни.       Финн моргнула, и все воспоминания, по-видимому, преследовавшие её, вмиг растворились в настоящем.       — Альфа руководит так, как считает нужным, — твёрдо произнесла она и выпрямила спину. — Мы следуем его воле. Таков порядок.       Плечи сдавило под тяжестью её слов. Независимо от вида или общества, у власти всегда стоял мужчина. Всегда под ударом находились слабые, вынужденные насильственно преклонять головы. Всегда в вечно тикающих часах крутились шестерёнки. Так было и так будет всегда.       Джинни смиренно прикрыла веки, поглядывая на Финн, которая следила за стаей: оборотни укладывали новые поленья на импровизированный алтарь. Сквозь конструкцию протиснулся высокий стройный Газ. Крепко прижимая к груди сумку, он нырнул в одну из палаток.       Интересно, он собирался варить Волчий яд или какое-нибудь другое секретное зелье стаи, о котором она ещё не узнала?       — Значит, Газ когда-то был учеником? — Джинни кивнула в сторону палатки, в которой скрылся упомянутый волк.       — Формально — моим, — пожала плечами Финн. — Только истинные потомки владеют секретом. Я выбрала его, потому что он умный и, не считая меня, самый опытный из волков.       Опытный в тридцать. Джинни содрогнулась при мысли о том, что это значит. Его обратили в детстве? Или он просто остался последним выжившим? Тридцать — это ещё молодость. Сивому не было смысла убивать всех старше. Ведь ему самому сколько? Сорок? Пятьдесят? Трудно сказать. Волки старели не так, как волшебники, а по его заострённым зубам и израненному в боях лицу угадать возраст представлялось практически невозможным. Джинни знала только то, что он обратил профессора Люпина, когда тому шёл пятый год, — значит, был старше Ремуса. И старше прилично, чтобы намеренно решить обратить ребёнка.       Мимо них проковылял мужчина, волоча за собой почерневшую ногу.       Обморожение.       Неужели Гермиона по неосторожности убила последних старейшин, пока они защищали молодых? Может, опытные волки остались сражаться с неудержимым огнём? Или были убиты Маркусом Флинтом в яме, когда боролись за место дельты?       Возможно, до Газа был другой ученик, который погиб всего за несколько дней до её прибытия.       — Что, если его убьют? — Джинни выдохнула, и внутренности скрутило тугим узлом.       Финн закурила очередную сигарету.       — Тогда я выберу другого.       — А если вас обоих убьют?       Она выпустила дым.       — Тогда Волчий яд будет утерян.       — А если убьют только тебя? Без твоей крови его нельзя будет сделать.       — Да, — согласилась Финн, стряхивая пепел с обгоревшего кончика. — Он умрёт вместе со мной.       — Что насчёт Волчьего противоядия? Газ его тоже готовит?       Финн скривила губы.       — Мы такое здесь не используем. Это скверна, созданная волшебниками, чтобы обмануть природу. Вот почему его почти невозможно приготовить. Оно не имеет права на существование.       — Не понимаю, почему сохранение умственных способностей во время трансформации может быть скверной, — Джинни сдвинула брови.       — Волка внутри нужно выпустить, — медленно, почти покровительственно ответила она. Точно объясняла ребёнку простую истину. — Подавление приводит только к ещё большему вреду.       Джинни вспомнила профессора Люпина. Жизнь, которую он построил. Ребёнок, которого он зачал и которого она теперь растила как своего.       — Я знала волка, который называл его своим спасением.       Финн прыснула.       — Он дурак.       — Может, он просто не хотел никому навредить, — ощетинилась Джинни.       — И где сейчас твой волк? — она прищурилась, делая новую затяжку.       — Он мёртв.       Маленькое облачко вырвалось из потрескавшихся губ Финн.       — Неудивительно, — хмыкнула волчица. — Полагаю, он не присоединился к стае?       Джинни моргнула.       — Нет. С чего бы?       Бета скривила рот в ухмылке.       — Как я уже сказала, он был дураком.       — Не все хотят вступать в стаю, — отрезала Джинни.       — Выбора нет, — протянула Финн. — Если тебя укусили, у тебя только два пути: либо примкнуть к стае, либо всю жизнь страдать.       Сердце Джинни пропустило удар.       — Это не правда.       — Правда. Укус оборотня — это признание. Зов. Его нельзя игнорировать.       — А он проигнорировал, — выплюнула Джинни. — И мой брат был укушен. Сивым, между прочим. Но ему повезло. Было не полнолуние, поэтому он так и не обратился.       Наполовину сгоревшая сигарета выпала из пальцев Финн, и волчица резко повернулась к ней.       — Что ты сказала?       Тревога в её глазах заставила грудную клетку Джинни сжаться ещё сильнее, вызывая бешеный стук сердца.       — Было не полнолуние, — дрогнувшим голосом повторила она.       Финн уставилась на Джинни с таким напряжением, что ведьма инстинктивно отодвинулась.       — Нет, — сурово ответила Финн. — Ты сказала, что его укусил альфа?       — Да, — просипела Джинни.       — Наш альфа?       — Да! — уже воскликнула Уизли повысившимся от паники тембром.       Финн подобралась, её широко раскрытые глаза бегали по лицу Уизли, выискивая хоть малейшие следы лжи.       Надежду на то, что это была ложь.       — Когда? — выдохнула Финн.       Теперь в груди стало настолько тесно, что Джинни начало мутить.       — Шесть, может, семь лет назад, — поспешила она проговорить. — А что?       Финн сглотнула.       — Господи Иисусе.       — Что? В чём дело?       — Сколько? — потребовала ответа Финн.       Мысли хаотично метались, в голове проносились образы Билла. Её брат. Её Билл.       — Ч-что?       Финн схватила ведьму за плечи.       — Сколько раз его укусили?!       Её брат. Её Билл.       — Восемь, — прохрипела Джинни.       — Боже, Красная, — Финн сдавленно охнула, и её глаза затуманились сочувствием. — Твою ж…       Её брат.       — Он в порядке, — Джинни с трудом сглотнула ком в горле. — У него осталось несколько шрамов, но он в порядке.       — Красная…       Её Билл.       — Он женился. У них родилась дочь, — пролепетала она, пытаясь убедить Финн. Убедить себя.       Резкие черты лица волчицы смягчилась, и она стала необычайно мягкой.       — Красная, послушай…       — Они бежали до закрытия границы, — перебила Джинни. — Он жив. С ним всё в порядке…       — Джинни, — прошипела Финн. Её имя, слетевшее с губ беты, прорезалось сквозь туман паники.       Тёмные глаза женщины впились в её, и Джинни увидела во взгляде напротив собственное понимание.       — Твой брат мёртв.       В голове всплыла другая сцена. Старый обеденный стол. Напряжённая атмосфера.       — Нет, — машинально ответила Джинни.       Её мать, прижавшая руку к груди.       — Джинни…       Она хваталась за сердце, словно чувствовала, что одна из его частей умирает.       — Он жив!       То же самое произошло перед известием о смерти Фреда. Перси. Но Джинни, Рон и Джордж были рядом. Они были в безопасности.       Чарли находился в Румынии. Билл выбрался.       Её Билл выбрался.       — Если бы он был жив… то был бы здесь, — тихо объяснила Финн. — Полнолуние или нет, но если ты укушен, то ты помечен. Он не смог бы игнорировать зов.       Джинни досадливо выдохнула, и на её глаза навернулись слёзы. Финн ошибалась. Она ничего не знала о Билле.       — Зов куда? — у неё перехватило дыхание.       — Домой, — ответила Финн. Она скорбно прикрыла глаза. — Если укушенный находится отдельно от стаи, значит, испытывает… невероятные мучения.       — Но он не обратился, — пыталась доказать Джинни. — Он не был волком!       Финн взяла её за руку. Мозолистые ладони огладили покрытую волдырями кожу Джинни.       — Для него было бы лучше, обратись он. Мучения всё равно были бы огромными, но так он смог бы их пережить.       Джинни тяжело сглотнула и отвела взгляд.       — Есть причина, по которой после нападения оборотня не во время полнолуния не так много выживших людей, — объяснила Финн. — Мы называем их волками-изгоями. Проклятыми волками.       Финн терпеливо позволила Джинни сжать её ладонь и крепко впиться ногтями в костяшки пальцев.       — Магия стаи взывает к ним. Конечно, они могут сопротивляться, но со временем зов становится только сильнее. Это зуд, который невозможно унять, чувство тоски без видимого источника. Говорят, что ощущения сравнимы с тем, как если бы кожа стала слишком тесной для тела. Волк, запертый внутри, рвётся на свободу. Страшнее всего в полнолуние. Укусы жгут. Они чувствуют боль от превращения без облегчения от освобождения сущности. И с каждым разом только хуже. В конце концов человек сходит с ума. Волчье противоядие не помогает, потому что они не волки, а только их оболочка.       Джинни уже рыдала, смутно ощущая на себе взгляды проходивших мимо оборотней.       — Они обречены на ужасное существование. Я потрясена, что твой брат смог сопротивляться месяц, не говоря уже о годах. Это невозможно, — медленно объяснила Финн. Демонстративно. Вкладывая всю свою искренность в каждый слог, она убеждала Джинни понять, что её брата больше нет. Словно она тоже знала, как опасна и разрушительна надежда.       — Проклятые всегда возвращаются. Всегда. Они умоляют, чтобы их обратили.       Джинни пожалела, что не осталась в своём пузыре.       — Билл сильный, — прошептала она.       — Никто не может быть настолько сильным. Чем больше укусов, тем сильнее зов. Чем сильнее волк, который укусил, тем страшнее мучения. Восемь укусов альфы — это смертный приговор. Если его здесь нет, значит, он не выжил. Никто не выдержал бы настолько долго.       Джинни замотала головой.       — Но он покинул Британию, — она всхлипнула. — Что, если он не может вернуться в стаю? Границы…       — Если он не смог вернуться, значит, умер. Это слишком. Он… — голос Финн оборвался.       — Что? — Джинни задрожала.       Бета глубоко вздохнула.       — Он покончил с собой.       Звуки леса стихли, время замерло. Джинни потребовалась пара мгновений, чтобы переварить эти проклятые слова. И ещё несколько, чтобы сформулировать ответ. Ложь.       — Он бы не стал.       — Джин… — Финн сглотнула. — Красная, это…       Джинни вырвала руки из хватки волчицы, поднимаясь на трясущиеся ноги.       — Он продержался больше года до ухода! — сплюнула она. — Он мог присоединиться к стае тогда, но не сделал этого. Он решил не делать этого. Он жив! Может, просто примкнул к другой стае.       Как же она хотела не задавать всех тех вопросов. Как же хотела забыть все ответы, которые получила.       Финн опустила руки, на тыльной стороне которых остались красные полумесяцы от ногтей Джинни.       — Другой стаи нет, — ровно сказала она. — Можно присоединиться только к той стае, в которой состоит волк, породивший тебя.       — Значит, он всё ещё отказывается откликаться на зов, — прошипела Джинни.       Финн молча смотрела на неё в ответ. Полные жалости чёрные глаза были красноречивее любых объяснений.       — Он отказывается! — Джинни шмыгнула носом, чувствуя, как разбивается вдребезги сердце.       — Мне жаль, — голос Финн понизился до шёпота.       Правда обрушилась на Джинни как удар кувалды. Она рухнула на колени.       Её брат. Её Билл.       Его больше нет.

***

      Его нет. Его нет. Его нет.       Эти слова набатом стучали в голове, пока Джинни поднималась по поросшему травой холму в сопровождении тощего омеги, со стороны которого то и дело доносились ругательства, стоило ему хоть раз поскользнуться на утренней росе.       Это была ночь отрицания и горя, принятия и ярости. Повторявшийся с каждым новым часом цикл. На рассвете Джинни снедало горе, поэтому она даже не обратила внимания на незнакомца, которого в её палатку привела Финн. И не сопротивлялась, когда её уводили из лагеря.       К тому времени, как пара достигла опушки леса, Джинни охватило оцепенелое принятие. В этом даже было что-то поэтичное. Она узнала о смерти Билла в том самом месте, где погибли два её брата.       Джинни не вынимала палочку из-за пояса штанов — не находилось сил на обычное движение рук. Убийством омеги ничего не добиться. Да даже если бы она захотела, не факт, что у неё получилось бы лишить его жизни с помощью ограниченной в магии палочки.       Бежать она тоже не могла — только навредит Тедди. Оставалось лишь молиться, чтобы его доставили в безопасное место. Джинни надеялась, что Сивый не соврал, когда сообщил, что были предприняты меры. Тедди — его козырь, и он орудовал им как ножом.       — Эй! — окликнул омега, нет, мальчик. — Не торопись.       Джинни остановилась и обернулась, прослеживая взглядом, как худощавый брюнет карабкается по склону. Для волка он был поразительно неуклюжим, словно не привык к длине собственных конечностей. И выглядел как ребёнок — едва ли старше семнадцати.       Неудивительно, что он был омегой.       Она почти испытывала к нему жалость. С мокрыми от пота волосами и болезненно-бледным лицом он явно мучился. Сегодня было полнолуние, и это сказывалось на его самочувствии. Он был слаб. Возможно, поэтому ему и поручили сопровождать её. Его волчьи инстинкты не смогут навредить ей, раз он с трудом стоял на ногах.       Джинни неохотно подождала, пока он её догонит. Парень с раздражением протиснулся мимо неё и направился к боковому входу, ведущему в заднюю часть замка. После четырёх резких ударов по деревянной раме дверь распахнулась и на пороге появился Аргус Филч.       — Рано, — проворчал он, не обращая внимания на Джинни, которая замерла с открытым ртом.       Филч был сквибом. Она думала, что его убили.       — Эта, — омега указал на неё пальцем, — не знает, что такое нормальный темп.       Джинни нахмурилась. Она не виновата, что этот пацан двигался как черепаха.       Филч скривился.       — Директриса Амбридж ждала её к завтраку. Сейчас много студентов.       — Мы не можем просто стоять здесь и ждать, — фыркнул мальчик. — Отведи нас в покои Чемпионов, делов-то.       — Стражи ещё нет.       — Она нам не нужна, — запротестовал омега. — Она ничего не сделает, у нас её ребёнок.       Джинни бросила на паренька свирепый взгляд.       — Мы так не договаривались, волк, — отрезал Филч.       Омега подскочил к завхозу, задрав рукав, откуда показалась тёмная метка.       — Договорённости изменились, сквиб, — выплюнул он.       Интересно, сколько волков получили тёмную метку? У Финн её вроде бы не было. Малыш и Джек тоже не помечены. Возможно, большинство Пожирателей-оборотней обитало во втором лагере.       — Это твои похороны, — Филч цокнул.       Не говоря больше ни слова, завхоз повёл их по узкому коридору. Мальчик пристроился последним, заключая Джинни в центре процессии.       Пока они пересекали замок, Уизли вглядывалась блуждающим взглядом во все изменения, что пережила школа. Ранее у неё не было ни времени, ни настроения всё осмотреть, поэтому сейчас она жадно впитывала каждую деталь.       Стены, некогда украшенные портретами, теперь представляли собой голую каменную кладку, и лишь изредка на углах развевались знамёна. Четыре факультета, гордо делившие герб, были заменены одним — эмблема Слизерина плотно сплеталась с тёмной меткой, оставляя на рисунке только зелёный, серебряный и чёрный цвета.       На каждом шагу висели таблички с правилами и предупреждениями, напоминая Джинни о четвёртом курсе, когда она училась под руководством Долорес Амбридж. Несмотря на это, недалеко слышались топот и смех. В замке кипела жизнь, и Джинни не могла избавиться от ощущения, насколько это казалось неестественным.       Это были священные залы. Кладбище её юности и невинности. Место потерь и смерти.       Здесь должна быть только тишина.       Филч свернул направо, ведя их по винтовой лестнице. Только они достигли площадки, как внезапно из-за угла вылетело тело, с разбегу врезавшись в стоявшего позади омегу.       — Слава Мерлину, ты жив! — девушка всхлипнула, цепляясь за растерянного парня.       Он медленно поднял руки и обнял её.       — Кайя, — выдавил из себя он.       Джинни засмотрелась на эту парочку. Зацепив взглядом спину девочки и её зелёную форму, она задумалась, как волк познакомился со студенткой Хогвартса.       — Ты в порядке? — она с тревогой ощупывала его худощавый корпус. Густые чёрные волосы обрамляли овальное лицо, пряча от Джинни слёзы облегчения, смешанного с беспокойством. — Ты болен?       Парень осторожно отвёл её руки.       — Я в порядке.       Волки регулярно общались с учениками? Или это было исключение?       — Пошевеливайтесь! — нетерпеливо фыркнул Филч.       Омега бросил надменный взгляд на завхоза. Краем глаза поймав фигуру Джинни, он напрягся и спрятал девушку за своей спиной.       — Тебе не следует здесь находиться, это небезопасно, — настоятельно зашептал он, с намёком устремив подбородок в сторону Джинни. Глаза девушки расширились.       Уизли фыркнула. Хогвартс небезопасен.       — Поговорим позже, ладно? — пообещал он ей.       Она поджала губы.       — Когда? Мы ужасно волновались.       — Завтра, — заверил парень. — Я вернусь сюда завтра.       Стоило ему сделать шаг в сторону, как девушка схватила его за руку.       — Они… — она сглотнула. — Ты…       — Да, — пробормотал он. Девушка вздрогнула, на её глаза навернулась новая порция слёз.       — Я дал клятву стае, — сипло признался он почти с раскаянием. — Сивый сказал, что будет защищать моего брата, когда тот начнёт службу.       Джинни обратилась в слух. Значит, волки не общались со студентами. Он знал её раньше.       Девушка отстранилась от него.       — Но…       — Скажи ему, чтобы пришёл завтра. Я расскажу вам всё, — попросил он.       Он развернулся и с холодным лицом направился к Джинни.       Девушка засеменила за ним, едва не споткнувшись.       — Подожди.       Парень проигнорировал её, и от Джинни не укрылось то, как при этом натянулись его плечи.       — Твоего брата здесь нет! — отчаянно выкрикнула она.       Он застыл.       — О чём ты? — он помрачнел, нервно стоя между невинным студентом и проклятым Чемпионом.       Джинни крепко вцепилась в перила.       Девушка разрыдалась, обхватив себя руками.       — Форсайт не возвращался с твоего ухода.       Форсайт. Почему это имя казалось таким знакомым?       — Что? — его голос сорвался на панические ноты. — Это была просто тренировка! Он уже должен был вернуться.       Джинни порылась в памяти, пытаясь понять, где уже слышала это имя.       Филч злобно топнул ногой.       — Я же сказал пошевеливаться!       — Заткнись, сквиб! — гаркнул он и выхватил из-за пояса палочку, направляя её на старика.       Филч вздрогнул, а глаза Джинни остановились на вытянутой руке мальчика.       Палочка.       Она даже не успела сформулировать в голове чёткую мысль — ноги сами по себе пришли в движение.       — Кэл, я… — девушка всхлипнула, потянувшись к нему. — Мне так жаль…       Кэл.       Джинни сорвалась на бег.       Филч предупреждающе воскликнул, но Кэл был слишком сосредоточен на своей подруге. Он не успел вовремя среагировать.       Она подлетела к паре, протолкнувшись между ними, и замахнулась, впечатав правый кулак парню в челюсть.       — Ты! — прорычала Джинни.       Кэл упал на колени, выронив палочку, которая покатилась по полу.       — Ты — та другая деревяшка. Хранитель! — выплюнула она, снова ударив его окровавленным кулаком.       В приступе ярости Джинни повалила его на пол, вцепившись пальцами в горло.       — Где он? Где мой Тедди?!       — Отвали! — горланил он, отбиваясь от её рук.       Зрение заволокло красной пеленой.       — Где мой сын?! — взревела она. — Что ты с ним сделал?!       В живот прилетел удар коленом, и Уизли рухнула на бок.       — Кайя, беги! — заорал Кэл.       Джинни судорожно втянула воздух и приподнялась, приковав взгляд к брошенной палочке, на которую уже нацелился Кэл.       Это он — тот самый новобранец, о котором говорили в стае. Тот, кто недавно стал учеником Пита. Кэл был волшебником, Пожирателем Смерти.       Джинни словно в замедленной съёмке наблюдала, как он тянется за палочкой, понимая, что не успеет перехватить её. Да даже если бы получилось, она не знала, каким образом отреагирует Питон и позволит ли воспользоваться ею.       На его палочку не были наложены ограничения. Он мог убить её.       Он мог убить Тедди.       За долю секунды Джинни приняла решение. Она резко повернулась и рванула в другую от Кэла сторону.       К девушке. К Кайе.       Джинни схватила убегавшую студентку, рывком притянув к себе. Пальцы мгновенно сжались на тонкой шее, а ограниченная в действии палочка кольнула горло.       Плевать, что Кайя невинна. Джинни тоже когда-то была невинна.       Теперь оставалось только выживание.       Кэл замер, так и не дорисовав руну заклинания, когда понял, что его палочка направлена в грудь Кайи. Заслоняясь девушкой, Джинни медленно отступала, пока не упёрлась спиной в витраж.       — Может, я не могу убить тебя, — она усилила хватку. — Но могу убить её.       Кайя захныкала. Она ощущалась такой хрупкой в руках Джинни. Мягкой, уязвимой, слабой. У девушки не было ни мозолей, ни шрамов. Неокрепшие мышцы безуспешно бились в руках солдата.       Джинни задумалась: это ли чувствовал Сивый, когда она трепыхалась под ним?       — Твоя бесполезная палочка не позволит, — отрезал Кэл, хотя на последнем слове его голос сорвался.       Парень пытался скрыть эмоции, но его ужас был очевиден. Он читался по его пепельной коже и дрожавшим рукам. По белкам его глаз, что блестели в свете, пробивавшемся через окно за её спиной. Она отняла у него нечто ценное.       Карма — сука.       Джинни хищно усмехнулась.       — Мне не нужна чёртова палочка.       И с этими словами она схватила Кайю за густые волосы, дёрнув её голову назад. Девушка врезалась затылком в стекло, подталкиваемая сжатым кулаком Джинни. Окно разлетелось, осыпавшись дождём радужных обломков.       Джинни выронила проклятую палочку и, схватив острый осколок витража, прижала его к горлу Кайи. Гораздо более эффективное оружие.       Девушка еле слышно стонала, её ноги подкашивались, а из черепа капала кровь.       — Зови профессора! — крикнул Кэл Филчу. — Живее!       Завхоз убежал — ему не требовалось повторять дважды.       Руки Джинни были разодраны, а та, что продолжала сжимать волосы Кайи, — ещё и изрешечена осколками стекла. Она почти ничего не чувствовала.       Кэл наколдовал Экспеллиармус, мазнув по её руке слабым потоком магии. Джинни ухмыльнулась в ответ на его потуги. Его глаза расширились, когда осколок стекла остался прижатым к окровавленному горлу Кайи. Но на грудь девушки стекала не её собственная кровь. Это была кровь Джинни.       Заклинания по своей природе специфичны — Экспеллиармус годился только для обезоруживания. Но шея Кайи фактически оставалась нетронутой — зазубренное стекло пронзало ладонь Джинни. Он не мог отбросить то, чего она не держала в руках. Осколок был воткнут в неё. Цена за рычаг давления, которую Джинни более чем готова заплатить.       Отчаяние обогащало человека — и никто не был в большем отчаянии, чем мать, оставшаяся без своего ребёнка.       — Говори, где он, — холодно приказала Джинни.       Волк сделал неуверенный шаг вперёд.       Она надавила на стекло, проливая несколько капель крови Кайи, тут же смешавшейся с уже образованным ручейком, струившимся из руки Джинни.       — Говори!       — Поместье Малфоев! — выпалил Кэл и задрожал, когда Кайя застонала особенно громко.       По венам Джинни разлилась жгучая ярость.       — Ты отправил моего сына в хренов Малфой-Мэнор?       — Это не от меня зависело! Так решил Тёмный Лорд!       — И ты просто отдал его? Ты хоть представляешь, что наделал? Какой опасности ты его подверг! — воскликнула Джинни.       Стоны Кайи стали тише, и она всем своим весом навалилась на Уизли.       — Мортифер не навредит ему, — умоляюще пролепетал Кэл. — Тёмный Лорд запретил.       Джинни затряслась, нервно прыснув.       — Нужно беспокоиться не о Малфое! — выплюнула она. — А о ней.       Тедди находился в поместье Малфоев, где, вероятнее всего, держали Гермиону. Одно лишь это обстоятельство делало Мэнор самым опасным местом во всей Британии.       — Круцио!       Горячая, ослепляющая боль пронзила бок Джинни. Она начала заваливаться. Руки свело судорогой, и стекло с жутким треском полоснуло Кайе по горлу.       Джинни рухнула на пол, продолжая сжимать девушку и тем самым увлекая её за собой. Обе закричали от боли.       — Хватайте её! — раздался чей-то крик.       Руки грубо подцепили Джинни под мышками, отчего осколок разорвал плоть ещё больше. Когда её искалеченную ладонь оторвали от Кайи, девушка была вспорота от горла до живота.       — Кретины, — прохрипела Джинни, но прозвучало скорее как невнятный стон.       Из всех заклинаний, которые можно было наложить…       — Всё в порядке, — Кэл всхлипнул. — Ты в порядке.       У Джинни помутилось в глазах, когда её поставили на колени. Пол алел — Кайя задыхалась, как рыба, выброшенная на сушу, а из её тела с пугающей скоростью вытекала кровь. Кэл отчаянно пытался помочь раненой девушке.       — Отнесите её в лазарет, — приказал холодный голос.       Чёрные мантии окружили пару, вырывая девушку из дрожащих рук Кэла. Пока Кайю поспешно уносили, он буравил взглядом багровое месиво, размазанное по камню.       За которое они оба были в ответе.       — Грёбаный идиот, — вскипела Джинни, за что получила сильный удар в бок.       Двое мужчин подняли её на ноги. Джинни брыкалась, выкрикивая оскорбления и проклятия. Кэл смотрел на всё это остекленевшими глазами, продолжая стоять на коленях в луже крови своей подруги.       — Ты отправил его к убийце своего брата! — сплюнула Джинни.       В безучастном взгляде волка вспыхнуло недоумение.       Глупый, глупый мальчишка.       Джинни хохотнула над его наивностью.       — Оу, а тебе не сказали? — издевательски протянула она. — У псов что, нет прав наблюдать за ходом Турнира?       — О чём ты? — он скривился.       — Форсайт. Это имя показалось мне знакомым.       Кэл вскочил.       — Да что ты вообще можешь знать о моём брате?!       Она криво улыбнулась.       — Я знаю, что твой драгоценный Тёмный Лорд отправил его забрать Гермиону Грейнджер из Азкабана.       — Молчать, — рявкнул голос сбоку, и Джинни начали оттаскивать. Никто из мужчин не мог заткнуть её, потому что они всеми руками пытались удерживать её извивающееся тело.       Сивый был прав. Магия — не абсолют.       И она стала сильнее.       — Ты лжёшь! — Кэл повысил голос. — Никто не может пройти через барьер.       — А он прошёл, — прошипела Джинни, не замечая того, как грубо её волочили вниз.       Кэл стоял на лестничной площадке, провожая её нерешительным взглядом.       — Гермиона Грейнджер мертва, — ответил он.       Но в его голосе слышалось сомнение.       Джинни воспользовалась этим колебанием.       — Тебе ничего не сказали? — она зашлась от смеха. — Именно Гермиона Грейнджер спалила этот дурацкий лес. Из-за неё погибла половина твоей стаи!       Её всё тащили, скрывая из поля зрения Кэла. Но Джинни продолжала кричать правду во всеуслышание.       — Она Чемпион! Чемпион Малфоя! Твой брат попал в тюрьму, но так и не выбрался оттуда. Она сделала так, чтобы его расщепило, когда они возвращались через портключ. Она сама призналась в этом под действием Сыворотки правды!       — Заткнись! — выплюнул один из захватчиков. Он попытался дотянуться до палочки, и Джинни, заметив это, принялась вырываться с новой силой, отчего ему пришлось вернуть руки на прежнее место.       Кэл должен услышать. Услышать от неё.       Он забрал её сына, а она заберёт его брата.       — Пока ты где-то бегал, Гермиона разорвала его на части. Его пришлось отскребать от земли! — орала Джинни.       Быстрые шаги эхом разнеслись по длинному коридору. Даже не оглядываясь, Джинни была уверена в своей победе.       — Сивый солгал тебе! — воскликнула она во всю глотку. — Тебе все лгали!       Кэл выскочил из-за угла, когда Джинни находилась уже у дверей.       — Не слушай её, — предостерёг Пожиратель Смерти, отрывистыми движениями судорожно открывая дверь в покои Чемпионов.       Но Кэл уже достаточно наслушался — это было написано на его лице.       — Твой брат умер ещё до начала игр! — зарычала Джинни, пока её вталкивали в гостиную. Кэл споткнулся: кажется, ноги перестали держать его.       Когда проход начал закрываться, она забила последний гвоздь в крышку гроба.       — Ты обратился зря.       Полные ужаса глаза Кэла расширились, и двери захлопнулись, разорвав зрительный контакт. Но произнесённых слов уже не вернуть.       Правда так и осталась витать в воздухе, вторя истории о двух братьях.