Кубок теней

      Джинни заключила, что тишина — это удушье.       Слизеринское общежитие казалось бурным потоком воды, хлещущим в горло. Это было кладбище. Когда она здесь жила, то ни на что не обращала внимания, будучи слишком зацикленной на последствиях первого этапа и размышлениях о будущем. Но теперь, вернувшись в эту удушающую тишину, она начала замечать.       Ничего не изменилось.       Ничего не изменилось.       Потрёпанные книги валялись там же, куда она их бросила. Старое кресло запечатлело тень тех бесчисленных дней, когда она неподвижно сидела в нём, вперившись в дверь в ожидании, что кто-нибудь — кто угодно — придёт за ней.       Она даже нашла поздравительный плакат, который они с другими Чемпионами наспех смастерили из старой бумаги и чернил — он по-прежнему выглядывал из-за дальней книжной полки. Каждая чёрная буква, выведенная рукой Денниса, была подобна ударам кинжала в сердце. Надпись «С днём рождения, Сьюзен» — завещание их наивности.       Они запланировали вечеринку-сюрприз, полагая, что всё пойдёт по плану. Как самонадеянно. Ужасно глупо. Последние часы своего дня рождения Сьюзен провела в муках и страхе. Она так и не дожила до утра.       Её комната осталась нетронутой. Принять это оказалось Джинни не под силу. Одежда, в которой Сьюзен схватили, аккуратно лежала в самом низу шкафа и слабо пахла мылом и дымом. За все эти годы, проведённые вместе, Джинни знала, что ведьма была помешана на чистоте. Вместо того чтобы, как все остальные, сжечь грязные вещи внизу в камине, она предпочла тщательно выстирать их в ванне или раковине, словно однажды снова наденет.       Теперь это было лишь ещё одним напоминанием.       Джинни осмотрела все комнаты и пришла к выводу, что каждое помещение будто застыло во времени. Снимок паники и хаоса, которые они ощутили, когда их вызвали к хозяевам. Разбросанные мантии и смятые простыни. Заплесневелые полотенца и чашки с чаем.       Вещи Невилла продолжали лежать в их комнате. Джинни, конечно, не удивилась, но только сейчас задумалась, что теперь делать. Когда они все встретятся во втором этапе, он не пожелает её видеть. Он пожелает, чтобы она ушла. Но Джинни не сможет заставить себя сдвинуться с места. Даже сейчас она не хотела этого делать. Она не хотела принимать это решение. Это был выбор Невилла, и она не собиралась отнимать его. Она и так немало забрала.       Больше всего её тянуло взглянуть на комнату Гермионы, хотя та тоже была практически нетронута — призрак, живущий в стенах. Единственными намёками на жизнь, которые Джинни смогла обнаружить, оказались коврик у ванны и наполовину использованный тюбик шампуня. И это было странно, учитывая отсутствие у Гермионы волос.       Другим кусочком пазла стала застеленная кровать, покрывало на которой измялось с обеих сторон, намекая, что на ней бок о бок лежали два человека.       По общему признанию, у Тео было много секретов, у Гермионы — тоже. Возможно, это являлось лишь разгадкой одного из них. Возможно, они переиграли их всех.       Выгнали Джинни из комнаты следы царапин, от которых сердце подскочило к горлу. Глубокие полосы виднелись на полу, стенах и даже на двери. Будто Гермиона пыталась выцарапать себе путь наружу.       Но Гермиону никогда здесь не запирали. Ей незачем было оставлять царапины почти в каждом углу комнаты. И тогда в голову Джинни закралось страшное предположение, которое она не успела остановить.       Привычка.       Средство спасения и связи с реальностью, за которое Гермиона цеплялась в Азкабане. Запертая в клетке, которую могла видеть только она.       Эта мысль ужасала.       Джинни стало стыдно. Она рыскала в останках давно пропавшей девушки. Тревожила её тихую гавань из эгоистичного любопытства. Мёртвых нужно оставлять в покое, что она и сделала. Джинни вышла из комнаты.       Но мысли не отпускали. Джинни не могла оставить мёртвых в покое, когда они угрожали жизни её сына. По правде говоря, неважно, кем была Гермиона и кем она стала. Неважно даже то, что произошло на этом пути.       Важен был лишь Тедди.       Она могла сочувствовать другим, проклинать их и плакать над незавидной участью, но результат всегда останется неизменным. Если Тедди будет дышать — никто больше не сможет. В карете жизни было лишь одно место. Джинни больше не отправится на край света ради других. Она должна победить — даже если её поглотит боль; даже если её убьёт изнутри.       Ничего не изменилось.       Когда Пожиратели пришли вывести её из гостиной, Джинни испытала облегчение. Прочь с кладбища навстречу утреннему солнцу. Её окружили восемь человек и, сопровождая по мертвенно тихим коридорам, молча доставили наружу.       Они оставили её на пустыре, где когда-то стояла хижина Хагрида, и наблюдали издалека. Джинни ждала сопроводителя и удивилась, когда в поле её зрения появилась маленькая фигурка Финн.       — Что ты здесь делаешь? — Джинни была в полном недоумении.       Финн постучала по запястью — жест, незнакомый Уизли.       — Забираю после школы, — сухо ответила она.       Джинни закатила глаза.       — Ха.       После кивка беты Пожиратели вернулись в замок. Финн наблюдала за их удаляющимися фигурами, с вытянутой шеей оглядывая огромный замок.       — Классное местечко, — тихо присвистнула она.       — Видела бы ты замок раньше, когда здесь была настоящая школа, — глухо пробормотала Джинни.       — По крайней мере, ты ходила в школу, — Финн фыркнула.       Джинни не знала, что на это ответить, поэтому предпочла промолчать.       Женщины углубились в Запретный лес, сопровождаемые шлейфом дыма от сигареты, которой затягивалась Финн. Джинни не могла не восхититься ловкостью волчицы: её босые ноги бесшумно ступали по поваленным брёвнам и сухим веткам.       После особенно грациозного прыжка Финн остановилась.       — Что ты сказала коротышке?       — Кому? — Джинни моргнула.       Волчица стряхнула пепел с кончика сигареты.       — Кэлу.       — А, — Джинни замялась. Щёки раскалила краска стыда. — Просто правду.       — Могла и потактичнее.       — У меня было мало времени, — Джинни с ворчанием прошла мимо женщины. — Вам надо было с самого начала сказать ему.       — Альфа запретил, — холодно сказала Финн.       Джинни фыркнула.       — И что?       — И то, — рыкнула Финн. — Его слово — закон. Мы не можем ослушаться, даже если иногда хочется.       — Оу, — её захлестнула новая волна стыда.       — Ага. Оу, — цокнула Финн.       Пара продолжила свой долгий путь, хотя на этот раз Уизли не отставала. Либо Финн сдерживалась, либо Джинни стала сильнее.       Хотелось верить, что последнее.       После целого часа гипнотизирования спины Финн Джинни нарушила молчание:       — Весёлая ночка? — и мгновенно съёжилась от собственного тона. Слова должны были прозвучать как подначивание, но вышло как издёвка.       Финн никак не отреагировала — лишь глаза устало посмотрели в направлении ведьмы.       — Можно и так сказать, — беспечно ответила она. — Хотя, насколько понимаю, не такая весёлая, как у тебя.       Джинни хмыкнула в ответ, сосредоточенно уставившись себе под ноги. Стыд снова поднял свою уродливую голову.       Она не хотела ранить ту девушку. По крайней мере, она не думала об этом. Джинни просто находилась в отчаянии, но ей не следовало держать стекло так близко. Надо было опустить его, когда появились Пожиратели. Если бы она вовремя заметила приближающееся Круцио, то…       — У неё останется ужасный шрам, — тихо добавила Финн. — Но она будет жить.       — Я не спрашивала, — огрызнулась Джинни, хотя внутри всё заныло от облегчения.       Карие глаза волчицы встретились с её.       — Тебе и не нужно было.       Джинни нахмурилась.       — Это был несчастный случай. Ты можешь не…       — Я верю тебе.       Джинни заморгала.       — Что?       — Я верю тебе, — просто повторила Финн.       И она верила. Джинни видела искренность в её взгляде.       — Оу, — Уизли сглотнула.       — Ага, — фыркнула бета, её тон был беззаботным. — Оу.       Значит, Финн всё-таки не считала Джинни монстром. Она не понимала, как к этому относиться. В ней смешались любопытство и… облегчение.       Окрылённая словами волчицы, Джинни решила затронуть ещё одну тему, которая не давала ей покоя.       — У меня вопрос, — неловко начала она. — О волках.       Финн приподняла бровь.       — И, полагаю, этот вопрос адресован мне.       — Почему вы все маглы? — выпалила Джинни.       — Мы не маглы. Мы — волки.       — Нет, я имею в виду раньше, — уточнила ведьма. — Почему Сивый обратил их? Почему их так много?       Финн сбавила шаг и поравнялась с Джинни, обдумывая ответ. Наконец она заговорила:       — У волков и волшебников разная магия.       Очевидно.       — И что?       — И то, что они конфликтуют друг с другом, — объяснила Финн. — Они очень редко сосуществуют в пределах одного организма.       — Ты так говоришь, как будто магия живая.       — Конечно, она живая! — воскликнула она. — У каждой своя уникальная форма и законы, верно?       — Магия — это продолжение нас самих, — поправила Джинни.       — Очень самоуверенная позиция, — возразила Финн. — Если магия — продолжение нас самих, то как тогда маглы из нашей стаи трансформируются каждое полнолуние?       — Так ты же сказала, что теперь они волки, — медленно ответила Джинни, не понимая, к чему клонит бета. — Значит, я так понимаю, волчья магия?       Финн торжествующе хлопнула в ладоши.       — Именно!       — Я не понимаю.       — Они не были рождены с волчьей магией, но родились с душами. Они прошли через превращение. Метаморфозу, — пояснила Финн, оживляясь по мере рассказа. — Магия выбрала их. Привязалась к их душам.       Джинни поморщилась.       — Это был не выбор, а принуждение.       — Укус — да, — согласилась Финн. — Но магия? Нет, — в её голосе зазвучали почти благоговейные нотки. — Выжить — значит быть избранным самой Гончей.       — Ладно, — с сомнением пробормотала Джинни. — Значит, маглов выбирают чаще, потому что у них нет магии?       — Не обязательно.       Чёрт, теперь она совсем запуталась.       — Ты не можешь объяснить так, будто мне пять? — буркнула Джинни.       — Я и так объясняю, будто тебе пять.       — Тогда объясняй, будто мне четыре!       — Волчья магия сражается с волшебной магией, — медленно произнесла Финн, поднимая каждый кулак и вжимая их друг в друга. — Волшебная магия умирает, волшебник умирает. Волшебная магия сильна, волшебная магия жива. Если магия жива, волшебник жив.       Она переплела пальцы.       — Волшебник становится волком и волшебником.       Джинни скрестила руки на груди.       — Ладно, необязательно объяснять так.       — Слишком подробно? — съязвила Финн.       — Нет, я понимаю. Просто продолжай как обычно, пожалуйста, — проворчала Джинни.       Финн хохотнула.       — Какая требовательная.       — Я же сказала «пожалуйста», — возмутилась Джинни.       — Ладно-ладно, — Финн хмыкнула. — Если магия волшебника сильна, то да, у него больше шансов выжить. Но это не единственный фактор. Иначе Кэл бы погиб.       — И что это за фактор?       — Воля, — твёрдо заявила волчица. — Воля к жизни, несмотря на боль. Стая должна быть сильной. Для этого её члены должны обладать этой силой. Не каждый магл переживает трансформацию. Да, у них больше шансов, чем у среднестатистического волшебника, но, как я уже сказала…       — Магия выбирает тебя, — выдохнула Джинни.       Теперь всё начало проясняться. Но что это значило для Билла?       — Ты кое-что говорила о моём брате, — решила всё выяснить Джинни. — О том, что его укусил альфа.       Финн устало посмотрела на ведьму.       — Да.       — Укус альфы отличается от других?       — Конечно. Однако это зависит от альфы. Чем сильнее волк, тем сильнее трансформация.       Джинни задумчиво кивнула.       — Насколько сильнее?       — Из того, что я видела? Шанс выжить после укуса Сивого — примерно один к семи.       Джинни остановилась как вкопанная.       — Значит, членов стаи в семь раз меньше, чем тех, кого он укусил? — она едва не задохнулась от потрясения.       Финн нервно переступила с ноги на ногу.       — Я сказала про один укус. На каждый укус шанс, плюс-минус, один к семи.       Джинни резко втянула в себя воздух.       — Значит, два укуса…       — Один к четырнадцати.       — А восемь…       — Девять, — прошептала бета, уже понимая, к чему ведёт Джинни.       — Что? — прохрипела Уизли.       Финн вздохнула, откидывая назад косы.       — Если бы твой брат вернулся и попросил, чтобы его обратили. Было бы девять, — тихо объяснила она.       — Значит, это… это…       — Я разбираюсь во многом, Красная, но математика в это число не входит, — печально сказала она. — Его шансы были невелики.       Джинни запнулась, посчитав число.       — Один к шестидесяти трём.       Финн сочувственно кивнула.       — Да.       — Думаешь, он знал об этом? Думаешь, поэтому он так и не вернулся? — неуверенно спросила Джинни. Её голос дрожал.       — Я не знаю, что именно он знал, Красная. Прости, — прошептала она. — Но он был волшебником. Это не увеличивает его шансы. А если уж на то пошло, уменьшает их вдвое, нет, вчетверо, если мы говорим о Сивом.       Вчетверо. Один к двумстам пятидесяти двум.       У Джинни пошла кругом голова от такой вероятности — от несправедливости происходящего.       Она сглотнула, почувствовав, что во рту пересохло.       — Сколько раз укусили Джека?       — Один.       — А Малыша?       — Тоже один.       — Газа?       Финн сглотнула.       — Четыре раза.       — Охренеть.       — Ага.       — Всех укусил Сивый?       — Всех укусил Сивый, — подтвердила Финн. — Никто не имеет права бросать вызов альфе обращением волка.       — Значит, ты никогда…       — Никого не кусала? — Финн поморщилась. — Нет.       — А что бы произошло в таком случае? — допытывалась Джинни. — Ты ведь королевской крови.       — Не уверена, — негромко произнесла Финн. — И не хочу выяснять.       Джинни не могла не согласиться.       Её мысли обратились к Кэлу, последнему примкнувшему к стае.       — Сколько укусов получил Кэл?       — Три.       — Серьёзно? — Джинни ахнула.       — Ага, — хмыкнула Финн.       — Но это же… — Джинни с трудом могла поверить, что такой тощий волшебник пережил подобное. — Это безумие!       Финн пожала плечами, озадаченная не меньше Джинни.       — Всё-таки нельзя судить о человеке только по одёжке.       Джинни кивнула в знак согласия.       — Хорошо, а что насчёт Флинта?       Если Кэл пережил три укуса, Джинни было любопытно, сколько смог выдержать полноценный Пожиратель Смерти. Будь там меньше, чёрт, да она обязательно поиздевается над Флинтом по этому поводу.       — Красная, всё это неважно, — в тоне Финн послышались отголоски предупреждения.       Джинни замерла.       — Если неважно, почему не отвечаешь?       — Потому что мой ответ только заставит тебя гадать, — фыркнула Финн. — А гадание никому не помогает.       — Сколько раз?       — Флинт — аномалия.       — Сколько. Раз? — процедила Джинни.       Финн долго смотрела на Уизли, прикидывая шансы на то, что она оставит всё как есть.       Их не было.       С глубоким вздохом Финн неохотно пробормотала число:       — Двенадцать.       Джинни решила, что ослышалась.       — Двенадцать?       — Двенадцать, — повторила Финн.       По спине Джинни пробежала капля холодного пота.       — Это…       — Для волшебника — триста тридцать шесть, — тихо закончила Финн.       — Я думала, ты не умеешь считать, — Джинни хрипло усмехнулась.       Взгляд Финн устремился куда-то вдаль.       — Все выучили это число, когда Флинт обратился.       — Значит, мой брат…       — Умер бы, — отрезала она, раздражённая нежеланием ведьмы принять правду.       Билл мёртв. Билл умер в тот момент, когда его укусил Сивый. У него не было ни единого шанса.       — Флинт — грёбаное исключение из правил, — рыкнула волчица, не оставляя места для обсуждения.       Джинни поникла, признавая поражение. Крошечная искра надежды угасла. Билла больше нет. Его и не было.       — Почему? — прошептала она. — Почему Флинт так сильно хотел жить?       Почему он хотел жить вот так?       — Не знаю, хотел ли он. Но он знает, каково это — жить с болью, — пробормотала Финн.       И в этом они с ним были похожи.

***

      Джинни поняла, что они близко, когда по позвоночнику пробежали мурашки. Несмотря на то, что она уже дважды пересекала так называемое «плохое место», неприятное ощущение было как никогда сильным.       Финн замедлила шаг, словно тоже не решалась подходить ближе. Джинни задавалась вопросом, что ждало её на другой стороне. Планировал ли Кэл возмездие за её поступок, или, может, Сивый притаился возле её палатки, выжидая нового шанса надругаться над ней?       — Что будет, если кто-то укусит волка? — спросила Джинни, тревожно гадая о последствиях, которые могли произойти.       Финн расхохоталась.       — Кому в голову взбредёт кусать волка?       — Просто скажи, что, если какой-нибудь человек укусит оборотня? — напряжённо повторила Джинни.       — В волчьей форме?       — В человеческой или волчьей, — Джинни кивнула. — И то, и то.       — Не знаю, — Финн подозрительно посмотрела на Уизли. — Наверное, ничего.       Джинни выдохнула.       — Ясно.       Впереди показался мёртвый ландшафт, и летний воздух остыл на несколько градусов. Собравшись с духом, Джинни подготовилась к переходу.       — Волки часто кусают других волков во время драки или секса, но я никогда не слышала, чтобы это делал человек, — пробормотала Финн, хотя и произнесла это как вопрос, будто добивалась признания.       — Почему? — неопределённо спросила Джинни.       Финн широко усмехнулась. Знающе.       — Потому что какой человек захочет драться или трахаться с волком?       — Бета, — раздался голос, прервавший разговор двух женщин.       Джинни потянулась за палочкой — скорее по привычке, чем из соображений выживания. По её расчётам, шансы совершить убийство с помощью слабого заклинания левитации были равны нулю.       Финн понюхала воздух и немного расслабилась, уловив знакомый запах. Её спина выпрямилась, подбородок высоко поднялся, а хрупкая фигура превратилась в фигуру лидера. Она целеустремлённо зашагала по ледяной равнине. Джинни пошла следом.       На краю ждал Маркус Флинт, засунув руки в карманы в качестве защиты от холода. Он был угрюмым. Он всегда был до ужаса угрюмым. Джинни уже начала думать, что на его лице навечно застыла эта гримаса недовольства.       — Значит, он уже ушёл? — Финн кивнула в сторону лагеря. Волчица вся подобралась, не оставив в своём поведении и следа прежней игривости.       — Да, — серьёзно сказал Флинт.       В его голосе сквозило раздражение, от которого Джинни сжалась, а перемена в характере Финн не способствовала уменьшению тревоги. Не имело смысла спрашивать, о ком они, — видимо, Сивый отправился на ту невозможную охоту за дементорами.       Но уходить утром после полнолуния казалось неожиданным решением. Джинни считала, что волкам нужно время прийти в себя. Флинт выглядел измождённым и сонным, в то время как Финн была… просто Финн. Похоже, полнолуние не так пагубно влияло на человека, способного превращаться в мгновение ока.       Два волка понимающе переглянулись, разделив коллективный вздох. Джинни неловко переминалась с ноги на ногу, понимая, что что-то не так, но не в силах определить, что именно.       Она нервно выдохнула, следя за танцующим в солнечном свете паром.       Солнечный свет?       — Подождите, — Джинни сглотнула. — Где туман?       Она огляделась, обнаружив, что серое облако, окутывающее плохое место и лес, отсутствовало.       Флинт встретился с ней испытующим взглядом, точно думал, что она может что-то знать об этом.       — Исчез, — наконец ответил он.       Финн втянула носом воздух и вздрогнула.       — Здесь воняет смертью. Стало ещё хуже, чем раньше.       — Альфа найдёт то, что ищет, — проговорил Флинт, хотя даже в его голосе звучала неуверенность.       Финн покачала головой и вздохнула, прикуривая очередную сигарету, которую зажала между пальцами.       — Нет, — выдохнула она. — Не найдёт.