Кубок теней

      Впервые за эти годы Гермиона ощущала тепло. Тело, ютившееся сзади, касалось её спины с каждым ленивым глотком воздуха. Рука крепко и уверенно обхватывала талию. Как будто была создана покоиться именно там. Как будто её бок специально выделил для предплечья это место.       Лёгкая щетина щекотала шею, а чужие волосы сливались с копной её кудрей. И стоило Гермионе потянуться к единственному источнику утешения, он начал ускользать. Оставляя после себя лишь ноющую боль и запах…       Гермиона резко проснулась, чувствуя на языке кровь. Губа пульсировала. Она осторожно вытерла рот и нахмурилась при виде красной полоски на внешней поверхности кисти.       Ночи по-прежнему не приносили покоя. Но сегодняшний сон стал исключением, и её отдохнувшее тело было за это благодарно.       Как только дымка дремоты рассеялась, Гермиона начала явственно ощущать жжение в ладони. Поняв, что она что-то сжимает, ведьма разомкнула пальцы.       В руке сверкнул чёрный драгоценный камень, чьи зубцы оставили отпечаток на коже. Кольцо было тяжёлым. И только изношенный шнурок, на котором оно висело на шее, служил доказательством жизни, до сих пор запертой в Азкабане.       Теперь всё встало на свои места. Сон.       Она всегда тянулась к Дэррилу за утешением. Естественно, в минуты спокойствия она инстинктивно схватилась за его напоминание.       Пальцы тосковали по его холодному прикосновению. По ощущению безопасности, что оно приносило с собой.       Она хотела домой.       Казалось несправедливым, что анимагическая форма Сириуса Блэка смогла последовать за ней из Азкабана, а Дэррил — нет. Но если они оба — лишь плод её воображения, она бы видела и того, и другого. Либо один ей мерещился в стенах тюрьмы, второй — за её пределами. Кольцо, подаренное ей существом без глаз или мальчиком с зелёными…       Гермиона тряхнула головой, пытаясь выбросить из памяти признание Теодора Нотта. Но его глаза, до боли похожие на глаза Гарри, не отпускали всё утро.       Во время прогулки с Малфоем она пыталась отвлечься на другие мысли. Например, размышляла о судьбе брата Форсайта. Что с ним случилось после того, как она расщепила мальчика?       Отпустили ли его, раз Форсайт технически выполнил задание? Или он до сих пор оставался там? Был ли он вообще жив?       Знал ли, что его брат мёртв?       С чувством вины под зелёным покровом она ступила в ручей. Малфой стоял на краю, засунув руки в карманы. Он был сам не свой. Как будто что-то его терзало.       Гермиона надеялась, что причиной являлись её вчерашние слова.       Эта тревожная энергия сопровождала Малфоя до самого завтрака. Его пальцы постукивали по столу, пока он листал «Пророк», а брови хмурились, образуя складку.       В их — она не знала, как назвать это помещение. В их комнате по интересам? Психотерапевтическом кабинете? Обители головоломок? Гермиона остановилась на пазловой тюрьме и кроссвордовой клетке. Зависело от того, что он требовал от неё в той или иной день.       Сегодня это оказалась кроссвордовая клетка.       Семь по вертикали. Древний. Четыре по горизонтали. Слог. Шесть по горизонтали — она не знала, поэтому решила написать «скучно».       Скучно. Скучно. Скучно.       Она всё выводила и выводила это слово, накладывая линии чернил друг на друга, пока кончик пера не прорвал бумагу. Гермиона взвинченно откинула от себя газету.       — Я хочу увидеть Тео, — потребовала она.       От неожиданности Малфой даже вздрогнул.       — Нет.       — Он мой жених, — настаивала Гермиона.       Малфой аристократично откинулся на спинку софы, оставаясь невозмутимым.       — Да ну?       Гермиона что-то невнятно пробурчала себе под нос, отказываясь отвечать.       На это он приподнял бровь.       — Если так сильно его любишь, что же просишь встречи только сейчас?       — Я была занята.       — Угу, — скептически промычал Малфой, взглянув на растерзанный кроссворд.       Гермиона вздохнула.       — У меня к нему вопросы.       — Сомневаюсь, что он сможет ответить, поскольку его здесь нет.       — Я знаю, что его здесь нет, поэтому и прошу! — отрезала она.       — Ты хоть помнишь, как он делал предложение?       — Ну, нет, — она замялась. — Но…       — Ты увидишь его на втором этапе, — протянул Малфой и вернул внимание к книге.       Гермиона скривилась.       — И когда он будет?       — Скоро.       — Скоро — это когда?       Малфой ухмыльнулся.       — Скоро — это скоро.       Гермиона схватила кроссворд и сердито набросала новые шесть букв поверх старого слова.       Кретин.       Она с энтузиазмом прошлась по каждому заполненному ранее квадратику, меняя ответы. Семь по вертикали. Имбецил. Четыре по горизонтали. Урод.       Это действие принесло бы эмоциональное облегчение, не будь оно совершенно бессмысленным. Рука застыла на слове «рождение».       Гермиона резко выпрямилась — сердцебиение участилось.       — Какое сегодня число?       Малфой нахмурился.       — Ты не заглядывала в календарь?       — Я забыла, — прошипела она.       Малфой, как и обещал, оставил в её комнате календарь, хотя Гермиона не привыкла следить за временем. В начале своего заключения она пыталась это делать, но голод быстро вынудил сменить приоритеты.       Малфой уже открыл было рот — наверняка собирался выдать нечто оскорбительное, — но, увидев её безумный взгляд, передумал. Смягчился.       — Сегодня двадцать четвёртое июля, — бормотание.       Гермиону почти сразу отпустило. Время ещё оставалось. Потому что непозволительно много дней рождения Гарри прошло мимо неё — и без неё.       Интересно, где бы он сейчас был, сложись всё иначе? Возможно, на задании в качестве аврора. Или на тренировке перед предстоящим турниром по квиддичу. А может, преподавал бы Защиту от Тёмных Искусств в аудитории, полной студентов.       Или сидел бы дома. С книгой в одной руке и свёртком — в другой. С запахом молока, витавшим в воздухе. С тихим воркованием, доносившимся из кокона пелёнок и распашонок, что был бережно прижат к его груди.       Гарри всегда мечтал стать отцом, иметь собственную семью. Представить себе эту сцену оказалось легко — она почти осязаемо всплыла в воображении.       — Гарри мёртв. По-настоящему или нет?       Слова сорвались с губ шёпотом. Гермиона даже не заметила, что произнесла фразу вслух.       — По-настоящему, — ответил Малфой, изогнув бровь. — Опять видишь обнажённых призраков? Поттер там в кружевах?       — Пошёл к чёрту, — выругалась Гермиона.       Он хмыкнул в ответ и, оставив её вариться в собственной злости, вышел из комнаты.       Гермиона уставилась на дверь, делая вид, что не ждёт возвращения Малфоя. Отчасти ей этого хотелось — но лишь для того, чтобы снова его послать.       Он появился в комнате через несколько томительных минут, только теперь его образ дополняла узкая чёрная коробка, что он нёс с собой.       — У меня кое-что для тебя есть, — объявил Малфой.       Гермиона устало посмотрела на предмет в его руках.       — Мне ничего не нужно.       Малфой усмехнулся.       — Ты даже не знаешь, что там.       — Если от тебя, то мне ничего не нужно.       — Не волнуйся, это не очередной детский пазл, — саркастично оповестил он, бросая коробку ей на колени.       Гермиона обрадовалась, что сумела сдержаться и не вздрогнула в ответ на внезапный жест.       Малфой вернулся на своё место и наклонился вперёд, выжидающе сцепив пальцы.       Гермиона попыталась абстрагироваться, но его чёртов взгляд не оставлял и шанса, назойливо прожигая в ней дыру. Недовольно пропыхтев, она открыла коробку и взглянула на её содержимое. Разумеется, только чтобы отвязаться от его внимания, а не из любопытства.       Её совершенно не интересовало, что находилось внутри.       У Гермионы не было особых ожиданий, но увиденное её поразило.       В коробке лежала простая чёрная палочка из вяза. Нетронутая рукоятка цвета полуночи была отполирована до зеркального блеска, словно только и ждала момента улечься ей в ладонь.       Гермиона моментально насторожилась.       — Чья это палочка? — выплюнула она.       Малфой скривил губы в усмешке.       — Твоя.       Не теряя ни секунды, Гермиона схватила древко и направила её в голову Малфоя.       — Круцио! — прорычала она.       Палочка и не думала отзываться.       Малфой со скукой уставился на неё.       — Не сработает.       — Вижу, — огрызнулась Гермиона, бросая палочку на середину стола.       Даже как-то жаль, что на этот раз ничего не взорвалось. Никто — тоже.       — Ты можешь использовать базовые заклинания, — объяснил он. — Не то, что могло бы навредить тебе или другим. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.       Гермиона глухо рассмеялась.       — Я не в безопасности.       — Тогда защищённой.       — Как мне защищать себя, если я не могу навредить другим?       Он повёл плечом.       — Некоторым навредить ты можешь.       Гермиона сдвинула брови.       — Кому?       — Тем, кто желает навредить тебе, — просто ответил он.       — То есть всем в этом доме, кроме целителя Льюиса?       — Нет, — надменно отозвался Малфой. — Тем, кто участвует в Турнире, и тем, кто покушается на то, что принадлежит мне.       — Я не принадлежу тебе! — прошипела Гермиона.       — Ты мой Чемпион. Моя собственность.       — А ты — мой Залог. Мой щит.       Он ухмыльнулся.       — Ну что за пара.       Гермиона наивно решила, что на этом всё и закончится. Он вернулся к очередной книге, а она продолжила делать вид, что правильно разгадывает кроссворд.       Палочка так и осталась лежать на столе.       Но ближе к полудню — по её ощущениям — Малфой принялся мучить её расспросами.       — Что с твоими родителями?       Гермиона глубоко втянула воздух через нос, подавляя горечь, вызванную этими словами.       Убедившись, что голос не сорвётся, она задала собственный вопрос:       — Почему целитель Льюис живёт здесь? Я думала, он работает в Хогвартсе.       — Я первый спросил.       — Я отвечу, когда ответишь ты.       Малфой вздохнул.       — Целитель Льюис состоит в штате поместья Малфоев. Он служит моей семье и тем, чью жизнь я намерен сохранить.       Гермиона нахмурилась.       — Это не объясняет, почему он здесь живёт.       — Предпочитаю держать своих людей при себе, чтобы приглядывать за ними.       Гермиона уставилась на него.       — Ты украл его из Хогвартса?       — Эй, — Малфой цокнул. — Ты не ответила на мой вопрос.       — Ладно, — буркнула Гермиона. — Моих родителей нет.       — Где они?       — Это уже другой вопрос.       Малфой хмыкнул и уступил.       — Возможно, я приобрёл его услуги после испытаний, да.       Значит, всё-таки украл.       Она решила, что выполнит свою часть соглашения.       — Они мертвы, — коротко ответила Гермиона. — Приобрёл или промыл мозги?       Малфой сощурился.       — Приобрёл. Справедливая зарплата. Достойный рабочий график. И солидная премия за хлопоты.       Не дав ей и секунды переварить ответ, он атаковал очередным вопросом.       — Как ты стала дружить с дементором?       — Посредством безумия, — парировала Гермиона. — Как ты стал таким придурком?       — Боюсь, наследственное. Почему такое имя?       Она пожала плечами.       — У него не было имени, поэтому я его дала. Как ты стал прирождённым легилиментом, если не родился с этой способностью?       — Она передаётся после смерти предыдущего легилимента. Ты сказала, что он научил тебя играть в шахматы, поэтому предполагаю, что он был разумным. Он научил тебя чему-нибудь ещё?       — Каратэ.       Малфой растерялся.       — Что это?       — Это, — Гермиона усмехнулась, — другой вопрос.       Она по привычке потянулась за палочкой.       Как и в первый раз, Гермиона ни о чём не задумывалась. Не подготовилась к последствиям своих действий. Она наивно полагала, что во второй раз всё останется так же. Что ничего не произойдёт. Что не будет ни заклинания, ни взрыва.       И этого не было.       Но едва её рука сомкнулась на палочке, как в ладони запульсировал ток. Прямо под кожей — в месте уничтожения и поглощения хрупкого акромантула.       Гермиону затянуло в черноту.       — Люси, стой! — крикнул Десмонд. Он пришпорил лошадь, чтобы та скакала быстрее, и поспешил сократить расстояние между собой и сестрой.       Сзади на гнедом жеребце их нагонял мальчик — нет, подросток с волосами цвета воронова крыла.       — Что, во имя Гекаты, она творит?       По лугу разлетелся пронзительный смех ведьмы, сопровождаемый бешеным танцем медных волос. Она подогнала белую кобылу.       — А на что это похоже? — Десмонд тяжело выдохнул. — Она поехавшая, вот что!       Сцена пронеслась мимо Гермионы, как только она пришла в себя. Перед ней разворачивалось воспоминание. Она не могла вмешиваться — только наблюдать.       Но это не помешало Гермионе предостерегающе вскрикнуть, когда кобыла Люси на полном скаку налетела на трухлявый пень.       Лошадь швырнуло вперёд, и она полетела мордой в землю, увлекая за собой ведьму.       — Люси!       Ребята закричали в унисон, едва девочка исчезла под конём. В месте столкновения поднялся вихрь веток и щепок, на пару мгновений скрывая кашу из тел.       Гермиона поморщилась, ожидая неизбежного хруста ломающихся костей. Десмонд и Кьяран осадили лошадей и, выпрыгнув из сёдел, бросились к перевёрнутой кобыле.       — Люси? — бешено звал Кьяран. — Люси!       Раздался приглушённый смешок.       Десмонд фыркнул.       — Люси, клянусь…       — Я в порядке, — простонала она, выглядывая из-под обескураженного и чрезвычайно взвинченного скакуна. — Не драматизируйте.       Кьяран почти осел на колени от облегчения.       С поразительным мастерством Люси без единого слова и без помощи палочки подняла лошадь выше над собой. С такого ракурса Гермионе открылся полный обзор на ведьму — та парила в нескольких дюймах над землёй.       Люси грациозно перекатилась вбок, почти танцуя в воздухе, и отменила заклинание. Она и её кобыла плюхнулись на землю с комично похожим сопением — запыхавшиеся, но невредимые.       Гермиона невольно отметила, что с такими рефлексами из Люси получился бы отличный ловец. Хотя та лёгкость, с которой девочка сотворила невербальное заклинание, подсказывала, что квиддич не раскроет весь её потенциал. Она казалась очень одарённой. Ведьма выглядела лет на четырнадцать, не больше, но её магия уже намного опережала уровень подготовки среднестатистических подростков. Гермиона выудила из памяти умения и навыки своих однокурсников и знакомых, когда те были в этом возрасте, но никто и близко не мог похвастаться такими же выдающимися способностями. Люси превосходила всех. Даже Гарри. Даже саму Гермиону.       Десмонд рывком поставил сестру на ноги и грубо встряхнул. Он вырос с последнего воспоминания и теперь возвышался над Люси своим худощавым, нескладным телом.       — Прекрати уже вытворять не пойми что, — прошипел он. — Однажды ты просто-напросто убьёшься.       Люси отмахнулась от него.       — И оставлю тебя? Ни за что. Без меня твоя жизнь будет слишком скучной.       Кьяран хохотнул, за что удостоился озорной усмешки ведьмы.       Гермиона поймала себя на том, что улыбается, слушая разговор ребят. Несмотря на миллион вопросов, крутящихся в голове, ей было отрадно видеть троицу в хорошем расположении духа. Внимание машинально переместилось на Десмонда — улыбка так и не коснулась его глаз. В карих радужках застыла знакомая печаль, а измученный взгляд старил его. Кьяран хоть и являлся старшим из их компании, но он оставался подростком. Десмонд же… Десмонд был мужчиной. Тем, кто родился на пепелище своей погибшей семьи.       Видевшие такие ужасы не остаются без шрамов.       Боковым зрением Гермиона уловила мерцание света: сцена изменилась, увлекая её сквозь водоворот времени.       — …и то, что когда-то было Хаосом, стало Светом, а Порядок — Тьмой.       Кьяран с Десмондом сидели в тусклом классе и записывали под диктовку мистера О’Броина, задумчиво кивая.       Мужчина стоял в начале кабинета, аристократичным голосом читая лекцию мальчикам.       — Баланс оказался восстановлен, хотя это был ещё не конец…       Слева от Гермионы распахнулась дверь.       — Я хочу уйти!       На пороге стояла Люси. В одной руке она держала метлу, а другой обхватывала кольцо от сундука. Её огненные кудри словно потрескивали энергией, пока она смотрела на мистера О’Броина.       — Люси! — ахнул Десмонд, вскакивая со своего места.       Но Люси проигнорировала брата, торопливо отчеканив заученную речь:       — Я освоила программу уровня СОВ, так что мне не придётся догонять. Я отлично летаю и быстро бегаю. Я выучила все продвинутые заклинания, и вы сами говорили, что такую Окклюменцию, как у меня, ни у кого не видели.       В её глазах при взгляде на хозяина дома светилась надежда.       — Нет, — коротко произнёс мистер О’Броин.       Люси глубоко вздохнула, как будто ожидала такого ответа. И снова начала тараторить тщательно продуманные слова:       — Я смогу постоять за себя. Правила изменились, и у них острая нехватка учеников! Неважно, что я маглорождённая, Чёрная смерть изменила всё. Мы нужны им!       — Нет, теперь ты будешь под ещё большим прицелом! — воскликнул Кьяран, чей голос дрожал от страха и ярости. — Чистокровные считают, что это маглорождённые принесли чуму.       — Большинство старых чистокровных вымерло! — парировала Люси. — Новое поколение…       — Не изменится! — перебил её Кьяран. — Они не считают совпадением то, что только маглорождённых не коснулась Чёрная смерть, — он нервно сжал кулаки. Этот разговор явно поднимался не в первый раз. — Они возненавидят тебя, возможно, даже больше, чем предыдущее поколение! Ты не будешь в безопасности!       — Тогда им не обязательно знать. Я возьму вашу фамилию! О’Броин.       — В этом мире нельзя просто взять чужую фамилию, деточка, — мягко пояснил мистер О’Броин. — Изменить её можно только через брак.       Люси отчаянно посмотрела на Кьярана.       — Значит мы поженимся!       — Что? — Десмонд поперхнулся. — Нет!       Кьяран что-то пролепетал, покрывшись розовыми пятнами.       Чувствуя поражение, Люси бросилась к главе дома и крепко сжала его руки.       — Пожалуйста. Сэр, пожалуйста, — умоляла она.       Блестящие надеждой и слезами глаза потухли, стоило мистеру О’Броину разбить её мечты о холодную стену реальности.       — Нет, — он говорил тихо. Покорно, но твёрдо. — Хогвартс — не место для тебя.       — Почему? — лицо Люси исказилось.       Мистер О’Броин нежно погладил её руки в знак утешения и извинения.       — Потому что чистокровные начнут охотиться на тебя. Полукровки не защитят, а если слухи окажутся правдой и там действительно будут маглорождённые, то в первую очередь они станут отстаивать себя.       Душевная боль сменилась яростью, и Люси вырвала руки из хватки мужчины.       — Вы не можете держать меня здесь вечно, — прорычала она, разразившись судорожными рыданиями, сотрясающими грудь.       Ребята беспомощно наблюдали, как она выбежала из кабинета. Ни один из них не знал, что сказать.       Мистер О’Броин, понурившись, уставился на пустой дверной проём.       — Нет, я не могу, — прошептал он.       Воспоминание сменилось другим.       Троицу окружали зелёные изгороди. Мальчики по очереди атаковали заклинаниями деревянный столб.       — Люси, тебе нужно практиковаться, — напутствовал Десмонд.       Люси опиралась спиной о ближайшее дерево, а её палочка валялась на ухоженной лужайке.       — Отстань, Дес, — отрешённо пробормотала она, смотря в никуда.       Ребята обменялись обеспокоенными взглядами.       Мир снова закрутился, увлекая Гермиону в другое место.       Огромный коридор. Три пары грязных следов.       — Ты серьёзно говорила? — Кьяран старался не отставать от Люси.       — О чём?       Кьяран сглотнул, зардевшись.       — Что мы должны пожениться.       — Нет, — фыркнула Люси.       Скривившись, Десмонд покачал головой и поспешил догнать пару.       — Эй, вы слышали о…       На этот раз рывок был сильнее. Настойчивее. Как будто воспоминаниям не терпелось вырваться наружу.       Гермиона очутилась в подобии лаборатории. Помещение освещала горящая свеча, хотя сквозь задёрнутые шторы пробивались солнечные лучи. Десмонд над чем-то работал.       Было ясно, что он провёл здесь всю ночь.       — Ты не собираешься закругляться, Дес? — спросил Кьяран, нерешительно постукивая по метле.       — Я изучаю, — хрипло ответил Десмонд.       Люси взгромоздилась на рабочий стол брата, смяв кожаной квиддичной экипировкой несколько страниц открытого учебника.       — Эту жуткую штуковину? — она выхватила зловещего вида нож, который изучал Десмонд.       Он инстинктивно потянулся к предмету, тут же вернув его на место.       — Он не жуткий! — огрызнулся он. — Это исторический артефакт!       — Это разделочный нож, — бесстрастно заметил Кьяран.       Десмонд зарычал, подавляя пульсирующую злость.       — Это древний кинжал, который язычники использовали для кровавых ритуалов.       Он порылся в своих записях: ряд рукописных рун соответствовал резьбе на рукояти кинжала. Гермиона заворожённо наклонилась ближе.       — Я просто пытаюсь понять, зачем проводился этот ритуал: для плодородия или для того, чтобы остановить распространение болезни.       — Жуть, — пробормотала Люси.       Кьяран закатил глаза, уже нетерпеливо дёргая метлу в руке.       — В чём смысл?       Десмонд устало потёр лицо, и Гермиона не могла не посочувствовать ему. Она знала, каково это. Ощущать разочарование и изнеможение, когда Гарри и Рон не понимали, что к чему. Она училась не ради галочки. Она училась ради того, чтобы узнавать что-то новое, решать проблемы и помогать другим. Помогать им.       — Люди, которые его использовали, давно мертвы, они не смогут рассказать нам о ритуалах, их предназначении, их истории, — тихо объяснил Десмонд. — Никто не помнит подробностей. Никто не помнит их.       — И что? — спросил Кьяран.       Десмонд вернулся к записям.       — Значит, это сделаю я.       Пространство, которое занимала троица, сузилось до одного узкого коридора. Вокруг Гермионы запульсировали свет со звуком, и она погрузилась в новое воспоминание.       — Глаз тритона, два котла и последнее издание «Нечисти и недугов». Это будет стоить шесть сиклей, — сказала лавочница.       — Сиклей?! — задохнулся Кьяран, хватаясь за грудь.       Пожилая женщина окинула его холодным взглядом исподлобья.       — Инфляция нынче только процветает.       С соседнего стула спрыгнула бело-рыжая кошка и юркнула между ног Кьярана. Её округлый живот задевал обветшалые половицы, поднимая пыль. Приплюснутой мордочкой животное было похоже на Живоглота, и Гермиона с трудом подавила приступ тоски, пока жёлтые глаза осматривали помещение.       Показалось, что существо заметило её — даже если лишь на миг. Но быстро учуяв какой-то запах с полок, тут же потеряло к Гермионе всякий интерес, проскользнув мимо, словно никого в углу и не было.       Она — обычный наблюдатель.       Скромный магазинчик напоминал Выручай-комнату — захламлённый, но упорядоченный хаос. Прилично одетое трио резко выделялось на фоне этого бардака.       — Кьяран, ты наследник одной из богатейших семей Европы, — пожурила Люси.       Волшебник фыркнул.       — Но это не значит, что я не могу распознать грабёж, когда вижу его.       Десмонд сунул руку в кожаный мешочек, висевший у него на шее, и, перебирая монеты в поисках сиклей, нечаянно уронил на пол галлеон. Гермиона подалась вперёд, чтобы разглядеть цифры, выгравированные на металле.       Unum Gaileoin. 1352.       К горлу подступила желчь, которую Гермиона резко сглотнула. Почему она видела воспоминание из тысяча триста пятьдесят второго года?       Люси ловко подхватила с пола галлеон и спрятала его в рукаве. Она сделала вид, что поправляет ремешки, пока Десмонд оглядывал лавку в поисках потерянной монеты.       Так ничего и не найдя, он покачал головой, решив, что галлеон затерялся среди магазинного хлама. Кьяран посмотрел на Люси через плечо Десмонда и понимающе хмыкнул.       — Давайте уже пойдём в «Мётлы Брина»? — заканючила девушка. — Мне нужны новые перчатки.       — Мистер О’Броин дал нам всего… — Десмонд пересчитал оставшиеся деньги, когда они выходили из магазина. — Одиннадцать галлеонов, четырнадцать сиклей и восемь кнатов.       Гермиона последовала за ними на мощёную улицу.       — …потерялся, а нам ещё столько всего нужно купить из его списка, — закончил Десмонд.       — На площади Вороньего камня сейчас ужасно дорого, что разумнее отправиться в Косой переулок, — проворчал Кьяран. — Там и качество выше, и цены намного ниже.       — И контактировать с британцами? — Десмонд фыркнул. — Ни за что.       Отстав от пары, Люси сунула украденный галлеон в протянутые руки нищего, после чего как ни в чём не бывало догнала мальчиков, протиснувшись между ними.       — Я голосую «за», но только если мы там что-нибудь подожжём перед уходом.       — Эй! — возмутился Кьяран. — Они не виноваты, что их магловский король — мерзавец.       — У них же есть волшебники и ведьмы? — Люси закатила глаза. — Кинуть Конфундусом и заменить другим монархом. Кем-нибудь более подходящим.       Она задумчиво поджала губы.       — Например, куском дерьма.       — Дети! — прокряхтел чей-то голос, резко оборвав их смех.       Кьяран пришёл в себя первым.       — Мистер Хоган! — обрадованно ответил он, пожимая мужчине руку. — Очень рад снова видеть вас, сэр.       Улыбка пузатого мужчины сияла сквозь его растрёпанную бороду, выделяя румяные щёки.       — Да направят вас благословения Гекаты.       Гермиона вздрогнула, услышав это имя.       Кьяран бросил взгляд на прохожих и понизил голос:       — Её зубами мы освобождены.       Десмонд неловко переминался с ноги на ногу, а Люси наблюдала за происходящим с плохо скрываемой скукой.       — В эту пятницу я организовываю ещё одно подношение в Каменном Квартале, — сказал мистер Хоган. — Приглашаю присоединиться ко мне. Сто лет не видел твоего отца!       — Он предпочитает частную практику, — Кьяран натянуто улыбнулся. — В наши дни осторожность не бывает лишней.       Мужчина снисходительно махнул рукой.       — Да, да, молва и власть, — цокнул он. — Не стоит беспокоиться, мой мальчик.       — Может, лучше присоединитесь к нам за ужином?       — Какой любезный мальчик, какой любезный, — мистер Хоган громко хлопнул в ладоши. — Увы, у меня много дел. Мы вымирающий вид, вымирающий!       Кьяран незаметно вздрогнул, и Гермиона задумалась, кем приходился этот мужчина О’Броинам.       Точно почувствовав нарастающее беспокойство друга, Люси вмешалась в разговор, одаривая говорившего ослепительной улыбкой.       — Несомненно. Добрый день, мистер Хоган, нам уже пора.       — Их волей и через божественный сосуд! — крикнул мистер Хоган вслед быстро удаляющейся группе. — Идите с Гекатой!       Десмонд недовольно проворчал:       — Идиот.       — Тихо, — прошипела Люси.       Солнечный свет стремительно тускнел, время искривлялось и сглаживалось. Гермиона снова очутилась около Десмонда, пока тот работал.       При мерцании свечи котёл булькал и плевался, заглушая ритмичный скрежет металла о плоть.       Десмонд разрезал дурно пахнущий экземпляр и опустил его в мутно-коричневую воду. Кьяран высунул голову из дверного проёма.       — Где Варежка? — скорее с претензией, чем с любопытством, спросил он.       Десмонд едва поднял взгляд.       — Без понятия.       Ровно в этот момент из кармана мантии Десмонда высунул голову маленький ярко-рыжий комок. Он стащил с доски прогорклый кусок мяса и принялся с энтузиазмом его грызть.       — О нет, Варежка — не образец! — рявкнул Кьяран, выхватывая котёнка у Десмонда.       Животное протестующе зашипело. Его приплюснутая мордочка была точь-в-точь, как у той самой кошки лавочницы.       Они купили одного из её котят.       — За кого ты меня принимаешь? — возмутился Десмонд. — Я бы никогда не навредил Варежке!       Кьяран прижал сопротивляющееся существо к груди.       — Тогда перестань использовать её для своих дурацких экспериментов.       — Они не дурацкие, и она хочет помочь! — взорвался Десмонд.       — Она кошка, чёрт возьми, ей просто хочется полакомиться твоими препарированными кроликами.       Десмонд ткнул пальцем в Варежку.       — Это существо — не кошка!       С ним нельзя не согласиться. Будучи хозяйкой такого же животного, Гермиона с уверенностью могла сказать, что Варежка являлась книззлом.       Кьяран ахнул.       — Так ты не только используешь её для своих дьявольских экспериментов, но и оскорбляешь… — его голос стал выше и пронзительнее.       — Я не оскорблял…       Перед глазами всплыло новое воспоминание, затмив предыдущее.       Покачнувшись, Гермиона вновь оказалась в тусклом классе. Ребята выглядели старше. Кьяран раздался в плечах, а Люси стала ещё красивее.       Десмонд отсутствовал.       — Сэр, мы это уже изучали, — вздохнула Люси, постукивая пером по краю парты.       Мистер О’Броин заглянул в книгу.       — Изучали, да. Но усвоили ли?       Люси повернулась к Кьярану, ворча под нос:       — Что это вообще значит?       Следующий прыжок был резким: Гермиона не удержалась на ногах и свалилась на колени перед вычурным камином.       — Когда ты её повесил? — Десмонд с трудом сглотнул.       — Это не я. Наверное, отец, — отозвался Кьяран, глядя поверх головы Гермионы. — Уверен, он решил заранее сделать подарок на день рождения.       Гермиона обернулась, продолжая ощущать головокружение после прыжка.       Над зажжённым камином висел портрет молодой женщины. Длинные чёрные волосы каскадом ниспадали ей на плечи, контрастируя со светящейся белоснежной кожей. Глаза цвета морской волны, обрамлённые густыми ресницами, излучали теплоту.       Она была так похожа на…       — Это твоя мать, — выдохнул Десмонд.       Кьяран кивнул.       На лице Десмонда промелькнула боль.       — Она была красивой.       О’Броин-младший всё так же задумчиво кивал.       — Да.       Десмонд шумно выдохнул, опустив взгляд в пол.       — Знаешь, ты можешь говорить об этом, — прошептал Кьяран. — Я не сломаюсь.       Младший резко повернулся к нему.       — О чём ты?       — Я знаю, что ты знаешь, как она умерла.       Десмонд весь побледнел, сжавшись от охватившей его паники.       — Кьяран. Я…       — Люси рассказала мне. В прошлом году, — тихо и совершенно беззлобно перебил Кьяран. — Ты был у себя в кабинете, и отец упомянул её. Она узнала имя моей матери.       — Я… я сожалею. Я должен был…       Кьяран успокаивающе сжал его плечо.       — Сказать мне, что был там? Зачем? Что бы ты мог изменить?       — Я мог бы что-нибудь сделать, — запротестовал Десмонд. — Я должен был.       Кьяран подавил смешок.       — Дес, тебе было восемь.       — Девять.       — Едва ли ты что-то помнишь.       — Я помню, — рвано выдохнул Десмонд.       Кьяран замолчал, и его улыбка померкла.       — Я видел дым. Но в силу возраста не понимал, что происходит, — объяснил он. — Мама с папой не хотели ввязываться. Они заставили нас всех остаться дома. За это я им благодарен.       — Но ты узнал её? — тихо поинтересовавшись, Кьяран кивнул в сторону картины. Оба посмотрели туда.       Десмонд судорожно сглотнул.       — Сначала её провели по улицам.       Гермиона подавила вздох.       Кьяран прочистил горло, беззвучно хлопая ртом в попытке подобрать слова. Спустя, казалось, вечность наследник О’Броинов заговорил:       — Отец сказал, что твой папа был одним из немногих, кто настаивал на её невиновности.       Десмонд порывисто повернулся к нему.       — Я этого не знал.       Кьяран нарочито беспечно пожал плечами, несмотря на то, что его прошлое настолько болезненно давало о себе знать.       — Он остановился, только когда подозрение пало на твою маму.       — Мне жаль, что он не смог её спасти.       — Это была не его вина. Просто… невезение, — голос Кьярана дрогнул. — Моя мать знала о рисках. Она знала, что нельзя колдовать за пределами этих мест. Её поймали, и она думала, что они поймут. Что она сможет опустить палочку и объяснить.       — Люди боятся того, чего не понимают, — тихо ответил Десмонд.       Кьяран рассмеялся — горько, глухо.       — Так и есть.       Оранжевый свет отразился на лицах ребят при взгляде на хозяйку дома. Тишина сопровождалась треском дров и шипением огня, пока Десмонд не решился её нарушить:       — Она шла с высоко поднятой головой. По крайней мере, это я помню. Все женщины, которых приводили после, плакали, но твоя мать — нет.       Кьяран скривил губы.       — Какая потеря. Отец должен был быть рядом.       — Он старается, — уклончиво заметил Десмонд. — Он теперь всё время здесь.       — Ага, и для этого понадобилась всего лишь чума, — фыркнул он.       Десмонд не ответил. Ему нечего было сказать.       Гермиона отнюдь не считала себя знатоком в отношениях Кьярана с его отцом, но она отчётливо видела между ними разлад. С Десмондом мистер О’Броин был мягче во взглядах и тоне. Но с Кьяраном…       С Кьяраном он держал дистанцию.       — Возможно, это было возмездием, — размышлял он. — За мою мать. За всех женщин-маглов, которых ложно обвинили.       Десмонд уставился в камин, и в его карих глазах заплясали огоньки пламени.       — Должно быть, твой отец испытывал удовлетворение, когда сжигал деревню.       — Нет, — Кьяран покачал головой. — Он… добрый.       Стоило ему перевести взгляд на Десмонда, как из его голоса исчезла горечь.       — И он знал, что в том поселении были хорошие люди. Такие, как твои родители.       Десмонд поджал губы.       — Если бы на её месте оказалась Люси, сомневаюсь, что смог бы сказать то же самое. И оставить всё как есть. Но я уж точно не приютил бы двоих маглорождённых детей.       Кьяран покачал головой.       — Маглорождённые вы или нет, ты и Люси принадлежите этому миру, — его голос звучал мягко. — Мы заботимся о своих. Так нам велит Геката.