Кубок теней

      Перед носом Гермионы пронеслись медные волосы. Юная ведьма спешно спускалась по узкой лестнице в сопровождении парящего сундука.       — Ты не уйдёшь! — сорвался на крик Десмонд, преследуя сестру.       — Нет, уйду! — гаркнула Люси. — Это мой последний шанс!       Следующим около Гермионы промчался Кьяран, который шёл по пятам за близнецами.       — Это небезопасно! Ты не знаешь, что они из себя представляют, — пытался вразумить её он.       — Мне всё равно! Я ухожу!       — Ты и недели не протянешь! — Кьяран повысил голос.       Люси вихрем развернулась и, протиснувшись мимо брата, толкнула чистокровного в грудь.       — Да как ты смеешь? — обозлилась она.       — Он прав, — холодно согласился Десмонд.       Люси метнула острый взгляд в брата. Казалось, ещё чуть-чуть, и из её ушей повалит пар.       — Повтори.       Десмонд сглотнул и неловко запнулся.       — Ты не можешь отправиться в Хогвартс. Ты будешь в опасности.       — Если мне не изменяет память, то у нас был разговор, что в школе есть ещё двое маглорождённых!       — Да, но они мальчики, а не девочки, и уж точно не такие симпатичные, как ты! — вставил Кьяран.       На лицах близнецов отразился идентичный ужас.       — Мерзость, — Десмонд скривился.       — Я не какой-то тёмный артефакт, который лучше прятать вместе с остальной коллекцией твоего отца! — голос Люси дрожал от ярости.       — Что прятать?       При появлении мистера О’Броина троица как по команде выпрямилась.       — Отец, — кашлянул Кьяран. — Лю…       — Сэр, прошу. Я хочу поступить в Хогвартс, — она крепко сжала его руки. — Это всего на год, потом я уже не подойду по возрасту. Я сильная, я смогу…       — Нет, — спокойно ответил мужчина, не оставляя места для обсуждения.       Люси сморгнула слёзы.       — Но…       — Он запретил, Люси! — заорал Десмонд.       Сундук, парящий позади ведьмы, взорвался, осыпав их клочками пергамента и обрывками одежды.       — Моя кровь так сильно вас обременяет? — она зарычала. — Неужели я настолько отвратительна, что вам приходится держать меня взаперти?       Мистер О’Броин поспешно заключил лицо девушки в ладони.       — Разумеется, нет, — попытался успокоить он, утирая слёзы с её щёк. — Ты мне бесконечно дорога.       Казалось, от этих слов Люси заплакала только сильнее.       — Тогда почему? — она всхлипнула.       Мистер О’Броин взял её за запястье и повёл в маленькую гостиную, прилегавшую к главному коридору. Он опустился в большое кресло и похлопал по соседнему месту, жестом приглашая её сесть.       Люси вытерла глаза и неохотно примостилась рядом.       — Хогвартс ничему не сможет тебя научить, ты уже всё знаешь, — начал мужчина. — Скажу честно, даже я больше ничему не смогу тебя научить.       Ведьма шмыгнула носом.       — Тогда почему…       — Да, твоя кровь играет не последнюю роль, — тихо продолжил он. — Но не она моя главная тревога.       — Это потому, что я женщина?       Мистер О’Броин рассмеялся.       — Упаси Геката, дитя моё.       — Тогда почему?       — Кьяран, сходи за книгой, — попросил глава дома.       Тот серьёзно кивнул и быстро исчез в коридоре. Десмонд воспринял это как знак, что ему пора уходить.       — Зелье может подождать, Десмонд, тебе тоже не помешает послушать, — посоветовал мистер О’Броин.       Десмонд, раздираемый противоречиями, застонал и вжался лбом в дверной косяк.       В Гермионе во второй раз всколыхнулось некое подобие сочувствия. Когда тебя отрывают от увлекательного занятия, хочется рвать и метать — знакомое ощущение. Однако предстоящий разговор казался важным, как будто она балансировала на грани чего-то, только не знала чего.       Ответом стала маленькая красная книжка.       Кьяран вошёл в комнату с фолиантом в руках. Его шаги были осторожными, словно он нёс нечто хрупкое. Нечто драгоценное.       Десмонд выпрямился, и на его скулах заиграли желваки.       С огромной бережностью сын передал книгу отцу.       — Поэтому, — пробормотал мистер О’Броин, протягивая томик Люси.       Ведьма неуверенно потянулась к красному переплёту.       — Я… я не понимаю.       — В этом доме знания…       — Золото. Да, мы в курсе, — буркнул Десмонд.       Обычно Десмонд заглядывал мужчине в рот, но сейчас он был весь на нервах. Создавалось впечатление, что само существование этой книги раздражало его.       — Именно, — мистер О’Броин пропустил мимо ушей тон подростка. — Мы добываем их, мы распоряжаемся ими, но прежде всего мы должны их охранять. Ибо без знаний мы теряем себя. Это и отличает нас от зверей: сохранение нашей истории и её передача следующему поколению.       Люси нахмурилась.       — Сейчас численность британского волшебного населения выросла до тысячи человек, и в целом людей более чем достаточно, чтобы передавать…       — Если предположить, сколько волшебных семей владеют экземпляром этой книги? — перебил мистер О’Броин.       — Не знаю, все?       Мистер О’Броин вновь обратил внимание на Десмонда, ожидая ответа. Но тот на этот раз промолчал. Волшебник намеренно игнорировал главу дома, гипнотизируя взглядом дальнюю стену и нетерпеливо постукивая ногой по полу.       Ничуть не смутившись, мистер О’Броин продолжил:       — Четыре. Семья Чжао, семья Файек, Басовы и мы, О’Броины.       Люси опустила взгляд на непритязательный фолиант.       — Почему только четыре?       — Потому что она запрещена, — пробормотал Десмонд. — Если кто-нибудь узнает, что она у нас есть, нас всех убьют.       Люси резко повернула голову к Кьярану, который подтвердил слова друга кивком.       Бывшая всё это время в неведении ведьма вовсе не выглядела рассерженной подобным положением дел. Это удивило Гермиону. Она думала, девушка будет в ярости, особенно если учесть, что её брат знал о секретности книги.       — Вы обещали не рассказывать ей, — недовольно выдавил Десмонд. — Она была в безопасности, пока не знала. Её нельзя обвинить, если она не понимала, что её занятия незаконны.       — Сейчас это уже не так важно, Дес, — Кьяран вздохнул. — Всё меняется. Законы никого не защитят, и уж тем более маглорождённую ведьму.       Люси прищурившись оглядела троих мужчин.       — Не понимаю, я думала, это волшебная религия. Я постоянно слышу в магазине все эти цитаты!       — Голоса запретить пока не удалось, но скоро само Её имя будет под запретом, — ответил мистер О’Броин. — Это уже табу.       Она уставилась на книгу-преступление.       — Почему?       — Потому что люди боятся того, чего не понимают, — прошептал Кьяран.       Мистер О’Броин кивнул.       — Из-за силы, которой оно обладает.       Десмонд с отвращением вперился в книгу и разомкнул губы, шепча себе под нос. Он говорил так тихо, что никто в комнате не услышал его.       Никто, кроме Гермионы.       — Потому что люди поверят во что угодно, только не в правду.       Гермиону рывком потянуло сквозь время. Диваны и кресла превратились в руины. Свет ламп заменили солнечные блики.       Гермиона очутилась среди обломков обугленной деревни. Здания оплетали лозы, поглощая сгоревшие балки и крошащийся камень. Природа начала возвращать себе то, что было украдено человеком.       Десмонд и Люси стояли у полуразрушенного дверного проёма — остатков дома их детства.       Кьяран держался на расстоянии, чтобы не мешать паре горевать. Гермиона подошла к нему, тоже предоставляя брату и сестре возможность побыть наедине. Она не могла дать объяснение, почему чувствовала в этом необходимость. Их уже давно не существовало, и это было всего лишь воспоминание, в подлинности которого она сомневалась.       Но Гермиона знала, что такое горе. Настоящее или нет, оно было вплетено в каждый дюйм этой освящённой земли.       Люси направила палочку на проход, и вокруг них заплясали частички света. Лозы разрослись, бутоны распустились — весь их дом преобразился, окрасившись в яркие цвета.       Десмонд пришёл на помощь почти сразу же. Он колдовал над лепестками, чтобы те стали больше, колоритнее и оживлённее.       Закончив, они сложили ладони, и на время улица погрузилась в тишину. Это был прекрасный мемориал, которого, по мнению Гермионы, заслуживали и Сьюзен с Гарри.       Когда минута молчания осталась позади, Десмонд развернулся и направился к Кьярану, потянув за собой Люси.       — Мы не пойдём на площадь? — спросила она, указывая на центр поселения.       — Нет, — отрезал Десмонд.       — Но… — Люси замешкалась. — А как же остальные? Мы всегда чтим память всех.       Десмонд краем глаза поймал взгляд Кьярана, и его черты прорезала вина.       — Они этого не заслуживают.       Гермиона подумала о молодой женщине с портрета, обо всех других женщинах, которые были после неё, и не могла не согласиться.       Протесты на губах Люси замерли, стоило ей понять, что имел в виду Десмонд. Она не проронила ни слова, пока троица взбиралась на поросший травой холм.       Гермиона смотрела им вслед, гадая, не настал ли час возвращаться в реальность.       Но знакомый рывок потянул её сквозь время, и она вновь оказалась в другой тускло освещённой комнате.       Одежда Десмонда была помята, волосы растрёпаны, а на подбородке виднелась редкая щетина. Он совсем не изменился с момента предыдущего воспоминания, сколько бы дней ни прошло.       — Подношение состоится сегодня, — тихо сказал Кьяран.       Десмонд не отрывал взгляда от стопки свитков и баночки чернил.       — Я занят.       Кьяран вздохнул.       — Их лучше не злить, Дес.       — Аналогично, — фыркнул он, потянувшись за новым фолиантом.       Кьяран хлопнул кулаком по обложке.       — В этой книге ты не найдёшь ответов на то, что произошло, — отчеканил он. — Это было неизбежно. Это была божественность. Мы не ставим под сомнение их волю.       — Я не верю в ваших богов, — выплюнул Десмонд. — Наука поведает мне, она всегда всё объясняет.       — А магия? — с вызовом спросил Кьяран.       — Что толку в магии, если она не может вернуть мёртвых?       — Что толку знать, как случилась эпидемия? — сорвался Кьяран. — Каждый год ты ищешь ответы и каждый год безрезультатно. Ответа нет! Что бы ты ни делал, это не изменит произошедшего.       Десмонд одарил его слабой грустной улыбкой.       — Но так я хотя бы смогу предотвратить её повторение.       — А если нет?       Полные боли карие глаза встретились с умоляющими голубыми.       — Скажи своему отцу, что я не приду.       Десмонд вернулся к книгам. Кьяран вернулся к отцу.       Гермиона вернулась к притяжению времени.       — Фу, здесь всегда так грязно, — пробормотал Кьяран, потирая пальцами заляпанное стекло в знакомом захламлённом магазинчике.       — Тише, она тебя услышит, — шикнула Люси и указала на прилавок.       Кьяран закатил глаза.       — Какая разница?       — И безоар, пожалуйста…       Пока Десмонд торговался с лавочницей, по полу пробежала чёрная масса.       — Боги, это что, крыса? — взвизгнул Кьяран.       Не успело несчастное создание скрыться, как на него набросился бело-рыжий вихрь, схватив грызуна своими зубами.       Крысиный писк оборвался с отвратительным хрустом.       — Хорошая киса, — проворковала Люси, наклоняясь к кошке владелицы магазина, чтобы почесать ту за ухом.       Кьяран брезгливо нахмурился.       — У этой твари блохи.       — Ш-ш, она тебя услышит!       — Кто? — буркнул Кьяран, взглянув на Десмонда и старушку. — Кошка?       Волшебник отсчитывал сикли, а лавочница укладывала его покупки в деревянный ящик.       — Один безоар, выдержанный в эле, новое издание…       Снаружи что-то прогремело.       — Хватайте его!       Улицу прорезали крики — завязавшаяся потасовка набирала обороты.       — Что происходит? — пролепетал Десмонд, бросаясь к окну.       — Отпустите меня! — громко потребовал мужчина.       Люси, Кьяран и продавщица присоединились к Десмонду, стоявшему у витрины.       Маленькая хрупкая женщина оказалась на удивление проворной: она ловко забралась на стопку книг и выглянула из-за широких плеч Кьярана.       Люси ахнула.       — Это…       Раздался очередной раскатистый хлопок, и схваченного повалили на землю.       — Да обрушится на вас Её гнев, мерзкие…       — Нет, — выдохнул Кьяран.       Гермиона почувствовала подскочившее напряжение парня, едва в поле их зрения появился преклонённый мистер Хоган.       — Взять еретика! — послышался голос мужчины в тёмной мантии.       Прохожие беспомощно наблюдали, как несколько фигур подхватили старого человека под руки. Подняв, они поволокли его прочь. С подбородка волшебника на булыжники капала кровь, оставляя за собой алую дорожку.       Мистер Хоган плюнул под ноги захватчикам.       — Вы, глупцы…       Громкий треск — один из мужчин ударил старика кулаком в висок.       — Уходим, — приказал Кьяран, отталкивая Люси от окна. В его голосе звучал ужас.       — Её слово не заглушить! — орал мистер Хоган. — Она наблюдает. Она…       Улицу осветила яркая вспышка, а затем наступила тишина, мгновенно перебившаяся криками, что подняли запаниковавшие покупатели.       — Уходим! — взревел Кьяран. — Живо!       Люси потянулась к брату, который изваянием застыл у окна.       — Дес? Дес!       Тот никак не отреагировал на зов сестры, поражённый ужасом, сузившимся в одной точке.       — Надо уходить!       Но Десмонд не смотрел в окно. Напротив, он стоял спиной к месту схватки.       Гермиона проследила за его взглядом.       — Что такое? — Люси затрясла брата, пытаясь вывести его из оцепенения.       Десмонд смотрел в центр торгового зала. На бело-рыжую кошку, наслаждавшуюся трапезой. На…       — Крыса, — прошептал Десмонд.       Гермиона переводила взгляд с волшебника на тушку грызуна, силясь понять, что он имел в виду.       — Дес! — поторопил Кьяран, впечатав костяшки в открытую дверь лавки. — Быстрее!       — Прошу прощения, но вам нужно заплатить! — запричитала пожилая женщина.       — Запишите на счёт! — рявкнула Люси.       Они с Кьяраном схватили Десмонда и выволокли его из магазина.       Сцена оборвалась.       Гермиона не могла сказать, как долго она парила в темноте. Следующее воспоминание не спешило формироваться, точно хотело довести каждую свою деталь до совершенства.       Картина только начала проступать, а она уже ощущала его — горе.       Постепенно темнота полностью рассеялась, явив сгорбленную фигуру Десмонда.       Всё тот же захламлённый рабочий стол, тот же набор свитков и книг. То же слабое свечение единственной свечи.       Тем не менее что-то изменилось.       Люси и Кьяран стояли по обе стороны от Десмонда, глядя на расчленённое существо на разделочной доске.       Варежка кружила между тремя парами ног, будто пыталась развеять гнетущую атмосферу.       — Крысы, — выдохнул Десмонд.       Люси склонила голову, тем самым побуждая брата пояснить.       — Это были крысы. Крысы, которые приплыли на отцовском корабле, — тихо объяснил Десмонд.       Пара за его плечом переглянулась. Они не могли поверить, что он это сделал.       Десмонд выяснил причину Чёрной смерти.       Он горько усмехнулся.       — Если быть точнее, блохи.       Десмонд поднёс к свету свечи маленькое коричневое пятнышко.       — Это крошечное… насекомое. Оно перескакивало с грызуна на грызуна, с корабля на берег, с родителей на детей.       Люси сглотнула.       — Дес…       Его голос дрогнул.       — Это то, что убило нашу семью.       Десмонд указал на неприметных созданий, лежавших перед ним. Одна препарированная крыса и несколько дохлых блох.       — Это Чёрная смерть.       — Почему не маглорождённых? — прохрипел Кьяран.       Плечи Десмонда сотряс тихий истерический смех.       — Удача. Случай. Нечто, что течёт в нашей крови и вырабатывает в нас иммунитет, — его смех перешёл во всхлипы. — Какая уже разница.       — Но если ты узнаешь, то сможешь остановить следующую вспышку.       Десмонд надавил на переносицу в ответ на предложение Кьярана.       — Убить всех крыс и блох?       — Найти лекарство.       Люси послала в Кьярана предостерегающий взгляд.       — Я не могу заключить чьё-то рождение в зелье! — сердито бросил Десмонд. — Я не могу сделать чистокровных маглорождёными.       Люси стиснула брата, когда тот разрыдался. Его мучительный плач свидетельствовал о годах упорной работы, которая в конце концов дала ответ, но ни к чему не привела.       Кьяран был прав. Знание не меняло произошедшего.       Словно пытаясь найти смысл в этой бессмысленной трагедии, Кьяран выдавил из себя ободряющие слова:       — Логично, что у вас иммунитет, — начал он. — Матерь выбирает каждого из своих волшебных детей. И с благословением Гекаты…       Десмонд рванул руками по столу, отчего всё его содержимое разлетелось по полу.       — Не корми меня этим дерьмом! — взорвался он. — Это не божественность! Это просто…       Голос Десмонда надломился.       — Это просто смерть.       Кьяран потянулся к другу.       — Смерть — это…       — Кьяран, — холодно оборвала Люси. — Хватит.       Сверкнув пронзительным взглядом, она дёрнула головой в сторону выхода. Кьяран побрёл прочь из комнаты, в извинении потупив глаза.       В наступившей тишине всхлипы Десмонда оказались подобны ударам молота по наковальне, что гулко отскакивали от каждого неуклюже валявшегося листа пергамента.       — Мне жаль, — Люси прижала его голову к своей груди.       Она гладила брата по спине, пока его измождённое тело сотрясали рыдания.       — Всё в порядке. Ты не виноват, Дес, — умоляюще пробормотала она. — Мы не виноваты. Не мы её вызвали.       Гермиона вспомнила тот день, когда прибыл корабль их отца. Крысу, которая сбежала на берег. Крысу, которую спас Десмонд.       — Если бы я только…       Но и тогда было уже слишком поздно. Поселение оказалось обречено в тот момент, когда его жители вернулись с моря. Правда, убитый горем волшебник не мог рассуждать здраво из-за затмивших его эмоций.       — Ты не знал, — шепнула Люси. — Ты был ребёнком.       Она крепко сжала его щёки в своих ладонях.       — Тебе больше не нужно нести это чувство вины. Эту смерть.       Десмонд зажмурился, скривив блестящее от слёз лицо.       — Наверное, я буду нести этот груз до конца своих дней.       Гермиону дёрнуло вперёд, и она влетела в большие деревянные двери. Колени встретились с мраморным полом, а в ноздри ударил едкий дым.       Её окружили фигуры в тёмных мантиях. Гермиона задрожала. По телу разлился дикий, инстинктивный страх, ведь мужчины в воспоминаниях делали то, что у них получалось лучше всего…       Разрушали.       Они громили столовую, опрокидывая столы и переворачивая содержимое шкафов.       — Мы больше не практикуем, — твёрдо заявил мистер О’Броин, в защитном жесте обхватывая Люси.       Десмонд и Кьяран стояли на коленях с поднятыми руками, пока двое людей обыскивали их карманы.       — Очень смешно, — главарь сощурился. — Ваша семья чуть ли не возглавляет культ этой сучки.       — Спросите любую из семей. Мы уже много лет не участвовали в подношениях.       — Нет, вы просто прячетесь в особняке и молитесь своим идиотским богам. Ты и твои жуткие дети.       — Эй! — возмутилась Люси.       Мистер О’Броин потянул девушку за ночную рубашку, призывая к молчанию.       Мужчина склонился над ней, презрительно скривив губы.       — Грязнокровки, — выплюнул он.       Люси в ответ оскалилась.       Он перевёл разъярённый взгляд на мистера О’Броина.       — Ты позоришь свой род.       Патриарх расправил плечи.       — Я — глава древнего рода О’Броинов. Старейшей волшебной семьи в Европе. Сила не меркнет от одного отсутствия её регулярной демонстрации.       В его голосе звучали отточенные, как лезвие, нотки.       — Не прикасайтесь к моим детям, даже не смейте на них смотреть, — предупредил он. — Поскольку Визенгамот многим мне обязан, я не премину воспользоваться этим и созвать его.       Мужчина расхохотался.       — Они никогда не станут помогать еретику.       — Ты забываешься, — прошипел мистер О’Броин, и волшебника охватила редкая искра гнева. — Я владею Визенгамотом.       Его заявление эхом разнеслось по комнате, резонируя силой. Люди в тёмных мантиях в миг оказались обезоружены — их палочки упали к ногам мистера О’Броина.       Пока он говорил, поместье начало вибрировать, затем загрохотало, а потом и вовсе взревело. Его слова пробудили древнюю магию, заключённую в этих землях.       — Это моя семья основала его, — провозгласил он. — Решала, кто заслуживает находиться за нашим столом. Пусть я занимаю всего одно кресло, но нашему дому отведено пятьдесят два таких места. А остальные сто двадцать три? — мистер О’Броин повысил голос. — Они тоже принадлежат мне. Места и те, кто в них сидит.       Земля начала раскалываться, и несколько человек бросились к выходу.       Его голос всё больше повышался. Земля всё больше содрогалась.       — Не думайте, что я не применю свою силу, потому что раньше воздерживался от её использования.       Мистер О’Броин разрезал рукой воздух, и всё вокруг заискрило энергией. Окна разлетелись, двери распахнулись, и мощная сила вскинула мужчин на несколько футов.       — Покиньте мой дом! — взревел он. — И не возвращайтесь!       Ещё один взмах руки, и грохот прекратился. В поместье воцарилась тишина.       Оставшиеся мужчины рухнули на пол.       — Иначе я воспользуюсь ею, — прошипел мистер О’Броин. — Быстро и безжалостно.       Реакцию главаря увидеть не удалось, поскольку воспоминание пошло рябью. Семья О’Броинов померкла, и Гермиона приготовилась к следующему прыжку.       Рывок в области плеча выдернул её из хватки времени, однако это были вовсе не проделки невидимых сил.       Это была очень реальная, очень осязаемая рука.       Гермиона обернулась и увидела Малфоя.       — Грейнджер, какого хера? — прорычал он.       Она растерянно уставилась на него.       — Тебя здесь быть не должно!       Пока он хмурился, воспоминание продолжало мигать.       — Говори по-английски, Грейнджер!       — Я и говорю!       В серых глазах Малфоя заплясали отблески паники. Вокруг них медленно сгущалась тьма.       — Выпусти меня, — потребовал он сдавленным голосом.       Гермиона почувствовала рывок.       — Не могу!       Малфой крепко сжал её плечи.       — Я сказал, выпусти меня отсюда, спятившая ведьма!       — Это не я!       Малфой начал мелькать, то появляясь в поле её зрения, то исчезая за дымкой.       — Грейнджер? Грейнджер!       Гермиону унесло.       — Дес? Дес!       И Десмонд, и Гермиона ахнули, когда Кьяран наколдовал яркий шар, освещая тёмно-синюю спальню.       Десмонд вскочил с кровати.       Кьяран поднял записку и распечатанный конверт со знакомым гербом.       — Она ушла, — с трудом произнёс он.       Десмонд выхватил из его рук письмо.       — Что?       Гермиона безо всяких объяснений поняла суть ситуации, но глаза всё равно скосились в сторону пергамента, зажатого между пальцев Десмонда.       В письме адресат получал поздравления с семнадцатилетием, а также с зачислением, хоть и с опозданием, в Хогвартс в качестве переводного студента.       Десмонд смял в кулаке конверт, на котором чёткими, крупными буквами выделялось имя «Люси О’Броин».       — Она ушла!       И снова рывок.       На этот раз Гермиона наконец отдалась в объятия тьмы.

***

      В лесу Дин было тихо. Ледяная река не журчала, снег под ногами не хрустел, и даже птицы больше не пели.       Гермиона слышала лишь шум собственного дыхания, которое не превращалось в пар на выдохе, как должно было. Именно этот диссонанс и подсказал, что она уже не в воспоминаниях, а во сне.       Он ещё не появился, но Гермиона знала, что это лишь вопрос времени.       И действительно. Она сразу почувствовала, когда стало холоднее. Безрассудный и иррациональный порыв внутри неё надеялся увидеть Малфоя. Что, возможно, она просто застряла в другом воспоминании. Но нутром понимала: Малфою никогда не добраться до этого места.       — Это ты? — Гермиона со свистом втянула воздух, указывая вокруг себя.       — Что я, моя дорогая? — отозвался Не-Гарри.       Гермиона оглянулась. Она очертила взглядом тело своего друга, стоявшего с отведёнными плечами. С ухмылкой, в которой Гарри никогда не растягивал губы. С беспечностью, овладеть которой у него никогда не было надобности. На неё в ответ смотрели голубые глаза, и только их сияние казалось тёплым в этом незнакомце. Гермиона враждебно сощурилась.       — О, ты просыпаешься, — изрёк он, наклонив голову. — Умная ведьмочка.       В конце его голос стал резче — в нём сквозила горечь. Он был раздосадован, что больше не получится водить её за нос? Что она могла распознать сон, как только погружалась в него?       Гермиона развернулась к нему всем телом.       — Прекрати призывать меня. Оставь меня в покое, — прошипела она.       Не-Гарри нахмурился.       — Я не могу.       — Почему? — Гермиона зарычала, ощущая нараставшее липкое волнение.       Он странно уставился на неё, широко раскинув руки, точно ответ был очевиден.       — Потому что это ты призвала меня.       И земля поглотила её целиком.

***

      Гермиона вскочила со знакомой софы, хватая ртом воздух. Она с шипением выронила палочку, отдёргивая дрожащие руки, и встретилась взглядом с Малфоем.       Он смотрел на неё слишком знакомо. Это выражение было выгравировано на лицах всех, кого ей доводилось любить. Всех, кого ей доводилось терять.       Страх.       Подобная эмоция казалась чужеродной на его мраморном лице. Язвительные губы теперь — приоткрытые и обескровленные. Сверкающие и неожиданно распахнутые глаза сменили серебро на бурую серость. Малфой выглядел так, словно увидел смерть. Словно она была смертью. Словно только сейчас осознал — по-настоящему осознал, — что однажды она убьёт их обоих.       — Что это, блядь, было? — прохрипел он. Его голос…       Боже, его голос дрожал. От одного только этого факта её охватила новая волна паники.       Гермиона бросилась вперёд и крепко схватила его за плечи. Её голос был ледяным.       Жутким.       — Что. Ты. Видел?