Запах свободы

      Рамона поспешила найти кулер с питьевой водой. Тот находился у регистрационной стойки. Скоро дойдя до него, девушка налила в стаканчик холодной воды. Поставив пластик на подоконник, та принялась искать что-то в сумке. Победно улыбнувшись, Хьюз высыпала в руку небольшое количество разнообразных пилюль. Скоро-наскоро запив их большим количеством напитка, Рамона засмотрелась в окно. В момент в черепушку въелись до больного грузные и тяжкие воспоминания. Хьюз тряхнула головой, но липкая ностальгия уже не желала отпускать её из объятий.       «Кабинет с белоснежными стенами утомлял Рамону, она устало рассматривала потёртую ткань на коленках джинсов. Время тянулось бесконечно, Хьюз ненавидела чувство ожидания. Девушка нетерпеливо посмотрела на настенные часы: полтретьего, Доктора всё ещё нет. Вздох, затем пару минут тишины, ещё один вздох. Рамона всегда была терпеливой, но никогда не любила терпеть.       В помещение влетел мужчина, спешно застёгивая халат. Он несколько раз извинился перед пациенткой, пару раз шмыгнул носом, схватил бутылку с водой со стола, залпом осушив её, он сел на место. Начал быстро перелистывать страницы в смятом блокноте, Рамона перебирала пальцами от лопающегося беспокойства.       — Так, Рамона Хьюз… — врач угукнул своим мыслям, снова шмыгнул носом, откашлялся. Дикое недовольство наливалось перед глазами девушки. — Нашёл, так… Ну, все ожидания действительно подтвердились, вы всё унаследовали от матери, — буднично пролепетал мужчина.       Недоверие, абсолютное отрицание слов, пациентка удивленно хлопала глазами даже не пытаясь вникнуть в суть сказанного. От матери.       — Это точный диагноз? — презрительно спросила Рамона.       — Несомненно, все тесты и длительные терапии показывают именно на это, — без особого энтузиазма отвечает Доктор. — Всё, что я могу вам порекомендовать, — говорит мужчина, увлечённо копошась в карманах брюк. Достаёт небольшой листок, делает записи. — Таблетки, сеансы у психиатра и постановка на учёт в клинику. Значит так, лекарство берёте в нашей регистратуре, пить три раза в неделю, если улучшений не наблюдается — четыре раза. Приёмы у психиатра не меньше двух раз в неделю, каждые два месяца отмечаться в лечебнице. — Протягивает заполненный рецепт Хьюз, которая с отторжением просматривает написанное.       — Но моя мать… — решила было возразить Хьюз.       — Ваша мать не вы, у неё расстройство прогрессировало с детского возраста, она себя запустила, что, собственно, и сгубило её, — Доктор нахально улыбнулся. — Следуйте плану и пейте таблетки. В таком случае, все отклоняющиеся периоды будут непродолжительными, а может и вообще исчезнут.       Рамона задумалась, её может ждать нормальная жизнь? Она была убеждена в обратном, но надежда вещь глупая и слишком наивная по натуре. Только знак подай, а она уже развивает в душе светлую веру в будущее.       — Вашим новым психиатром будет Саманта Мартин, — скучающе отметил врач. — Подойдите к стойке и попросите администратора внести это в базу.       — Я думала меня будете вести Вы?..       — Мог бы, но у меня возникли… некоторые проблемы. Личного характера, решить их нужно за пределами Калифорнии.       — Я Вас поняла.       — Что ж, поскольку с этого дня ваш лечащий врач — это Саманта, наш сеанс сегодня будет пустословием, — резко перебил Доктор, затем он нервно глянул на наручные часы, сверился с настенными. — Вольностей врачам не позволяют, но… — мужчина встаёт с места, Хьюз копирует его движение. Врач подходит ближе и обнимает её, как-то отягчающе, неохотно, пародируя действительную привязку к пациенту. Рамона скривилась, от мужчины исходил запах спирта, голимого, дешёвого, будто бы медицинского. Наверное, все врачи так пахли? Стерильно до дрожи, до оцепенения. Она медленно отступила, натянула пустую улыбку.       — Спасибо за приёмы, — сквозь усилия сказала пациентка.       — Работа такая, — ухмыляясь говорит врач. — Удачи в лечении, Рамона.»       «В квартире гробовое безмолвие, свет горит лишь в коридоре, за окнами непроглядная мгла. Хьюз склонилась над учебником по анатомии, маленькая настольная лампа освещает пожелтевшие страницы книги. Девушка задумчиво перебирает пальцами, стучит по обложке. Строгая концентрация и ничего лишнего. Затылок покалывает, но она не обращает на это внимания.       А затем гулкий стук, второй, третий. Будто кто-то ударяет по бетонному полу. Резкий звук режет уши, Рамона щурится, отталкивая учебник. Тысячи осколков падает на хрустальный пол, и звенят, обезоруживающе. Девушка словно падает вместе с ними, мелкое стекло вгрызается в мягкую девичью кожу. Хьюз валится со стула, хрипит, держится за голову, но вокруг кромешная тишина, она не слышит даже собственного дыхания, только стук, стук бешено колотящегося сердца и скрежет хрусталя.       Лёгкие горят, кожа горит алым пламенем, Рамоне кажется, будто остаются ожоги, огромные, бордовые. Она не может сопротивляться, только лишь, беспомощно открывая рот, пытаясь вздохнуть. Кислород пуще распаляет пожар внутри трахеи, слишком больно, нетерпимо. Ноги сводит судорогами, но она не чувствует этого. По спине пробегает редкий холодок, разгоняя огненное поле. В позвонок вгрызаются кривые зубья металла, Рамона это предельно чётко чувствует, кривится, плачет, хочет умолять о пощаде. Только солёные слёзы скатываются по лицу, будто надеясь на то, чтобы разбудить Хьюз ото сна, привести в чувства.       В бедренную кость вбивают острые, тонкие гвозди, так остервенело, что девушка начинает молить о смерти, она не хочет этого. Внутри всё выворачивает, будто разрезают на части, тупым ножом, от чего становится в десятки раз невыносимее. Пытка — тело Рамоны испытывают. Нечеловеческая, звериная мука. Мозг Хьюз не может терпеть, но его насильно оставляют в сознании: «Смотри, тебе ведь нравится всё ощущать?»       Девушка находилась в одном шаге от зыбучей смерти, терпкой, но манящей, спасающей от боли. Отпустило Рамону только спустя три часа, она желала, чтобы это был сон, длинный и мучительный, но сон. Выпив таблетки, которые прописал Доктор Браун, она смогла уснуть.»       Хьюз буквально зависла, всё ещё бродя по улочкам прошлого. В департамент забрёл разгневанный Лейтенант, он спорил с юным практикантом, унижения так и лились рекой из уст. Мужчина мельком увидел студентку у окна, неподвижная как статуя, со стеклянными глазами, немигающим взглядом.       Её худые руки обнимали плечи, пальцы дрожали под натиском тяжёлого бремени. Щёки налились ярким румянцем. Она сжала зубы, будто испытывая какую-то ностальгическую агонию. Коула охватило странное чувство неприязни, не к ней, а к себе. Он туго сжимал кулаки, вполуха слушал юного архивариуса. Было что-то в её оцепенении, что-то особое. Спина слишком ровная, руки напряжены, но упрямая воля так и расстилалась вокруг студентки дымкой. Морган заинтересованно поглядывал на девушку, незаметно для других, но слишком осязаемо для самого себя. Только с помощью чудовищного усилия он прервал своё наблюдение.       С ужасом сморгнув ужасающее наваждение, Рамона прикрыла глаза. Сердце зашлось в скоростном ритме, будто выхватывая из вен столько крови, сколько перекачать не под силу. Мелкая паника начала судорожно расползаться по рёбрам, так тянуще. Ядовитая тень заскользила прямо за окном, вставая напротив девушки. Дыхание перехватывает, тревога расходится по телу, выкручивая волной мотыльков конечности. Хьюз громко сглатывает и неуверенно отшатывается от подоконника, смотрит в пол, считает до десяти.       Сильнее перехватывает ручки сумки, горделиво поднимает подбородок, пару секунд и тут же срывается с места, в попытках унять безумие в голове. Тяжкая горесть предательства печёт глаза.

***

      Декстер беспрерывно следил за дорогой, пейзажи за окном сменялись один за другим. Яркие и пушистые деревья уже теряли свою летнюю красочность под строгим надзором осени. Трава теряла свою сочность и мимолётно тускнела, погружая природу в своеобразную меланхолию. Небо заволокли светлые тучи, несменяемые стражи солнца. Лицо приятно бил ветер, оснащённый прохладой вечера. Двигатель негромко ревел, добавляя небольшого азарта.       Хилл взглянул в зеркало заднего вида. Хьюз разместилась на заднем сидении, свернувшись в клубочек и тихонько посапывая. Парень со строгостью смерил её неподвижное тело взглядом. Ему впервые не стоило споров наконец-то дать отдых Рамоне. Встретив на пороге дома немощную девушку, полную тяжёлыми мыслями, первое что пришло в голову Декстеру — «таблетки». Затем, схватил рюкзак с наспех собранными вещами и рванул в путь на стареньком Додже.       Сопротивления этому он не увидел, лишь лишённый всего взор уставился пред собой.       

***

             Большой задний двор двухэтажного дома был оснащён множеством растений. Небольшие кипарисы разместились по периметру высоко деревянного забора, они вяло покачивались и молчаливо наблюдали. Небольшие клумбы с различными цветами пёстро выделялись на фоне блёклой зелёной травы. Листки на стеблях уже увядали из-за непогоды, но они хватались за жизнь всеми силами. Выкачивали из почвы по максимуму полезных веществ, собирались кучнее дабы не терять тепло. Один из последних бился цветок ромашки. Его стебелёк почти согнулся пополам, лепестки теряли форму и сморщивались, но он продолжал следовать за иногда видневшимися лучами солнца. Боролся за жизнь, которая висела на волоске.       — Рамона, может уже выстрелишь? Ты минут семь тетиву натягиваешь, — со смешком поинтересовался Декстер, закусывая свежим бутербродом. Парень растянулся на пледе, чуть поодаль от импровизированного стрельбища Хьюз.       Девушка сосредоточенно глядела в средину мишени. Чёрная точка загипнотизировала её, руки уже дрожали от напряжения, но голову Рамоны заволокли воспоминания. Фрагменты прошлого звонко отражались в глазах, слишком ярко, отчётливо, так, как быть вовсе не должно. Неужели лучший студент на курсе психологии не увидел таких банальных звонков? Как это жалко выглядит, глупая девчонка.       Хьюз не хотела признавать того, что она заядлая психопатка, а уж тем более… Как это больно — смотреть правде в глаза. Она отодвинула её, не желала одерживать поражение, только прятаться за столбом миража, скрывающего всю истинность за контрастной ложью. Рамона разберётся с этим, позже, сейчас на это нет времени.       — На жизнь нет времени, — прошептала Рамона, отпустила тетиву и отбросила от себя деревянный лук. Стрела врезалась в паре миллиметров от цели, девушка неудовлетворенно нахмурилась и свалилась на землю.       Над ней расположились макушки деревьев, осторожно покачиваясь из стороны в сторону, словно бы приветствуя девушку. Хмурое небо сочувствующе наблюдало за нестабильностью Хьюз. Лишь ветер приласкал её своими лёгкими ярлыками, чутко поглаживая по макушке и щекам.       Хилл, недолго думая прилёг рядом с приятельницей: — Ещё выстрел? — вкрадчиво поинтересовался парень, подкладывая руки под голову.       Рамона лишь молча качнула головой. Полностью погружённая в переживания своих разбушевавшихся мыслей. Они поглощали и накачивали чувством безысходности.       — И всё же, почему этот Морган заявился к нам домой? — уточнил Декстер.       — Потешить своё эго, — вздохнув, ответила девушка. И вдруг её действительно завлёк этот незамысловатый вопрос. Ведь Лейтенант видел её всплеск эмоций, дикий и непростительно яркий. Смущение и стыд накатили ударной волной, такой абсурд. Тотальная потеря собственного контроля над разумом, отвратительное поведение, не удостоенное внимания. Рамона почувствовала себя виноватой в глупых обвинениях сотрудника полиции, навязанные её же эмпатией и рассказами убийцы. Послушать, так полная глупость. Но смешанный коктейль ощущений мешал полностью смириться с её поражением, какая-то светлая сторона считала, что всё идёт по плану.       Девушка встала с сухой травы. Заозиралась в поисках брошенного лука, завидев его, она потянулась за стрелами, лежащими чуть поодаль от орудия. Выдохнула. Перехватила рукоятку. Вставила кончик стрелы в гнездо. Глубоко вдохнула. Тетива пощёлкивала под напором жёстких пальцев с мягкими расцарапанными кончиками. Рамона прищурилась и отпустила стрелу. Послышался свист, наконечник ударил по центру мишени. Хьюз рассредоточилась.       — Надо поговорить с Лейтенантом Морганом. Разобраться, — подытожила Хьюз, хватаясь за новую стрелу.       — Уверена, что вынесешь? Может мне позвонить Откину, я скажу, что тебе хуже? — пережёвывая хлеб, спросил Хилл.       — Нет, мне нужно работать. Я почти нащупала контакт с Фишером. Только вот… — задумалась девушка, готовясь к новому выстрелу. — Я должна уточнить кое-что у… — к Рамоне не приходило озарение, в её голове затаилась мысль, ответ на которую явно не найти у Коула, Откина. В один момент, в раздумьях Хьюз засветилась лампочка.       

***

             Рамона нервно затопталась на месте, в левой руке была небольшая коробка с пирожными. В департаменте тихо, все разбрелись по домам, лишь из нескольких кабинетов доносились разговоры и громкие стуки по клавишам. Девушка глядела на золотую табличку с именем Норы Лайтвуд. Хьюз поджала губы, занесла пальцы дабы постучать. Дверь распахнулась. Перед ней оказался высокий мужчина. Его лицо было однотонным, не изображало ни одну эмоцию. Губы приобрели розоватый оттенок, будто их кусали. Мужчина ещё с три секунды осматривал юного Доктора, после, двинулся с места вглубь участка.       Хьюз ещё недолго постояла у порога и заглянула за полотно. Нора напевала под нос свойскую мелодию, попутно подкрашивая губы алой помадой. Рамона неловко кашлянула в кулак, немного выходя из-за двери.       — Ой, милая, я уже подумала ты забыла, — улыбаясь, ответила женщина. — Не стой на пороге, заходи, располагайся. — Кивнула она на стул, стоящий напротив её рабочего стола.       В её кабинете пахло яркой сладостью, долей табака и кофе. Помещение было уютно обставлено стеллажами, с разбросанными по ним папками. Листы покоились во всех уголках кабинета. На подоконнике стояла большая стопка бумаг, тетрадей и картонных папок с досье. У открытого окошка расположился большой букет ядерных красных роз, они блестели от капель воды, собравшихся на лепестках. Цветы пёстро отражали энергию женщины. Будто визуализировали её.       Быстро закончив приводить себя в порядок, Нора прошла до худого шкафчика, одиноко стоящего в углу, и достала бутылку вина, пару бокалов.       — Денёк, конечно, выдался, — со смешком произнесла Лайтвуд. — Ты пьёшь?       Рамона посмотрела на бутыль явно не самого дешёвого алкоголя. Ей не стоило налегать на спиртное в период приёма таблеток, но все события ближайшего прошлого навалились тяжёлым весом на воспоминания, и Хьюз жаждала забыться в этих проблемах, хотя бы в глотке полусладкого.       — Только если немного, — скромно ответила девушка.       Нора взяла старенький штопор и без усилий открыла вино. Кабинет заполонило приятным запахом кислого винограда. Спустя нескольких махинаций, Лайтвуд устроилась в своём кресле.       — Милая, не стесняйся, я не кусаюсь, — смеясь сказала женщина, потягивая из большого хрустального бокала вино. — Вижу у тебя есть закуска. Шесть вечера прошло, но сегодня есть событие, — отсалютовала фужером и ухмыльнулась.       Хьюз отняла от груди сумочку и оставила её на полу, коробка с десертом расположилась поверх документов.       — Расскажи мне, как тебе удалось нагнать шороха на Коула? Весь террариум так и шепчется о твоих… Проделках, — без сущего укора поинтересовалась Нора.       — Я просто выполняла свою работу. Наверное и всего… — неуверенно протянула Хьюз. Она взяла за ножку бокал и вылила в себя половину содержимого. Приторная кислость текуче расползлась по языку.       — Наслышана о рекомендациях от Доктора Откина, — задумчиво протянула женщина. — Департамент не хотел складывать ответственность на студента. Доктор настоял на своём, видимо ты поистине хороша в своём большом деле, — подмигнула Лайтвуд.       — Мне стоит ещё многому научиться, — отказываясь принимать слова о возможной лести Сержанта произнесла девушка. — А Вы давно работаете здесь?       — Может с восемьдесят девятого. Спасибо отцу за раннюю стажировку, — женщина требовательно впилась пепельными омутами в лико юной практикантке. — Ну, расскажи, как обстоят дела с нашим особым мальчишкой? Как Сал?       Рамона почувствовала искреннее удивление, смерив Лайтвуд изучающим взглядом, первая ответила вопросом на вопрос: — Вы же не пользуетесь методами Лейтенанта Моргана? — Хьюз поспешила исправить ситуацию. — Извините за грубость, он…       — Ох, детка, — протяжно вздохнула Нора. — Насилие, которое выражается в лице Коула мне мало того, что не импонирует, оно вызывает отвращение. Не смотря на все преступления, у нас есть поручения от начальника. Их нужно выполнять. А методы Моргана — это полное отречение заслуженного чина, — женщина увидела на лице Хьюз испуганный блик, Нора поспешила добавить. — Но, без этих манёвров он вряд ли бы заслужил пост той самой важной шишки. Либо же, на это ушло гораздо больше времени. Это приносит плоды, а для Генерала это главное.       — Он издевался не только над Салом? — толика переживания задела сердце девушки, она сжала руки.       — К сожалению, об этом я не знаю. Я лишь недавно вернулась к работе, всех тонкостей не успела счесть, — пожала женщина плечами и сочувствующе посмотрела в серо-зелёные глаза юной девушки. — Милая, не стоит отчаиваться. Если ты покажешь Коулу решение проблемы другим способом, он возьмёт это на вооружение, — Лайтвуд протянула через стол руку, раскрывая ладонь. Хьюз бессильно вложила ледяную конечность. Горячие пальцы обожгли фаланги, девушка дёрнулась. — Поверь, жизнь нашего экзорциста требовала больше внимания от людей. Жаль, что он не понял этого.       — Что-то серьёзное? — полушёпотом спросила девушка.       Нора ободряюще улыбнулась, в глазах проскользнула часть грусти: — Если спросит, то я не говорила, — она вновь пропустила глоток вина и наклонилась к Рамоне. — Было одно задание, громкое дело по производству наркотиков. Коул взялся за дело со своим напарником Ником. Разделившись, Морган успешно повязал шестерых барыг. Ник, к сожалению, с того места преступления не вернулся. Погиб от потери крови во время перестрелки. Они были очень близки, Морган винит в его смерти себя.       Хьюз удивлённо хлопает глазами, униженная вина силой тянет девушку ко дну. Она испытывает знакомое угнетение, а затем присущую жалость. А сочувствие становится ещё более едким, прилипает к коже, неприятно скатываясь.              — А как же наш Салли? Он разговаривает?              — Д-да, — сглатывая вину, говорит Рамона. — Почти нашла к нему подход, но, нужно изучить его личное дело. До переезда в Нокфелл, слишком мало информации о юношестве.              — В этом я тебе смогу помочь, постараюсь как можно быстрее отыскать. Какие-то зацепки?       — Да, возможно, но…       Дверь в кабинет закрывается с громким хлопком, Рамона едва не вскакивает с места и резво оборачивается. Позади неё стоит тот мужчина, что недавним прошлым выходил из кабинета Норы. Он вновь держит лицо безэмоциональным камнем, лишь любопытно осматривает юную практикантку, словно бы проверяя её.       — Ты долго, — как-то нежно протянула Нора, она встала с кресла и грациозной, слегка пьянящей походкой прошлась до мужчины. — Рамона, знакомься, мой муж. Самый лучший адвокат и мой любимый мужчина.       Хьюз с долей смущения и замешательства рассматривала пару. Мужчина был выше Норы на полторы головы, его хмурое лицо, брови домиком, холодный взгляд никак не сочетался с жизнерадостными ярлычками на лице его жены. В его тёмных омутах даже не отличалась частичка чего-либо живого. Чёрные как смоль волосы, были неосторожно растрёпаны. Нора любяще потянулась до макушки, аккуратно приглаживая локоны.       — Бри, Рамона занимается делом Сала Фишера. Я тебе рассказывала про её пылкую страсть к работе и её уверенность по отношению к Коулу, — обратилась она к мужчине.       — Смело, — строго отчеканил Бри. — Для столь юной девушки, Вы почти крепко держитесь на плаву.       Хьюз, не отрываясь смотрела на мужчину, его суровый вид вызвал у девушки странную долю страха. Но, алкоголь добавлял своих правил, застенчивость от услышанных слов тихонечко прошлась по её щекам.       — Почему же почти, она отлично справляется, — послышалось позади пары. Из-за спины Норы вышел Откин. Он выглядел странно. Осунулся, цвет кожи приобрёл другой оттенок, всегда привычные усы вычурно выделялись на фоне лица. Будто были ненастоящими. Грузность мужчины вмиг пропала, движения были более раскованными. — Юная мисс Хьюз чудесно выполняет обязанности. Однако, никоим образом не затрагивает волнующую всех тему.       Рамона вопросительно взглянула на наставника. Ей показалось весьма странным его появление, ведь эта неделя была для него отпускной. Или же… Возможно, память оттеняет все события из-за перемешанных ощущений.       — Доверие, которое вы стремитесь выстроить — это чудесно, но нам нужно знать правду, как можно быстрее. Не медлите, милая, он преступник, а такие уважения не заслуживают, — с презрением глянул Откин. Точное противоречие тому, что говорил наставник двумя неделями назад.       — Но, ведь стоит получше изучить почву, на которой росло растение, прежде чем ставить вывод, от чего погибло дерево, — неуверенно протараторила девушка.       — Времена меняются, нам нужны результаты вашего сбора. Где же корзинка с плодами нашего деревца? — уточняюще протянул Доктор, грозно прожигая Рамону.       — Она права, — вдруг неожиданно вклинился Бри, он отошёл от Норы, упрямо глядя девушке в глаза. — Для этого нужно время, Доктор Откин. Следует, из-за отсутствия в Вашем графике времени, Вы не добились положительных результатов. Не так ли? — холодно аргументировал свою точку зрения мужчина.       — Мистер Лайтвуд, у Вас есть должное образование? Отчего же я этого не знал? Могли бы справиться с этим делом быстрее меня, — протестующе протянул Откин. — Иначе, я не понимаю, с какой стати Вы имеете право судить мою методику работы с пациентами.       — Мне не нужно образование, когда присутствуют неопровержимые факты, — заключил Лайтвуд. — Юная мисс Хьюз верно расставляет приоритеты, в отличие от Ваших старомодных решений. Разве вы страдаете от недостатка опыта? Что ж, тогда я был о Вас лучшего мнения. Значит, Ваши пациенты лишь активно набивали Вам карман, не получая должного внимания?       — Мистер Лайтвуд…       — Ох, милая, на улице довольно темно. Давай мы тебя довезём до дома, опасность сейчас на каждом шагу, — вклинилась в скрытый спор Нора, беря Рамону за руку. — Дорогой! Поехали, Нэнси уже сделала ужин! — предупредила Лайтвуд, она склонилась к уху Хьюз и прошептала. — Ступай к выходу, жди нас. Этот разговор ничем хорошим для тебя не обернётся.       — Хорошо… — произнесла Хьюз, хватаясь за ручку сумочки.       Немного опьянённый разум разбрасывал эмоции по разным углам, лишь изредка очерчивая какие-то здравые чувства. Хьюз вдумчиво смотрела в окно департамента, фонарные столбы освещали узкое шоссе, по которому изредка прокатывались машины. Тёмное небо, заволоченное в одеяло туч, грузно нависало.       — Мисс Хьюз, — послышалось за спиной.       Рамона обернулась и столкнулась взором с Морганом, который устало потирал лоб одной рукой, пока во второй покоилась кружка с ароматным кофе.       — То, что случилось тогда… Когда случилось, — замялся Лейтенант. — Я хотел попросить прощения, — мужчина откашлялся. Он по-детски прятал глаза, смотря в пол. — В общем, я разгорячился. Может быть, неправильно подбирал слова, ну, задел Вас. Не по-мужски было, я как бы…       И в этот момент Хьюз стало безмерно тяжко. Вот так смотреть на Моргана. Зная, что ему терпелось пережить. Это так отягощало Рамону, искать каждому оправдание, видеть в любом погрызенном жизнью человеке травму, за которую она готова простить даже убийство, избиение. Слишком развитая эмпатия душила, пробивая в груди ноющую дыру.       Морган непонимающе поднял взгляд и уставился на скривившуюся от своих же эмоций девушку.       — Я думаю, что нам стоит… — осознанно шепчет Рамона. Её вдруг настигает понимание того, что сейчас произошло. Она закрывает лицо руками, будто это поможет скрыться от внутренних метаний. Нестабильность. Вновь. Она идёт на поводу у оправданий. — Не знаю…       — Рамона! Мы уже бежим, — крикнула подходящая к холлу Нора, звонко постукивая шпильками по кафелю. Она подошла к Моргану и Хьюз, грозно смерила первого взором, прошлась по сконфузившейся Рамоне. — Коул, оставь ты девчонку в кое-то веке! Не выносим.       Лайтвуд перехватила пальцы девушки крепче и повела к выходу. Лейтенант, нахмурившись следил за дамами.       — Разумная девочка, но есть в ней что-то странное, — заключил подошедший к Коулу Бри. — Настолько странное, что тебя к ней тянет. Что, дух сильнее твоего, у юной красавицы? Зависть проснулась?       Морган сжал кружку крепче. Бри хмыкнул на вспыльчивость коллеги и, абсолютно не смутившись, вышел вслед за девушками.

***

      Рамона неестественно улыбаясь, глядела в зеркало. Пышные локоны утончённо обрамляли черты лица. Глаза поблёскивали яркими огоньками, уставший взгляд сменился на полный жизни, откровенный. В жилах кипело возбуждение и некое волнение от грядущего дня. Девушка едва ли не прыгала от спектра эйфорических ощущений. Все минувшие дни стали серым пятном, они были подобны ненужной безделушке в куче новых драгоценностей.        Декстер смотрел на приятельницу искоса. Его занимало самочувствие Хьюз и её проблемы в целом. Но, у недуга Рамоны были свои коварные планы, которые, не рассматривали отрицательные концовки. Скорее наводили в голове девушки беспорядок, дабы спрятать под ним горе сердца. Хаос царящий в мыслях, действительно приводил в восторг юную Рамону. Она отнекивалась от недавнего разрыва, чётко, даже грубо давая понять, что эта деталь её не занимает.       — Когда ты поборешься с собой? — озвучил вслух мысли Хилл, провожая взглядом очаровательную улыбку Рамоны.

***

      Департамент уже не казался таким величественным и устрашающим, скорее сеял в голове Хьюз новые домыслы и добавлял загадочности её жизни. Многие грозные офицеры не казались такими педантичными, девушка обходила их как пешек, не оглядываясь. Рабочий день принёс массу удовольствия, ещё с утра. Рамона встала заблаговременно, совершенно не ощущая чувство хронической усталости и тревоги. Мысли в голове хоть и клокотали, но их оптимизм заводил шестерёнки в голове. До приёма оставалось больше получаса, девушка стремилась скоротать его в кабинете у молодого архивариуса.        Доктору требовалось распечатать новые тесты для заключённого. Пока парень копошился с новообретённым принтером, Рамона отлучилась смочить горло. На подходе к кулеру, Хьюз столкнулась с Норой. Она беспеременно улыбалась во все зубы, омуты были наполнены тягучей теплотой.       — Доброе утро, Миссис Лайтвуд, — обворожительно ухмыльнулась Рамона.       — Доброе, милая, — мягко ответила Сержант. Она оценивающе прошлась по лицу Хьюз, смеряя все её эмоции. — Ты сегодня выглядишь прекрасно. Есть повод?       Рамона звонко рассмеялась: — Есть. Жизнь — самый прекрасный стимул, — заключила девушка. — Вам очень идёт эта рубашка.       — Благодарю, милая. А тебе очень к лицу улыбка, — подмигнула Нора.       — Спасибо, — едва ли не заливаясь румянцем отблагодарила Хьюз.       — Тут Бри хотел с тобой побеседовать наедине. У него есть какое-то предложение, —серьёзно сказала Лайтвуд. — И поверь, отказываться не стоит. Ведь все предложения, которые он предлагает, — Нора показала кольцо на безымянном пальце с крупным сапфиром и ярко заулыбалась. — Стоят того.       — Учту. Где мне найти его?       — Главный холл. Дверь рядом со стойкой информации. Удачи, Рамона, — дружески приобняв практикантку за плечи Нора удалилась.       Хьюз загорелась каким-то необычным энтузиазмом. Неизвестная просьба со стороны адвоката немного исказила мысли девушки, но неизменно заинтересовала.       Рамона быстро нашла кабинет Лайтвуда. У двери стояла смурная девушка, в строгом брючном костюме, папками на руках и стаканом кофе. Прилизанный пучок, минимальное количество косметических средств и высокие шпильки. Хьюз заинтересовано разглядывала её на расстоянии. Словно бы точная копия Бри… Практикантка подошла к двери, занеся руку для того, чтобы постучать.       — Мистер Лайтвуд сейчас занят. Подойдите немного позже, — не глядя не Рамону отчеканила девушка.       — Я бы с удовольствием, но у меня через десять минут приём, не могу ждать, — соврала Хьюз, строя самый искренний и жалобный взгляд.       Девушка нехотя посмотрела на Доктора, её взор чуть ли не показывал всё пренебрежение: — На Ваш страх и риск.       Рамона закатила глаза и постучалась. За дверью послышалось громкое: «Войдите».       Девушка скользнула в кабинет, осторожно прикрывая дверь. Внутри царил интимный сумрак, основная лампа не освещала помещение, лишь настольный светильник источал тёплый свет. Большое окно было зашторено лишь на половину. На письменном столе царил педантичный порядок. Не было лишних документов, чашек с кофе и прочих канцелярских принадлежностей. Ни единого растения, ничего лишнего. Множество стеллажей и книг в них. Золотые награды, медали. В центре главного шкафа с прозрачными дверцами виднелись погоны Майора.       Лайтвуд без интереса посмотрел на практикантку и опустил глаза в документы.       — Здравствуйте, Мисс Хьюз. Рад, что Вы нашли способ войти ко мне. Но впредь, не стоит так делать. Договорились? — с нажимом сказал мужчина.       — У меня не так много времени, мистер Лайтвуд, — парировала девушка, не сводя глаз с Бри.       Лайтвуд прекратил писать и обратил взор на Хьюз. На его уста легла довольная ухмылка, он отодвинул от себя стопку листов и кивнул. Рамона присела на стул напротив и не моргая следила за мужчиной.       — На каком Вы курсе в колледже?       — На последнем.       — Ваши последующие шаги?       — Закончить учёбу, получить рекомендации, найти работу.       — Хорошо, — угрюмо ответил Бри, он открыл ящик письменного стола и достал оттуда картонную папку. Потряс ею. — Здесь, главная версия произошедшего в Апартаментах Эддисона. Составлял собственноручно Лейтенант Морган.       Рамона перенесла взгляд на наименование. «Дело Мальчика без Лица». Категория преступления: особо тяжкое. Умышленное серийное убийство. Слово «умышленное» было подчёркнуто красным. Лайтвуд протянул документ девушке. Сомнения отскочили на задний план, и она тут же выхватила папку.       — На сколько тут всё подробно? — поинтересовалась практикантка, постукивая ногтями по картону.       — Вплоть до ранений.       Хьюз замялась, любопытство точило зубы и жаждало лицезреть весь ужас, но разум достойно принимал все последствия. После прочтения вряд ли получится адекватно беседовать с пациентом и действовать ему во благо, даже не смотря на все принципы Рамоны. Девушка, вздохнув, отложила папку.       — Боюсь, после этого я потеряю самообладание. Можете пояснить кратко?       Бри задумался. Прошло с десяток секунд, когда он наконец вернулся к сути: — Не хотите сыграть партию в шахматы? Поверьте, я не задержу Вас более чем на десять минут.       Девушка недоумённо проморгалась. Вопросительно взглянула на мужчину, перепроверяя, точно ли она услышала то, что следовало. Она безмолвно кивнула. Лайтвуд поднялся с места и выудил из шкафа коробку. Она красиво переливалась и блестела от изобилия лака. Мужчина разложил доску и достал из картонного ящика на полу бархатный мешок. Осторожно рассыпав фигуры по столу, Бри сел в кресло.       Безупречно вырезанные из дерева фигуры, говорили о чуткости работы. Белые были выполнены из древесины бальса, а чёрные были похожи на кору эбенового дерева. Хьюз увлечённо рассматривала каждую, они были словно произведение искусства. Всё самое идеальное сочеталось в одной фигуре.       Лайтвуд принялся расставлять фигурки, их положение на клетках было поразительно ровным.       — Сал Фишер. Больше известный как Мальчик без Лица, переехал в Нокфелл в возрасте пятнадцати лет. Мать погибла при несчастном случае. По утверждениям юноши — нападение собак. Был спокойным подростком, без каких-либо отклонений в развитии.       — Минуту, без отклонений в развитии — да, но не без расшатанного психического состояния? Гибель матери для него на следующий день вряд ли стала пустяком, неужели об этом не написано в официальном досье? — живо отреагировала на рассказ мужчины девушка. Его бровь поползла наверх, демонстрируя ни то недовольство, ни то презрение.       — Вы безукоризненно правы. Юноша страдал многолетней бессонницей, упивался чувством вины, прописаны как снотворное, так и антидепрессанты, которые, по словам детского психотерапевта — Фишер употреблял на постоянной основе, — девушку укололо осознание того, что её пациент безнадёжный лгун. — На фоне чего, разумно предположить могут начаться трудности со здоровьем, не только моральным, но и физическим, — Бри закончил располагать шахматные фигуры и посмотрел в глаза Рамоне. — Ваш ход.       Хьюз схватилась за белую пешку.       — У мальчика были друзья, весьма близкие отношения с компанией. Ларри Джонсон, Тодд Моррисон, Эшли Кемпбэлл. Первый — совершил самоубийство, второй — находится в психиатрическом отделении Нокфелла. Эшли же, продолжает жизнь в неведении данного инцидента, — мужчина яростно взял пешку.       — То есть, как таковых свидетелей его вменяемости нет? — уточнила Хьюз, приступая к своему ходу. А в мыслях сразу возникли образы, которыми она смогла обзавестись с помощью рассказов Сала.       — Это так. В версии Лейтенанта Моргана написано о умышленном совершении массового убийства, будучи в здравом рассудке. Такое преступление беспрекословно карается казнью, Мисс Хьюз, — точно и спокойно резюмировал Бри.       — А факт многих психологических травм, применение препаратов, которые могли исказить его мышление, даже случившееся с его… лицом, разве не играет роли? Жёсткие когти собаки легко могли задеть кору головного мозга, — девушка двинула слона.       — Как видите, Лейтенант Морган не видит в этом никакого смысла, — мужчина настойчиво схватил следующую фигуру.       — И Вас эта версия не впечатляет? Верно? — поинтересовалась Рамона.       — Именно. Она поверхностная, я вижу в данном молодом человеке нечто другое, столько неудач в жизни, такое трагичное существование и такая пустая версия… Там нечто… интереснее… И к его сожалению, никакой юрист в полном уме не будет браться за данное дело, разумеется, если его не принуждали к этому, — мужчина со скукой обводил глазами шахматную доску.       Хьюз не без вопроса уставилась на мужчину, ожидая вынесения вердикта с его стороны.       — Я предлагаю сотрудничество. Как с ним, так и с Вами, — Бри лениво облокотился на обитую кожей спинку кресла и с неким вызовом смотрел на юную девушку.       — Зачем Вам это?       — Интересно. Такая занимательная практика отнюдь не помешает мне. Особенно, настолько рискованная. Я хочу узнать об этом человеке больше, он слишком увлекателен и не прост, как эксперимент.       — И Вы готовы жертвовать не только своим статусом, но и жизнью живого человека? При неудаче, разумеется.       — Мисс Хьюз, не облачайтесь в глупости. Я ведь увидел в Вас достойного компаньона, — устало потёр переносицу Лайтвуд. — Я — не потеряю ни долю достоинства и чести, даже если дело будет провалено. Как бы то печально не было, но карьера, даже Ваша, требует жертв, пусть и настолько больших. Пора это принимать, Мисс Хьюз, дальше с таким мышлением Вам будет трудно ужиться.       Хьюз задумалась. Она в действительности не знает об этом человеке ничего. Лайтвуд кажется книгой, закрытой на замок. И он так просто предлагает сотрудничество молодой студентке, с мизерным опытом работы.       — Это нелогично, Мистер Лайтвуд, — прямо сказала Рамона. — Вы не знаете меня, не представляете из чего я состою. Собственно, как и я о Вас.       Бри хмыкнул. Его взгляд казался каким-то презирающим, будто он насмехался над юной девушкой, видел в ней какую-то детскую забывчивость, глупость.       — Ну, конечно, — улыбнулся он. — Не бойтесь, всё что мне нужно, я уже знаю. Вам обо мне искать информацию необязательно, я предпочитаю анонимность.       — Но…       — Вы же милосердная душа, не так ли? Или же, корысть в Вас тоже присутствует? — не скрывая злорадства произнёс мужчина. — А как же рекомендации лишь для переезда в другой штат? Вы помогаете этому юноше лишь из-за собственной выгоды, а после этого, так просто выставляете козлом отпущения меня? О, юная мисс Хьюз — это так тщеславно с Вашей стороны.       Хьюз нахмурилась. В мыслях уже трещали мелкие осколки терпения. Он был прав — это терзало шрамы Доктора больше всего.       — Если Вы не верите в людей, то помощь и сотрудничество с психотерапевтом нужно именно Вам. Всего хорошего, — Рамона подскочила с места, предела её гневу было не счесть. Бри наблюдал за ней с издевательской ухмылкой.       Девушка пулей вылетела из кабинета. Раздражение кипело в венах и забиралось до самой макушки, заставляя Рамону отбросить контроль над собой в сторону. Скинуть с плеч груз — ответственность за своё поведение.       Рамона с трудом контролировала эмоции в такие язвительные моменты. Особенно в самый гипнотический и темпераментный период своей жизни. И понятие всего происходящего приходило лишь после всех бессознательных поступков, которые совершались её разумом, но никогда не были приняты ей самой. От такого становилось безумно сложно.       Хьюз без лишних колебаний двинулась к подсобке архивариуса.

***

      Комната была пуста, лишь прохладный сквозняк щекотал пальцы рук. Ветер обливал комнату свежестью. Девушка резко свалилась на кресло, незамысловато развалившись. Из её уст вылетел жалобный, на грани измученный стон.       Самое невозможное для девушки — это растерянность мыслей. Их шустрые скачки мешали принять стоящее решение. Эта пожизненная мука в виде запутанности тяготила Хьюз. И ей так не хватало простого человеческого спокойствия. Осознанности.       Дверь открылась в неё почти пинком завели Фишера. Его безликое лицо не выказывало истинных эмоций, что пугало не меньше. На лице офицера зияла глумливая ухмылка, до тех пор, пока его глаза не встретились с Доктором.       Рамона была на стадии взрыва своих эмоций.       — Офицер, могли бы немного обходительнее относиться к моим пациентам. Я абсолютно не желаю конфликтовать с Вами, не в моих интересах тратить время на такого как Вы, — неприязненно ответила Хьюз, хмуро прожигая в полицейском дыру.       Мужчина в миг поменялся, стушевался. Лицо выражало страх и строгость. Он отвёл парня к креслу и весьма осторожно расстегнул наручники. Губы едва ли не кривились от отвращения и некого отчаяния. Офицер недовольно покосился на Рамону и вышел из кабинета. Не забыв напоследок демонстративно прихлопнуть дверью.       — Доброе утро, Сал, — как-то наигранно поприветствовала Хьюз.       — Доброе.       Внешний облик юноши ничуть не сменился. Это не могло не радовать, ведь отрицательное воздействие Моргана действительно сменилось на нейтралитет.       — У Вас есть чем поделиться со мной? Жалобы, любые беспокойства, — отчуждённо спросила практикантка, утыкаясь в изобилие бумаг.       Сал сидел неподвижно. С испугом всматривался за спину Рамоны. Большая тёмная тень склонилась над ней, хрупко касаясь её длинными чёрными когтями. Фишер сжал губы, не моргая следил за существом. Оно тихо нашёптывало что-то невнятное, утончённо скользило по плечам Хьюз. Доктор спокойно рассматривала написанное в листах. Воздух в лёгких закончился, тело онемело. Чудесная девочка, что, если сделать так?       Тень скользнула вперёд, издевательски медленно потянулась к рёбрам девушки. Касаясь её прямо посредине. Неестественная рука просочилась сквозь плоть и растворилась. Фишер крепко сжимал и разжимал пальцы, пристально глядя за пропадающими красными глазами.       Рамона наконец отвлеклась от прочтения одного из тестов. Она, уже не скрывая странного интереса, смотрела на застывшего парня.       — Сал, всё в порядке? — девушка отложила бумаги, с беспокойством рассматривая пациента.       Фишер заставил себя кивнуть. Пальцы непроизвольно затряслись, парень скрепил их в замок. Все движения сопровождались чутким взором Доктора.       — Хорошо, — недоверчиво качнула головой девушка. — Как дела со сном?       Сал поднял глаза на Хьюз. Ледяные радужки угнетающе вцепились. Минутой позже, он отвернулся в сторону.       — Я не могу, — тихо вымолвил юноша. — Не могу спать. Кошмары.       — Точно.       Рамона понимающе кивнула. Она поднялась с кресла, шпильки гулко разрезали тишину в кабинете. Глаз Сала невольно дёрнулся. Девушка схватила деревянный стул и поставила рядом с креслом парня. Фишер отодвинулся, прижимаясь к подлокотнику. Спина напряглась как струна.       Хьюз без страха в глазах уселась на стул и положила ладони на коленки. И как же тогда клокотала паника, зажатая в тиски гипноза, мираж угнетал любой всплеск ужаса, уважительно, но в то же время язвительно пряча минуты страха в темноте рассудка.       — Расскажите о содержании кошмаров, знаю, это может быть тяжело, но это единственный шанс помочь. Я — Ваш врач. И любую информацию, которую Вы мне предоставите, мы можем в будущем направить на здравое дело. На помощь Вам. И это несказанно поможет мне, — девушка замолчала. — Если Вы верите мне, разумеется.       Фишер перевёл взгляд в пол.       — Каждую ночь меня преследуют одни и те же кошмары. Он всегда ходит по пятам, прячется в каждом углу. И говорит, что, — парень замялся. — Говорит, что я виноват. Был создан для него.       Сал закрыл глаза, тело придалось мелкой дрожи. На предплечья юноши упала тёмная тень. Длинные худощавые когти сжали руки. Фишер зажмурился, отводя наваждение. Скажи для кого ты создан…       Хьюз заметила колебания Сала. Она сочувствующе оглядела парня. Этот разговор, заведённый ей, оказывал на пациента пагубное воздействие.       — Он, — произнесла девушка. — Что Вы испытываете к нему? Если бы его не было в Ваших снах, было бы легче?       Существо растворилось, забирая с собой несносные шёпоты. Сал схватился за голову крепко держа себя на волосы, оттягивая назад, так мастерски скрывая это за тем, чтобы поправить ремни протеза.       — Он преследует меня. В зале суда, на допросах. В камере, — выдохнув сказал юноша. — Меня пробирает ненависть к нему. Но я устал ненавидеть, искать попытки дабы избежать его, игнорировать. Я просто привык. Он часть меня.       — Вы пытались говорить с ним?       Сал усмехнулся.       — Меня парализует при каждом появлении, упоминании. Будто накачивают обезболивающим, не отключая сознание.       — Вы сказали он часть Вас. В каком плане?       — Моя тёмная часть. Осуществление всего того, что я старательно прячу от людей, от себя.       — Не принимаете отрицательную часть себя?       — Разве людям недостаточно видеть это отрицательное во внешности? Прятать неидеальность внутреннего мира легче, у меня хотя бы есть шанс на то, что со мной захотят заговорить из-за эмоционального интеллекта и вразумлённости.       — Я Вас услышала, не хочу, чтобы Вы испытывали сейчас стресс, — Рамона уловила смену напряженной обстановки и с облегчением выдохнула. — Сейчас пройдём небольшой опросник на ШЧЛ, рассмотрим результаты предыдущих тестов, а позже, договоримся о следующем сеансе.

***

      Пока по участку носились полицейские, Рамона сидела у стойки регистрации и вновь разглядывала уже известные ответы Фишера.       «Я сталкивался со сверхъестественными явлениями» — Да.       Хьюз недоверчиво перепроверила бланк. С каждой встречей этот юноша открывает в себе больше загадок. И хотя Доктор Откин предупреждал об этом, но парень безоговорочно продолжал стоять на своём. И варианта было два. Либо он пытается инсценировать невменяемость, ибо же в действительности верит.       Рамона зачиталась и даже не заметила, как возле неё возникла тень. Повернув голову, она тут же устало вздохнула и вернулась к изучению макулатуры. Морган бесцеремонно сел рядом. Несколько секунд Лейтенант просверливал макушку девушки.       — Лейтенант Морган, Ваше присутствие сбивает меня с толку, — съязвила Хьюз.       — Если Вы послушаете меня, то я сгину, — с хрипотцой произнёс мужчина, поправляя кепку на голове. Он нервно оборачивался, то и дело замечая заинтересованные взгляды коллег.       Девушка устало вздохнула, зная, что мужчина так просто не отстанет. Всё же, она сама поставила его в тупик в недавнем прошлом. Студентка безучастно повернулась к Коулу и приподняла бровь. Мужчина кашлянул в кулак.       — Не перебивай меня, — тут же предупредил Морган и продолжил. — Я понимаю, что совершил ошибку. Вернее, ошибки. Но, оправдываться я не намерен, особенно касаясь этого психа.       Рамона закатила глаза, это высказывание явно пошатнуло её демонстративный интерес.       — Хочу извиниться только за дельные косяки. Возможно, не стоило искать адрес твоего проживания. Ввязываться в подробности личных проблем, был слишком придирчив.       — Вы сейчас серьёзно? Это единственный «дельный косяк»? — уточнила девушка. — То есть, до Вас ещё не дошло? — продолжая кипятить свою злобу спросила Рамона.       — Я тебя не понимаю, двумя днями ранее — «нам стоит и не знаю». Сейчас ты делаешь из меня идиота. Я чувствую себя и идиотом, который рассчитывал на личный разговор, и глупцом, который вообще его затеял. Мне вообще тяжело разговаривать с такими… мозгоправами.       — У глупцов и идиотов такое бывает, не часто, конечно, — парировала Хьюз. — Может быть, у Вас страх специалистов в области психологии? Есть что скрывать? Садистские наклонности? Мазохизм? А, нет же, социопатия и нарциссическое расстройство, точно.       Коул едва сдерживал себя в руках. Терпение сходило на «нет». Желваки заходили, а глаза налились презрительной злостью.       — Как можно быть такой заносчивой стервой, — прошипел мужчина. — Хорошо, я был не прав, когда перешёл границы твоей личной жизни — это меня не касается. Но за психа извиняться даже не буду, просто ты не была на моём месте. Никто не собирался браться за этого чудика, всем было настолько страшно, что он может сделать такое и с ними, с их семьями.       Девушка проклинала скудоумие мужчины и покровительственно зыркнула на него. И всё же, странное чувство того, что в его словах была доля правды, осело на языке. — Насилие — явно не выход. И не мой метод работы.       — Я уже понял, — повёл носом Лейтенант. — Я услышал мнение самого квалифицированного психолога. Я не думаю, что поступил как мужчина в отношении тебя, поэтому прошу прощения последний, мать его, раз. В работу с заключёнными — не лезешь ты, в работу с твоим дорогостоящим экземпляром для получения рекомендаций — не лезу я. Никаких… — запнулся Коул, будто силой выдавливал слова. — Физических воздействий на Фишера до того, как ты поставишь нормальный диагноз или хотя бы дашь мне повод для перерассмотрения описанного криминалистами.       Девушка поспешно сложила бумаги в сумочку. — Генерал заставил извиниться?              — Твоя проницательность меня безудержно раздражает, — уныло ответил мужчина, показушно поправляя куртку. — Ты мне ответь нормально.       — Я Вас услышала, Лейтенант, — словно играючи, говорит Рамона. — Я принимаю Ваши условия. Подробности договора я хотела бы обсудить вместе со стаканом кофе.       — Отличный претендент, чтобы спросить совета…