Запах свободы

      Эмоциональное расстояние между Хьюз и Морганом щекотало нервы и скребло эго Лейтенанта. Искра смятения пробежала по носу Коула, когда девушка демонстративно опустила нос в изучение бумажек. Мужчина нахмурился, неизвестная преграда не давала воли начать разговор.       Рамона без доли угрызения совести, спокойно выпивала из бумажного стаканчика латте, перелистывая документ за документом. Начать разговор первой, было бы оскорбительно для неё самой. Открытым оставался вопрос о том, как такой человек получил высшее звание, не умея адекватно строить диалог. Весьма занимательная тема, едва будоражащая сознание Хьюз.       — Да, погоди ты! — послышалось позади. Девушка закатила глаза и устало потёрла переносицу.       Молодой парень, присматриваясь к лицу Хьюз, заулыбался как чеширский кот. Морган осмотрел юношу, презрительно отмечая дёрганность. Глаза бегали из стороны в сторону.       — Рам, ты? Какие люди! — сгребая девушку в охапку, произнёс парень. — Давно не видел тебя на нашем заводе, получила новенькую возможность поработать? — с наигранным интересом спросил он, в глазах плясала дикая зависть.       — Да, предложили… — Рамона сглотнула, стараясь не цепляться взором за парня.       Коул придирчиво наблюдал за медленным течением разговора.       — А мы с ребятами теперь скучаем за сеансами у Доктора-секси-Хьюз.       Хьюз в недоумении распахнула глаза и замерла. Её настиг дикий страх неизвестности. В голову залезли дурные мысли. Девушка стряхнула с плеч наваждение и постаралась отвлечь парня от темы.       — Я тут работаю… — тихо промолвила она.       — А я-то думаю, чего Парадизо с офиса грустит, отходит трухло, — усмехнулся Остин. Он покосился в сторону Моргана, оценивающе, даже с невежеством. — А у тебя типо работа по блату? Замутила с полицаем для продвижения карьеры? Ну Доктор! Ну даёт!       — Приятель, если ты и дальше будешь разговаривать с девушками в таком тоне, долго среди натуралов не протянешь, — угрожающе оскалился Коул, похрустывая пальцами.       Юноша удивлённо захлопал глазами. Резко повернулся в сторону мужчины и выгнул бровь, издевательски ухмыляясь.       — А ты давно по морде не отхватывал, мужик? — растирая ладони, спросил Остин. — Даже то, что ты авторитетный хер меня не остановит!       Девушка быстро встала с места, схватила за горячую ладонь Моргана и нахмурилась. Коул поразился такой резвости. Гнев не выкипал, но не пытался снизить градус. Молодой парень, вызывающе оглядывал мужчину.       — Не нужно, Остин, — спокойно ответила Рамона. Не сводя глаз с приятеля, она вышла из-за стола. Лейтенант, поддаваясь театральщине Хьюз, встал за ней. — Ты же умный парень, понимаешь, что тебе не стоит искать проблемы, верно?       Парень, выгнув бровь, бросил взгляд на Хьюз, так чётко разграничившую позицию. Она прекрасно понимала, что спокойствие Коула не резиновое, растягивать не получится.       — Кажется, нам пора. Доктор Хьюз, — совсем неожиданно ровно произнёс мужчина. Хьюз глядит на него с две секунды. Озадаченно, не улавливая сути его поступка.       Остин поднимает руки в побеждённом жесте, закатывает глаза, бросает тихое: «надеюсь ещё увидимся» и даёт простор для того, чтобы пара переврагов-недоприятелей смогла покинуть место.

***

      Рамона ощущает веселящую нервозность под рёбрами, но старается переключиться на произошедшую ситуацию. Коул оставался загадкой, но его открытые эмоции словно бы могли выдать всё. Его резкие повороты тяготили разум, а банальные скачки в виде гнева, рушили статус закрытой книги. Безусловно, это притягивало Хьюз, как специалиста, но было в этой «игре» что-то ещё… Какое-то необъяснимое чувство заинтересованности, не похожее на профессиональное и такое простое в понимании.       Морган молчит. Задумчиво смотрит под ноги и думает. Думает, почему отчёты идут туго. Думает, почему не может устаканить все открытые дела. Думает, почему не может сбить себя с мысли о том, что за ним плетётся заумная девушка, которая готова вставить свои пять копеек, считая, что её наука вернее доказанных доводов. Думает и злится.       — А куда мы идём? — осторожно вклинивается Хьюз в бегающие раздумья Коула. И ей ничего не препятствует, Лейтенант чётко слышит. Молчит. — Если хотите что-то…       — Замолкни уже, а? Молча иди, — язвит мужчина, сжимая края куртки сильно. Так, что искусственная кожа трещит. Ему не нравится ни этот звук, ни глупые фразы Рамоны. Он видит, как она испытывает к нему ненавистные чувства. Видит, как странно реагирует на всё, что связанно с больными психами, работой и не может перестать думать об этом.       Хьюз угрюмо сверлила спину мужчину, пытаясь выстроить нить своего повествования. Но, видя и зная неустойчивость морального фона Коула, лишь поджала губы.       Путь составил десять минут. На горизонте появлялся выцветший пейзаж местного озера. Деревья теряли яркий окрас, впитывая в себя серость будущих дней. Водная гладь была спокойной и неподвижной, лишь отражала серое полотно неба, с точностью вычерчивая все тёмные углы тучек. Проблески голубых мазков неба, едва ли виднелись в водяном зеркале, злые облака вытесняли ясность.       Рамона ахнула от увиденной красоты, почти оступившись в ямку. Такая погрязшая в тесном мире чёрного и белого — картинность, казалась более утончённой и изящной. Не смотря на свою скорую смену окраски, она пыталась выкарабкаться из тьмы, что угнетала с каждым днём. Девушка бездумно шагала за мужчиной, с вниманием разглядывая каждую ветвь.       Морган остановился у небольшой возвышенности. Чуть поодаль стояло крупное дерево, которое раскинуло свои большие зелёные, не тронутые кистью осени, руки. Массивный ствол смело стоял на земле, не смея поддаваться строгой воле ветра. Оно выглядело так одиноко, не имея вокруг себе похожих, но в то же время в нём крылось огромное могущество. Непревзойдённое. Оно смогло устоять под напором жестокого давления времени года и теперь, горделиво осматривает всех, кто тускло собирается в пустые, в своём понимании, кучки деревьев.       — Здесь очень красиво, — подмечает девушка, качаясь из стороны в сторону. Она сильнее сжимает предплечья и кутается в мыслях, спасаясь от физического холода. Дуновение гадко проходится вдоль шеи и больно кусает нежную кожу.       Коул усаживается на поблёкшую траву и громко выдыхает, будто высвобождая из себя тонну тревожности и гнева, оставляя за пределами озера. Девушка беззвучно садится в метре от мужчины.       — Я могу задать вопрос?       Остро звучит над ухом Моргана, на что тот едва заметно хмурится.       — Валяй.       — Насколько ужасно произошедшее в Апартаментах? — с долей страха срывается из уст Хьюз. — Я не про туманные отчёты, а про простой человеческий взор.       — На все двести процентов. Это совершал абсолютный зверь. Без чувства сострадания. Равнодушно, — сжимая руки в кулаки, произносит Морган. И в его глазах нет намёка на смелость, на страсть к помощи. Лишь неясность, потерянность и боле ничего. Будто он долго бродил по лабиринту в поисках света, лучика солнца, которое покажет новое начало. И когда Коул обнаружил его, то сильно обжёгся и провалился в бездну. Непроглядную и тугую. Застрял в железных прутьях бессилия. И видит в этом свою вину. Разрешает поглощать себя в неё.       Девушка сочувственно разглядывала унылого мужчину. Он грустно смотрел вдаль, не моргая, почти не дыша.       — Мы могли бы работать совместно. От меня информация, которую я смогла счесть с терапий, а с Вас необходимые сведения для работы с пациентом, — неожиданно даже для самой себя говорит Хьюз. — Думаю, так будет легче для всех. Постоянные словесные перепалки никак не помогут.       Лейтенант медленно поворачивается к девушке. Заглядывает в омуты и смотрит. Долго и проницательно. В душе играет огонь сомнения и ненависти, Коул сжимает кулаки и отворачивается, он не может допустить этого. Не ещё раз.       — Очевидно, это не значит, что я забуду всё, что Вы делали. Мне нужно время, — расставила границы Рамона, подминая под себя ноги. — Нам часто придётся видеться, не думаю, что и моё руководство оценит поведение. — напряжённо говорит девушка, наблюдая за неподвижной фигурой полицейского. — Нам стоит верно распределить приоритеты и забыть о детских разногласиях.       Коул самодовольно хмыкает. Он будто надеялся, что нить разговора пойдёт в более покладистом для него направлении, но увы, студентка оказалась противоречивым собеседником.       — Детские разногласия… — фыркая, сказал Морган. — Это ты про свою истерику в коридоре, где собрались все практиканты и мои коллеги? До сих пор говорят, что ты психованная.       — Это был лёгкий нервный срыв, я не психованная, — смущённо отвечает Хьюз, стыд заливает лёгкие, раздрабливая кости рёбер. — Я терпеть не могу жестокость, такая уж у меня профессия.       — Лёгкий, тоже мне… Именно поэтому я не верю в твою работу. Все мозгоправы психи, — Морган прижал кепку к макушке сильнее. — Без принуждения люди не расскажут тебе ничего, так было и будет всегда. Боль — ключ.       — Для кого-то боль уже привычное ощущение, никогда не знаешь, что у человека в голове. Отклонения от нормы могут приносить ещё большее страдание, — спокойно ответила Рамона. Коул хмыкнул и вгрызся глазами в девушку, будто пытаясь парировать её аргументу одним лишь каменным взором. Хьюз пожала плечами.       Мужчина почесал подбородок, задумчиво обращая взор на другой берег озера.       — Тандем — не такая уж и дурная идея, — наконец выносит вердикт Морган, совсем не придавая словам особой окраски. — Только не надо совать свой нос в расследование дела, это тебя не касается. Уткни нос в бумажки и всё, — несколько нервозно произнёс мужчина, иногда запинаясь, будто боясь. — Иначе проблемы с мозгами начнутся у тебя, а не у Фишера.       Вместо того, чтобы упречь его в неверных суждениях, девушка тихонько засмеялась, пряча улыбку в кулак.       — Как точно передана вся суть работы конфликтолога.       — Работа в полиции и не такому научит, — безучастно ответил Морган. — И переставай со своим «Выканьем».       — Как скажешь, — спокойно ответила девушка, улавливая некоторое удовлетворение в серых глазах мужчины.       — Я всё-таки принесу свои извинения. Лично, не от Генерала, — серьёзно начал Коул, поворачиваясь почти всем корпусом к Хьюз. — Было опрометчиво искать твой адрес и влезать в личные подробности. — без энтузиазма говорил он. — Ну, за психа тоже. Если тебе спокойнее будет, но знай, я не испытываю никаких угрызений совести.       — Ну да, можно было принести и ему извинения. Запястья, индивидуальная камера, избиение, — загибая пальцы, продолжала Рамона. — У вас в полиции обычно лишают чувства совести?       — Даже если и так, иначе в этом диком террариуме не выжить. Получить повышение стоит сотни жизней преступников. Пусть все попередохнут, я узнаю ту истинность, которая мне нужна.       Хьюз не решалась отвечать или как-то парировать, лишь поджала губы и устремила взгляд зелёных глаз вдаль. Молчание между ними не выходило напряжённым, скорее нужным.       — А можно вопрос?       — Мы на допросе? — отрезал мужчина. Он поспешил замять свою грубость и прочистив горло, продолжил. — Задавай уже.       — Майор Лайтвуд, он кем является? Можно ли ему доверять? — как можно осторожнее спросила девушка.       Желваки на лице Моргана усиленно заходили, ярость скопилась в глазах и прошлась табуном по всему телу, заставляя дрожать: — В роли социального работника для тех, у кого карман большой. Каждый раз вытаскивает всякого маньяка, охренительный адвокат — этого не отнять. Какой он там в на самом деле — в душе не чаю, даже стремиться не планировал. У меня с ним личные счёты.       — Информативно, спасибо, — задумчиво ответила Рамона, не глядя на Коула.       Хьюз пожала плечами, по пальцам пробежал едкий холодок, тело невольно содрогнулось. На предплечьях остался неприятный ледяной отпечаток. Девушка съёжилась, замыкая себя в крепкие объятия. Коул глянул на неё и быстро поднялся. Стащив с себя куртку, он скинул её на хрупкие плечи, незаслонённые от ударов ветра.              От кожанки веяло резким мужским одеколоном и сигаретами, запах внезапно напомнил Рамоне об отце. Её едва ли не стошнило от этой ностальгической слезливости. Но было в этом аромате нечто иное, особенное, для такого как Коул. Морган впервые неловко отвёл от девушки взгляд, будто не осмеливался рассмотреть её чуть ближе, как юный подросток.       — Пошли. Щас примёрзнешь к земле, придётся вызывать больничку, — без интереса сказал мужчина.       Хьюз встала с мокроватого ковра из травы.       — Получается, начинаем заново? — возвращаясь к прежнему руслу, спросила девушка. Она протянула миниатюрную ладонь к Моргану. — Я Рамона, новый лечащий врач Сала Фишера.       Коул удивлённо посмотрел на немного дрожащую руку. Закатив глаза, он всё же подыграл театральщине и пожал ладонь. Рукопожатие вышло крепким, мягкую кожу Хьюз поцарапала грубая кожа мужчины.       — Коул. Лейтенант полиции.       Наконец, с Коула упали тиски нервозности, наложенные по велению руководства, и чувства вины, которое он привил собственноручно. Утерянное спокойствие залеглось под грудью, тихонечко улюлюкая воле мужчины. Морган предложил проводить девушку до дома, на что она безусловно согласилась.       Давление между ними расплавилось, не до конца, оставляя негустой туман. Морган молчал, изредка поглядывая по сторонам и пряча руки в карманы синих джинсов, от этого было как-то слишком спокойно. Рамона не ощущала его циническую натуру под плечом, лишь иногда замечала какие-то нервные переглядки, которые для него являлись нормой, как успела выяснить студентка. Его ведь не слишком ценят в участке, многие со страхом или неким уважением обходят сторонкой. Действительно боятся его, постоянно осуждают. И Хьюз думала, что это защитная реакция от нападок: агрессия на агрессию.       Хьюз закралась в мысли. На ум пришло предложение Бри Лайтвуда. Идея была безусловно опасной, даже экстремальной, но за Сала вряд ли возьмётся настолько дивный специалист, что давало Рамоне надежду на шанс для пациента. И веру в умопомрачительно-громкие рекомендации. Впереди предстоял длительный поиск данных. И это всё следовало обдумать, а в голове вата. Шаркающие шаги и яркий, свойский одеколон Моргана баюкали разум, Хьюз невольно расслабилась. На горизонте показался домик. Коул притормозил.       — Дальше найдёшь путь, — поправил кепку Морган, скрывая глаза за козырьком.       — Стой.       Мужчина недоверчиво вскинул бровь.       — Куртка, — заминаясь, молвила Рамона. — Забери, пожалуйста.       Коул размял шею и недовольно покосился на сконфуженную девушку. В её омутах плавало сомнение. Только в чём?       — Потом вернёшь, — резко отцедил Морган и сжал челюсть.       Хьюз хмыкнула, а на лице вырисовалась дурацкая улыбка. Девушка всё же стянула с себя куртку и протянула Коулу. Он быстро оглядел студентку, потупил глазами на кожанку и нервно выхватил её, отсалютовал рукой и двинулся в обратную от девушки сторону.       Рамона недолго смотрела ему вслед и почувствовав на кончике носа зябкость — зашла во дворик. Окна в доме горели. Наоми и Декстер дома. Девушка устало упала на первые ступени веранды, подпирая подбородок ногами. Прежние мысли не успели убежать и Рамона закопалась в них. Примирение с Коулом вышло спонтанным и странным, но… Правильным? Наверное. Только нужным для кого?.. Для пациента или всё-таки для неё? Всепоглощающее, зыбкое чувство лицемерия гулко просвистело.       Входная дверь скрипнула, прерывая поток раздумий. Декстер зевая, затянул пояс на халате и подошёл к Хьюз.       — Как дела? Как пациент? Как твой неандерталец-коллега? — потягиваясь, уточнил парень.       — Туго.       — Ну, не знаю. А что можно ещё предпринять? Обнять его и сказать, что всё будет хорошо? Уложить спать и прочитать сказку, ты же говорила, что у него кошмары, — саркастично сказал Хилл.       Рамону вдруг осенило. Она, подскочив с лестницы, обняла Декстера, почти вешаясь ему на шею.       — Ты — гений! — радостно провопила Хьюз и ринулась к двери.       — Ага, что ж меня не взяли в философы…

***

      Девушка уместилась на мягкую кровать, пол был завален книгами и бумагами. Рамона пыталась выцепить из всех учебников информацию.       «Общая психология», авторский конспект: «контрперенос»; тетрадь Брайана, «Международная классификация болезней». Хьюз неосторожно поддевала каждую книгу, попутно рассматривая содержимое.       — Есть! — победно шепнула она, подхватывая красную папку. «Эксперимент №147» — Доктор Энон. Девушка заворожённо разглядывала документ. Переступив через бумажный склад, Хьюз поплелась на кухню, перелистывая страницы.

***

      Тьма. Скрежет старого окна. Под руками невесомость. Пустота гложет душу.       — Простите за опоздание! Немного не рассчитала время, — Хьюз быстро присела на кресло. Высокий хвост болтался позади, парень заострил внимание на нём. — Сегодня, у нас будет новая практика. Для меня, честно сказать, тоже. Но, мой преподаватель очень помог в этом деле, — девушка достала листы, скрепленные вместе.       Сал без сущего любопытства взглянул на бумажки.       Рамона словила его равнодушие и виновато поджала губы. Разум твёрдо настаивал: «Должна попробовать». Девушка строго нахмурилась и жёстче продолжила.       — Медитация.       Юноша недоумевающе уставился на Доктора.       — Медитация?       — Да, звучит, быть может, сомнительно, но результаты крайне примечательны. Для начала, — девушка выудила блокнот и красную ручку. — Каждый приём будем начинать с классических вопросов, так, мне будет легче отслеживать динамику, — разъяснила Хьюз.       Сал прикусил щёки, отводя взгляд в сторону.       — На сколько Вы оцениваете своё состояние по десятибалльной шкале? Моральное, физическое, — перекидывая ручку через пальцы, спросила Хьюз.       И Сал хотел солгать. Его тянуло ко лжи. Старался обезопасить себя от Доктора, боялся, будто она и пропишет ему дорогу в Преисподнюю. И темная часть, должно быть, об этом и мечтала.       — Три из десяти, — неосознанно вымолвил парень. Он потряс головой, в недоумении, упиваясь оскорблениями.       — Хорошо, — девушка выписала в блокнот. — Что Вы чувствуете на данный момент? Переживания, тревога, гнев?       — Ничего.       Рамона опешила.       — Совсем?       — Да, — под натиском требования, ответил юноша. На плечо легла размытая лапа существа. Ярый шёпот душил его, Сал едва ли мог расслышать Доктора.       — Что-то произошло со времени нашей последней встречи? Возможно, Вы чувствовали себя лучше, заметили ухудшения.       — Стабильно.       Девушка вникла в свои записи, она внимательно очерчивала какие-то словосочетания. Фишеру было безразлично, что именно выписывает Доктор. Сал лишь наблюдал за спокойным выражением лица Хьюз. Почему-то разглядывание помогало отречься от дикого шёпота под ухом. Он просто смотрел за тонкими пальцами девушки, выпирающими костяшками на кистях.       — Итак, — Рамона положила ручку в блокнот. — Психолог Мэтт Россано предполагал, что групповые медитации вокруг костра, проводившиеся примерно двести тысяч лет назад, помогли нашим предкам развить рабочую память, которая была необходима для человеческой эволюции. По утверждениям Мэтта Россано, эти ритуалы буквально перепрограммировали наш мозг, что помогло развитию речи. Именно поэтому, считается, что практика медитирования одна из самых сильных и доступных для людей. Она даёт свободу выбора осуществления. Кто-то визуализирует в голове картину, в древности, люди просто смотрели на пламя огня. Мы попробуем два вида практики на деле, — она закончила разглагольствовать. Девушка заглянула в глаза юноши, надеясь увидеть толику надежды, но, кроме жгучей пустоты, не было видно ничего.       Хьюз подошла к окну, приоткрывая его сильнее. Холодный воздух начал разгуливать по кабинету, цепляясь за каждый уголок. Фишер вдохнул прохладу.       Рамона поставила у подоконника два стула, махнула рукой, приглашая Сала. Когда пациент опустился на стул, девушка выдохнула, высвобождая с воздухом и груз страха.       Их колени практически соприкасались, поэтому Салли вжался в спинку стула как можно сильнее. Тревога вновь по-хозяйски свесила ноги с плеч.       — Руки лучше класть на колени. Спину держать ровно, — Хьюз продемонстрировала положение. Салли повторил за ней. — Хорошо. Медленно закройте глаза, — рука пациента дрогнула, он шире распахнул глаза. — Вы ведь не одни, так? В случае чего, я буду рядом и помогу.       Фишер закрыл глаза, на макушку упала волна терзаний, зверский страх завладел телом. Шёпоты громко вибрировали рядом с ушами, вторили и вторили, парень старался не открывать глаза.       — Отлично, следите за моим голосом, — мягко продолжила Доктор. Хьюз спокойно наблюдала за Салом, лелеяла уловить хоть одну деталь. — Отбросьте посторонние мысли, слушайте только меня.       Заключённый следовал за голосом практикантки, отбивался от громких возгласов внутренних демонов.       — Прислушайтесь ко мне и делайте всё, что я говорю, — Фишер закусил губу до крови. — Сосредоточьтесь на своём дыхании. Вдох-выдох.       Пациент глубоко вдохнул воздух, горло обжёг холод. Выдох.       — Замечательно. Внимательно следите за тем, как поступает кислород в Ваш организм, изучите траекторию.       Сал обратил внимание на то, как ощутимо вздымается его грудь. Как приятно холодит лёгкие, как размеренно и точно он дышит.       — Почувствуйте поверхность под пальцами рук. Но, не отвлекайтесь от дыхания.       Парень, не двигая пальцами, уловил шершавость тюремной формы.       — Поймайте напряжение в мышцах.       Фишера уколола боль в позвоночнике, неприятная и тянущая. Шейный отдел был накалён до предела, едва мог менять положение головы.       — Представьте, что вокруг Вас то, что воодушевляет и успокаивает. Любимое место, картина.       Сал сразу же поймал эту искру. Погрузился в мысли и нашёл залёгшее на дне разума воспоминание. Тихое озеро в преддверии зимы. Голые макушки деревьев, ветер бьёт по ладоням. Трава шуршит под ногами, небо серое-серое, но глубокое. Мрак притаился в закоулках памяти, оставляя лишь пелену. Спокойствие приятно растекается под рёбрами.       — Разглядывайте каждую деталь, — девушка замолчала. — Расскажите, что Вы чувствуете.       — Уютная и неизвестная тишина. Умиротворённое озеро.       По спине Хьюз пробежали мурашки. Накрыло чувство дежавю.       — Тепло. Привязанность.       Мысли о Эш, всколыхнули яркие и приятные чувства. Салли забылся. Ему было так благодушно.       Фишер зацепился за этот момент всеми силами. Визуализация резко поплыла, но скоро вернулась. Парень боязливо сжал подлокотники стула. Но воспоминание было не тем. Рядом не было Кэмпбелл. Тоскливо и морозно. Оглядываясь, он не заметил никого.       — Тускло и безжизненно, — продолжал Сал.       На его предплечье легла рука, парень не осознавал, это происходит наяву или воображение так истязается над ним. Теперь, у озера он сидел не один. Рамона крепко держала его за руку и улыбаясь, что-то рассказывала. Эмоционально, посмеиваясь и не стесняясь касаться Фишера. Он сидел без единого движения, мираж приковал к себе внимание. Такая ясность настигла разум Салли, он не верил.       Сал затаил дыхание. Мечтал спугнуть иллюзию. Это так досаждало, раздражало, он не хотел видеть Доктора рядом, слишком раскованно, нереально. В миг, из уголка губ Рамона потекла густая бордовая кровь, но она не переставала улыбаться. Так добродушно. Её лучистые глаза угасли. Бездыханное тело упало на колени Фишера. Парень чаще задышал. Воздух будто накалился. Протез мешал вдохнуть полной грудью. Дрожь бесцеремонно забралась на ладошки. Переживание за студентку беспрекословно накрыло Сала.       — Сал, тише-тише, — убаюкивающе, на задворках памяти протянула Доктор. Салли открыл глаза, в панике оглядывая помещение. Хьюз стояла напротив, глядя ровно в глаза Фишера. — Успокойтесь, всё в порядке.       Девушка не без страха осматривала пациента. Мечущийся ужас в лазурных глазах, Салли недоумевая смотрел на практикантку.        Почему?       — Воды? Хотите подышать? Я отвернусь, можете снять протез, — тепло произнесла Рамона. Она ещё раз взглянула на заключённого и удостоверившись, что беспокойство выпускает его из оков ринулась за водой.       Фишер коснулся застёжек на затылке. Нижний ремень болтался рядом с волосами. Сал приподнял протез, хватая воздух ртом. Гадкое послевкусие осталось в памяти, перед ним застыл безэмоциональный взгляд Хьюз.       Девушка вернулась со стаканом воды. Осторожно протянула его юноше.       — Всё хорошо, это закончилось, — По плечам парня проскакали мурашки. Фишер смотрел в пол. — Расскажите, что Вы увидели.       Сал быстро забрал стакан с водой. Он не шевелился. Гробовое молчание.       — Сал?       Фишер неверяще хлопал глазами. Мысли не были такими чрезмерно громкими, как всегда, лишь медленно маячили под ухом, будто мушки. Всё время ярый шёпот, доносящийся из каждого угла, стал настолько тихим, что мерк на фоне безмолвия. Он всё ещё ощущал Его присутствие, видел длинные и вырисованные его воображением тени, которые пытались привлечь к себе внимание, вынуждали обратить взгляд, но эта тишина…       — Я… — начал Фишер, громко сглатывая. — Он замолчал.       Рамона удивлённо заморгала.       — Замолчал? — переспросила девушка. Пациент вяло кивнул. На устах Хьюз зацвела улыбка. — Это же очень хорошо!       — Да… — прошептал парень. — Как это получилось?       — Медитация работает таким образом, что вы прослушиваетесь к своему телу и мыслям. Истинным мыслям. Зачастую, сами того не понимая. Отпускаем себя с привязи вечных раздумий. Тело насыщается этой энергией и как результат… Получает то, что ему так требовалось — отдых и тотальный контроль.       Парень неуверенно перебирает пальцами по стакану.       — О, я отвернусь, простите, — Рамона быстро встаёт со стула и становится спиной к Салу.       В груди клокочет благодарность. И пусть это даже поддельное соблюдение границ.       — И видите, принимать своё тело не так уж и пагубно, — глядя в стеллаж, говорит Хьюз. — Будьте собой, а остальное подождёт.

***

      За железной решёткой слышались шорохи. Искажённый хохот и скрежет. Длинные когти с силой царапали половицы. Замок с двери упал на пол, гулко разгоняя эхо.       «Я — это ты. От меня не избавишься.»       В кабинете полумрак. Яркий фонарь со двора яростно светит прямо в глаза. Занавески сорваны с петель. Морган спотыкается о ящик, который обещает убрать уже три недели.       

***

      Коул подходит к письменному столу. Шарит пальцами по шершавой поверхности, пытаясь найти злосчастную зажигалку. В дверь раздаётся стук. Мужчина на автомате касается кожного ремня, на котором болтается кобура. Медленно подходит.       — Кто?       — Лейтенант Морган, это я, — обрывается по ту сторону.       Коул облегчённо выдыхает и отворяет дверь. Рамона выглядит иначе. Сонная, а на голове чудной пучок. Без длиннющих шпилек Хьюз ниже Моргана на голову. Рядом с такой Рамоной куда легче дышать. Нет напыщенности, чувствуется вольность. Отсутствие официальности идёт Хьюз. Этим мыслям Морган даёт пинок.       — Для встречи с психом ещё рано. Что пришла? — грубо отрезает Коул, стараясь не зацикливаться взглядом на девушке.       — Мы же работаем совместно? — риторический вопрос сходит с уст Рамоны. — Мне нужно обсудить с тобой… Сала.       — Со мной? Я похож на мозгоправа? — усмехнулся Морган. — Мы же договаривались, ты мне сведен…       — У тебя есть информация, которая мне необходима, — Хьюз переступает порог и осматривает кабинет. Мрачно.       — А у тебя для меня информации, естественно, нет. Нужно время, бла-бла-бла, — мужчина ведёт носом. Опускает взгляд вниз и видит, что в руках у девушки два бумажных стакана. Замечая его взгляд, девушка достаёт из подставки один из них и протягивает Коулу. А сама внимательно смотрит на мужчину, силуэт обрамлён тенью мрачного кабинета. Вечного спутника в виде головного убора нет. Рамона удивлённо рассматривает открытое лицо мужчины. Волосы у Коула тёмные, но весьма длинные, едва доходят до середины уха. Он всегда прячет их за чудаковатой кепкой. А девушке это кажется самым умилительным в его суровой внешности и противном, невыносимом характере. Лейтенант смотрит иначе, не так как в первый раз при встрече. Не так, как привыкла Рамона.       — Отравила?       — Поверь, если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это менее очевидно.       Морган принимает кофе и тянет запах носом. Крепкий, без молока. Идеальный. Мужчина вновь осматривает девушку, собранная. Только пальцы стучат по стакану, переживает? Полицейского не должны заботить такие мысли.       — И что тебе нужно? — шагает Коул вглубь кабинета. Нащупывает провод лампы и втыкает его в розетку. Наконец, помещение обретает очертания, оттягивая тёмные краски в углы.       — Доктор Откин проводил другие тесты, верно? Мне хотелось бы изучить их, — разглядывая обитель Моргана, объясняет Хьюз.       — Лично попросить не вышло? Нужно было переться ко мне?       — У него ничего нет. Он говорил, что всё у тебя, — чётко и без доли сомнения отвечает Рамона.       Коул закатывает глаза. Упёртая. Садится на кресло, отставляет стакан и погружается в раздумья. Первом делом лезет в коробку под столом.       Рамона смотрит на хмурого Коула и невнятная улыбка ложится на её уста. Кабинет — хаос, отражает несуразицу, творившуюся в голове у хозяина. На полке для наград ничего не стоит, стеллаж покрылся толстым слоем пыли. На навесных полочках ни одной книги, ни единого растения. Стол забит листами, пустыми кружками из-под кофе, на краю отлёживаются, исписанные синие ручки. Скрепки лежат на каждом углу. Морган бурчит себе под нос и кидает перед собой папку.       — Что-то похожее на «ваши» записи, — небрежно тянет мужчина, облокачиваясь на спинку стула.       Хьюз берёт худую папку и переводит дух. Сердце колотится. Она в действительности переживает. Боится, что все кошмары, о которых предупреждал пациент переберутся в её и без того непролазный поток мыслей.       — Чтобы изучить содержание надо открыть первую страницу, Хьюз, — нетерпеливо прерывает мысли мужчина, потягивая кофе.       Рамона переворачивает картонную обложку. «Тест на депрессию/положительный», «Тест на шизофрению/???», «Вменяемость/?».       «Пациент утверждает, что был свидетелем сверхъестественных сил. Красноглазый демон и оккультисты. Признаки шизофрении/галлюцинации. Невменяем.»       — У Доктора есть упоминания о сверхъестественных силах. Мне же Сал рассказывал про своих «демонов».       Морган без энтузиазма смотрит на Рамону и выгибает бровь.       — Может, были какие-то зацепки касательно этого? Видел что-нибудь странное в его поведении? На допросах смотрит в одну точку? Шепчет что-то? Если у него шизофрения — это было бы примечательными знаками.       — Он сам по себе странный, — фыркает Коул, устремляя взор в окно. — Про оккультистов что-то мне толдычил, убийцам нынче не верю, не могу утверждать.       — Очень плохо… — Рамона погрузилась в догадки, плавающие из стороны в сторону в голове. — Откуда рядом с… Апартаментами Эддисона могут взяться сектанты?       — Домишко на отшибе, вряд ли там будут устраивать культ поклонения, — Морган потянулся к выдвижному ящику. Достал карту и развернул её.              — А мне кажется, что наоборот, такое место менее примечательно, — неуверенно говорит Хьюз.              — Я лично каждую комнату проверял, нет там никаких сект.       Девушка нетерпеливо поднялась с места. Нависла над картой и сосредоточенно всматривалась в перекрёстки и узкие улочки.       Коул незаметно разглядывал её лицо, точенные скулы и яркая родинка у верхней губы. Меж бровей пролегла едва заметная морщинка, хмурится. Запах исходил сладкий, до боли приторный, Моргану никогда такие не нравились, он с пренебрежением поморщился. Но взгляд от Рамоны не оторвал.       — Надо осмотреть все окрестности ещё раз.       — Ты действительно веришь его словам? Наивность какая, — посмеивается мужчина.       — Даже если это галлюцинации, я бы хотела осмотреть то место, где жил Сал.       — Дело твоё. Ребята исследовали всё вдоль и поперёк, после и я прошёлся. Друзей или свидетелей, там, увы, не осталось, — театрально вздохнул Коул. — Он всех перерезал.       — А можно взглянуть на дела всех жителей Апартаментов?       — Кажется наш договор уже нарушен…

***

      Прошло около трёх часов. Рамона скрупулёзно изучала досье бывших жителей Апартаментов. Морган ушёл после двух часов работы с бумажками, отмахиваясь и говоря, что ему нет дела до пустых печатных слов. Голова гудела.       Последняя папка и последняя надежда. Блокнот, одолженный у Коула, был полностью исчерчен в заметках. Трэвис Фелпс. Проповедник в церкви. Отец — основатель церкви.       Рамона задумалась. Информации о семье Фелпсов найти не удавалось. Лишь документы с мелкими фактами в досье Трэвиса.       — Ну какого чёрта, — дверь в кабинет открывается. Морган заходит с бумажными пакетами из местного фуд-ресторана. — Полностью пусто… Ну не могут же религиозные люди стать сектантами. Осквернение религии.       — Подкрепись, может мозговая активность повысится, — Коул достал пластиковую чашку, аромат распространился на всё помещение. Аппетит дал о себе знать. Рамона поняла, что ей действительно стоит перекусить.       Хьюз взяла глубокую тарелку с супом и потянула запах носом. Удовлетворённо вздохнула и мягко улыбнулась.       — Где так вкусно готовят? — хватаясь за одноразовую ложку спросила девушка.       — У Дастина отец имеет широкую сеть ресторанчиков. Вот, подкармливает иногда наших, — Морган снял кожаную куртку и повесил её на крючок у двери.       Рамона, не стесняясь, уплетала блюдо за обе щёки. Пару минут и суп был доеден.       — Тебя что, голодом морят?       Девушка лишь хмыкнула и продолжила перебирать содержимое пакетов. Пучок на её голове почти распался. Локоны небрежно свисали. Кофта немного съехала с плеч, обнажая гранённые ключицы. Коул непроизвольно задержался взглядом за шею Хьюз.       — Кстати, мне бы хотелось поподробнее узнать о твоих методах, — бесцеремонно говорит Рамона, доставая бутылку воды. — Ты не подумай, просто ради… эксперимента…       Мужчина закатывает глаза, отворачивается от девушки. Долго смотрит в стену. Потирает висок.       — Рассказать какими лезвиями я пользуюсь? Где нанимаю подставных? — наконец произносит он.       — Не хочешь — не надо, — пожимает плечами Рамона. — Социопатия дело тяжелое, понимаю…       — Стерва, — рычит Лейтенант. — Как ещё, по-твоему, можно добиться правды? В школе псевдо-докторов вряд ли учат так, как в академии при участке, —с некоторой иронией сказал Коул. — Чем беззащитнее человек, тем легче из него выбить то, что я жажду услышать.       — Отлично, — Хьюз встаёт со стула, хватает канцелярский нож, лежавший на столе. Тихо подходит со спины.       Морган ловко оборачивается, сжимает кисть девушки в которой был ножик. Дыхание неровное, от резких выдохов волосы у Рамоны едва заметно колышутся. Девушка смотрит на Лейтенанта снизу вверх. Двигает рукой, Коул крепко зажал её.       — Ты увидела во мне беззащитного мальчика? У меня с головой порядок, — полушёпотом произносит Морган, второй рукой тянется к кобуре. Взор цепляется за вспыхнувшие щёки Хьюз. Опускается ниже, к приоткрытым губам. Мужчина ещё с пару секунд смотрит ей в глаза и отпускает руку. На запястье остался красноватый след. — Не пытайся меня понять, я не подопытный кролик для студентки, на это у тебя есть Фишер.       Девушка недовольно косится на Лейтенанта, спокойно выдохнула и подхватила с пола свой рюкзак.       — Я немного прогуляюсь.       Хьюз быстро натягивает на плечи джинсовку и выходит и кабинета, оставляя Моргана наедине со своими грызущими мыслями.

***

      Рамона направляется к выходу, в голове уже неимоверно гудит от изобилия информации. Столько времени, потраченного впустую и ни одной зацепки. Всё слишком пусто, неясно и закрыто от лишних глаз. Это и пугает девушку, и неимоверно злит. Так, что хочется разорвать договор и забыть об этом, как о страшном сне.       Хьюз подходит к кулеру, набирает в стакан воды. Смотрит по сторонам и быстро закидывает горсть таблеток. Поспешно запивает их водой.       — Рамона, здравствуй! — слышится за спиной.       Хьюз слишком резко оборачивается и нервно улыбается, словно её поймали за чем-то непристойным, по-детски неправильным.       — Добрый день, Сержант Лайтвуд, — выдыхая говорит девушка, и сминает пластиковый стаканчик в руках.       — Как продвигаются дела? — женщина подходит ближе к практикантке, немного сконфуженно смотрит на Хьюз. — Уже весь департамент шепчется, что ты с утра к Коулу изъявилась. Везде уши.       Рамона удивлённо хлопает глазами. Её репутация в участке и так не сладка, но «связь» с Лейтенантом может вызвать большие вопросы. Это ещё больше злит Рамону. Но грудь по большей степени заполоняет стыд. Неловкая, но холодная цепь поясом стягивается на пояснице и давит. Давит сильно, девушка почти задыхается.       — Я решила пересмотреть дела всех близких Фишера и некоторые записи Доктора. А они находятся у Лейтенанта Моргана.       Лайтвуд тепло улыбается. Она ей верит. Нежно кладёт руку на плечо и заговорщически шепчет на ухо Хьюз: — Бри безумно хочет поговорить ещё раз, Рамона. Он извинялся за свою резкость и попросил, чтобы мы вместе зашли к нему, — она говорит это словно что-то запретное, такое неясное, спрятанное за тонной загадок. Но в словах чувствуется эта сладость надежды. Присущая только Норе. — Знаю, манеры у него ни к чёрту, уж за это прости.       Хьюз со скрытой заинтересованностью смотрит в глаза женщине. Она мила, безупречно галантна и честна. Это чувствуется сразу.       Рамона вспоминает встречу с Майором Лайтвудом. Леденящий душу страх овладел девушкой. Животный интерес мужчины поджёг в Хьюз странные чувства. Вкус одержимости. Одержимости делом, не человеком, не какими-либо ситуациями. Эмоциями и собственной работой. Но было в этом что-то ещё… Недоступное для Рамоны.       — Я попробую его выслушать, но обещать того, что я не уйду — не стану.       Лайтвуд наклоняет голову и немного прищуривается. Нора кладёт руку на спину девушки и указывает в сторону кабинета её мужа.       — Поверь, я не дам тебя в обиду, — посмеивается женщина.

***

      В кабинете Майора Лайтвуда теперь светло, безупречно чисто и свежо. Но от этого стены давят сильнее. Так, что выбивают из головы все мысли, все чувства и оставляют пустой и трезвый, как стеклышко разум. Это тяготит Рамону, она чувствует мурашки на спине. В помещении, пропитанном запахом резкого одеколона Бри, нет души. Он пустой.       Мужчина стоит спиной. Медленно потягивает некрепкий, до жути приторный кофе. Плечи расправлены, осанка настолько прямая, что хочется невольно выпрямиться самому.       — Танабри, сколько я тебе говорила, что на подоконник лучше ничего не ставить. У тебя и так света мало, — с некоторым раздражением, словно заботящаяся мама, сказала Нора и ринулась разгребать папки с окна.       «Танабри»? Рамона нахмурилась.       Бри отставил чашку на стол. Грозно посмотрел на Нору и силой выхватил из её рук документы. Посмотрел холодно, с нескрываемой прямотой и нервозностью.       — Не смей носить тяжёлое, — с некоторым нажимом произнёс мужчина. Он почти прорычал это.       Хладнокровие мужчины оттеняло искренность и живость супруги. Рамоне стало отвратительно тяжело. Бри отнёс папки на пустующую полку стеллажа.       Лайтвуд кивнул Рамоне на стул и присел за свой письменный стол. Девушка под его внимательным и «приказывающим» взглядом присела. Его глаза заставляли Рамону почувствовать себя до унижения виноватой, что она явилась в этом кабинет. Вся былая самоуверенность мигом пропала. В глазах запылал едва заметный страх.       — Итак, Рамона. — мрачно начал мужчина.       — Милый, манеры, — с нежностью произнесла Нора и шутливо пригрозила пальчиком пока поливала комнатные цветы.       Лайтвуд выгнул бровь и ухмыльнулся: — Разумеется, — вновь глянул на Хьюз. — Мисс Хьюз, признаю, я перешёл Ваши личные границы. Каюсь, действительно виноват, — более спокойно объяснил он. — Но о сотрудничестве с Вами я не переставал думать не на мгновение, Рамона, — такие двоякие слова вызывали у Рамоны сомнения, не обнадёживали. — Я вижу в Вас прекрасного специалиста, который в будущем завоюет признание и станет одним из лучших, — Бри продолжал сыпать лесть в уши. Словно он говорил то, что хочет слышать Нора, а не лелеет сказать он сам. — Я готов стать адвокатом Сала без корыстных побуждений, снизить ему срок, добиться отмены казни. Решения дела требует моё начальство. А оно, увы, медлить с разбирательствами не будет. Такое интересное и запутанное дело доставляет массу хлопот и убытков.       Девушка замерла, внимательно посмотрела в глаза Танабри. Темнота омутов вводила в оцепенение, ни единой эмоции. Мужчина оставался закрытой книгой, запрограммированной машиной, без наличия истинности и живости. Хьюз не могла прочитать его чувств, не в глазах.       — Бри, перестань пугать её, — строго добавила Нора и подошла к девушке. Осторожно, словно спрашивая, положила руку на её плечо. — Милая, мне действительно жаль Сала. В то время он был совсем юным. И я верю, что Доктор Откин не ошибся, когда потребовал поискать для дела Салли «чистый и незатуманенный взгляд». Но, Генерал Лайневи плешь проел не только Моргану, но и каждому в отделении.       — Он хотел его казнить после того, как назначили Вас, Рамона, — громкий и властный голос вызвал у Хьюз прилив гнева, едкого и дикого. Ярость непроизвольно залезла в вены девушки. Кулаки сжались, она отвела взгляд. Бри довольно улыбнулся. — Сомневался в Ваших с Доктором Откиным силах. Признавал это недействительным.       Рамона сомкнула челюсть и громко выдохнула. Разжала руки, на ладонях остались отметины от ногтей. Она медленно повернулась на Танабри. Тот смотрел ровно в глаза, выражал ядовитое презрение, отражал собственное сомнение Хьюз. Такое чёткое копирование чужих эмоций, но только не передача своих.       — Работа с Бри тебе действительно поможет, откроет некоторые грани…       — Какая выгода? — девушка резко перебила Нору, не моргая смотрела на Майора. Она хотела вывести мужчину на чистую воду перед супругой. Он отвечал той же исходящей уверенностью. Удовлетворённо улыбнулся и откинулся на кресло.       — Мне нравится Ваша внимательность, — заключил мужчина. — То, ради чего я этого делаю стоит гораздо большего, Рамона. Поверьте, подставлять я никого не намерен. Казнить? Как повезёт.       — Дело в Лейтенанте Моргане? Хотите утереть ему нос? — прямо уточняет девушка. — Я не прекращу свою работу с ним, буду доносить сведения в точности как и Вам.       — О, какая Вы проницательная. Доктор Откин не ошибся с выбором, — ярко подметил мужчина. — Но, приостанавливать Ваши только «наладившиеся и такие близкие» отношения я не собираюсь. Мне это крайне неинтересно. Знать о нашем сотрудничестве будете только Вы, я и Нора. Коул должен остаться в неведении, — он вдруг низко прохрипел. — С меня те материалы, которые закрыты даже для Лейтенанта, а с Вас дельные заключения по состоянию Мистера Фишера. Вместе, у нас получится закрыть дело и получить признание для Вас, гораздо быстрее чем Вы достигнете этого с Морганом. Закрыть мой гештальт. И, разумеется, получить рекомендации для Вашей работы в… Калифорнии, верно?       Хьюз широко раскрыла глаза. Зверский испуг лёг прямо в душу и пробежал по кончикам пальцев. Волк загнал в ловушку зайца. Танабри смотрел дико спокойно, но на устах лежала грубая и отвратительно-наигранная ухмылка. Рамона чувствовала эту фальшь. Ей было жутко. Жутко от того, насколько ненастоящим был Бри. Ни единой чистой эмоции, отрешённые глаза.       Она спрятала свой взгляд от него, чтобы он не видел страха. Не чувствовал превосходства. Не считывал её эмоции так чётко и ярко, как самый опытный психиатр. Или психопат.       — Хорошо, — чётко сказала практикантка. — Я готова к сотрудничеству с Вами, Майор Лайтвуд.       Мужчина встал с кресла и подошёл к Рамоне. Она резко встала, так чувствовала себя более защищённой. Величественная фигура Танабри наводила ужаса. Тёмные глаза вводили в заблуждение. Бри протянул ладонь без единого колебания. Девушка недоверчиво, но крепко сжала её в ответ. Несколько секунд пыталась вычитать его мысли или намёк, но… Лишь запутанность, божественная скрытность.       — Отметим? — весело спросила Нора, утягивая Рамону в объятия. — Я рада, что ты решилась на такой шаг. Мы справимся.       В голосе жены Бри звучало всё то, что вряд ли бы могло слышаться в нотках её мужа. Такая искренняя боль за обвиняемого. Такая чистая и целомудренная радость за Хьюз. Нежные и в какой-то мере успокаивающие касания. И Рамоны не могла считать признаки такой истинной, сильной боли. За Сала? За девушку? Практикантка решила отложить свои мысли на потом.

***

      Старый телефон Моргана зажужжал под кипой бумаг.       — Лейтенант, у Вас телефон… — тихо пробурчал Дастин и продолжил искать необходимые скоросшиватели в битком забитом шкафу Коула.       Морган весьма громко выругался, отставляя от себя очередную чашку кофе и отталкивая досье новоприбывших преступников.       — Что надо? — грубо отрезал мужчина, пристально следя за Дастином, который довольно заметно пытался вслушиваться в разговор.       — Есть, что обсудить. Я на улице, — на том конце очень тихо говорила Рамона, с долей усталости.       Морган нахмурился.       — Что с голосом? — прямо спросил мужчина. Юноша у стеллажа украдкой посмотрел на наставника.       — Обсудим, — прозвучало несколько гудков, прежде чем Коул спрятал в карман брюк телефон. Подхватил со стола старый портсигар, накинул кожаную куртку.       — Если хоть кто-то узнает то, что ты слышал тут. Самолично подпишу указ о твоём увольнении, — не церемонясь отметил Морган, выходя из кабинета.

***

      Рамона одиноко сидела у департамента на лавочке. Рассматривала небо, местами открытое от облаков, голубизна нехотя выглядывала. Лучи играючи прятались за белой ватой и издевательски редко показывались из-за неё. Коул быстро заметил Хьюз. Её вообще всегда просто увидеть. Она не находится в этом мире, отстранена от всего. Эмоции слишком чётко отражены на лице, так, что чувствуешь себя незащищённым от их влияния.       — Внимательно, — мужчина встал напротив девушки, засунув в карманы руки.       — Прогуляемся? — девушка встаёт с лавки и кивает в сторону выхода. — Сейчас законный перерыв, не отмажешься.       Морган удручённо закатывает глаза, нервозно осматривается. Работников участка почти не видно, лишь уборщики и садовник.       — Через чёрный вход, — с неким стеснением или наоборот бережностью говорит мужчина.       — Боишься, что гадости про тебя начнут говорить? Связался с «мозгоправом», будут ярлычки вешать на кепку? — девушка усмехается.       — Когда у тебя рот закрыт — приятнее рядом находится, — Коул бормочет под нос и хватает девушку под локоть, волоча её за собой.       — Буду больше говорить, — огрызается Хьюз и ускоряет шаг, чтобы поспевать за мужчиной.       Из двора департамента они выходят под сопровождающим взглядом старенького уборщика, который работает со времен основания участка. Он улыбается и посмеивается.       — Как думаешь, хоть какая-то доля правды в словах Сала есть? — всё ещё задаёт глупые вопросы Рамона и поспевает за Коулом. — Ты игнорируешь уже третий вопрос! Разве так можно?!       Морган вздыхает. Останавливается и поворачивается к Хьюз. Она почти врезается ему прямо в грудь. Вовремя выставляет руки вперёд и невольно задерживает ладони. Быстро отпрянула. Коул хмуро смотрит девушке в глаза, стараясь не обращать внимания на некоторую возникшую неловкость. Хотя всецело замечает это. До сих пор чувствует на своей груди её спонтанное, но уверенное касание.       — Ещё один идиотский возглас и я посажу тебя в изолятор к пьяницам. У меня законный перерыв.       Девушка добровольно поднимает руки, но огонёк в её глазах горит сильнее. И это так странно, так неправильно цепляет мужчину. Он никогда не умел скрывать свои резкие эмоции. На его лице отображается всё сразу. Морган опять начинает злиться. Закатывает глаза и отворачивается от Хьюз, чтобы ничего не видеть. Чтобы ничего не показывать. Только раздражение.