Лебединое озеро

      Утро субботы Чонгук встречает с восходом солнца. Нежиться в постели некогда, да и не хочется априори. Солнце плавно двигается по белой стене, напоминая Чону, что пора уже поднимать задницу и собираться в театр. Гук проверяет телефон, находя там благодарность за доставку Чимина в целости и сохранности в мессенджере, и встает, окончательно снимая с себя оковы сна. Парень он весьма дисциплинированный, между прочим. Холодная вода помогает смыть следы отёков от недолгого сна. Почистив зубы, парень выходит из ванной, направляясь на кухню, чтобы приготовить себе легкий завтрак и перекус на время репетиции. Держать форму Чонгук обязан, если хочет стать танцовщиком. Сидя на барном стуле, Чон начинает снова осматривать свою маленькую студию. Белые, абсолютно пустые стены, бежевый диван у стены, который служит кроватью, напротив весит плазма, которой он пользуется, когда Чимин приезжает посидеть и посмотреть футбол, небольшой платяной шкаф, в котором одежды уж не так много, и его собственная гордость — балкон. Большой, где можно при большом желании лечь спать (однажды он там уснул, когда мучила бессонница, а свежий воздух, по советам врачей из интернета, помогает расслабиться). А также это отличное место для посиделок и разговоров. Единственный минус этой квартиры — тонкие стены. С четверга соседи смотрят на Чонгука с искренним сожалением, ведь их ссору с Соён слышали все соседи. — Твою мать, — Чонгук хватает себя за волосы, собираясь с мыслями. О Соён думает каждый раз, смотря на диван, на стол, на подоконник. Такое чувство словно девушка никуда не выходила, никогда не швырялась в него вещами, говоря какой он урод и кобель, никогда не кричала и не проклинала его на чем свет стоит. — Блять, — шепчет парень, когда слышит звонок телефона, — Кому я понадобился в такую рань? Парень подходит к дивану, куда бросил телефон, и немедленно отвечает на звонок: — Что случилось, хён? — Йоу, Гук, — слышится сиплый голос Чимина, видно тот все же проснулся, — Я все-таки поеду на репетицию, так что можешь не отмазывать перед этой садисткой. Я заеду за тобой в восемь. — Хорошо, — говорит Чонгук, смотря в окно и провожая взглядом черную ауди, — До встречи, хён, — слыша тихое бурчание в ответ, явно означающее «давай», Чонгук сбрасывает и снова кидает телефон на диван. Время уже полседьмого, можно и начать собираться. Выбирая между обычной черной футболкой и белой, Чонгук все же оставляет свой выбор на второй. В четверг и пятницу он ходил во всем черном, да еще и мрачнее тучи, что навеяло тоску на все его окружение, пора уже было начинать жить как и тогда, полгода назад. Чон кидает синие джинсы на диван, сам ложится рядом, сразу же залезая в телефон. До сих пор не отпускает свадьба Хосока и его жениха. А особенно тот парень на фотографиях (хотя Чон уверен на девяносто процентов, что он и есть жених). Пора прошурстеть все подписки и всех подписчиков начальника. Заходя в инстаграм, Чонгук сразу же заползает на страничку старшего. В основном у Хосока в профиле фотографии бара, но также есть и фотографии с путешествий, посиделок с друзьями и семьей. И единственная фотография с тем парнем находится в самом начале страницы. Та самая фотография у бара. Парень был чуть ниже начальника, узок в плечах, да и в принципе худощавый (почти как Чонгук), но красивый. А Чонгук знает, какие мальчики красивые, у самого опыта целый вагон и маленькая тележка. Он сразу же находит этого парня, который был отмечен на фотографии, и встает в ступор моментально. Честно, Чонгук ожидал увидеть милые фотографии, эстетичные и атмосферные, но вместо этого видит одни тусовки, пьянки, находит также фотографии с Хосоком. Очень много фотографий, и он не уверен, что хочет их рассматривать вблизи. Одну миссию Чонгук все же выполнил на сегодня, но продолжил листать ленту, пока не увидел его. Того самого дебошира-титана. Чон Чонгук не Чон Чонгук, если не залезет в профиль, отмеченный на фотографиях, и не посмотрит, что же хранит этот странный парень. Первое, что он видит это пьяное лицо, сильно приближенное к камере, и небольшую щетину, Чонгук даже немного испугался. Дальше идут фотки машины (удивительно, дебошир-то парень непростой, ездит он на киа, недавно вышедшей), такие же посиделки (такую же фотографию он видел и у женишка Хосока). Вот черт, он не посмотрел, как зовут того худощавого парня. Пытаясь выйти из профиля, Гук не заметил, как лайкнул последнюю фотографию.

***

Чимин курит, заваливаясь боком на машину. Его лицо так и говорит, как весело он провел вечер: большие синяки (которые Чеён старалась усердно замазать своей косметикой), помятая половина лица, надорванные уголки губ. Походу веселой выдалась не только ночка. — Привет, — здоровается Чонгук, пожимая руку, — Не угостишь? Пак без промедлений достает из ветровки пачку сигарет. Чонгук выхватывает одну из оставшихся семи, сразу же подкуриваясь. — Помнишь вчерашний разговор моего начальника, — начинает Чон, — Я оказывается тот еще сплетник. — Нашел его все-таки? — хрипит Чимин, кидая взгляд из-под челки. — Нашел. Мин Юнги зовут, — отвечает Чонгук. Чимин лишь кивает, ему далеко не до подколов над младшим, — Поехали? — Да, — брюнет щелкает окурок, и садится в машину. Чонгук идет следом.

***

Придя в репетиционный зал, Чонгук не ожидал увидеть режиссера Кима, самого красивого и начинающего режиссера их театра. Статный, широкоплечий, весьма высокий. Он точно отличался ото всех, кого Чонгук видел. — Так, начнем с разминки, — тошный и противный голос госпожи Пак разлетается на весь зал, Чона передергивает. Спустя час разминки они начинают прогонять весь балет: поддержки идут в первую очередь. Серьезный взгляд режиссера Кима оседал на плечах большим грузом. Казалось, даже одна ошибка или заминка повлияет на окончательный результат всего балета, начиная с участия Чонгука в нем. Легче было отвлечься на Чимина, который мало того, что чувствовал себя ужасно, так еще и сопровождался взглядом Кима. Чонгук берет обратно свои слова. Режиссер пугает. Очень. Ким Сокджин, известный в свои двадцать девять, как самый многообещающий режиссер Кореи, сидел на стуле у входа в зал. За каждым наблюдал, каждого анализировал. Казалось, что сидит не молодой парень, а мужчина в возрасте, что повидал в жизни многое. — Госпожа Пак, — зовет Сокджин, вынуждая всю труппу остановиться, — парня нужно заменить, — Ким кивает на Чонгука, все оборачиваются на шатена, — неуверенный, слабые поддержки… Что уже говорить об осанке. Я не думаю, что он подходит. Не сомневаюсь, в нем есть что-то, но сейчас оно не готово выйти и ослепить публику. — Вы правы, Сокджин-щи, — пристыженно отпускает голову женщина, — я поставлю достойного танцовщика. Чонгук лишь запрокидывает голову назад. Он даже с этим справится не смог. Чон искренне верил, что дебют поможет ему собраться с мыслями, понять, как же ему двигаться дальше. Ну уж нет, терпеть он это не намерен. Эмоции, уже в который раз за эту неделю, бьют по голове, затуманивая разум. Чонгук собирает остатки разума, выходя из зала. За ним никто не идет, даже Чимин, которому точно светит светлое будущее в балете. В раздевалку Чон влетает, хлопая дверью о стену. Он на ходу снимает с себя потную футболку, бросает на скамью, двигаясь в душевую комнату. Ему сейчас нужно именно единение с водой.

***

«Лебединое озеро» встречает Чонгука кучкой подростков, сидящих в самом углу бара. До шести вечера этот бар был местом, где можно было выпить безалкогольных коктейлей, кофе, посидеть с друзьями и сделать домашнее задание, но после шести сюда приходили совершенно за другим. Хосок стоял около барной стояки, общаясь с высоким блондином и задорно смеясь. Приход Чонгука сопровождается громким в обеденное время звоном колокольчиков, отвлекая Хосока от беседы. Начальник сначала щурится, пытаясь понять, кто пришел, а потом вприпрыжку бежит к парню. Блондин неспешно идет за ним. — Гук, — улыбается Хосок, обнимая Чонгука за плечо, — это твой новый босс. Ну как новый… Фактически-то старый, просто с новыми обязанностями. Ким Намджун. Это Чон Чонгук, не обижай мне его. — Здравствуйте, — Чонгук кланяется, спрятав глаза под челкой. Чимин прав, пора уже подстричься. — Здравствуй, — Намджун тоже кланяется, но не так низко как Чонгук, начальник же. — Что тебя привело в бар, ребенок? — спрашивает Хосок, вися у Гука на плече, отцепляться он похоже и не думал. — Тяжелый день, думал поработать… — робко отвечает Чонгук. — Ох, — вздыхает Чон-старший, наконец-таки отцеплеясь от бармена, — не думаю, что ты сможешь, у нас и так двое на баре стоят. Официантов тоже хватает. — Да, я все понимаю, — еще тише отвечает Гук. Чувствует он себя где-то на ноль из десяти по неизвестной (в который раз себя обманывая) причине. — Он может помочь Тэхёну с разгрузкой, — низким хриплым голосом говорит Намджун, — хотя тяжело тебе будет, парень. — Справлюсь, честно, — воодушевляется младший. — Иди к черному выходу, там Тэхён тебе все объяснит. — Спасибо большое! — кланяется Чонгук, уносясь в сторону комнаты для персонала, откуда можно было выбраться на склад и черный выход. — Платить ему из своего кармана будешь? — спрашивает Хосок, смотря вслед парнишке. — Придется, — ухмыляется Ким, — давно я таких боевых не видел, которые за любую работу взяться готовы. — Это называется балет, Джун, — смеется Чон, — он делает из людей настоящих лебедей. Хрупких снаружи, но со стойким стержнем внутри. — Перестань читать философские книжки и цитировать их… Как тебя еще Юнги-хён не убил чем-нибудь. — Любовь, друг мой, любовь. Она может ослепить настолько, что даже маленькая пылинка может показаться самородком.

***

— Здравствуйте, — Чонгук выходит на улицу, сразу же встречаясь взглядом с Тэхёном, тем самым дебоширом. Он совсем не слушал своего начальника, думая о том, что нужно отвлечься. А слушаться надо было. Дебошир стоял с сигаретой в зубах, что-то смотря в телефоне. Видеть его Чон не хотел совершенно. — О, рабочие руки, — низко смеется парень, поправляя челку, — зря ты, конечно, белую футболку нацепил, но и так сойдет. Хватай, что полегче и неси на склад. Чонгук фыркает. Ну подумаешь в нем едва шестьдесят килограмм наберется, руки на макароны похожи, зато бедра крепкие. Чон берет первую попавшуюся коробку, по крепче обхватывая, и понимает, почему ему поручили полегче — коробка тяжелая, даже очень. Тэхён посмеивается, смотря на старания парнишки, и сам берет две коробки. Теперь Гук понял, почему у него такие мощные руки. Он сам едва тащит коробку до склада, аккуратно ставя её вокруг стенки, пока Тэхён пошел за новыми коробками. — Кстати, — начинает Ким, подхватывая еще две коробки, — Ты же на баре работаешь? Почему пошел груз разбирать? Соскучился? Чонгук недовольно кривится, бросая взгляд из-под челки: — Не твое дело. — Ну как хочешь, — ухмыляется пепельноволосый, — Давай шустрее, малой. Хосок быстрее справляется, — Чон его игнорирует, подхватывая еще одну коробку. Спустя около получаса Чонгук осваивается с тасканием одной коробки и пробует таскать уже по две. Машина оказалась полностью пустой ближе к четырем часам. Казалось, что это можно было сделать быстрее, но Тэхён каждые полчаса прерывался на сигареты или переписывался в телефоне. Чонгука это слегка подбешивало, но он старательно игнорировал клокочущее чувство злости внутри. Что-что, но Чонгук за последнюю неделю стал раскалённым проводом, который лучше не трогать иначе ударит (буквально), и как же Чонгуку не нравится быть сплошной эмоцией. Слишком уматывающе, слишком проблемно, слишком много слишком. — Отлично потрудились, — говорит Намджун, стоя в дверях. Чонгук испуганно дергается, наверное, ему необходимо покурить, — Вот деньги, — он всучивает каждому по две тысяч вон, — Когда у тебя смена, Чонгук? — спрашивает Ким, складывая руки на груди. — Сегодня, — отвечает Чон, складывая деньги под чехлом. Ненароком он видит пару пропущенных. — Отлично, — кивает Намджун напоследок и заходит в бар. Чон непонимающе смотрит на закрытую дверь. — Походу, — смотря на недоумевающего Гука, смеется Тэхён, ему определенно нравится смотреть на этого ребенка, — Ты сегодня снова будешь таскать бутылки из кабинета начальника, — Ким ловит непонимающий взгляд, — Мы сегодня собираемся посидеть компанией и встретить Намджуна как подобает, «Озеро» закроют в двенадцать, а бармен нужен. Наверняка будешь им ты, потому что стал любимчиком Джуна и Хо. — М, — тянет Чон, — Понятно, — на деле, ни черта непонятно. Какой любимчик? Какой посидеть? Какая компания? Там снова будет дебошир? Он же просто-напросто не переживет такой второй ночи. — Меня, кстати, кое-что интересует, — складывая руки на груди, тихо говорит Тэхён, — Почему ты мне не написал? — Чего? — Чонгук разворачивается прямо у двери, — Почему я должен был тебе писать. — Ну, по-крайней мере, потому что зашел на мой профиль в инстаграмме и лайкнул недавнюю фотографию? Твою мать, Чон Чонгук сделал что?