Everlasting Devotion

      Хвост Мико метался из стороны в сторону, пока она нервно наворачивала круги в центре комнаты. Книжки были небрежно брошены на невысоком кленовом столике, как и письменные принадлежности. Кицунэ бережно прижимала к груди заветное письмо, подписное рукой её Бога. У Эи был аккуратный почерк, в который Мико сразу же влюбилась: она даже некоторое время пробовала скопировать её манеру письма, пока не поняла, что у неё не получается писать так же ровно и строго. Эи известила Яэ о том, что сегодня прибудет в храм, и Мико уже не могла дождаться, когда ей наконец удастся снова увидеть Архонта, которая занимала всё её мысли.       Бог Инадзумы редко восходила на гору Ёго, из-за чего каждая их встреча была исключительной. Лишь Сайгу из всех храмовых жриц было дозволено наведываться в Тенсюкаку, поэтому во время одиноких ночей Мико частенько выбиралась из храма и взбиралась на край скалы, с которого выдавался вид на владения сёгуна и сверкающие шпили её обители. Юная кицунэ терялась в догадках, отчего её сердце так влекло к таинственной фигуре кагемуши. Она была даже готова пожертвовать тарелкой жаренного тофу — лишь бы только услышать её тихий, размеренный голос.       Наконец её чуткие ушки услышали раздающиеся эхом шаги, и Мико в припрыжку побежала по дощатому полу, чуть не поскользнувшись, но сохранив равновесие в самый последний момент. Однако перед вратами её ожидал другой сюрприз:       — Уракусай?.. — растерянно пробормотала Мико.       — Что это за разочарование на лице, юная леди? — хмыкнул ёкай. — Неужели ты не рада меня видеть?       — Просто Мико с нетерпением ждала её Превосходительство. — Во дворе появилась верховная жрица Сайгу, привычно сжимая в руке курительную трубку.       — Так вот оно что, — рассмеялся Уракусай. — А я уже расстроился, что моя малышка больше не встречает меня с улыбкой до ушей.       — Я не малышка, — воспротивилась Мико, нахмурившись. — Я уже взрослая кицунэ!       — Так ли это? — усмехнулся Уракусай, а затем одним резким движением подхватил девочку своими длинными невидимыми руками. Мико завизжала от неожиданности, активно мотыляя ногами.       — Уракусай, так нечестно!       Но кицунэ тоже не собиралась играть по правилам. Перевоплотившись в свою лисью форму, она проворно выскользнула из хватки ёкая, оставив в его руках лишь своё храмовое одеяние. Лиса ловко запрыгнула на крышу храма, прижав ушки и затаившись. Однако Уракусай лишь рассмеялся:       — Твоя взяла, юная леди. Ну же, прекрати прятаться.       Но Мико даже не думала показываться. Взрослый ёкай всё никак не хотел признавать, что она больше не маленький ребёнок, и продолжал подшучивать над ней как в старые добрые времена, когда она была ещё совсем маленькой лисичкой. Кицунэ это страшно не нравилось, и поэтому она старательно наблюдала за леди Сайгу, которая своими меткими ироничными замечаниями всегда ставила словесный шах и мат. Однако Мико не всегда удавалось подражать взрослой кицунэ, особенно когда она имела дело с Уракусаем, который был с ней с самого её детства, часто катал её на своей широкой спине и угощал её самым любимым лакомством.       — Сайгу, что происходит? — вдруг до ушей лисички донёсся знакомый голос, который она мечтала услышать всё утро.       — Уракусай поиздевался над Мико, и теперь она спряталась, — ответила кицунэ с улыбкой наблюдая, как ёкай почёсывает затылок.       Эи подошла ближе к храму:       — Мико, это я, выходи.       Лисичка аккуратно высунула нос, осмотрев Архонта своими глазами-бусинками. Она пронырливо спустилась с крыши, спрыгнув прямо в руки Эи. Девушка подхватила крохотное пушистое тельцo и прижала кицунэ к своей груди, закрыв её собой от ёкая и Сайгу. Электроархонт на собственном опыте знала, какими хитрыми и противными могли быть эти двое, поэтому она сочувствовала маленькой беззащитной Мико.       — Мы пойдём прогуляться по горе Ёго. И, Сайгу, как это подобает старшей, тебе нужно заботиться о Мико, а не присоединяться к Уракусаю, — строго произнесла Эи, поглаживая лисичку по её шелковистому розовому меху.       Она, не отнимая Мико от своей груди, вернулась на каменную лестницу. Кицунэ уткнулась носом в мягкую ткань кимоно, самозабвенно вдыхая аромат её Бога. Видимо, Эи угощалась данго настолько часто, что в какой-то момент их сладкий фруктовый запах навсегда запечатлелся на её фарфоровой коже.       — Простите, ваше Превосходительство, что всё так получилось. Теперь мне придётся оставаться в лисьей форме, — разочарованно вздохнула Мико. А ведь ей так хотелось, чтобы Эи оценила её макияж, который она так старательно нанесла сегодня утром, потратив на всё про всё почти целый час. И теперь все эти старания оказались впустую.       — Всё в порядке, Мико, — улыбнулась Архонт. — Мне очень нравится, когда ты принимаешь крохотную форму. Ты такая пушистая.       Мико надулась:       — Я хочу, чтобы вы видели во мне человека, а не животное!       — Конечно же, я вижу в тебе человека, Мико, — сдержанно рассмеялась Эи. — Если хочешь, я могу одолжить тебе своё кимоно. У меня всё равно под низом ещё слой одежды.       Ушки Мико дёрнулись вверх в ответ на предложение Архонта. Сердечко в её груди забилось так быстро, что казалось, что даже Эи сможет услышать его ритмичный стук. Кимоно Эи… Мико была бы счастлива, ведь тогда она сможет наслаждаться сладким ароматом её Бога каждую секунду.       — Если ваше Превосходительство не против, — смущённо произнесла кицунэ.       — Конечно же, я не против. Ты пока что ещё не научилась материализовывать одежду? — Мико покачала головой, стесняясь своей неумелости. Несмотря на врождённый талант, некоторые вещи даже ей давались с трудом.       Эи свернула в укромный закуток между скал, скрытый от глаз взбирающихся прихожан. Там им никто не помешает. Архонт опустила лисичку на камень и принялась снимать оби, опоясывающий кимоно. Мико давно заметила, что по сравнению с одеяниями Макото одежда Эи всегда была более сдержанной и мрачной. Несмотря на то, что Мико, как и многие другие, обожала нежные светлые цвета, ей нравилось, как смотрелась тёмно-фиолетовая ткань на ладной фигуре Архонта. Наконец Эи сняла с себя кимоно, оставшись в чёрном нагаджубан.       — Пожалуйста, не смотрите, — прошептала кицунэ, отворачиваясь к скале.       Эи повернулась к ней спиной, следуя воле Мико, хотя изначально она даже не думала, что маленькой кицунэ станет неловко в её присутствии — в конце концов они обе девушки. Лисичка привстала на две ноги, а затем в мгновение ока прекратилась в человека. Мико проворно схватила протянутое Эи кимоно и прикрылась однотонной тканью. Она быстро протянула руки в рукава и накинула одеяние на плечи, лишь затем осознав, что одежда Архонта ей велика. Плечики кимоно спускались чуть ли не до предплечий, а подол волочился по земле, купаясь в пыли.       — Ваше Превосходительство, ваша одежда мне довольно велика, — грустно произнесла Мико, развернувшись к Эи.       Архонт повернулась к маленькой жрице, обнаружив ту в мешковатом одеянии. Эи улыбнулась, опустившись на колено рядом с Мико и подвернула ей рукава, а затем препоясала кимоно, которое свисало в груди, оголяя ключицы и грудину.       — Ты сильно выросла, Мико, — вымолвила Эи, когда закончила со своей работой.       — Но я всё ещё гораздо ниже вас. И… — её ушки смущённо опустились, — вы выглядите гораздо взрослее.       Нагаджубан в отличие от кимоно сидел прямо по фигуре, и Мико не могла отвести взгляда от плавных, женственных изгибов тела Эи. Её бёдра были более округлыми, чем Мико собственные, а под ключицами, где у кицунэ только начинал вырисовываться бюст, у Эи уже была пышная округлая грудь. Когда Мико изредка принимала ванну с Сайгу, она часто засматривалась на её выдающиеся формы, прикрытые тонкой тканью полотенца, и в тайне немного завидовала.       — Ты очень скоро станешь взрослой, поэтому попробуй насладиться своей юностью… пока безжалостный поток времени не отобрал её у тебя, — произнесла Архонт с долей меланхолии в голосе. — А что касается внешности, то ты уже обладаешь божественной красотой. Боюсь представить, что будет, когда ты подрастёшь.       И опасаться действительно было чего. Не только красота Мико была беспримерна, но и её академический успех был вне всяких похвал. Она определённо была лучшей воспитанницей Сайгу и той единственной, кому было суждено унаследовать великое достояние Храма Наруками и возглавить храмовых жриц. Однако Сайгу об этом помалкивала, с тревогой вздыхая и душой ощущая мрачное затишье перед бурей.       Яэ Мико превратилась из непоседливого лисёнка в задумчивую и рассудительную девушку. Природный азарт кицунэ тёк по её венам, однако со временем он частично уступил место вдумчивому любопытству. Мико часто поражала Сайгу глубиной своих воззрений, она определённо обладала выдающимся умом даже по меркам кицунэ. Детское нежелание сидеть за книжками сменилось преданной любовью к ним, и теперь, когда молодая кицунэ отлынивала от работы, Сайгу могла с абсолютной вероятностью быть уверенной в том, что обнаружит её под сенью деревьев вместе с книжкой на коленях.       Мико зачитывалась романами, и вскорости её начали интересовать тонкости человеческих взаимоотношений — совершенно новая сторона жизни наконец вышла на передний план. Она часто прислушивалась к разговорам Сайгу с прихожанами, делая вид, как убирает опавшие лепестки сакуры, а на самом деле мельком глядя на переплетённые пальцы и их завороженные взгляды. Поначалу Мико казалось, что люди приходят в храм, чтобы побороть влияние злых духов, что наслали на них странное проклятие, заставляющее смотреть на кого-то другого с чрезмерным обожанием, однако старшая кицунэ вскоре опровергла её предположения.       Люди, посещающие храм вдвоём были влюблены друг в друга. Понятие совершенно новое и сбивающие с толку, увлекающее своей таинственностью и, в то же время, пугающее своей необыкновенной силой. Однако любопытство было заведомо сильнее: Мико с жадностью читала истории о любви и с трепетом желала о том, чтобы нечто настолько прекрасное когда-нибудь обязательно произошло и с ней. Романы повествовали о чистой, незапятнанной преданности, которая заставляла Яэ опускать свои ушки в благоговейном трепете.       — Ваше Превосходительство, есть ли у вас некто, кем вы дорожите настолько, что не можете представить вашу жизнь без него?       Эи стала наведываться в храм чаще: военные походы становились скорее редким исключением, чем срочной необходимостью. Её разящее копьё и вечная молния превратили в пепел множество врагов Инадзумы — не многие решались бросить вызов сёгунату, предпочитая перешёптываться в тени. Острова наконец погрузились в мир, столь желаемый Райдэн Макото. Однако Архонт не была столь наивна, чтобы предположить, что воцарившееся спокойствие надолго задержится в краю гроз и молний. Макото день за днём пыталась укрепить связь между островами и закопать топор войны поглубже, однако копьё Эи всегда было наготове.       — Без кого я не могу представить свою жизнь? — задумчиво протянула Эи, расстилая на малахитовой траве нежно-фиолетовое покрывало. — Наверное, Макото. Не представляю, как бы я существовала без её мудрых напутствий.       Почему-то Мико ощутила горечь разочарования, и кагемуша заметила, как опустились ушки кицунэ.       — Но я так же дорожу Чиё, Сайгу и, конечно же, тобой, Мико, — закончила свою мысль Эи, опускаясь на покрывало для их неожиданного пикника. Она откинулась назад, уперевшись руками позади себя и с любопытством рассматривала кицунэ. — А почему ты спрашиваешь?       — Просто неожиданно стало интересно.       Радости Мико не было предела, когда она заметила спокойную улыбку Эи, так редко трогающие её сжатые, слегка обветренные губы. Она опустилась на колени, медленно распаковывая плетёную коробку, в которой аккуратно были сложены яства. Из книг Яэ узнала о том, что люди часто в знак симпатии готовят друг для друга, и поэтому она тоже решила опробовать себя в этом любопытном ремесле. Не всё шло гладко, и ей понадобилось какое-то время, чтобы понять, как именно раскрыть тот или иной вкус, однако в целом она была довольна своей работой.       Изящные руки Мико извлекли из коробочки пару свёртков и разместили их в центре покрывала. Эи придвинулась чуть ближе, приняв излюбленную позу лотоса, пока молодая жрица распускала аккуратные бантики.       — Мико, не хочешь ли ты стать моим личным фамильяром?       По началу кицунэ показалось, что Архонт решила пошутить, однако её лицо было совершенно серьёзным. Странное чувство появилось в груди Яэ, и её сердце забилось чаще: стать фамильяром её Превосходительства Наруками Огошо, Бога Грома. Мико не могла и мечтать о таком предложении! В отличие от других Архонтов ни Макото, ни Эи никогда не имели фамильяров, поэтому предложение кагемуши показалось Яэ очень неожиданным.       — Значит, ты не хочешь? — немного приуныла Архонт, не услышав ответа на вопрос.       — Ваше Превосходительство, конечно же, я хочу! — воскликнула Мико, испугавшись промелькнувшей грусти на божественном лице. Она была настолько захвачена эмоциями, что придвинулась к Богу Грома ближе, вторгаясь в её личное пространство.       Лицо Эи было слишком близко, и Мико могла рассмотреть все детали: аккуратный, слегка курносый нос, сосредоточенные, внимательные глаза, крохотная родинка под глазом и немного блестящие розовые губы. В голове жрицы неожиданно стали пробегать строчки книг, повествующие о такого рода инцидентах, и Мико залилась краской, смутившись неожиданному сходству и тотчас отпрянула от девушки.       — Тогда решено, — улыбнулась Эи в ответ, не замечая замешательства кицунэ. Она положила свою руку на розовую макушку и нежно провела по шёлковым волосам. — И, кстати, тебе вовсе не обязательно обращаться ко мне столь формально.       Мико мечтала услышать эти слова. Она стеснённо склонила голову, позволяя своему Архонту, как в детстве, гладить себя и играть с её длинными ушками. О, Эи обожала её уши, и при любой возможности наслаждалась их пушистой мягкостью. И если раньше Мико ни придавала этому особого значения, то теперь она задерживала дыхание, чувствуя, как ускоряется её сердцебиение и как её хвост начинает беспокойно мотаться из стороны в сторону.       — Г-госпожа Эи… — смущённо произнесла Мико, ощущая чудную реакцию своего тела на нежные прикосновения Архонта.       — Просто Эи.       — Прошу, обратите… обрати внимание не только на мои уши.       — Прости, прости, — она рассмеялась, отводя свою руку в сторону. — Ты так редко принимаешь свою миниатюрную форму в последнее время, что мне начинает недоставать твоей пушистости.       — Неужели вы так не любите мою человеческую форму? — Мико надула губки.       — Вовсе нет! Мико, неужели это данго? — Эи наконец обратила внимание на расставленную перед ней еду, заметив своё возлюбленное лакомство. Она протянула руку к деревянной палочке и с удовольствием откусила мягкий сладкий шарик. Кицунэ не разделяла любовь к сладостям теперь уже своего Архонта, и поэтому приступила к своей порции жаренного тофу.       — Ты всегда ешь один тофу, — констатировала факт Эи. — Не надоедает?       — Не тебе говорить, Эи, — хмыкнула кицунэ. Архонт на мгновение замерла, и Яэ оказалась в замешательстве. — Что-то не так?       — Нет… — немного отсутствующе проговорила кагемуша. — Просто это первый раз, когда ты назвала меня по имени.       Розовые уши резко опустились, и Мико почувствовала, как сильно горят её щёки. Она сжала руками красную ткань хакама, наблюдая, как на беззаботном лице Эи не дрогнул ни мускул. Как она могла говорить настолько смущающие вещи, словно взятые со страниц романа, с абсолютно спокойным лицом? Кицунэ часто оказывалась в замешательстве и даже спросила совета у Сайгу, на что старшая лишь громко рассмеялась и стала регулярно над ней подтрунивать. Конечно же, больше Мико не решалась задавать вопросов на эту тему.       — Ты чего не ешь? — спросила Эи, приступив к последнему шарику.       — Н-ничего такого… — Мико закашлялась, стараясь скрыть свои неожиданно бурно разыгравшиеся эмоции. Кажется, ей пора заканчивать читать романы в таких количествах.       Безмятежные дни превращались в недели, а недели в месяцы — время утекало сквозь пальцы, однако его неостановимый ход вовсе не волновал розоволосую кицунэ, упорно тренирующуюся в самых разных дисциплинах. После того, как Мико стала полноправной слугой Эи, в её жизни мало что поменялось: служба в храме, учения с Сайгу, тихие вечера с книгой в руках и редкие встречи с кагемушей.       Слишком резко оборвалась связь с Вататсуми, заставив Эи покинуть остров Наруками и отправиться на запад. Много сотен лет, если не тысячелетий продолжалось противостояние Сангономии и Наруками, с каждым годом уносящее множество человеческих жизней. Устоявшееся подобие мира словно башня, выстроенная из фишек каруты, шаталась и обещала рухнуть в любой момент. Райдэн Макото не желала брать острова силой, стремясь достичь мира одними лишь словами. Но даже ей было сложно проигнорировать отказ от корреспонденции со стороны последователей Оробаши.       Эи отправилась на острова уже как несколько недель назад, и её верная кицунэ с нетерпением ждала вестей, с тревогой расспрашивая посетителей храма о последних новостях с поля боя каждый день. Мико скучала и волновалась, хотя в этом не было никакой необходимости — она непонаслышке знала, сколь смертоносным было искусство боя Эи. Если ей и стоило за кого-то волноваться, то это за солдат Вататсуми, которым в своей дерзости придётся испытать гнев Электроархонта.       Эи вернулась спустя неделю с гордо поднятой головой и торжественной улыбкой на лице. Горожане столпились у входа в город, громко выкрикивая оды и хвальбы Всемогущему Сёгуну. Мико пробиралась сквозь толпу, ослеплённую великолепием её Превосходительства, надеясь как можно скорее вновь улицезреть её доблестное лицо. Стоило ей наконец прорваться через плотную стену спин, как вдруг Яэ замерла, рассматривая своего героя: доспехи сёгуна, отливающие металлическим блеском, когда она покидала Инадзуму, полностью лишились своего божественного сияния, запятнанные потемневшей бордовой кровью. Маска удовлетворения и гордости трещала по швам, которые только Мико могла наблюдать, и под ней лицо героя было опечаленным и измученным.       Всемогущий Сёгун и её верные солдаты проследовали аж до самого Тенсюкаку, пока массивные двери не захлопнулись за одинокой фигурой. Мико следовала за Эи и проскользнула во двор под заинтересованные взгляды охранников, не так давно получивших указ пускать розоволосую кицунэ без каких-либо промедлений. Яэ вошла в обиталище Электроархонта, тотчас столкнувшись с Эи, стоящей в коридоре.       — Я видела, как ты следовала за мной, — произнесла она, оперевшись затылком о деревянный наличник.       — Ваше Превосходительство, — Мико склонила голову. — Я спешила поздравить вас с очередной победой.       — Пройдём лучше в мои покои, — сказала Архонт, бросив взгляд на застывшие фигуры охранников, бросающие заинтересованные взгляды в сторону девушек.       В покоях Эи было уютно: окна под самым потолком пропускали нежно-оранжевый закатный свет, плавно распространяющийся по просторной комнате. На стенах висели катаны, а в центре комнаты стоял котацу. Несмотря на то, что на дворе было лето, в Тенсюкаку как будто бы не проникало тепло — внутри было прохладно, и Мико вполне могла представить, как вечером кагемуша подбирается ближе, покрывая ноги мягким одеялом и почитывает книгу, наслаждаясь теплом. Здесь пахло амакумо фруктом и чем-то сладким — пахло Эи, и Мико невольно затихла, стараясь насладиться этим летучим запахом — слишком слабым, чтобы им когда-либо можно было вдоволь насытиться.       Только когда Эи начала снимать с себя броню, кицунэ наконец пришла в себя. Она подошла к Архонту и принялась помогать ей: её самурайский доспех казался от того ещё более грязным на фоне её холёных белых рук. Эи отстегнула наплечники, и кицунэ помогла ей снять кирасу. После того, как с делом было покончено, Архонт сбросила с себя наручи и отшнуровала пластины под коленями. Мико была готова поспорить, что больше всего Эи хотелось сейчас принять ванну, однако вместо этого она направилась прочь из своих покоев, приказав кицунэ следовать за ней.       — Нужно доложить Макото, —поясняя, проговорила Эи.       На верхнем этаже Тенсюкаку не было охранников, и именно поэтому здесь можно было не волноваться, что кто-то может их услышать. Эи отчётливо постучала о резную дверь из кленового дерева, а затем вошла. Её лицо тотчас искривилось в замешательстве, заставив Мико наконец перевести взгляд с него на то, что творилось в комнате.       Кицунэ заметила, как её челюсть медленно опускается: на рабочем столе перед Макото сидела Сайгу, распустив множество своих хвостов в их полном великолепии и обвив руками шею Архонта. Стоило старшей кицунэ заметить бесцеремонных гостей, она довольно ухмыльнулась, запечатлев в своей памяти красное от возмущения лицо Эи и ошарашенное от неожиданности происходящего лицо её ученицы.       — Так-так, я смотрю, кто-то вернулся с Вататсуми, — соблазнительным голосом протянула Сайгу, не предпринимая никаких попыток слезть с Макото.       — Сайгу… — проскрежетав сквозь зубы, нахмурилась Эи. — Может, ты сделаешь нам одолжение и уже слезешь с моей сестры? Как вообще можно быть настолько бесстыдной?       — Хм, Макото, стоит ли нам сделать одолжение твоей сестре? В конце концов она не выполнила своё обещание вернуться с миром.       — Сайгу, сейчас не время для твоих шуток, особенно на эту тему, — строго произнесла Макото. Белошёрстая кицунэ недовольно хмыкнула, однако слезла с её колен, убирая множество своих хвостов обратно в иллюзию. — С возвращением, Эи.       — Прошу меня простить, однако мне не удалось закончить мирно, — Эи поклонилась, держа руки по бокам как самый обычный солдат.       — Эи, не принимай шутки Сайгу так близко к сердцу. А ты, Сайгу, прекрати обижать мою дорогую сестрёнку.       Мико редко когда выпадала возможность побеседовать с Макото, и потому она каждый раз поражалась, насколько доброй и ласковой была Электроархонт. В ней не было ни толики воинственности — лишь размеренное спокойствие. Её кимоно светлых тонов словно подчёркивало её мирную натуру, гораздо больше наслаждающуюся быстротечной красотой цветения сакуры, нежели ярким блеском кровавых пятен.       — В этом нет твоей вины, Эи. — Макото обхватила руками плечи сестры, заставляя её выпрямиться, а затем крепко обняла её. — Вататсуми уже давно бунтуют против сёгуната, так что когда-то это должно было случиться. Важно, что ты и наши дорогие защитники вернулись домой.       — Ничто не сравнится с ужасами Войны Архонтов, так что тебе не стоит за меня переживать.       — Вот опять ты за своё, — Макото сжала обе щеки Эи, потянув их в стороны, из-за чего лицо кагемуши забавно растянулось. — И, кстати, Чио уже тебя заждалась. Сказала, что выучила какой-то новый приём, так что обязательно подойди к ней, как передохнёшь.       — Мне не нужен отдых.       Мико никогда не видела, как Макото хмурится. Однако оказалось, что твердолобости Эи было достаточно, чтобы даже Электроархонт сдвинула свои брови к переносице. Сайгу громко рассмеялась, подходя к ней и опуская голову на хрупкое плечо.       — Малышка Эи никогда не поймёт, как устроены отношения между людьми. Что ж, остаётся надеяться, что ты, Мико, сможешь вбить зерно здравомыслия в её непробиваемую голову.       — Леди Сайгу, может, Эи и не понимает определённых вещей, но вы всё равно не имеете право так разговаривать с Электроархонтом, — ответила Мико.       — Мико, и ты туда же? — возмутилась Эи, переключив своё внимание на своего фамильяра.       — Девочки, довольно. — Макото хлопнула в ладоши. — Пусть Эи отдохнёт. Теперь, когда ситуация с Вататсуми прояснилась, нам нужно подготовиться к фестивалю. И я надеюсь, что в этом году ты посетишь его вместе с Мико, Эи, а не просидишь в своей комнате.       — Что? — сказать, что Эи удивилась, — не сказать ничего. — Но ведь…       — Мы уже проходили это много раз. Просто надень маску, и никто тебя не узнает.       — Но ведь…       — Никаких «но», Эи. Ты обещаешь мне каждый год сходить развеяться, а потом запираешься у себя под предлогом медитации.       — Но ведь я и вправду медитирую!       Однако Макото была непреклонна. Сколько бы не упиралась кагемуша, её старшая сестра так и не изменила своего решения. Под конец разговора, когда доводы Эи против фестиваля оказались окончательно разбиты, Макото незаметно подмигнула Мико, когда младшая кицунэ наконец перестала смотреть на своего Бога и решила обратить внимание на окружающих. Яэ не совсем поняла, к чему был этот тайный жест, однако она была искренне благодарна, что Электроархонт предоставила ей такую замечательную возможность провести время с кагемушей.       Мико с трепетом ждала фестиваль. Проживая в храме, ей редко когда приходилось тратить свои накопления, из-за чего у неё скопилось достаточно финансов, чтобы подготовиться к фестивалю как следует. Во всех рассказах, которые она читала, фестиваль был особенным событием для друзей — он был связующей нитью, переплетающей самые сокровенные радостные воспоминания, и Мико страстно желала подольше остаться в памяти её бессмертного Бога.       Всё чаще ей хотелось ощущать на себе взгляд внимательных пурпурных глаз, чувствовать, что всё внимание Эи безраздельно принадлежит только ей. Ради этого она была готова потратить все свои сбережения и купить кимоно из самой качественной ткани и самую дорогую косметику. В вечер фестиваля Мико упросила храмовых жриц собрать ей волосы и вплести в прямые пряди украшенные драгоценными камнями кандзаши. Девушки помогли кицунэ одеться, перепоясав её светлое, нежно-голубое, под цвет неба кимоно тёмным оби. Рукава её наряда были расшиты тонкими ветвями сакуры, в свою очередь увенчанными цветущими бутонами. Яэ смирно сидела, не открывая глаз, пока девушки трудились над её и без того совершенным лицом, подчёркивая глубину её глаз тёмными тенями и обеляя нежную кожу.       Когда Мико наконец открыла глаза, она была довольна. Ещё никогда она не наряжалась с таким тщанием, а потому была уверена, что сегодня вечером её определённо ждёт успех. Обувшись в гэта, она поблагодарила храмовых жриц и проследовала ко входу в храм. К её удивлению, там стояла Сайгу, меланхолично покуривающая трубку. Её глаза цвета золота бегло осмотрели послушницу, после чего губы кицунэ изогнулись в довольной ухмылке:       — Стало быть сегодня Эи ждёт приятный сюрприз.       — Леди Сайгу, вам не всегда нужно отыгрывать своего персонажа, если что. Вы можете просто сказать, что я потрясающе выгляжу, — произнесла Мико, рассмеявшись.       — Вижу, ты потихоньку начинаешь постигать, что означает быть кицунэ, — Сайгу выпустила пар изо рта и подошла ближе, положив руку на плечо своей ученицы. — Любопытно, твоё исподнее соответствует великолепию твоего наряда?..       — Л-леди Сайгу! — воскликнула Мико, зардевшись.       — Судя по твоей реакции, да. Ну что же, надеюсь, Эи будет чуть менее непробиваемая, чем обычно, — протянула кицунэ.       — В отличие от вас с госпожой Макото, у нас совершенно не такие отношения! — решительно заявила Мико, вернув самообладание. — Мы просто друзья.       — Мико, — на склоне наконец появилась Эи.       Мико чуть не выронила из рук свой мешочек, когда завидела фигуру Электроархонта. Эи была великолепна в своём чёрном кимоно мужского кроя, поверх которого был накинут темно-фиолетовый однотонный хаори. Волосы девушки были собраны в высокий хвост на затылке, а на лице была надета белая маска кицунэ. Мико бы простояла без слов ещё несколько мгновений, однако самодовольная ухмылка Сайгу и её намекающее покашливание вернули её на землю.       — Ты просто прекрасна в этом кимоно, — с восторгом произнесла Эи, рассматривая своего фамильяра и приподняв свою маску. — Я всегда замечала, насколько ты красива, однако сегодня твою красоту не описать никакими словами.       — Эи… — Щёки Мико слегка покраснели, и она подступила ближе. — Ты тоже очень хорошо выглядишь.       — Разве? — Архонт вздёрнула бровь. — Я старалась одеться так, чтобы никто не заподозрил, кем я являюсь, поэтому надела всё самое неброское.       — Даже так вы выглядите потрясающе, ваше Превосходительство, — розовый хвостик за её спиной взметнулся вверх, полностью обличая её истинные мысли перед внимательной Сайгу.       — Чего ты вдруг так официально?       — Н-ничего, пойдём, Эи!       Мико хотела бы побежать прочь, чтобы не видеть этих проницательных золотых глаз, смотрящих ей в спину. Однако деревянные гэта были не самой удобной обувью для скорой походки, поэтому кицунэ с непривычки споткнулась. Её тотчас подхватили на лету руки Эи, реакция которой была слишком совершенна, чтобы позволить своему фамильяру упасть.       — Осторожнее, Мико, — улыбнулась Архонт. — Лучше возьмись за мою руку, чтобы удобнее было идти.       — Хорошо, — кивнула кицунэ, принимая помощь. Она прижалась грудью к руке Эи, наконец ощутив равновесие.       — Надеюсь, никто меня не узнает, — с опаской проговорила кагемуша, возвращая на лицо маску. — Не хотелось бы подвести Макото.       — Всё будет в порядке. — Мико прижалась к Архонту теснее, чувствуя тепло, исходящее от её тела.       Когда они добрались до входа в город, закатные краски неба сменились тёмными оттенками ночи. Мрак разгоняли зажжённые всюду разноцветные фонарики, развешенные на деревьях и домах. Улицы полнились людьми — веселящимися, смеющимися, участвующими в разных конкурсах, поедающими эксклюзивные лакомства. Дети носились взад-вперёд, а взрослые медленно прохаживались в элегантных праздничных нарядах. Мико нечасто доводилось бывать на фестивалях — обязанности храмовой жрицы держали её в храме на время торжества, куда стекалось множество прихожан, чтобы помолиться Великой Наруками Огошо. Это был первый раз, когда ей предстояло провести на фестивале столько времени, поэтому она ждала его с предвкушением, выступающим мурашками по коже.       Яэ чувствовала напряжение и беспокойство Архонта, однако не было ни одной причины для тревоги — люди вокруг были слишком увлечены собственными развлечениями, чтобы кто-то стал всматриваться в фигуру в мрачных одеждах. Эи шла её маска, добавляя ей притягивающей загадочности. Кицунэ покрепче прижалась к руке кагемуши, которая вздрогнула от неожиданности:       — Эи, куда бы ты хотела сходить?       — Я? — растерянно переспросила Райдэн.       — Ты видишь здесь ещё одну Эи?       — Мико, ты постепенно начинаешь напоминать мне Сайгу, — хмыкнула она, и Мико была готова поклясться, что под белой маской аккуратные брови только что сдвинулись к переносице в угрожающем жесте.       — Своим остроумием? — хихикнула кицунэ, довольная произведённым эффектом.       — Скорее желанием пошутить надо мной.       — Иногда очень сложно удержаться.       — Что ж, тогда и мне нужно подготовиться, чтобы нанести предупредительный удар, прежде чем ты станешь такой же, как и эта кицунэ. — Эи поднесла руку к подбородку, чтобы почесать его своим привычным жестом, забыв, что на ней маска.       — Думаю, я ещё не скоро стану такой же, как леди Сайгу, как бы сильно мне этого ни хотелось. Её мастерство иронизировать совершенно на ином уровне, — Мико пожала плечами.       — Лучше скажи, куда бы ты сама хотела сходить, — произнесла Эи. — Это уже далеко не первый мой фестиваль, так что навряд ли я увижу здесь что-то новое. Куда важнее, чтобы тебе было весело.       — Польщена, что ты так заботишься обо мне, — ухмыльнулась Мико, получив в ответ невыразительный звук. — Что ж, тогда следуй за мной.       Кицунэ обхватила ладонь Архонта и потянула её за собой в толпу. Пробираясь между людьми, Эи придерживала маску. Мико подвела девушку к стенду с разными лакомствами, выполненными по особым рецептам специально для фестиваля. Глаза кицунэ загорелись при виде сладких композиций с тофу, в то время как Эи нерешительно мялась в сторонке.       — Будет тебе, я же знаю, как сильно ты обожаешь сладкое, — протянула Мико, указывая продавцу на необычного вида данго.       — Мико, я хочу, чтобы тебе было весело, а не…       — Держи! — Мико вручила Архонту деревянную палочку, на которой красовались разноцветные сладкие шарики. Привычные нежные цвета сменились яркими летними оттенками сезонных ягод, и Яэ была готова спорить на все свои сбережения, что Эи втайне желала попробовать эксклюзивную вариацию.       — Н-но!..       — А мне тофу с лавандой, — проговорила Мико, указывая на понравившиеся кусочки.       — Всё, что пожелаете, госпожа Мико. Всё для вас и вашего самурая, — с улыбкой произнес продавец, заворачивая тофу в аккуратный сверток. — Как же летит время: казалось бы, ещё вчера я видел вас в храме совсем маленькой девочкой, а теперь — поглядите! — вы стали столь взрослой, что находите интерес в общении с противоположным полом.       Мико застал врасплох добродушный старичок. Эи определённо утянула грудь перед тем, как надеть поверх несколько слоёв одежды, из-за чего она скорее походила на симпатичного, утончённого парня, чем на девушку. Мико не хотела показаться грубой, но что-то внутри неё неистово желало подправить старичка. Однако, прежде чем она успела вымолвить хоть слово, её прервал знакомый голос:       — Вы неправильно поняли. Мы всего лишь подруги.       Эи ступила вперёд, позволяя по голосу определить, что она является девушкой.       — Ой, да простит меня Электроархонт за такую оплошность! Прости меня, девочка. Видно — глаза уже подводят старика.       — Ничего страшного, — мягко проговорила Мико, позволяя себе вновь подхватить Эи под руку. — Сегодня моя дорогая подруга и, вправду, мой самурай. Не так ли, Эи?       Электроархонт, видимо, застигнутая врасплох, пробормотала что-то себе под нос. Мико забрала свой свёрток и передала мору старцу, потянув свою подругу к стоящем у ручья лавочкам. Они находились поодаль от ларьков, окружённые лишь эхом мирского веселья. Кицунэ аккуратно присела, уже предвкушая необыкновенный вкус.       — Мико, — строго окликнула жрицу кагемуша, тем не менее усаживаясь рядом. — Что ты наплела тому старичку?       — Ну что ты так грубо. Прямо же — «наплела»… — кицунэ игриво надула щёки. — Ты ведь защитишь меня в случае чего?       — Конечно же, но… — Эи замолчала, пытаясь придумать контраргумент.       — Лучше попробуй свои данго, Эи, — хихикнула Мико, кивнув в сторону аппетитных шариков.       — Вдруг кто-то увидит моё лицо? — с опаской проговорила Райдэн.       — Эи, тут совершенно никого нет. Все ушли на фестиваль. Если кто-то приблизится к нам, я обязательно дам тебе знать.       Посчитав, что доводы её фамильяра достаточно солидны, Эи приподняла маску, облизнувшись и принявшись уплетать сладость за обе щеки. Она делала это словно ребёнок — наслаждаясь каждой частичкой приторного лакомства. Мико не столько радовалась собственному тофу, сколько счастливому выражению лица Эи. Она редко наблюдала улыбку Архонта: слишком много тягот выпало на её душу воина, отчего кицунэ дорожила каждым мгновением, когда уголки полных губ девушки поднимались вверх.       — Мико, ты опять совсем ничего не ешь. Можно, я попробую твой тофу? — спросила кагемуша, покончив со своей порцией.       — Конечно, — согласилась Мико, лишь потом осознав, что ей придётся передать Эи свои палочки.       Электроархонт, как ни в чём не бывало, взяла их из нежных рук и поднесла кусочек лавандового тофу к своему рту. Мико наблюдала за каждым движением, поймав внутри себя незнакомое ранее чувство: что-то заставляло её покраснеть, когда она увидела, как деревянные палочки, которые она использовала лишь мгновение назад, коснулись налитых розоватых губ. Алый язычок Эи облизал их кончики, собрав остатки сахара.       — Что-то не так, Мико? — Архонт наконец заметила слегка напуганное лицо кицунэ. — Ты всё же не хотела делиться со мной тофу?       — Конечно же, дело не в этом, глупая, — шикнула на подругу Мико, лишь затем сообразив, как грубо она повела себя со своим Богом. — В смысле… прости. Я не хотела тебя так называть.       Что ей на это ответила Эи, кицунэ уже не услышала — она была настолько поглощена этим новым, горячащим и пугающим чувством, что совершенно перестала обращать внимание на происходящее вокруг себя. Её сердце выпрыгивало из груди, а внизу живота будто бы завязался какой-то узел.       Эи встала с лавочки и предложила Мико пойти дальше. На фестивале было множество игр, конкурсов и представлений, которые ожидали их двоих в центре самого города. Архонт вернула маску себе на лицо, подхватив своего фамильяра под руку, как это подобает самураю. Однако Мико не могла перестать думать об этом новом чувстве, надёжно укоренившемся где-то внутри неё. Всё вокруг как будто бы теряло смысл, стоило ей ощутить надёжное тепло руки Архонта или неожиданно вдохнуть летучий аромат амакумо фрукта.       Ни один самый захватывающий танец, ни одно самое впечатляющее представление не могли более приковать внимание Мико так, как могла девушка, идущая рядом с ней. Кицунэ терялась, переживала и ощущала себя по-настоящему счастливой одновременно. Она и раньше по-особенному воспринимала присутствие Эи рядом, однако ещё никогда она не оказывалась настолько рассредоточенной, стоило ей лишь услышать холодный, но такой родной голос.       Они обошли самые значимые мероприятия. Ощутив, как силы оставили её, Мико потянула Эи к скамье, чтобы немного передохнуть. Гэта определённо были не самой удобной обувью для длительных прогулок, однако кицунэ даже не замечала, как они натёрли ей между пальцами, до того, как присела на лавочку.       — Прости, что тебе пришлось пойти со мной, — вдруг ни с того, ни с сего произнесла Эи, уперевшись руками позади себя. — Тебе наверняка было бы гораздо интереснее сходить на фестиваль с кем-то более весёлым.       Неожиданное выражение чувств заставило Мико вернуться на землю из плоскости своих мыслей и обратить внимание на опечаленное лицо Архонта.       — О чём ты говоришь, Эи? Я была очень рада, когда Макото сказала нам пойти вместе! Мне было очень весело сегодня.       — Правда? — недоверчиво переспросила Райдэн. — Но мне кажется, что ты не очень этому рада сейчас. Ты… где-то в своих мыслях.       Эи редко демонстрировала свои слабости: Архонт всегда пыталась оставаться уверенным воином — защитником Инадзумы, а потому не позволяла себе в открытую выражать эмоции. Мико сжала подол своего кимоно — наверняка Эи сильно нервничала на протяжение всего фестиваля, пытаясь утаить свою личность. Она редко выбиралась из Тенсюкаку и ещё реже проводила так много времени в хаотичном царстве смертных. Вместо того, чтобы поддержать своего Бога, как это полагается верному фамильяру, Яэ Мико предавалась странным мыслям, совершенно не считаясь с чувствами Эи.       — Прости меня, Эи, — стыдливо произнесла кицунэ, упираясь взглядом в землю. — Я… я не знаю, что со мной происходит. Рядом с тобой я чувствую себя как-то иначе, и…       — Это потому, что я Электроархонт? — перебила девушку кагемуша.       Мико никогда не видела страх в глазах Электроархонта — разочарование, досаду, печаль, тоску, скорбь, однако страх не был в их числе. Иногда кицунэ казалось, что Эи в принципе была незнакома эта эмоция, однако сейчас на дне пурпурных глаз виднелся именно он. Это чувство настолько захватило кагемушу, что она позволила себе сжать ладони в кулаки до проступающих белых костяшек.       — Прости меня, Мико, — неожиданно Эи встала с лавочки и повернулась спиной к своей кицунэ. — Я всегда считала, что хотя бы на тебя я не произвожу такого впечатления. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, поэтому…       — Эи, остановись! — Тело Мико двигалось словно инстинктивно. Она хватила девушку за руку, не позволяя той сдвинуться ни на шаг. — Ты правда собиралась бросить меня прямо здесь, посреди фестиваля?       — Но…       — Никаких «но», — решительно произнесла Мико, притянув растерянного Архонта обратно. — Почему ты считаешь себя в праве прийти к каким-то умозаключениям и оставить меня в одиночестве только потому, что тебе показалось это лучшим решением?       — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно рядом со мной.       — Поверь мне, если бы мне было некомфортно, то я бы не стала так наряжаться ради тебя. — Лишь когда предложение было докончено, Мико мысленно хлопнула себя по лбу, осознав, что именно сказала.       — Значит, это было ради меня? — с сомнением в голосе спросила Архонт. — Но тогда почему ты практически не разговаривала со мной, если хотела мне понравиться? На самом деле в этом не было никакого смысла, потому что ты уже мне нравишься.       Румянец вспыхнул на щеках кицунэ. Вот опять Эи произносила невероятно смущающие вещи с каменным лицом.       — Потому что…       Но Мико не знала, как ей ответить. Она бы сама хотела понять, что происходило в её голове и что за необъяснимые метаморфозы заполонили её пространство чувств. Эи смотрела на неё с непреклонной решительностью, ожидая ответ. Даже с маской поверх лица, она как будто бы источала неотступность всей своей уверенной стойкой.       Вдруг над их головами раздался хлопок, а затем ночное небо вспыхнуло оранжевым цветом. Девушки тотчас воздели свои головы, обнаружив разноцветное мерцание фейерверков. Спустя мгновение небеса засияли красным, синим, жёлтым и фиолетовым цветами. Толпа ликовала, однако Мико как будто бы не слышала их зычных возгласов: она прильнула к груди Эи, полностью увлечённая видом перед глазами. Спустя мгновение кицунэ ощутила на своих плечах две тёплые руки. Затылком она ощущала, как неровно дышит её Бог, завороженный бесконечно прекрасным и быстротечным сиянием.       Новые и новые фейерверки украшали ночной небосклон разноцветными картинами, отбрасывая тёплые блики на внимающих их красоте людей. Ещё никогда Мико не видела их настолько близко: отдалённый вид на салюты из Храма Наруками не шёл в никакое сравнение с картиной перед её глазами. Кицунэ коснулась ладонью крепкой руки у себя на плече, заставив Архонта в который раз за сегодняшний вечер вздрогнуть от неожиданности.       — Я рада, что ты со мной, — произнесла она слишком тихо, чтобы Эи могла разобрать её слова в шуме радостной толпы.       Мико собиралась сохранить воспоминания об этом волшебном вечере навечно в своей душе. Пусть он не был похож на фестивали, описанные в её любимых книгах, он был по-своему особенным, потому что её дорогая подруга была рядом с ней. В холодные зимние вечера тепло рук Эи из её воспоминаний будет защищать её от холода, а сияние фейерверков напоминать о том, что когда-нибудь обязательно настанет лето, и всё плохое закончится.       Вдруг Мико ощутила, как по её тыльной стороне шеи скатилась капля. Она оглянулась, чтобы обнаружить, как по нижнему краю маски стекают слёзы, навернувшиеся в пурпурных глазах:       — Эи, что случилось? — испуганно спросила кицунэ.       — Что?..       — Ты плачешь. — Мико протянула руку к её маске, слегка приподняв её и обнаружив, как по фарфоровым щекам скользят слёзы.       — Я вовсе не плачу. Я всего лишь…       Вдруг Мико ощутила, как Архонт подхватила её за руку и в мгновение ока открыла портал, переместив их двоих подальше от толпы, аж на гору Ёго. Шум теперь доносился до её ушей тихим гулом, а фейерверки стали столь же далеки, как и на протяжение всех этих лет. Эи скинула свою маску, а затем села на камень у дороги, обхватив своё лицо руками.       Мико подошла ближе, успокаивающе коснувшись её плеч и опустившись рядом. Она не знала, почему Эи так отреагировала, но в этот раз решила не отступать и попытаться понять кагемушу. Часто кицунэ оказывалась в замешательстве, когда Эи демонстрировала свои эмоции, однако она не решалась спросить своего Бога о их причинах. Мико плохо понимала Архонта и чаще всего пыталась объяснить себе это тем, насколько громадная пропасть разделяла её и божественное, вечное по своей природе существо. Эи была Богом, а Мико всего лишь обычной храмовой жрицей, которая могла надеяться постичь лишь крохотную часть почитаемого ею божества.       Однако, впервые увидев страх в глазах Электроархонта, она наконец осознала, что Эи нужно не почитание, а нечто другое — то, что не может предложить слепо преданный последователь. Эи нужен был друг, который будет рядом и будет оставаться честным, даже если правда будет ранить. Ей нужны были не слова восхваления, а тихий, успокаивающий шёпот. Ей не нужен был фамильяр.       — Эи, ты всегда можешь со мной поделиться всем, что обременяет твоё сердце. Я приму всё, — произнесла Мико, чувствуя, как тело Архонта содрогается в её объятиях.       — Я не знаю, что на меня нашло. Я… я просто не люблю фестивали.       — Не думай, что я отстану от тебя, если ты назовёшь какую-нибудь случайную причину.       — Но я правда не люблю их. Они всегда начинаются, а затем заканчиваются. И фейерверки заканчиваются. Их свет обязательно исчезнет, — Эи немного успокоилась и выровнялась. — И я боюсь, что когда-нибудь всё остальное так же исчезнет из моей жизни. Каждый раз я думаю об этом, когда смотрю на них из окна Тенсюкаку. Сколько же ещё осталось, прежде чем счастливые дни закончатся? Когда вновь на нас опустится бедствие, сравнимое с Войной Архонтов? Когда вновь кто-то из моих товарищей погибнет в муках?       Голос Эи дрогнул вновь. Мико никогда не задумывалась об этом, но в этом мире существовали вещи и события, неподвластные даже самим Архонтам. И, наверное, из-за того, что Эи предстояло провести на этой земле целую вечность, сожаления о собственном бессилии перед лицом судьбы, настолько её угнетали.       — Эи, не стоит печалиться о будущем, которое ещё не наступило, — мягко проговорила Мико, прижимая заплаканное лицо к своей груди. Мокрые пятна медленно расползались на ткани её одежд. — Не каждый день будет столь же радостным, но это есть часть мирового порядка. Однако в твоих… в наших силах защищать наш мир и дорогих нам людей, радоваться счастливым мгновениям вместе, пока они длятся. И когда бедствие всё же наступит, мы будем готовы отразить его удар.       — Защищать наш мир?.. — пробормотала Эи, подняв голову и посмотрев на Мико.       — Да, стараться сделать его вечным.       — Вечным, — кагемуша произнесла это слово медленно, стараясь постичь весь его смысл. Её взгляд вновь устремился к фейерверкам, которые зажигались и неотвратимо гасли. — Мне нравится.       Слёзы высохли в уголках её глаз, и Мико наконец ощутила облегчение. Видеть Эи в таком состоянии причиняло ей боль, и кицунэ была готова на невозможное, чтобы вернуть на её губы улыбку.       — Тогда я хочу, чтобы ты встала на путь Вечности вместе со мной, — уверенно сказала Эи, смахнув остатки слёз со своих щёк и встав с камня.       Электроархонт протянула Мико руку, заслонив собой свет фейерверков, и тёплые разноцветные блики осветили края её мрачных одежд.       — Просишь меня как своего фамильяра? — улыбка незаметно коснулась её губ.       — Совсем нет, — ответила Эи. — Я прошу тебя стать подругой Вечности, Мико. Последуешь ли ты за мной по этому пути?       Последний фейерверк осветил небо, и гора Ёго вновь окунулась в непроглядную тьму, едва разгоняемую редкими фонарями. И лишь глаза Электроархонта горели фиолетовым пламенем ярче любой звезды на холодном небосклоне. Мико протянула руку, крепко сжав поданную ей ладонь.       — Конечно же, Эи.