Everlasting Devotion

      — О, Архонты! Нам конец!       Писклявый голос, раздающийся прямо над ухом, заставил Мико недовольно нахмуриться. Её словно бы насильно пробудили от длинного, глубокого сна, который был настолько реалистичным, что она по-настоящему ощущала себя частью проекции, создаваемой её мозгом. Сон оставил после себя горькое, неприятное послевкусие, а потому спустя мгновение она даже оказалась рада, что наконец проснулась.       — Ох, Эи точно нас убьёт! Нет, она нас уничтожит, дезинтегрирует, как тогда Синьору. Какой кошмар! Может, нам удастся возродить её при помощи жареного тофу? Нам нужно попробовать! Путешественница, открой её рот, а я…       — Ещё одно слово, и я сама дезинтегрирую вас обеих.       Мико раскрыла глаза, обнаружив над собой каменный потолок пещеры и обеспокоенное лицо Люмин. Лишь спустя мгновение она поняла, что руки Путешественницы несли её тело, пока Паймон беспорядочно крутилась в воздухе. Стоило Люмин заметить, что кицунэ пришла в себя, морщины между её светлыми бровями разгладились, и на мгновенье её лик заметно просветлел.       — Как здорово, что ты в порядке, Мико, — она вздохнула с облегчением, аккуратно опуская Яэ на землю. — Стоять можешь?       — Даже не знаю, — протянула верховная жрица. — Может, мне стоит позволить тебе нести меня ещё немного?..       — Вот теперь я точно уверена, что с тобой всё в порядке.       — О да, если Мико вновь поддразнивает Путешественницу, то, значит, с ней и вправду всё хорошо, — энергично закивала Паймон.       Верно, Мико в порядке. Она больше не маленькая беспомощная кицунэ, ожидающая, что кто-то придёт к ней на помощь. Печальное прошлое, когда она не могла предотвратить ни одной трагедии, уже давно стало водой под мостом. Сейчас сила Мико во много раз превосходит силы всех ёкаев, проживающих в Инадзуме, — она сравнима с той, которой обладала Сайгу в свои лучшие годы. Ей нечего было бояться.       — Позволь ввести тебя в курс дела, — Люмин вновь стала серьёзной.       Только сейчас Гудзи заметила, как перепачкался в грязи её наряд. Взглянув на подол своего одеяния, Яэ тоже обнаружила множество грязных пятен, кое-где ткань даже немного порвалась. Вероятно, в процессе падения и не самого удачного приземления кицунэ оцарапалась и ударилась, из-за чего красота её стройных, белоснежных бёдер нарушалась бросающимся в глаза синяком и парочкой кровоподтёков.       — Мы провалились вниз в момент, когда ты развеяла иллюзию. Видимо, это глубокая подземная пещера, не отмеченная на карте. И, судя по всему, она уже давно стала прибежищем ордена Бездны и хиличурлов.       — Опять эти ребята. Паймон уже устала от их хитроумных ловушек, — летающее создание обхватило свою голову руками в отчаянном жесте.       Ничего хитроумного в этих ловушках не было, и будь Мико чуть меньше зафиксирована на своих отношениях с Эи и смотри она по сторонам чуть внимательнее, она бы сразу поняла, что в пещеру входить не стоило. И вот опять она попала в какую-то передрягу из-за Электроархонта, которая, наверняка, в блаженном неведении пьёт сейчас чай у себя в комнате.       — От Эи сплошные неприятности, — прошептала Яэ так, чтобы никто не услышал её возмущения. Она чувствовала острую нужду высказать это вслух, чтобы положить конец навязчивым мыслям о том, что всему виной была вовсе не Райдэн, а её собственные неуёмные, необузданные чувства.       — В общем план следующий, — продолжила Люмин, выходя вперёд Яэ и осторожно продвигаясь вглубь пещеры. — Будем продвигаться вперёд, пока наконец не наткнёмся на главаря, который организовал нападения хиличурлов. Наверняка там и будет выход на поверхность.       — Интуиция искателя приключений, м? — полюбопытствовала Мико, отпинывая камень, подвернувшийся на дороге, в сторону. Описав дугу, он с плюхом утонул в узком ручье, бегущeм вдоль их пути.       — О, на Путешественницу можно в этих делах положиться. Она всегда находит выход даже из самых безвыходных ситуаций, — встряла Паймон со своим привычным энтузиазмом.       — У нас просто ещё ни разу не случалось безвыходных ситуаций, — ухмыльнулась Люмин, осторожно ступая по каменному полу.       Изнутри пещеры тянуло холодом, и кицунэ поёжилась, пожалев, что так легко оделась. Они медленно продвигались вдоль прохода, безмолвие которого нарушали реплики Паймон, которая делала всё, что было в еë силах, чтобы избавить их компанию от давящей, мрачной и опасной тишины этого места. Каменные стены напоминали о сложности их положения и об отсутствии выхода, гнетуще надавливая на непрошенных гостей.       Наблюдая за Паймон, Мико поняла, почему Люмин с ней не расставалась: несмотря на множество глупостей, исходящих с её стороны, она всегда умела поднять боевой дух. И эта черта была критически важной в путешествиях, полных опасностей. Даже если выход не очевиден, он всё ещё находится где-то рядом, однако, чтобы суметь добраться до него, нужно не позволять отчаянию лишить себя веры и продолжать двигаться вперёд, не смотря ни на что.       Некоторое время спустя до их ушей начали доноситься посторонние звуки, скорее всего издаваемые хиличурлами. Их хаотичные церемониальные песни сложно было с чем-то перепутать. Воспряв духом, девушки ускорились, наконец выходя из узкого прохода и оказываясь в просторном месте.       Мико было сложно поверить, что они всё ещё находились в пещере. Перед её глазами раскинулось светлое пространство с высоким потолком, с которого свисали светящиеся ярким красным цветом сталактиты. По стенам стекала горная вода, разбиваясь о многолетние каменные формации, видоизменившиеся под её продолжительным напором. В этом месте было настолько светло, что пыль, летающая в воздухе, становилась видимой.       Из этого, казалось бы, неземного места выходило множество проходов, каждый из которых вёл в свою сторону, и только тому, кто знал это место как свои пять пальцев, было известно, какой из них ведёт обратно на поверхность. Место походило на гигантский муравейник, однако вместо муравьёв у входов в туннели толпились хиличурлы и маги Бездны, руководящие ими словно собственным парадом.       — Кажется, мы по адресу, — пробормотала Паймон, подлетая ближе к Люмин и прячась за её спиной.       Не медля ни мгновения, Путешественница материализовала свой верный серебряный меч и принялась выискивать в толпе лицо Вестника Бездны, зловещая аура которого заполняла это пространство.       — Мы встретились вновь, Путешественница, — раздался хриплый голос из центра необычного пространства.       Там, среди множества растущих сталагмитов, стояла высокая фигура в тёмно-синем одеянии. Его взгляд был направлен к крупному кристаллу, находящемуся прямо по центру импровизированного муравейника. Структура переливалась яркими красным и чёрным цветами и своим агрессивным свечением не предвещала ничего хорошего. Мико, чувствительная к порождениям скверны, отчётливо ощущала её энергию, исходящую от кристалла. Пока что скверны не доставало, чтобы изливаться наружу, однако как только лимит будет достигнут, она неизбежно попадёт в грунтовые воды, отравляя все водоёмы Мондштата и уничтожая жизнь на поверхности.       — Вестник Бездны! — воскликнула Паймон ещё до того, как Люмин успела открыть свой рот.       — Я ни на миг не сомневался в том, что из всех людей именно ты решишь вторгнуться сюда и нарушить наш грандиозный план. Однако, должен признать, я удивлён, что вам удалось улизнуть из моей ловушки-иллюзии.       — Ещё бы мы не выбрались из ловушки, — Паймон довольно задрала нос, будто бы сама как-то в этом поучаствовала. — С нами в этот раз одна из сильнейших ёкаев Инадзумы, так что на вашем месте Паймон бы уже готовилась сматываться.       — Ха-ха-ха, — зычно рассмеялся Вестник. — Никому не по зубам одолеть орден Бездны! И уж тем более питомцу Электроархонта.       Капля воды упала Мико на нос, и она от неожиданности чихнула. Из-за эха внутри пещеры её чих прозвучал настолько громко, что все присутствующие хиличурлы оторвались от своих дел и переместили свои взгляды на кицунэ. Такой неподобающий ответ, казалось, даже Вестника оставил без слов.       — Простите, — ухмыльнулась Яэ. — Так о чём там шла речь?       — Какая дерзость! Пусть все трое из вас канут в небытие!       Вестник взмахнул рукой, рассекая воздух и материализуя вокруг себя гидро-щит. Хиличурлы, услышав призыв к битве, тронулись со своих мест, подхватывая свои орудия. Тем временем Паймон быстренько спряталась за плечом Люмин, которая эффектно выставила свой меч перед собой, настроившись на предстоящий бой.       — Мико, здесь повсюду вода, поэтому я буду распространять дендро, порождая ядра. Активируй их при помощи электро, и мы расправимся с ними за пару минут, — проговорила Люмин, оглядываясь по сторонам. Все хиличурлы как один пробирались к ним через неглубокие протоки грунтовых вод, что делало их лёгкой целью.       — Хорошо, малышка. Однако с тебя причитается, — кивнула Яэ, с некоторым неудовольствием соглашаясь с идеей. Дендро-ядра, конечно, были очень мощным средством, однако после них всё вокруг оказалось покрыто травой, пылью и грязью, отчего Мико не слишком жаловала эту реакцию.       — Надеюсь, тебя устроят горячие источники под открытым небом в моём карманном царстве в качестве расплаты.       — Хм, я подумаю, — протянула кицунэ, материализуя свой тамагуши. — Меня обычно не так просто удовлетворить.       Битва была жестокой. Мико недоумевала, как удалось одному единственному Вестнику собрать в одном месте столько хиличурлов. Когда с первыми несколькими десятками было покончено, над поверхностью воды появились маги Бездны, посмеиваясь своими привычными противными голосами. Их появление стало неприятным сюрпризом, потому как их прочные щиты замедлили темп сражения.       — Всех уничтожить! — скомандовал Вестник, выпуская в сторону девушек гидро-снаряды.       — Путешественница, Мико, берегитесь! — воскликнула Паймон, заметив атаку.       Мико развеяла потоки своей энергией электро, а затем отпрыгнула в сторону, оказываясь прямо напротив Вестника. Чем скорее они покончат с ним, тем быстрее всё это закончится, поэтому она решила напасть на главного босса.       Не зря Вестники и Чтецы считались элитным авангардом ордена Бездны. Мико и до этого была наслышана об их мастерстве владения стихиями, однако ей ещё никогда не выпадало возможности воочию наблюдать чарующее великолепие их атак. Давно Яэ не испытывала такого азарта и жажды победы на поле боя, так как в Инадзуме было мало существ, способных противостоять её разрушительной силе. Обычно схватки заканчивались сразу после того, как она успевала расставить всё три Сакуры Сессё, однако в этот раз ситуация складывалась иначе.       Вестник ловко уклонялся от потоков электро, при этом успевая создавать неожиданные всплески воды. Его клинки двигались столь быстро, что Мико приходилось изрядно напрячься, чтобы уследить за каждым его движением. Однако их силы всё же не были равны: будучи ёкаем, особенной формой жизни, Яэ заведомо превосходила искусного, но проклятого воина. Каждый из них черпал силы из разных источников, и именно это сыграло решающую роль в этом неравном сражении: Вестник получал свою энергию из бесконечной ненависти, в то время как кицунэ — от своей истинной веры и преданности Электроархонту.       Сокрушительная молния заставила Вестника упасть на колени, и его щит распался на множество осколков. В это время Люмин расправилась с магами и уже спешила в сторону Мико.       — Кажется, вам в очередной раз не удалось провернуть свой хитроумный план, — с издёвкой протянула Яэ, поглядывая сверху-вниз на поверженного врага.       — Мне жаль вас, если вы думаете, что это конец, — сипло проговорил монстр, тотчас ощущая, как новый разряд электричества проходится по его телу.       — Думаю, ты не в том положении, чтобы нас жалеть.       Несмотря на однозначную победу, Мико не спешила ослаблять свою защиту. Иногда враги были полны сюрпризов, и после того, как они провалились в открытое пространство после того, как она развеяла иллюзию, кицунэ подозревала, что у Вестника припрятан ещё один туз в рукаве.       — Ха-ха-ха, если уж мне суждено погибнуть, то я заберу вас с собой на тот свет!       Земля под ногами затряслась. Мико тотчас ухватилась рукой за сталагмит, чтобы удержать равновесие в надвигающемся хаосе. Огромный кристалл, собирающий скверну, начал пульсировать опасным апериодическим сиянием. Гудзи прикусила язык, осознавая, что Вестник решил пойти на отчаянный ход и высвободить скверну, уже скопившуюся в кристалле. Пусть её будет недостаточно, чтобы отравить весь Мондштат, однако её точно хватит, чтобы отравить их троих и часть грунтовых вод.       Вариантов оставалось немного: предотвратить высвобождение можно было лишь запечатав кристалл. Однако монстр позаботился о том, чтобы усложнить задачу, устроив в пещере обвал. Сталактиты сыпались с потолка, разбиваясь о землю и распадаясь на куски, разлетающиеся в разные стороны. Кицунэ решила не ждать, пока потолок окончательно рухнет на их головы, а потому, схватив Люмин за руку, потащила её к кристаллу, по пути уклоняясь от каменных снарядов, так и норовящих разбить их головы.       — Мико, что ты собираешься делать? Нам нужно бежать отсюда, пока не поздно! — визжала Паймон, вцепившись руками в светлые волосы своей более отважной спутницы.       — Паймон, отцепись! Мне больно, — прорычала Люмин, пытаясь оттянуть от себя перепуганное существо.       — Если мы сбежим сейчас, скверна, накопленная в кристалле, прольётся и отравит часть водоёмов в Мондштате. Пусть не столь много, однако последствия будут разрушительны для многих. Мы не можем просто уйти.       — Тогда ты что, предлагаешь оказаться под завалом вместе с этим кристаллом? — не унималась Паймон, однако уже отцепившись от волос Люмин.       — Я предлагаю очистить кристалл, — нахмурилась кицунэ, став полностью серьёзной. — И вам нужно сделать так, чтобы меня не убила одна из этих глыб, падающих с потолка, пока я это делаю.       — Не беспокойся, Мико, — решительно кивнула Люмин, одаривая Гудзи одной из своих геройских улыбок. — Я позабочусь об этом.       — Что ж, надеюсь на тебя, малышка.       Как бы Мико не хотелось, чтобы её голос звучал беззаботно, фальшь угадывалась в нём. Она ненавидела доверять свою жизнь в руки других людей, как и ненавидела зависеть от чужих действий. Слишком часто её ожидания оказывались неоправданными, и потому кицунэ слишком сложно далось это решение. Ведь в худшем случае ей придётся поплатиться жизнью за оплошность Люмин. С другой же стороны, она не могла позволить себе пройти мимо и с лёгкой душой сбежать, зная, что позади остаётся порождение скверны. Слишком много трагичных событий, связанных с ней, произошло в её жизни, чтобы она могла просто закрыть глаза на происходящее. Если в её силах было предотвратить трагедию, Мико была обязана это сделать во что бы то ни стало. Она должна была быть фамильяром, достойным Эи — сильным и справедливым.       С этими мыслями Мико воздела свои руки, материализовав электромембрану, окружившую пульсирующий кристалл. Люмин находилась достаточно близко, чтобы Мико могла черпать её очищающую энергию и направлять её сформированный поток в сторону скверны, многократно усиливая действие своих изгоняющих техник. Тем временем Люмин отважно защищала жрицу, не позволяя ни одному сталактиту подобраться к ней слишком близко. Защищая меч дендро полем, она крушила слишком близко подлетающие камни, не позволяя им коснуться фигуры кицунэ.       Люмин не была бесстрашна, она, как и Мико переживала, что им не удастся выбраться из пещеры живыми, однако делала всё, что от неё зависело, чтобы предотвратить несчастливый конец. Она боялась, но рвалась вперёд, жертвуя собой, преступая свои пределы в попытках защитить Яэ, которая постепенно очищала кристалл. Путешественница не обращала внимания на царапины, которые появлялись на её теле от разлетающихся во все стороны камней, на усталость, отдающую дискомфортом в перенапряжённых мышцах, на страх и внутренние сомнения. Люмин была очень сильным человеком — особенным исключением, обладающим духом, способным сметать на своём пути все преграды.       Райдэн Эи всегда была другой. Она опускала руки каждый раз, сбегая от своих страхов и не желая конфронтировать с ними. Когда Война Архонтов была выиграна, вместо того чтобы придумать способ остаться с Макото, она решила наложить на себя руки, совершенно не осознавая, какую боль причиняет своей сестре. После катаклизма вместо того, чтобы принять груз, свалившийся на её плечи, как это сделала сама кицунэ, Эи предпочла уединиться и сбросить ответственность на свою куклу. Она даже не решилась заявить Мико напрямую о своём решении, боясь её реакции. Райдэн Эи была трусливым Богом, однако даже это осознание было не в силах оттолкнуть Мико от Электроархонта, вместо этого распаляя неуёмное желание защитить её.       Поэтому Мико знала, что обязательно выберется из этой передряги живой, ведь у неё осталось ещё столько дел в этом мире. Она просто не могла оставить своего беспомощного Бога наедине с жестокими обстоятельствами. Это был её долг как фамильяра — вернуться в целости и встать подле Эи, оберегая и защищая её до тех пор, пока Электроархонт сама не дарует ей свободу.       — Чёрт, кажется, потолок начинает рушиться! — взвизгнула Паймон.       Люмин подняла голову, с ужасом осознавая, что её напарница права. Она подскочила к Мико:       — Мико, потолок!       — Я знаю, — жрица прикусила губу. До окончания чистки оставалось совсем немного. Если они уйдут сейчас, то все совместные усилия окажутся напрасны. — Если что, вы вдвоём не обязаны…       — Прекрати, — громко воскликнула Люмин, кладя руку на её открытое плечо и с силой сжимая его. — Мы не оставим тебя здесь, ни за что.       Мико старательно скрыла улыбку благодарности, которая была вот-вот готова появиться на её губах. Да, эта гостья из других миров не переставала её удивлять.       — Что ж, тогда, надеюсь, ты готова к обрушению потолка, малышка.       — Я останусь рядом даже если обрушится само небо, — проговорила Люмин, поднимая свой меч в подтверждении своих слов.       Концентрация электро в воздухе возросла в разы. Последний раз, когда Мико была на пределе своих возможностей, был пятьсот лет назад, а потому она была приятно удивлена, что её теперешние способности значительно превосходили прошлые. Сакуры Сессё расщепляли скверну так скоро, что уже спустя пару минут кристалл, лишённый еë пагубного воздействия, вновь заблистал здоровым, светло-голубым цветом.       Как Люмин и обещала, она отчаянно защищала кицунэ, не позволяя страху затмить её сознание. В то время как Мико делала всё возможное, чтобы не отвлекаться на осыпающиеся камни, падающие прямо ей на голову, так как острое лезвие Путешественницы всегда успевало располовинить их до того, как они имели возможность повредить тело жрицы.       Наконец с чисткой было покончено, и Мико двинулась с места, подбегая к Люмин:       — Я закончила, мы можем уходить.       — Из-за обрушения потолка выходы по бокам пещеры оказались завалены, — нахмурилась светловолосая девушка, убирая выбивающуюся прядь пыльной рукой.       — Что же делать? Неужели мы все здесь погибнем? — взмолилась Паймон, судорожно оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь выхода.       — Осторожно! — крикнула Люмин, бросаясь в сторону Мико и отталкивая их обеих в сторону от свистящего над их головами валуна.       — Путешественница, Мико, вы в порядке? — Паймон подлетела к девушкам, которые оказались в канаве, в грязи и полностью мокрые.       — Не думаю, что это самое худшее, что со мной происходило, — выдохнула Люмин, пытаясь встать. Яэ могла только догадываться, как сильно болело её повреждённое, уставшее тело.       — Куда хуже то, что выхода отсюда нет. Остаётся лишь понадеяться, что после того, как потолок окончательно обрушится…       Однако закончить свою мысль кицунэ не успела, так как её прервал громкий звук треска камней. Все трое воздели свои головы, обнаружив, что большая часть полотка надломилась и огромным цельным куском норовила свалиться прямо на их головы. Думать и сомневаться было некогда — Мико схватила Люмин и Паймон за воротники их одежд, притянув к себе и в одно мгновение ока разместив вокруг них троих Сакуры Сессё. Пусть они куда лучше годились для очищения, чем для физической защиты, она обязана была попробовать. В конце концов надежда умирает последней.       Каменный пласт окончательно сломался под своим весом и начал стремительно приближаться к ним двоим. Паймон закрыла глаза, прижавшись к Люмин, в то время как сама Путешественница крепко сжала руку Гудзи, одарив её улыбкой благодарности, которую можно увидеть на лице человека лишь тогда, когда он понимает, что возможности выживания слишком низки.       — Опять меня спасаешь, — проговорила Люмин, ощутив, как Яэ сжала её руку в ответ. — Прости, что всё закончилось так.       — Ещё ничего не закончилось, малышка, — произнесла Мико своим обычным игривым голосом. Верно, до самого конца она должна оставаться той, кем она решила быть, а именно мудрой и хитроумной кицунэ Гудзи, свободной от страхов и сожалений.       Потолок устремился вниз, и не было ни шанса, что его вес не пробьёт электромембрану Мико. В конце концов она никогда не специализировалась в защитных заклинаниях, а потому поручиться за силу щита она не могла. Однако же, какая ирония: пережить катаклизм, но при этом умереть под обычным обвалом. Хотя, наверное, её смерть можно будет частично назвать героической. Конечно, ей далеко до героизма Сайгу, отдавшей свою жизнь ради спасения народа Инадзумы, но Мико была довольна и этим малым. На самый худой конец, она просто наконец избавится от всех страданий, которые сопровождали её мрачными тенями с того самого момента, как Эи впервые вошла в её комнату после катастрофы.       Мико прикусила губу, чувствуя, как в уголках её глаз собираются слёзы. Ей ведь было позволено побыть хотя бы немного эгоистичной? Хотя бы сейчас порадоваться, что всему придёт конец? Можно ли было понадеяться, что Эи будет хотя бы немного грустно, когда кицунэ не вернётся к ней, навсегда оставшись в этой пещере? Мысли недостойные фамильяра.       Поэтому кицунэ мотнула головой, заставляя слезы исчезнуть, и широко улыбнулась, уверенно вложив всю свою мощь в усиление электрощита. Она всё ещё была фамильяром Эи, она поклялась в своей верности, а потому будет сражаться до конца. Тень валуна закрыла собой приглушённый свет кристаллов, ознаменовав последние доли секунды.       Однако вдруг вместо треска разбивающегося электрощита раздался совершенно другой звук. Сильная энергия электро, которая была куда мощнее самой Мико, мгновенно наполнила пещеру, заставив кристаллы настолько ей пересытиться, что их структуры не выдержали напряжения, разрываясь на части. Огромный валун над головами трио за секунду превратился в пыль, которая осыпалась на щит, а затем соскользнула с его гладких стенок на каменный пол.       Всё произошло настолько быстро, что Мико ничего не успела понять до тех пор, пока не заметила невысокую фигуру, позади которой развивался фиолетовый подол с эмблемой мицудомоэ. Её руки, подрагивая, держали острое копьё, ничуть не затупившееся о плотную структуру камня.       — Эи?.. — прошептала Мико, прикрывая рот рукой.       — Что… что только что произошло? — удивлённо спросила Паймон, оглядываясь по сторонам и тоже замечая фигуру Электроархонта. — Не может быть! Это же Эи!       Наконец Райдэн повернулась к девушкам, и Яэ ощутила, как заболело её сердце при виде её лица. Пурпурные глаза были неотрывно прикованы к лику кицунэ, и Мико видела, как на их дне плескался страх. Её сокрытые плечи дрожали, а грудь неравномерно вздымалась и опускалась от нерегулярного дыхания.       Мико сделала шаг вперёд, однако не позволяя себе двинуться дальше под взглядом Люмин и Паймон. Она прижала руки к груди, не сводя своего взгляда с Электроархонта, которая буквально спасла их из этой безвыходной ситуации.       Спустя пару мгновений Эи, видимо, пришла в себя, а затем сделала то, чего Яэ уж никак от неё не ожидала. Она дематериализовала оружие, и, оттолкнувшись от земли, побежала прямо к своему фамильяру, захватив её в свои объятия. Архонт явно не сдерживалась, сдавив тело Мико так крепко, что её кости дали о себе знать, затрещав. Эи упёрлась носом в плечо кицунэ, совершенно не обращая внимание на то, что вся её одежда тотчас оказалась в грязи, налипшей на одеяние Гудзи.       — Мико… Мико! Ты цела! — ломающимся голосом проговорила Райдэн, не позволяя фамильяру отстраниться.       Руки Яэ нерешительно замерли в воздухе, пока она обдумывала, куда ей лучше их определить. И наконец она коснулась спины своей подруги, позволяя той почувствовать их теплоту. Эи на мгновение замерла, ощутив прикосновение, и в следующее же мгновение прильнула ещё ближе.       — Ну конечно же, — произнесла Мико, старательно контролируя эмоции в голосе. — Ты успела прямо в самый последний момент. Иногда твои действия оправдывают твой статус Архонта.       Кицунэ понизила интонацию, ощутив, как тело Эи содрогается в её руках. Она немного отстранилась, обнаружив, что её дорогая, самая близкая подруга плачет, крепко сжав в кулаках ткань её перепачканного одеяния. Слёзы стекали по фарфоровым щекам, оставляя Мико совершенно без слов. Она никогда не думала, что в жизни настанет момент, когда Электроархонт, позабывшая о своём фамильяре на время, сравнимое с вечностью, будет плакать из-за неё.       — Я так переживала! — воскликнула Эи, наконец дав волю эмоциям. — Когда я почувствовала, что ты без сознания, я тотчас принялась тебя искать, однако я никак не могла попасть внутрь пещеры, а потом я услышала, как начался обвал, и… и…       Слёзы мешали ей говорить. Ушки Мико опустились, и её сердце сжалось от осознания, насколько дорога она была своему Богу. Эи волновалась о ней столь сильно, что пришла на помощь сразу, как только заподозрила неладное. Яэ прижала голову девушки к своей груди, позволяя той выплакаться.       Дав им двоим немного времени, Люмин и Паймон отошли, разглядывая дыру в потолке, через которую проникал яркий солнечный свет. Улыбнувшись трогательному воссоединению, они подошли чуть ближе:       — Будем возвращаться?       Мико благодарно кивнула и тоже подняла свою голову, замечая красоту ленивого летнего неба, раскинувшегося над их головами. Тьма пещеры была разогнана столь долгожданным светом.

***

      Всегда было приятно вернуться домой после затянувшихся приключений, пуcть даже не совсем домой, а в уютную гостиничную комнату. Наконец стянув с себя промокшую грязную одежду, Мико с удовольствием воспользовалась банями, находящимися в подвале здания. Горячая вода хорошо её расслабила, вымывая частички пыли из царапин, портящих естественную красоту её бледных бёдер.       После столь долгожданного омовения, она вернулась обратно в комнату и обнаружила там Эи, сидящую на кровати, как на иголках. Электроархонт ни в какую не желала слышать о том, что кицунэ собирается пройтись по магазинам в поисках новой одежды и насильно уложила её в кровать, накрыв одеялом, чтобы её фамильяр поскорее поправлялась. Царапины и синяки не скрылись от взгляда её пурпурных глаз, заставив Райдэн сдвинуть брови домиком в неясной смеси сожаления и чувства вины.       Ещё никогда Мико не получала столько внимания от Эи, и почему-то вместо радости ей это приносило скорее беспокойство, подогреваемое чувством стыда. Она отвела взгляд от книги, покоящейся на её коленях, и прикрыла глаза. Сосредоточиться на тексте не получалось — её мысли то и дело возвращались к произошедшему в пещере, и, в частности, к напуганному и отчаянному лицу Эи.       Под конец дня кицунэ чувствовала себя отвратительно, лёжа на кровати и получая заботу от своего Бога. Если бы только она не решила вести себя так на зло Электроархонту, Эи бы не пришлось вновь проходить через страх потери. Как Мико вообще может считать себя фамильяром и подругой Вечности после того, что произошло? Хоть она не знала, что всё закончится нападением ордена Бездны, она не должна была покидать своего Архонта, когда согласилась сопровождать её в этой поездке.       Её первичное экзальтированное состояние сменилось слезами, подгоняемыми чувством раскаяния, медленно и беззвучно струящимися по её щекам. Ещё не хватало, чтобы её Бог обнаружила её в этом состоянии. Однако именно в этот момент дверь в её комнату тихонько отворилась, и на пороге возникла Эи, крепко сжимающая в руках поднос.       — Мико, что случилось? — она быстро поставила ужин на стол, и опустилась рядом со своим фамильяром. Её рука коснулась щеки Мико, нежно утирая её слёзы. — У тебя что-то болит?       — Прости меня, Эи, — сквозь слёзы прошептала кицунэ, чувствуя себя ещё хуже. После того, через что она заставила пройти Архонта, она не имела права на нежность и заботу. — Не обращай внимания на меня. Я просто… просто…       — Тише, — произнесла Эи, подсаживаясь ближе и заключая свою подругу в своих ласковых объятиях.       У Эи всегда были трудности с пониманием чувств других, однако почему-то именно сегодня она интерпретировала невысказанные слова с поразительной точностью. Мико уткнулась носом в её шею, чувствуя, как родной сладкий запах затмевает всё вокруг неё.       — Всё уже в порядке.       — Нет, ничего не в порядке. Я ведь знала, как ты относишься к потере близких, и всё равно заставила тебя снова пережить эти эмоции.       — Мико, ты ведь не могла знать, что всё этим закончится, — мягко проговорила Архонт, успокаивающе поглаживая кицунэ по её прижатым ушкам.       Мико прикусила губу. Она должна была сообразить раньше, что за странными подробностями стоял орден. Она не покидала храм на протяжении многих лет, и должна была предположить, что за все эти годы она всё же немного потеряет хватку.       Но не этого больше всего стыдилась кицунэ, а того, что даже сейчас внимание Эи приносит ей небывалое прежде удовольствие. Видеть, как её столь желанная возлюбленная утешает её, чувствовать на себе её нежные прикосновения, слышать бархатный, вкрадчивый голос, — Мико на самом деле была худшей подругой.       Собрав в себе силы, она отпрянула от Эи, чувствуя, как подрагивают её плечи:       — Я в порядке, Эи. Всё уже позади, так что я бы хотела немного побыть одна.       Мико не заслуживает доброты её Бога. В конечном итоге она в своей верности уступила даже смертной, Кудзё Саре. Она подвела самого дорогого человека.       — Мико, я же вижу, что ты не в порядке, — Эи покачала головой, вновь прижимая кицунэ к себе. — Позволь мне побыть рядом. Я не хочу оставлять тебя одну. — Она замолчала в нерешительности, однако затем всё же продолжила: — Я много думала с того момента, как ты ушла с Путешественницей. Ты была полностью права в том, насколько грубо и безжалостно я обошлась с тобой тогда во время катаклизма. Однако я не собираюсь делать эту ошибку вновь — впредь я буду с тобой навечно.       — Неужели ты до сих пор этого не поняла, Эи? — грустно усмехнулась Мико. — Не бывает никаких «навечно». Никакой вечности не существует. Всё это лишь тщетные иллюзии.       И Мико не хотела такой вечности.       — Я ведь Архонт, — упорствовала её Бог. — Хоть я и не могу создать неизменную, заключённую в вечности Инадзуму, я всё ещё могу сохранить нашу дружбу такой, какая она есть.       — Тогда что, если я скажу, что между нами уже давным-давно нет никакой дружбы. Что тогда?       — В смысле? — Архонт отпрянула от своего фамильяра, и непонимание отразилось в её встревоженных глазах.       Слёзы покатились по её щекам пуще прежнего, однако для Мико пришло наконец время сказать правду. Если она продолжит скрывать свои чувства, то в конечном итоге точно когда-нибудь сойдёт с ума от тоски и безнадёжности.       — После катаклизма ты оставила меня одну. Ты была единственным дорогим человеком, который остался в моей жизни. Я стучалась к тебе. Ты хоть представляешь, сколько раз я пыталась войти в Тенсюкаку, пока твои доушины останавливали меня? Сколько раз я пыталась прорваться через твои стены? — Яэ сжала в кулаках ткань одеяла до белых костяшек. — Я верила в тебя. Я верила в нашу дружбу. Верила, что ты вернёшься ко мне, что когда-то ты позволишь мне подойти ближе и помочь, но вместо этого ты сделала всё, чтобы оградить меня от себя.       Картинка перед глазами становилась всё более размытой.       — Просто скажи, Эи, почему? Почему ты оттолкнула меня? Как ты можешь называть меня подругой, когда относишься ко мне как к обычному слуге, как к фамильяру, зная, что я никогда не смогу ослушаться твоей воли?       Она замолчала, наконец собрав волю в кулак, и решила встретить эмоции Эи, какими бы они ни были, со всей своей решительностью. Она давно желала задать этот вопрос, и, каким бы ни был ответ, она хотела его слышать. В уголках пурпурных глаз выступили слёзы, и Архонт даже не пыталась их остановить. Она взяла руку Яэ в свои ладони, поднеся к своему лицу.       — Прости меня, Мико. Я бесконечно сожалею о своём поступке. Я знаю, что никакие слова не изменят прошлого, но я была обязана поступить именно так.       Боль пронзила сердце Мико, подталкивая её к осознанию, что Эи до сих пор не могла полностью признать поражение своей идеологии.       — Ведь только так я могла навечно сохранить нашу идиллию. Без тебя это была бы не Инадзума, не та вечность, о которой ты поведала мне тогда на фестивале, — Эи не отнимала её руку от своего лица. — Хоть моей физической стати не существовало бы в этом мире, ты бы всё равно оставалась там, будучи частью вечности. Мне было достаточно уже того, что ты всё ещё там, в храме. Что ты будешь там всегда, что всё навсегда останется таким, какое оно есть.       Эи перевела дыхание, пытаясь справиться с эмоциями, то и дело прерывающими её голос.       — Мой самый большой страх был, что, если я скажу тебе о своём решении, ты уйдёшь, разорвёшь наши отношения. Что ты перестанешь быть моей подругой. Прости меня, Мико, прости меня за то, что тебе пришлось стать фамильяром такого трусливого Бога, как я.       Мико внимательно слушала своего Бога, и каждое её слово буквально выжигалось в её памяти. Эи выглядела такой уязвимой и беспомощной, когда говорила, что Мико не могла не пожелать обнять её и успокоить. Она уже давно поняла, кем Райдэн Эи являлась на самом деле — смирилась с тем, что образ стоического воина в её голове был столь же надуманным, как и идея о неизменной Вечности.       Однако даже это не могло заставить кицунэ отвернуться от потерянного, грустно-задумчивого Бога, слишком слабого, чтобы существовать самой по себе.       — Ты очень дорога мне, и я на самом деле была безмерно рада, когда ты появилась в Эвтюмии. Хоть я не очень ценю интриги за моей спиной, твоё появление было для меня особенным. В попытке преследовать Вечность, я всё ещё остаюсь такой малодушной, — грустно усмехнулась Архонт.       — Какая редкость, что ты наконец по достоинству оценила свои личностные качества, перестав жить в иллюзиях, — проговорила Мико, касаясь рукой ниспадающих прядей подруги и убирая их с её лица, остающегося бесконечно прекрасным даже во время плача. — Однако ты всё же слишком критична. То, что ты смогла наконец вылезти из своей скорлупы, говорит о том, что ты не настолько малодушна, как тебе кажется.       — Ты правда так думаешь? — в глазах Архонта появилась надежда.       К этому моменту слёзы уже высохли в уголках глаз кицунэ, и она немного оправилась, не позволяя негативным эмоциям продолжать выворачивать её наизнанку.       — Даже не знаю, — игриво протянула Гудзи. — Может, мне всё же не стоит быть с тобой столь доброй?..       Архонт снова поникла, очевидно не замечая смену настроения в голосе кицунэ. Она всё ещё стискивала руку своего фамильяра, что заставляло хвост Мико, который она позволила себе выпустить под одеялом из иллюзии, довольно похлопывать кончиком по матрасу.       — С другой стороны, — деланно вдохнула Яэ, вновь приковывая к себе внимание Эи, — если я тебя оставлю, то Инадзума точно рухнет. Ведь в течение всех этих лет нас не стёрли с земли лишь благодаря моему проницательному руководству, честное слово.       — Мико, мне кажется, ты перебарщиваешь. — На лице Архонта наконец появилось выражение, которое она являла каждый раз, когда оказывалась на грани того, чтобы раскрыть направленную в её сторону иронию.       — Думаешь? Ведь сразу после того, как ты вернулась из Эвтюмии, ты заперлась у себя в комнате, читая легкие романы и наслаждаясь данго-молоком…       — Мико, ещё одно слово на эту тему, и…       — И что? — довольно усмехнулась кицунэ, перебив своего Бога. — Достанешь Мусо но Ишшин и обратишь на меня свой праведный гнев? Хотя, если честно, я бы хотела как-нибудь самолично попробовать достать его из твоей груди.       — Мико! — возмущённо воскликнула Эи, мгновенно позабыв о том, что собиралась сказать изначально. — Это оружие для боя. Честное словно, почему у тебя постоянно такие неприличные мысли?       — И что же такого неприличного в том, что я только что сказала?       О да, Мико не знала, что такое жалость, заставляя Эи покраснеть до коников ушей. Пожалуй, одна из причин, почему Яэ была не готова оставить своего Бога заключалась в том, что тогда у неё больше не будет возможности наблюдать за этой невинной реакцией.       — Ну всё, я… я сейчас…       Не воспринимая Архонта всерьёз, Мико лишь широко улыбалась, однако улыбка исчезла с её лица, когда она ощутила, как что-то мягкое прилетело ей прямо в лицо. Убрав с себя подушку, она привстала на локтях, обнаружив Эи, которая с победным видом, сжимала в руках ещё одну.       — Честное слово, Эи, как по-детски, — сказала Мико, посмеиваясь.       — Зато работает! — хмыкнула Архонт.       — Тебе нужно уже прекратить смущаться таких очевидных вещей, а иначе я буду поддразнивать тебя вечно.       — Так значит, ты не собираешься никуда уходить? — вдруг спросила Эи, опуская подушку и садясь обратно на кровать.       — Уходить? — переспросила Мико, лишь затем осознав, о чём беспокоилась её дорогая подруга. — Что ж, какой из меня друг, если я оставлю тебя так просто.       — Ты не представляешь, насколько я счастлива, Мико! — воскликнула Эи, вновь прижав кицунэ к себе.       Нос Яэ уткнулся промеж объёмных грудей подруги, и её розовые уши смущённо опустились. Право слово, беззаботность Эи иногда была выше её сил, но нельзя было сказать, что Мико это не нравилось. Будь её Бог чуть более понятливой, она бы точно заметила, как неровно к ней дышала её беспомощно влюблённая фамильяр. Яэ что-то неразборчиво промычала в ответ, неосознанно сосредоточившись на мягкости её бюста, к своему стыду осознавая, насколько легко Эи удавалось сбить её с толку.       — Мне неудобно, — пробормотала кицунэ, утягивая подругу за собой на кровать, пока они обе не оказались в горизонтальном положении.       Сумерки поглотили Мондштат, обволакивая здания в прохладную ночную тишину и полумрак. На улице загорались фонари, и их тусклый свет едва проникал в гостиничный номер, в котором было достаточно темно, чтобы не различать предметы, но всё ещё недостаточно, чтобы совсем не угадывать очертания. Но темнота никак не мешала девушкам, в блаженном молчании лежащим на кровати. Чуткие уши Мико слышали, как мерно бьётся сердце Эи рядом, успокаивая и частично усыпляя.       Наконец-то её Бог была рядом с ней. Она ощущала на себе её сладкий запах, шелковистость волос, гладкость кожи и теплоту её рук, ласково поглаживающих кицунэ по розовому меху. В какой-то момент Мико стало так комфортно, что она превратилась в свою лисью форму, чтобы быть к Эи настолько близко, насколько это вообще было возможно. Электроархонт прижимала к себе её крохотное тельце, словно дорогое сокровище, и кицунэ довольно мурчала в ответ на ласки, зарываясь носом в ткань тёмных одежд. То, о чём мечтала Мико столько столетий, наконец, понемногу становилось правдой.       — Когда ты превращаешься в свою миниатюрную форму, мне почему-то очень сильно хочется тебя защищать, — прошептала Эи, играясь с несоразмерно длинными для общего размера тела розовыми ушами.       — А ведь, если подумать, то ты ещё ни разу не видела моей взрослой формы, — проговорила Мико, делая попытку выбраться из объятий.       Встряхнув крохотной головкой, она отпрыгнула на край кровати. Выставив вперёд лапки, она прогнулась в спине, позволяя своему телу медленно увеличиться в размерах. Вместо одного хвоста, все пятеро распустились за её спиной, поражая Эи своей длиной и пушистостью. Маленький лисёнок на её глазах превратился в удивительно прекрасное и изящное создание. Мягкая шерсть нежно-розового оттенка, словно рассветное небо, блестела в неярких лучах света, едва поступающего в комнату из улицы. Мико была той самой кицунэ из сказок — танцующей на ветру и оставляющей за собой невидимые отпечатки волшебства и элегантности. Её глаза, с искорками восхищения и загадочности, глубокие и блестящие, словно два розовых кристалла, улавливающих суть мира и передающих еë в своем отражении, внимательно смотрели на своего Бога, поражённую красотой невиданного создания.       Кицунэ подошла к Эи, которая успела выпрямиться на кровати, и объяла её тело в пушистой мягкости своих хвостов и положив со спины свою мордочку на её плечо. Мех щекотал щёку, и Архонт улыбнулась, нежно коснувшись головы своего необыкновенного фамильяра.       — Теперь я буду тебя защищать, — глубоким голосом проговорила Мико, положив одну из своих лап на бедро подруги, ощущая, как её накрывает прохладная ладонь Эи.       — Спасибо, Мико. Спасибо, что остаёшься со мной, несмотря на ту боль, которую я тебе причинила.       — Ты ведь моя семья, — хмыкнула лиса, случайно задев влажным носом щеку. — К счастью, или сожалению, кицунэ слишком верные создания, чтобы так просто оставить тех, кто нам дорог, позади.       Вдруг Эи засмеялась, заставив Яэ в любопытстве завилять хвостами.       — Что такого смешного?       — После моего возвращения я заметила, как сильно ты изменилась: стала чуть ли не копией Сайгу, внушающей страх и восхищение. Однако рядом со мной ты всё ещё иногда ведёшь себя как тогда, когда ты была ещё совсем крошкой, преданной мне настолько, насколько это вообще возможно.       Улыбка и смех Эи очаровывали Мико, заставляли путаться в словах, становиться обычной храмовой жрицей, которой она была до катаклизма. Кицунэ знала об этом, про себя сетуя на свои слабости перед своим Богом.       — Не знаю, о чём ты говоришь, — отвернулась лиса, старательно скрывая свой неровный голос, перенасыщенный радостными эмоциями. — Ты была единственной, кто сходил с ума по мне, когда я принимала свою миниатюрную форму. И продолжаешь даже сейчас.       — Ладно, я действительно люблю твою миниатюрную форму, — с долей стыда признала Архонт.       Однако вовсе не её щёки горели самым ярким румянцем, а Мико. Её уши в смущении опустились, пока она ещё несколько раз прокручивала у себя в голове слово «люблю». Однако спросить, любила ли Эи её человеческую форму она так и не решилась.       — Мне нравится, что я тебе нравлюсь… — пробормотала Мико, вновь оборачивая Эи своими хвостами и кладя свою голову на её мягкие бёдра.       Дыхание кицунэ выровнялось, пока она скрестила свои лапки, наслаждаясь чувством безопасности и уюта. Время словно бы застыло в моменте, пронизанном гармонией, и Мико ощутила, как сон медленно подступает к ней, утяжеляя её веки. Рука Эи ласково поглаживала её ушки, купаясь в сказочно пушистом розовом мехе.       Завтра будет новый день, когда Яэ Мико вновь станет хитроумной и острой на язык Гудзи Храма Наруками, однако сегодня, конечно же, только сегодня она позволит себе ненадолго быть полностью искренней.