Everlasting Devotion

      Утренние лучи бесцеремонно ворвались в комнату, стоило оранжевому диску возникнуть над горизонтом. Проникая через окна, они ложились на постель и на лицо Мико, выглядывающее из-под одеяла. Натянув его на голову, она с неохотой зарылась носом в подушку, не желая просыпаться так скоро. Пушистые хвосты самостоятельно потянулись к Эи, пытаясь согреться о её теплое тело.       Вдруг Мико резко подскочила, сбросив одеяло так резво, что оно соскользнуло с кровати на пол. Место её подруги было совершенно пустым и более того одного прикосновения к матрасу было достаточно, чтобы понять, что пустовало оно уже довольно давно. Кицунэ мгновенно проснулась, оглядывая комнату в попытке найти следы своего Бога, однако даже её одежда, со вчера аккуратно сложенная на тумбочке, куда-то испарилась.       — Эи… — прошептала Мико, прикусывая губу и сжимая белую ткань в кулаках.       Вдруг её взгляд привлёк клочок бумаги на прикроватном столике. Она тотчас схватила его, опасаясь осуществления своих самых худших подозрений.        «У меня возникли срочные дела в Теншукаку», — ни больше, ни меньше стояло в записке, которую Мико тотчас скомкала в руке. Обхватив голову руками, она упёрла локти в колени, с досадой вспоминая прошедший вечер. Ну, конечно же, Эи не могла так быстро уснуть, не зря ей показалось это странным. Наверняка, Архонт попыталась избежать разговора, чтобы рано утром сбежать обратно в Инадзуму, ничего не объясняя.       Хотя и объяснять-то было нечего и незачем — одной этой записки было достаточно для Мико, чтобы понять, какую большую ошибку она совершила, когда решила довериться Эи со своей проблемой. Конечно же, Эи была не готова к этому — как будто бы Яэ прожила с ней недостаточно времени, чтобы знать, что её подруга всегда сначала делала, а потом думала, гораздо медленнее по сравнению с обычными людьми обрабатывая эмоции и ощущения у себя в голове.       Наверняка, ей было неприятно, наверняка, она ощутила себя так, словно бы Мико её опорочила. Пурпурные глаза заслезились, пока Мико вновь и вновь прокручивала у себя в голове прошедший вечер, укоряя себя за содеянное. Если Эи решит больше никогда не общаться с ней, то это будет целиком только её собственная вина.       Если бы не неожиданный стук в дверь, кицунэ бы определённо провела, сокрушаясь, целый день:       — Мико, доброе утро! — знакомый голос гостьи из других миров, искрился привычной жизнерадостностью. — Не хочется вас торопить, но у меня нарисовалась какая-то срочная комиссия, поэтому мне скоро нужно будет выдвигаться. Когда надумаете уходить, то поговорите с Пухляшом у выхода. Она вас отправит обратно.       — Спасибо, малышка, — ответила Мико, стараясь звучать как можно более естественно, а не так, словно она только что поняла, что её самые дорогие отношения разрушились за одну ночь. Кицунэ вытерла нос и смахнула слёзы, поднимаясь с кровати. Ступая босыми ногами по полу, она подошла к зеркалу, разглядывая своё тело. За ночь оно полностью вернулось в норму: длинные когти стали короче, клыки вновь обратились в зубы, пах вернулся в обычное состояние, а множество царапин на спине, оставленных ногтями Эи, затянулись до того хорошо, что невозможно было понять, что они вообще когда-либо существовали.       Хотя Мико очень гордилась своей ускоренной регенерацией кицунэ, позволяющей заживлять даже самые критические раны, сейчас она скорее жалела о том, что этот навык развился до того хорошо с появлением всё новых хвостов у неё за спиной. Даже царапин — того единственного, что осталось бы напоминанием о проведённой ночи, не стало. Остались только разочарование и сожаление, понемногу вновь толкающие Мико в пучину горечи и отчаяния.       Наверное, единственное, что не позволяло ей упасть на колени прямо сейчас и разрыдаться окончательно было то, что она находилась не в своих покоях. В попытке сменить своё местоположение как можно быстрее, Яэ переоделась в свои обыкновенные одежды, а затем, удостоверившись, что её лицо всё ещё было в состоянии выдерживать маску, выскользнула из комнаты.       Пустое поместье подействовало на неё ещё более угнетающее, а потому она, не особо церемонясь с Пухляшом, быстро указала духу, куда именно её переместить. Ближайшей телепортационной точкой в еë способностях оказался вход в Инадзуму, от которого Мико ещё придётся проделать долгий путь до Храма Наруками. Осознавая, что предложение получше ей не светит, Гудзи согласно кивнула, приготовившись к возвращению в свою обитель.       О, если бы она знала, что их совместная поездка закончится чем-то подобным, то она бы ни за что на неё не согласилась. Хоть Мико порядком выводило из себя поведение Эи, не удосужившейся даже извиниться после пятисот лет своего отшельничества, прежнее положение вещей всё равно было куда лучше этого. Всё было лучше, чем очередное, затяжное молчание.       Стоило телу кицунэ переместиться на остров Наруками, родной край поприветствовал её, бросив порыв холодного ветра с дождём прямо в лицо. Розовый мех на пушистых ушах тотчас намок, как и вся одежда Мико. Кицунэ уже предвкушала, каким прекрасным выдастся восхождение на гору Ёго в такую располагающую к прогулке погоду.       В Инадзуме ходили слухи, что погода была воплощением настроения их божества, настолько могущественного, чтобы одной своей улыбкой озарить край молний тёплым солнцем, а опущенной бровью ввергнуть все острова в нескончаемый шторм. И только Гудзи Храма Наруками знала о том, что слухи вовсе не были слухами, что каждый раскат грома, каждая капля, каждая молния были вестниками эмоционального состояния Райдэн Эи, за всю свою долгую жизнь так и не научившуюся их контролировать.       Когда кицунэ наконец переступила порог храма, она была настолько же вымокшей, каким бы был бумажный журавлик, опущенный в лужу. Благо, у неё была целая свита храмовых жриц, заботливо обступивших её в попытках помочь. Позволив своему холодному телу отдохнуть в горячей воде наполненной для неё ванны, пока умелые руки послушниц намыливали её длинные, прекрасные волосы, Мико глубоко вдыхала ароматы душистых масел, пролитых на раскалённые камни. Их резкий травяной запах почему-то всегда успокаивал её, несмотря на свою навязчивость, однако сегодня в привычной смеси трав её чуткий нос уловил нечто постороннее — летучий запах какого-то растения, название которого всё никак не приходило ей на ум.       — Миюки, ты сегодня решила поэкспериментировать с набором трав? — полюбопытствовала кицунэ, обратившись к одной из своих самых верных учениц, происходящей из семьи потомственных храмовых жриц.       — Без вашего разрешения я бы не осмелилась, леди Гудзи, — девушка на мгновение остановилась массировать кожу головы своей настоятельницы. — Однако сегодня по утру в храм доставили посылку из Сёгуната, в которой мне и прочим жрицам было велено во время ваших купаний использовать помимо обычных трав масло из морской ганодермы. Часть посылки, адресованная лично вам, уже находится в ваших покоях.       Брови Мико в замешательстве сдвинулись к переносице: посылка из Сёгуната, прибывшая в храм так скоро, могла быть отправлена лишь одним человеком, скорее даже Богом, как бы сильно её поступки не напоминали барахтанья обычных смертных. И это только глубже вгоняло Мико, только мгновение назад намеревавшуюся после купания направиться в свои покои и забыться в саке до завтрашнего утра, в тотальное непонимание происходящего,       Поторопив Миюки, Гудзи, набросив на себя лёгкое кимоно и оставляя на идеально вычищенном полу мокрые следы, поторопилась в свою комнату. Позади деревянных дверей, распахнутых слишком резко, в центре помещения и вправду стояла небольшая коробка, перевязанная столькими ленточками, что их суммарного количества бы хватило на то, чтобы сплести канат. Не особенно стараясь сохранить благопристойный вид излишних слоёв упаковки, Яэ разорвала ткань и бумагу острыми когтями, в попытке поскорее удовлетворить своё неуёмное любопытство.       Со дна коробки на неё взирало множество свёртков, некоторые из которых были упакованы во влагоотталкивающий материал. Окончательно сбитая с толку, Мико принялась разворачивать загадочные пакетики в приглушённом свете мерцающих свеч. В первом попавшемся она обнаружила пузырёк с какой-то голубой жидкостью, в следующем же её ожидала баночка, содержание которой по цвету напоминало наполнение желудка после обильного приёма в пищу сомнительной травы. И чем больше свёртков Мико разворачивала, тем выше поднимались её брови от удивления. Стекло, отливающее золотистым цветом, из которого были изготовлены сосуды, было определённо не инадзумского происхождения.       Добравшись до самого дна посылки, кицунэ заприметила небольшую записку, подписанную той же рукой, каковой была написана и утренняя. Вчитываясь в текст, Мико старательно пыталась сопоставить численные значения с описаниями баночек и замысловатыми названиями растений, некоторые из которых она видела в первый раз за всю свою долгую жизнь. Перевернув записку, Яэ обнаружила крохотную приписку: «Мне сказали, что тебе от этого будет легче».       Одного взгляда на пузырёк, по цвету больше напоминающий рвоту травоядного животного, чем лекарство, заставлял Мико подозревать об обратном. На всякий случай вновь пробежавшись глазами по тексту, она озадаченно оглядела гору склянок, очевидно заморских лекарств из Ли Юэ и Сумеру. Яэ знала лишь одно существо, способное за пару часов обойти несколько наций, а потому личность тайного отправителя больше не была загадкой.       Свалив кучу малу обратно в коробку и задвинув её в угол комнаты, Гудзи подошла к окну, с тревогой глядя на серые вихри тёмных облаков, проливающиеся на землю холодным дождём. Громогласный гром и сверкающие молнии, порождённые душой Эи, сулили о глубоком замешательстве, захватившем божество, однако же при этом Архонт каким-то образом решила… позаботиться о Мико? Кицунэ помотала головой, осознавая, как мало смысла и связи в этом словосочетании. Однако при этом в её голове не находилось ни одного другого слова, кроме как «забота», чтобы описать эту спонтанную выходку Райдэн. Решив, что пора расставить всё на свои места, Мико вознамерилась нанести визит в Тенсюкаку, как только дождь, размывающий все дороги, хоть немного утихнет.       Однажды в руки Гудзи попало любопытное произведение, повествующее о некоей семье, члены которой вот уж на протяжение ста лет никак не могли друг с другом поладить. Финальным аккордом сей увлекательной истории стал затяжной дождь, стучащий по крышам целых четыре года. Читая меланхоличные описания пролетающих капель, кицунэ не могла сокрыть улыбки, осознавая, насколько нереальным, однако до глубины поэтическим был подобранный автором троп. Конечно же, Мико не ожидала, что Эи неумышленно решит доказать ей, что при всём своём могуществе она была вполне способна вдохнуть жизнь даже в литературные метафоры.       Прошла целая неделя, пока Яэ разбиралась с навалившейся кучей дел, собравшейся за время её отсутствия, то и дело с беспокойством поглядывая в окно в отчаянной попытке наконец заприметить разноцветную радугу на фоне отступающих серых туч. Однако вместо радостного физического явления всё, что её ожидало за стеклом был непрекращающийся мрачный дождь, изливающийся на землю столь долго, что можно было предположить, что река, протекающая рядом с городом, уже давно вышла из берегов, размыв засеянные поля неподалёку. Конечно же, Архонт не подумала о заботах крестьян, когда позволила шторму своих эмоций обрушиться на своих подданных. Когда Эи вообще думала о последствиях принятых решений? Сколько ещё должно пройти столетий, прежде чем Мико удастся вдолбить в её непробиваемую голову, что пора заканчивать вести себя как неприкаянное дитя?..       — Леди Гудзи, — Миюки услужливо поклонилась, провожая свою настоятельницу до ворот храма, пока вдоль складок её водоотталкивающей накидки струился водопад дождевой воды.       — Я вернусь скоро. Потрудитесь приготовить горячую ванну к моему возвращению. — Мико недовольно поёжилась, ощущая потоки холодного ветра, проникающего под её плащ.       — Скажите, это правда, что вы отправляетесь с визитом к её Превосходительству?       Ничем не прикрытое любопытство, светящееся в голубых глазах, породило в душе Мико искры потехи:       — Так-так-так, видимо, мой чуткий слух меня не подвёл, когда мне показалась, что я слышала ваше потаённое щебетание на заднем дворе во время уборки. Право слово, распространять слухи обо мне и Всемогущем Сёгуне в святой обители её Превосходительства… — Мико драматически покачала головой.       — Н-никто не распространял никакие слухи, леди Гудзи! — чуть ли не провизжала от страха молодая девушка, стараясь объясниться. — Просто все очень обеспокоены странным поведением сёгуна после её возвращения из поездки, в которой… вы выступали её сопроводителем.       — Странным поведением? — Мико вкинула бровь, наслаждаясь побледневшим видом жрицы.       — О, прошу меня простить за столь неподходящее слово! Конечно же, я имела в виду совершенно не это. Кто есть я, чтобы критиковать неподдающееся моему разумению божество. Просто… этот дождь очень пагубно влияет на посевы. Если он не прекратится, под осень нам придётся закупать продукты в Ли Юэ, так как урожая просто будет не хватать.       — А мне казалось, что ты не слишком хорошо разбираешься в подобных вещах, Миюки, — подозрительно проговорила Мико.       — Шинобу рассказала мне об этом, леди Гудзи. О, прошу вас, поговорите с её Превосходительством! Вся Инадзума будет вам безмерно благодарна, коль скоро вам удастся усмирить гнев Всемогущего Сёгуна.       Мико кивнула сама себе, в очередной раз немного опечалившись от мысли, что столь смышлёная девочка столь скоро ускользнула из её рук.       — Что ж, ваша интуиция вас не подводит. Я и вправду направляюсь к нашему великому правителю, — согласно кивнула Яэ, наконец сжалившись над девушкой. — И, раз уж ты просишь меня об этом столь вежливо, как я могу проигнорировать твою просьбу?       — Примите мою глубочайшую благодарность! — обрадованная, Миюки отвесила столь глубокий поклон, что её лоб чуть не перепачкался в грязи.       По дороге в Инадзуму, старательно обходя стороной лужи, превратившиеся чуть ли не в озёра, и грязь, которая так и норовила затянуть в себя обувь каждого мимо проходящего, Мико размышляла о том, что именно собиралась сказать Эи. Несмотря на её общую индифферентность к судьбам смертных, кицунэ всё же чувствовала лёгкий укор совести от того, что за её собственный промах приходится расплачиваться совершенно непричастным к произошедшему людям.       Всё ещё размышляя над неожиданной посылкой и пытаясь понять, что именно хотела этим сказать Эи, до сих пор так и не навестившая её в храме, Мико прошлась по магазинам, купив для своей подруги её любимые лакомства. Наверняка, если Райдэн заприметит в её руках пакеты со своим любимым данго-молоком, она не решится захлопнуть дверь прямо у неё перед носом несмотря на всю (возможную) неприязнь.       Расплатившись и позаботившись о том, чтобы разноцветная бумага пакетов не намокла, Гудзи направилась в верхнюю часть города, ловя, хоть и немногочисленные, но искренние кивки головой от стоических доушинов, патрулирующих район Тенсюкаку даже в столь неприятную погоду. Не завидуя их печальной судьбе, Мико, расправив грудь и плечи, гордо продефилировала через главный вход резиденции сёгуна, стараясь ничем не высказывать своё беспокойство.       — Приветствуем вас, леди Гудзи, — сторожи врат в Теншукаку хором отдали ей почести, при этом всё ещё не убирая своих копий, преграждающих ей дальнейший проход. Мико одарила одного молодца неудовлетворительным взглядом, заставив того вспотеть даже в столь холодную погоду.       — Прошу прощения, однако её Превосходительство распорядилась не пропускать ни одной души.       — Ты, наверное, недавно здесь работаешь, — фыркнула кицунэ, раздражённо извлекая специальный пропуск.       — Нет-нет, вы не так поняли, — помотал головой мальчишка. — Райдэн Сёгун приказала нам не пропускать никого, даже при наличии у них специального пропуска.       — То есть она приказала не пропускать меня?       — Никак нет, то есть да… то есть… — стражник окончательно скуксился, перепуганный недобрым взглядом кицунэ.       Мико была уверена, что стоит ей надавить ещё немного, и она наконец получит то, что хочет вне зависимости от распоряжений её подруги. Однако, прежде чем она наконец смогла убедить мальчишку в том, что она пройдёт внутрь во что бы то ни стало, их дружескую беседу прервал резкий женский голос, знакомая тональность которого заставила мех Мико вздыбиться и распушиться в молчаливой угрозе.       — Что здесь происходит?       Кудзё Сара, по-хозяйски скрестившая руки на груди, стояла позади неё, неотрывно глядя на Гудзи своей парой пронзительных золотистых глаз.       — Неужели это генерал Кудзё? — проговорила Мико с плохо скрываемым раздражением. — Если вы продолжите столь интенсивно разглядывать моё лицо, я вас неправильно пойму.       — При всём моём уважении, Гудзи Яэ, — продолжала Сара, полностью игнорируя слова жрицы, — мой подчинённый дал вам ясно понять, что её Превосходительство не желает принимать посетителей.       Недаром именно Тенрио комиссия из всех троих вызывала у Мико особенное отторжение. Кицунэ не могла терпеть упёртого, прямолинейного и абсолютно лишённого всякой деликатности генерала сёгуна, всякий раз будто специально норовящую нарушить всё её планы. Иногда Мико всерьёз задумывалась о том, чтобы как-то раз подстеречь тенгу во время её превращения в ворона, а затем оторвать своими острыми лисьими зубами её раздражающую головку.       — Уж кто-кто, а ты должна лучше остальных понимать, что я не отношусь к обычным посетителям, — Мико скрестила руки на груди, жалея о том, что из-за того, что она не надела каблуки, Сара оказалась на полголовы выше её. Стражники, очевидно струсившие перед Гудзи Храма Наруками, решили поверить в могущество своего генерала, позорно скрывшись с поля боя.       Сара вздохнула, выказывая всем своим существом лютую усталость:       — Коль вы так сильно желаете услышать об этом напрямую, её Превосходительство поручила мне проследить за тем, чтобы вас не пропустили в Теншукаку.       Только сейчас Мико заметила синяки под глазами тенгу, свидетельствующие об очередной бессонной ночи, наверняка проведённой за кучей важных дел, на вершину которой сёгун добавила ещё одно — совершенно глупое и нелепое.       — Эи приказала не пропускать меня? — тупо переспросила Яэ, не веря её словам. — Это просто нонсенс.       — Нонсенс или нет — это приказ Райдэн Сёгуна, а потому даже вам придётся ему последовать, — изрекла Кудзё железным голосом.       Будто бы в подтверждение своих слов, Сара встала напротив входных дверей, перегородив собой проход. Мико, едва сдерживая кипящую внутри неё злость, растянула губы в деланной усмешке. Эи обязательно заплатит ей за это унижение чуть позже, кицунэ так просто не оставит это — непременно заставит глупого Архонта вымаливать прощение на коленях.       — Однако же если вы желаете что-то передать её Превосходительству, я могу…       — В этом нет нужды, — прервала генерала Гудзи, ловко прижав пакеты со сладостями к груди до того, как рука Сары успела их ухватить. — Думаю, кое-кому будет не вредно посидеть на диете.       Мико была готова метать молнии руками. В своём богатом на образы воображении она ясно представляла, как разносит в пух и прах деревянные ворота Теншукаку, как и весь его парадный вход, заставляя Кудзё, извечную занозу в заднице, и доушинов Эи отступить, с визгом поджав хвосты. Решимости Яэ было достаточно, чтобы поджечь всю обитель сёгуна, осмелившуюся выставить своего фамильяра в столь унизительном свете, да и к тому же ни перед кем другим, как перед Кудзё Сарой! Но самое страшное, конечно же, заключалось не в этом, а в том, что Райдэн наверняка в очередной раз не представляла, к чему именно приведут её действия.       Больше всего Мико хотелось, чтобы размеренную традиционную музыку, наполняющую стены Ую ресторана, сменил грохот барабанов под стать её воинственному настроению. Заказав кицунэ-удон и щедрую порцию горячительного, она проследовала на верхний этаж, собираясь продумать детали своего повстанческого плана по выкуриванию Эи из своей скорлупы. Однако наверху её поприветствовал весёлый взгляд насмешливых голубых глаз, выглядывающих промеж аккуратно подстриженной чёлки.       — Никак сама леди Яэ Мико решила снизойти в обитель смертных в сей погожий день, — произнёс Аято, беззастенчиво демонстрируя своё отношение к происходящему между строк.       — Неужели у главы Яширо комиссии столько свободного времени? Если бы я знала, что это так, то обязательно бы нагрузила тебя побольше во время прошлого фестиваля, — парировала Мико, с неохотой усаживаясь напротив Камисато.       — Добрый день, леди Яэ, — нерешительно поздоровался Тома, слившийся с тенями в тот самый момент, когда заметил на горизонте два розовых уха, обманчивых в своей пушистости.       Обменявшись парой любезностей с вежливым слугой Камисато клана, кицунэ полностью переключила своё внимание на Аято, который наблюдал за каждой её эмоцией и движением с нескрываемым интересом. С этим непредсказуемым подлецом Яэ всегда была настороже, и, судя по всему, это чувство опасения было взаимным в их необычных отношениях.       — Похоже, её Превосходительство вновь не в духе, — задумчиво проговорил Аято, проведя пальцем по краю рюмки саке. — Сгораю от любопытства узнать, что же именно так глубоко поразило её во время деловой поездки.       Мико мастерски держала лицо, приступив к своему удону и не слишком торопясь отвечать на ловко завуалированные вопросы хитроумного смертного. Лишь когда горячая солёная юшка полностью раскрыла свой насыщенный вкус у неё во рту и оказалась с удовольствием проглоченной, кицунэ удостоила Аято взглядом.       — Любопытство сгубило кошку, Аято. Особенно в отношении некоего сёгуна.       — Ха-ха-ха, — рассмеялся Камисато, своим смехом заставив Тому только сильнее вжаться в стену. Каждый раз во время бесед своего хозяина с Яэ, бедный моднштатский паренёк очевидно чувствовал себя настолько некомфортно, насколько это в принципе было возможно. — Похоже, моё чутьё меня не обмануло, и ты, Мико, на самом деле знаешь, где собака зарыта.       Яэ фыркнула в ответ на совершенно глупую игру слов:       — Ближе к делу Аято, в отличие от тебя у меня не столь много свободного времени.       — Не посмею задерживать тебя больше необходимого, — мужчина расплылся в улыбке. — Думаю, ты тоже заметила, что погода нынче не очень и конца и края этому не видно. Я не знаю, что там произошло между тобой и её Превосходительством, однако в наших общих интересах сделать так, чтобы это поскорее закончилось, согласна?       — У тебя и вправду повсюду уши, не так ли? — покачала головой Мико, убеждаясь в том, что унизительный поворот-от-ворот, который ей дала Эи, уже стал достоянием общественности.       — Совершенно не понимаю, о чём ты говоришь.       Вечные кошки-мышки с Аято обычно распаляли азарт в озорной кицунэ, однако сегодня она была слишком зла на Эи, Тенрио комиссию, Селестию и на весь мир из-за принудительных метаморфоз своего тела, чтобы найти наслаждение в их интеллектуальном противостоянии.       — Не люблю повторяться, однако у меня и вправду нет времени на праздную беседу, Аято, — нарочно вложив в голос холодные нотки, Яэ заставила мужчину поумерить свою улыбку, в мгновение ока дав знать о своих намерениях. — Если тебе есть что предложить, то продолжай. Ежели нет, то позволь нам отложить эту беседу до следующего раза.       Очевидно осознав всю серьёзность произошедшего между двумя девушками в деликатном молчании, Камисато наконец решил приоткрыть завесу тайны:       — Позволю себе предположить, что настроение сёгуна заметно улучшится, если тебе каким-то образом удастся пробраться в Теншукаку.       — Возможно, — согласно кивнула Мико.       — Если дождь прольёт ещё неделю, то нас точно ожидает потоп, поэтому действовать нужно как можно быстрее, — оглянувшись по сторонам, Аято продолжил. — У меня созрел план, как помочь тебе пробраться в обитель её Превосходительства.       — Честное слово, Аято, при всём моём уважении к тебе, меня бросает в дрожь от осознания того, что ты следил за мной от самого Теншукаку, будучи уверенным, что я обязательно загляну в ресторан.       — Ха-ха-ха, — Аято от души рассмеялся, смахивая слёзы, выступившие в уголках его узких глаз. — Работа в Яширо комиссии и не такому научит.       Попросив Тому покараулить у лестницы, чтобы никто их не потревожил, Камисато изложил Мико свой грандиозный план. Чем дольше Гудзи слушала его речь, тем выше поднимались её брови от удивления до тех пор, пока подниматься было больше не куда. Ей сложно было поверить, что Аято сам додумался до столь сумасбродной и сумбурной идеи, потому как его планы обычно были куда более элегантны. План по вторжению в Теншукаку скорее напоминал одну из затей, которую с готовностью бы предложила Паймон, а уж никак не начальник Яширо комиссии.       — И ты взаправду думаешь, что это сработает? — скептически спросила Яэ в ответ на длинное пояснение деталей.       — Вполне, — кивнул Аято, слегка улыбаясь. — Этот план хорош тем, что у леди Кудзё не возникнет никаких подозрений.       — Это точно, — согласно кивнула Мико. — Но я так понимаю, что это не твоя идея?       — Видишь меня насквозь. — Аято признал правоту кицунэ, делая небольшой глоток саке.       — Видишь ли, некая Путешественница прибыла на острова позавчера и любезно предложила свою помощь.       Конечно же, чутьё Мико её не подводило. Только один человек, а точнее, один дуэт, бы додумался до столь сумасшедшего плана. Но в их хитроумной задумке всё ещё было несколько дыр, требующих её внимания:       — Однако же неужели ты готов выделить своих людей? Ты ведь понимаешь, какой скандал случится, если Тенрио комиссия поймает их?       — Нет нужды для беспокойства, — покачал головой Аято. — У Путешественницы есть пара знакомых на примете, которые согласились поучаствовать.       Мико тяжело вздохнула: похоже, она будет кое-кому очень обязана, если их план на самом деле сработает. В том, что так и будет, не приходилось сомневаться, потому что она знала психологию Кудзё Сары как свои пять пальцев. Не было ни шанса, что упрямая тенгу не заглотит наживку, и, чем более абсурдным будет представление, тем больше шансов, что она самая первая бросится в тщательно подготовленную ловушку, оставив Теншукаку без присмотра.       — От тебя лишь требуется предоставить реквизит, а об остальном мы позаботимся, — твёрдо произнёс Аято. — Я лишь надеюсь, что тебе удастся убедить её Превосходительство перестать лить дождь.       — Что ж, я тоже на это надеюсь.       Проигнорировав неуверенность в голосе кицунэ, Камисато продолжил погружать её в детали плана до тех пор, пока не изложил его целиком. Мико внимательно слушала его, без труда представив, что именно ей будет необходимо сделать. Пусть ей и казалось, что столь замороченная последовательность действий была совершенно излишней, под конец она всё же согласилась на эту безумную выходку.       В конце концов, если Эи считает себя в праве запираться у себя в комнате, полностью игнорировать всех окружающих и отправлять странные посылки, не считая себя должной объясниться, то разве она в праве запрещать Мико перевернуть всю её излюбленную Инадзуму с ног на голову? Под конец разговора Яэ была даже уверена в том, что чем безумнее будет выходка, тем большее впечатление она произведёт на затворницу-сёгуна. Быть может, только тогда недотёпа Райдэн наконец поймёт, что её верная фамильяр доберётся до неё, даже если ей для этого придётся бросить вызов всей её армии.       По дороге в храм Мико не переставала думать о послезавтрашнем дне. Если всё сложится, как запланировано, то она наконец увидит Эи, которая вот уже неделю с хвостиком сидит под крышей Теншукаку, наверняка не покидая пространства своих мыслей ни на секунду. Лёжа ночью в постели, кицунэ всё никак не могла уснуть, раздумывая над тем, что именно ей стоит сказать Архонту.       Как бы Мико не была зла на Райдэн, наверняка сперва ей стоит извиниться, и только потом обрушить на её голову весь свой праведный гнев. Да, она определённо хотела как следует втолковать Эи, что больше не потерпит такого отношения, что не желает быть просто слугой, которого в любой момент можно оставить за воротами своего замка. В этот раз Мико твёрдо намеревалась объяснить непутёвому Электроархонту, что дружба не заключается в том, чтобы слать посылки из своей комнаты, боясь поговорить о том, что важно.       Весь следующий день прошёл в приготовлениях. Как и было задуманно, Гудзи сложила несколько одеяний храмовых жриц в аккуратный пакет, хорошенько его перевязав, и поручила доставить их в «Ткани и кимоно Огуры», чтобы немного подшить. Одна из послушниц с готовностью приняла поручение, отправившись в Инадзуму, наперекор холодным ветрам, бросающим капли дождя прямо в лицо. Дождавшись её возвращения, Мико наконец вздохнула с облегчением, осознавая, что завтра всё пройдёт в точности по плану.       Отправившись в свои покои раньше обычного, сославшись на головную боль, кицунэ с нетерпением ожидала наступление следующего дня.       За эту ночь что-то страшное произошло в городе: несмотря на то, как хорошо патрулировались улицы, совершенно неподвыпившими доушинами, какие-то неизвестные личности сумели пробраться в «Ткани и кимоно Огуры», перевернув магазинчик с ног на голову. Члены Тенрио комиссии принялись опрашивать проживающих по соседству горожан, однако никто из них не видел таинственного нарушителя, ловко скрывшегося в ночной темноте.       Под утро свита молодых жриц уже сидела у комнаты Гудзи Яэ, ожидая дальнейших распоряжений от настоятельницы, которая слишком рано отошла вчера ко сну, страдая от головной боли. Услышав утомлённый голос кицунэ и шуршание простынь, девушки занялись своей работой, позволив Мико отдохнуть после бессонной ночи, наполненной нещадной мигренью.       Услышав, растворяющиеся вдалеке шаги, Яэ сбросила с себя простыни. Подобрав волосы и сменив свой ночной халат на неброский крестьянский наряд, она выскочила через окно, направившись в город. Спрятав волосы и уши под полями широкой шляпы, она незамеченной прокралась в город, к своему облегчению слыша разлетевшиеся слухи о ночном происшествии. Петляя по улицам, стараясь не попадаться на глаза патрульным, Мико добрела до верхнего города, где точно по плану начиналось настоящее веселье.       Прямо рядом со статуей Вездесущего Бога под проливным дождём стояли три храмовые жрицы в надетых поверх их лиц масках театра Но. Несмотря на целомудренную мешковатость нарядов, под одеяниями угадывались слишком грубые очертания тел, определённо не принадлежащие утончённым последовательницам Наруками. Рядом с нарушителями спокойствия уже столпились люди, во всю обсуждающие происходящее. Самый рослый из так называемых жриц одним ловким рывком взобрался по статуе, запрыгнув прямо на левое крыло. Вытянувшись во весь рост и стараясь не поскользнуться на влажном камне, незнакомец наконец провопил своё послание до смешного высоким голосом:       — Эй ты, Всемогущий Сёгун, хватит лить на нас свой дождь! Все вокруг недовольны, что из-за твоего нытья погибает трава и… и… — очевидно, Итто замялся, позабыв запланированный текст. — И больше нельзя устраивать бои оникабуто!       Мико хохотнула, довольная тем, как широко раскрылись рты подоспевших доушинов во главе с Кудзё Сарой. Конечно же, тенгу не могла проигнорировать акт вандализма по отношению к своему кумиру, тотчас бросившись на нарушителей. Люмин, Шинобу и Ёимия, притаившиеся в толпе в одеяниях жриц, лишь покачали головами, осознавая, что их прикрытие полностью разрушено и что даже наряды жриц не спасут их от разоблачения.       Аратаки таки поскользнулся на камне, рухнув вниз под вопли самураев, бросившихся в атаку с копьями на перевес. Под конец удачно приземлившись на ноги и схватив своих приспешников за воротники, они шустро рванул в реку под неожиданные взрывы фейерверков, которые застали отряд Кудзё врасплох. Затормозив прямо перед тем, как хлопушка рванула прямо ей в лицо, тенгу выругалась, тотчас определив в толпе остальных помощников Итто.       — Взять их! — рявкнула Кудзё, сама устремившись за улепётывающим они. Люмин, Шинобу и Ёимия не стали дожидаться пока доушины доберутся до них и тоже дали дёру, разбегаясь в разные стороны, чтобы отвлечь как можно больше солдат из Тенрио комиссии.       Теперь, когда внутренний двор Теншукаку порядочно опустел, Мико покинула свою наблюдательную позицию. Пока все взгляды были прикованы к улепётывающим «храмовым жрицам», она без труда проскользнула под лестницей и обогнула резиденцию сёгуна с противоположной стороны от главного входа. Единственным препятствием перед заветным проникновением в покои был высоченный забор. И, нет, не его высота останавливала кицунэ, а осознание того, что оставшиеся солдаты, караулящие вход, тотчас заметят её, стоит ей перелезть ограждение.       Однако даже на этот случай в плане было решение — вернее это была своеобразная попытка Паймон забрать все лавры самой себе. Как только Мико услышала громкий взрыв прямо внутри двора, она тотчас вскарабкалась на забор, ловко перепрыгивая с него на крышу крыла Теншукаку, пока все стражники оказались отвлечены фейерверком, который притащила в резиденцию сёгуна способная к полёту Паймон. Конечно же, доушины, шокированные неожиданной бомбардировкой, полностью сосредоточились на парящей в воздухе угрозе вместо того, чтобы скучным взглядом осматривать шпили забора.       Зная Теншукаку как свои пять пальцев, Мико быстро взобралась по крышам на второй этаж, куда вход был запрещён даже охранникам Эи. В конце концов здесь начиналось личное пространство сёгуна, которой было достаточно пошевелить лишь мизинцем, чтобы нарушитель навсегда исчез из этого мира.       Сердце буквально выскакивало у неё из груди, когда ей наконец удалось добраться до последнего этажа, в самом конце которого за массивной дверью с эмблемой мицудомоэ определённо находилась Райдэн Эи. Будучи фамильяром Элеткроархонта, Мико без труда могла определить, где находится её хозяйка по чистой ауре электро, насыщающей воздух своим напряжением.       Занеся руку над дверью, кицунэ замерла на месте, впервые за всё время с самого утра засомневавшись в правильности своих решений. Она скооперировалась с Аято, Люмин и группировкой Аратаки специально для того, чтобы вразумить балду-сёгуна, однако неуверенность в том, что, возможно, Эи действительно стала испытывать отвращение к своему фамильяру после произошедшего, сковывала тело Мико, не позволяя ему двигаться с места.       Однако у неё не было много времени на раздумья: в профессионализме Кудзё Сары сомневаться не приходилось, а потому наверняка Аратаки Итто и компания уже находятся на пути в одиночные камеры, из которых Яэ потом придётся их вызволять. И как только тенгу покончит с ними, она определённо возвратится к своему сёгуну, желая отрапортовать инцидент и попросить её вынести свой приговор безбашенному они.       Иногда Мико ненавидела себя: она столько раз обещала себе сдаться, отступить от Эи, однако её ноги вновь и вновь приводили её к покоям Архонта, в которых её никогда не ждало ничего, кроме дальнейшего разочарования. Тем не менее в этот раз кицунэ всё же удалось собрать себя в руки. Яэ должна была покончить с этим раз и навсегда — прояснить свою позицию и призвать свою подругу к ответственности, от которой она продолжала бежать как от огня даже спустя пятьсот лет.       Мико не стучалась. Она распахнула дверь решительно, как подобает гордой кицунэ Гудзи, чтобы обнаружить Эи, уткнувшуюся лицом в бумагу, лежащую на письменном столе. Наверное, Яэ была слишком уверена в том, что обнаружит Архонта в своей любимой медитативной позе, а потому неожиданность так сильно застала её врасплох, заставив остановиться на месте, пока дверь плавно захлопнулась.       — М-мико! — с удивлением воскликнула Эи, наконец заметив посетителя.       Стоило ей поднять голову, Яэ заметила широкий след от чернил на левой щеке, который смотрелся очень комично.       — Как ты сюда попала? — спросила Райдэн, смахнув с лица первичное удивление и нахмурившись. — Я, как мне казалось, внятно объяснила своим доушинам о том, что не желаю видеть посетителей.       — Скорее, что не желаешь видеть меня, не так ли?       — Не имею ни малейшего представления, о чём ты говоришь.       Стараясь изображать безразличие, Эи обмакнула перьевую ручку в чернила и принялась выводить какие-то каракули на смятой бумаге, не осознавая, насколько очевидным является её глупое поведение.       — А теперь я попрошу тебя удалиться. У меня много дел.       Какое-то время Мико молча стояла, наблюдая за тем, как Эи переводила бумагу, пока наконец самому Архонту не надоело разыгрывать шоу. Как только фиолетовые глаза подруги воззрились на кицунэ с явным неодобрением, Яэ решительно пересекла комнату, дерзко запрыгнув на стол и тем самым свалив с него пару «невероятно важных» документов.       — Мико, ты что творишь? — Эи подорвалась с места, собирая разлетевшиеся бумажки. — Несмотря на то, что ты мой фамильяр, такое поведение непозволительно! Тотчас же покинь Теншукаку, а иначе…       — А иначе что? — прищурилась кицунэ, заставив даже Эи сглотнуть от интенсивности своего взгляда.       Райдэн положила бумаги на стол, нарочно избегая глаз кицунэ, и отошла подальше от стола и от Мико.       — А иначе… я выброшу тебя через окно, — не очень уверенно закончила Архонт, очевидно сама осознавая, какой нонсенс только что сказала.       Мико нарочито громко расхохоталась, запрокинув голову. Эи в растерянности молча наблюдала за своим фамильяром, которая под конец своего приступа смеха ловко спрыгнула со стола и направилась к ней. Шаг за шагом она приближалась, а Райдэн отступала назад, пока её спина не соприкоснулась с холодной деревянной стеной.       — Ты никогда не сможешь причинить мне физическую боль, Эи, — тихо произнесла Мико. — Тебе не хватит на это духу.       Эи молчала.       — Прошу, Эи, поговори со мной, — взмолилась кицунэ, чувствуя, как её голос окончательно лишается своей стабильности. — Я совершенно тебя не понимаю. Неделю назад ты призналась в том, что была рада нашему воссоединению, а теперь ты не пускаешь меня к себе. Вновь гонишь меня прочь, запираясь в стенах Теншукаку.       Несмотря на то, с каким трудом ей давались слова и как сильно она боялась поднимать эту тему, Мико всё же справилась, сжав руки в кулаки и решительно продолжив:       — Почему ты ушла в то утро?       В Теншукаку было так тихо, что было слышно возгласы с улицы, пробивающиеся через массивные стены из древа Осоги. В этой тишине Яэ слышала, как бьётся её собственное сердце и как неравномерно дышит Эи, стоящая всего в паре шагов от неё. Казалось бы, их разделяло лишь расстояние вытянутой руки, однако на деле пропасть между ними была бездонна.       — У меня возникли срочные дела, — наконец выдавила из себя сёгун, ведя себя совершенно не под стать своему статусу.       — Не ври мне.       — Это правда.       — Любопытно, если ты была так занята, то каким образом в моей комнате оказался ящик с кучей лекарств. Неужели случайно?       — Я попросила своих доверенных подданных расспросить травников о твоём… состоянии. И они посоветовали принимать те травы, которые тебе доставили.       — Ты правда мнишь, что я в это поверю? — горько ухмыльнулась кицунэ, подходя ещё ближе — настолько, что Эи пришлось окончательно вжаться в стенку, пока расстояние между их лицами не превышало длину ладони. — Только ты умеешь разрывать ткань реальности и перемещаться на огромные расстояния. Думаешь, я не заметила, что лекарства определённо происходят не из Инадзумы? За кого ты меня принимаешь, Райдэн Эи?       Вдруг глаза Мико заприметили одну любопытную, буквально выбивающуюся из картины происходящего деталь: щёки Эи слегка покраснели, а дыхание заметно ускорилось. Только сейчас Мико наконец заметила, что в порыве отчаяния и смешанной злости, переступила личные границы Архонта. Намереваясь исправить эту оплошность, она отпрянула от сёгуна, вновь взгромоздившись на столе, специально усаживаясь на разбросанные по нему документы.       — Тебя невозможно провести, не так ли? — наконец произнесла Эи, с облегчением отступая от стены. Однако румянец, покоящийся на её обычно бледных щеках, никуда не исчез. Скорее наоборот, почему-то он заметно усиливался, стоило её фиолетовым глазам обратиться к фигуре кицунэ, небрежно восседающей на её письменном столе.       — Нет, поэтому я всё ещё жду твоего ответа. И я не уйду отсюда, пока не получу его, — Мико пожала плечами. — И даже не думай, что я приму что-то, кроме правды. Но если ты всё же решишься, ты, конечно же, всегда можешь «выбросить меня в окно», как и собиралась.       Впервые за их разговор губы Эи растянулись в улыбке, после чего Архонт сдержанно рассмеялась:       — Мико, ты всегда такая дерзкая. Но, если честно, мне очень не хватало тебя всю эту неделю.       — Если это так, то почему ты заперлась здесь в первую очередь?       — Просто, — Райдэн замялась, тем не менее подходя ближе к своему фамильяру и оставаясь стоять в нерешительности прямо перед Мико, — просто я не могу разобраться в том, что происходит.       Мико в любопытстве приподняла бровь:       — А что-то происходит?       — Я, как бы это сказать, чувствую себя странно после той ночи.       Розовые уши кицунэ опустились, стоило ей услышать то, чего она страшилась больше всего. Всё-таки ей не стоило позволять Эи помочь ей. Конечно же, Электроархонт была не готова к тому, чтобы предложить себя своему фамильяру.       — Прости меня, — тихо произнесла Яэ, ссутулив плечи. — Наверняка для тебя это было слишком… мерзко.       — Нет! — неожиданно громко воскликнула Эи, коснувшись бедра Мико. — В смысле, — уже тише продолжила девушка, тотчас прерывая прикосновение, — это не было мерзко. Я просто немного растерялась. Почему-то что-то внутри подсказывало мне, что мне нужно побыть в одиночестве какое-то время.       Мико хлопнула ресницами, осознавая, что совершенно не понимает ход мыслей Райдэн. Иногда ей казалось, что её подруга просто обманывает её, скрывая правду, однако в данный момент Эи определённо была искренна, о чём говорили её неуверенные нервные движения и озадаченное выражение лица. Кицунэ окончательно запуталась в их разговоре, понимая, что навряд ли ей удастся добиться от Электроархонта хотя бы какого-то ответа. В конце концов Эи сама с трудом распознавала свои эмоции.       Вдруг рука Райдэн накрыла её собственную, заставив розовые уши приподняться от неожиданности. Мико с вопросом посмотрела на свою подругу, которая неотрывно смотрела на то, как их пальцы переплетаются в чувственном прикосновении. Конечно же, Эи не знала, что такой вид рукопожатия не слишком охотно практикуется друзьями.       — Прости меня, Мико, — прошептала она, неожиданно кладя свою голову на плечо кицунэ. — Я просто совсем не понимаю, что со мной происходит в последнее время.       Яэ Мико была безнадёжна: стоило ей услышать жалобный голос своего Бога, как все эмоции, накипевшие внутри неё за время их разлуки, мгновенно рассеивались. Словно мама, переживающая за своего неразумного ребёнка, она положила свою руку на плечо Архонта, прижимая ту к своей груди. Чего она вообще хотела от Эи, бесконечно далёкой от понимания каких-либо эмоций, когда подвергла её такой непростой, противоречивой и неожиданной ситуации?       — Я ведь твоя подруга, — проговорила фамильяр, чувствуя, как руки Эи обвивают её спину, и как её холодный нос тыкается ей между грудей. — Ты всегда можешь поделиться своими переживаниями со мной. Если ты не будешь со мной разговаривать, я никогда не смогу понять, о чём ты думаешь.       — Просто иногда мне кажется, что о некоторых вещах мне нельзя тебе говорить… что ты посчитаешь, что со мной что-то не так.       — Архонты, Эи, я уже давно поняла, что с тобой что-то не так.       — Что это вообще значит? — Райдэн отпрянула от груди фамильяра, хмурясь и мило надув щёчки.       — Эи, ты определённо самый капризный Бог, который когда-либо существовал в Тейвате. Подумать только, — Мико провела рукой по роскошным фиолетовым волосам, — делаешь, прежде чем думаешь, никогда не объясняешь свои намерения и запираешься от окружающего мира, каждый божий раз заставляя меня изощряться, чтобы пробиться к тебе.       Кицунэ ощутила, как Электроархонт крепче сжала её руку. Её аккуратные брови в разочаровании опустились, и Эи стыдливо потупила взгляд.       — Поверь мне, я уж как-нибудь переживу твои капризы, — проговорила Мико, стараясь звучать как можно более безразлично. — Однако смертным приходится несладко. Гроза, вызванная тобою, нанесла непоправимый ущерб. В следующий раз просто поговори со мной вместо того, чтобы проходить через всё в одиночку.       Эи приподняла голову, наконец посмотрев на Яэ. Фамильяр отчётливо ощутила, как её сердце пропустило удар от того насколько милой была такая Эи — растерянная и отчаянно нуждающаяся в помощи. Архонт даже не осознавала, что её самым страшным оружием является не Мусо но Хитотачи, а этот безнадёжный щенячий взгляд, свидетелем которого дозволялось быть лишь Мико.       Однако Яэ была в замешательстве не меньше, чем её подруга. Волнуясь о том, что Эи больше никогда даже не посмотрит в её сторону, испытывая отвращение, она совершенно не ожидала столкнуться с обратным — вновь ощутить тёплое прикосновение своего Бога. Мико пыталась игнорировать несвойственную Эи настойчивую тактильность и то, насколько близко она подсела, ощущая тепло от соприкосновения их бёдер. Что-то определённо было не так: хотя Райдэн никогда не отличалась прямолинейностью своих сигналов, сейчас Яэ окончательно запуталась во всей картине.       — Кхм, — неловко прокашлялась Электроархонт. — Эти лекарства… они помогли тебе?       — Лекарства? — переспросила Мико, слишком сосредоточенная на расшифровке неясного поведения своего Бога, чтобы вспомнить про ящик с непонятным содержимым, задвинутый в дальний угол комнаты.       — Ну, которые я передала тебе от твоего особенного состояния.       Сперва кицунэ думала, что ей показалось, однако стоило ей присмотреться чуть внимательнее, как она определённо видела, как покраснели щёки Эи, стоило ей коснуться этой темы. Довольная ухмылка тотчас расплылась на губах фамильяра, не упускающей ни одного шанса подтрунить над своим Богом:       — Иными словами ты хочешь узнать, что у меня сейчас между ног?       Райдэн застыла на месте с приоткрытым ртом, обуреваемая праведным возмущением, так забавно выступившим у неё на лице. Даже кончики её ушей покраснели, окончательно обличая мысли Архонта.       — Мико, честное слово! Что ты такое говоришь?!       — Правду и ничего больше, — проговорила кицунэ, содрогаясь от хохота. — Просто признайся, что тебя волнует этот вопрос.       — Меня волнует лишь твоё здоровье, — парировала Эи, скрещивая руки на груди в оборонительной позе.       — Тогда почему же ты так покраснела?       — Это потому что… потому что ты всегда говоришь какие-то неприличные вещи и ведёшь себя совершенно не под стать Гудзи моего храма.       — Раз уж ты об этом заговорила, — довольно прищурилась Мико, не желая так просто отступать, — то, что ты смущаешься как подросток каждый раз во время этой темы, тоже не слишком подходит твоему образу Всемогущего сёгуна. Не так ли, ваше Превосходительство?       Пользуясь возмущённым молчанием Райдэн, кицунэ продолжала, но уже шёпотом, специально вызывая мурашки по спине своего Бога:       — А ведь имея столько власти в своих руках, вы могли бы пожелать любого… или же любую у своих ног.       — Ты ведь знаешь, что меня не интересует подобное, — отмахнулась Эи, в спешке отходя от своего фамильяра.       Мико только шире улыбнулась, понимая, что для не слишком заинтересованной Электроархонт слишком бурно реагировала на её слова своим бегающим взглядом, нервными, слишком резкими движениями и очевидным румянцем.       — Единственная важная вещь, которую тебе следует знать, это, — сёгун ненадолго помедлила, вновь неловко прокашлявшись, — что я впредь буду помогать тебе с твоим состоянием, чтобы твоё здоровье было в порядке.       Теперь пришёл черёд Мико в растерянности застыть с приоткрытым ртом. Её уши предательски приподнялись, а сердце ускорило свой ритм. Однако в отличие от Эи, кицунэ довольно быстро собралась с мыслями, хотя ей это стоило особенных усилий:       — В каком смысле, Эи? — переспросила Яэ, засомневавшись в точности своего слуха. Райдэн просто не могла предложить ничего подобного, учитывая, что после их интимного момента, она первым делом забаррикадировалась в своих покоях.       — Я буду помогать тебе зимой. Тебе больше не придётся подавлять свои, — Мико была готова поклясться, что взгляд Архонта на мгновение задержался на её пахе, — потребности.       — Но Эи, разве ты не потому закрылась в Теншукаку, что…       — Нет, совершенно не поэтому, — резко перебила подругу Электроархонт. — Мне просто нужно было разобраться со своими мыслями. Наша… ночь совершенно этого не касается.       — То есть… всё будет как прежде? — кицунэ склонила голову в вопросе, начиная смиряться с тем, что некоторые вещи навсегда останутся за гранью её понимания.       — Конечно, — кивнула сёгун. — Ты ведь мой фамильяр и подруга, а потому я сделаю всё в своих силах, чтобы тебе помочь.       — Значит, тебе не было неприятно тогда со мной? — робко спросила Мико, ругая себя за выход из образа кицунэ. Однако она была просто обязана задать этот вопрос, потому как иначе она бы точно сошла с ума по возвращении в храм.       Эи определённо не спешила отвечать, вновь возвратившись к своему фамильяру и присев на стол рядом с Мико. Она сложила свои руки замком, рассматривая аккуратно накрашенные ногти. Яэ тоже устремила свой взгляд к идеальным рукам Архонта, не уставая поражаться совершенности изящных пальцев.       — Нет, — едва слышно произнесла Райдэн, смущённо смахивая невидимые пылинки с подола своего кимоно. — Мне не было неприятно.       — Значит, тебе было приятно? — Мико была готова хлопнуть себя по лбу за столь неуместный вопрос, однако её любопытство не желало закончить диалог на столь неясной ноте.       Терпение Мико подходило к концу, и когда после очередной минувшей секунды она так и не услышала ответа, наконец посмотрела на подругу. Ещё никогда кицунэ не видела, чтобы Эи делала такое лицо: такое глубоко смущённое, но при этом сдержанно улыбающееся. Её улыбка захватила не только тонкие губы, но и искренние глаза. Сердце Райдэн билось так часто, что Мико слышала каждый его стук, наполняющий тишину между ними. Что-то было определённо не так, что-то изменилось в Эи, ставшей как будто бы ещё более тихой и растерянной, но при этом ещё от чего-то бесконечно радостной в редкие мгновения.       — Эи…       Вернувшись в чувства, Мико уже было хотела повторить свой вопрос, как вдруг в комнате раздался громкий стук. Девушки словно по команде отпрыгнули от друг друга, словно бы только сейчас заметив, насколько непозволительно близко сидели. Эи подскочила со стола, поправляя одежду:       — Войдите.       — Ваше Превосходительство! — стоило Эи отдать приказ, дверь в её покои распахнулась, и на пороге появилась… никто иная, как Кудзё Сара.       Яэ не была готова в это поверить: Эи никогда не позволяла своим подчинённым подниматься на последний этаж Теншукаку, объявив его целиком и полностью зоной своего уединения. Лишь кицунэ позволялось нарушать спокойствие Архонта, поэтому вид тенгу на пороге кольнул Мико больнее, чем ей бы хотелось.       — Гудзи Яэ? — наконец генерал заметила фамильяра Архонта, растерянно осмотрев её с ног до головы, а после чего недобро нахмурилась. — Так значит, это вы стоите за всеми беспорядками?       — Беспорядками? — переспросила Эи, оглядываясь на Мико.       Кицунэ раздосадовано вздохнула, понимая, что из ситуации не выкрутиться. Она враждебно смерила взглядом тенгу, прервавшую её в самый важный момент, к которому ей наверняка не удастся вернуться в ближайшем будущем. Как бы Яэ не хотелось об этом думать, иногда её мысли сами собой возвращались к осознанию, что будто бы сама Судьба была против того, чтобы ей наконец удалось нормально поговорить со своей подругой.       Даже сейчас, идеально подобранный момент оказался полностью разрушен. Мико оглянулась на растерянную Эи, с грустью понимая, что ей ещё нескоро доведётся вновь побеседовать наедине со своим Богом. Смирившись с исходом, кицунэ нашла в себе силы улыбнуться, ведь в конце концов ей удалось узнать самое важное, а именно то, что между ней и Эи ничего не поменялось.