Everlasting Devotion

      — В общем госпожа глубоководная камбала любезно ответила на наши пожелания. В обмен на предоставленную им землю мы получим пять сотен фунтов жемчужин Санго, — подвела итог Мико, откладывая документ в сторону и поёрзав на месте. Из-за длительного сидения в одной позе во время зачитывания доклада её ноги слегка затекли.       Кицунэ оглядела всех присутствующих сквозь линзы своих очков: за круглым столом, во главе которого сидела Райдэн Сёгун, разместились Кудзё Сара, Камисато Аято, Хиираги Чисато и Кудзё Камаджи. Собрание проходило в большом зале Теншукаку, стены которого были увешаны национальными флагами и выкованными из благородного металла эмблемами мицудомоэ. Высокий потолок и пустота этого места, разбавленная тенями окузумешу, которые вечными стражниками оберегали покой сёгуна, раньше действовали на Яэ угнетающе. Она вообще не могла представить, как Эи могла подолгу находиться в этом месте, которое всем своим простором и мрачным великолепием то и дело наталкивало на мысли о собственной незначительности.       Наверняка Электроархонт смотрела на это по-другому — так казалось кицунэ в юности. Однако сейчас, пребывая в Теншукаку по рабочим делам, Мико наконец удалось взглянуть на мрачное обиталище сёгуна под другим углом. В приглушённом свете свечей это место казалось настолько умиротворённым и надёжным, насколько Мико обычно чувствовала себя в руках своего Бога.       Главы комиссий выслушали доклад кицунэ, которой в государственных делах отвели роль дипломатических отношений. Мико в принципе была не против заниматься развитием дружеских отношений с Вататсуми, особенно учитывая тот факт, что ей доставляли радость насыщенные остротой, а потому настолько запоминающиеся разговоры с тамошней верховной жрицей, обладающей как и поразительным интеллектом, так и очаровательнейше-милым личиком.       За всю осень Яэ несколько раз отправлялась на Вататсуми, где дела, как и в Инадзуме, медленно пошли в гору. Этому невероятно прекрасному и чарующему своей сказочностью, но по большей части мёртвому краю была отведена незавидная судьба, тянущаяся ещё с самого правления Оросэбаши. На Вататсуми никогда не хватало ресурсов — земля, порождающая неземной красоты растения, была практически бесплодна, заставляя проживающих на ней людей обращаться к морю, а затем и к людям с Каннадзуки и Яшиори в поисках пригодных продуктов питания, при этом развязывая войны.       Мико была рада, что Эи наконец-то решила заняться этим вопросом и что именно ей выпала честь самолично поучаствовать в налаживании дипломатических отношений. Побочным продуктом, конечно, стало довольно частое общение с некоей надоедливой тенгу, однако покуда Кудзё не мельтешила перед глазами еë возлюбленной во время отсутствия кицунэ, Мико была даже не против посидеть с Сарой в одной лодке.       За работой Мико даже не заметила, как наступил конец декабря, ознаменовав конец ещё одного года. За окном во всю валил снег, укутав весь город своим мягким белым одеялом, навевая воспоминания о том, как в детстве, будучи ещё совсем крохотной лисичкой, Яэ с восторгом зарывала свой любопытный нос в сугробы, неожиданно выпрыгивая на ни о чём не подозревающих прихожан храма.       — Благодарю всех за то, что пришли, — наконец огласила об окончании совещания сёгун, поднимаясь из-за стола.       Члены комиссий спешно поклонились правителю, намереваясь поскорее покинуть стены Теншукаку. Только Кудзё Сара задала пару дополнительных вопросов о недавно выпущенном распоряжении, а затем тоже скрылась в дверях. Чувствуя на себе взгляды окузумешу, Гудзи тоже склонила голову в почтении, как вдруг заметила, что Эи направляется к ней с расслабленным видом. Поразительно, как быстро она умела выходить из сёгун-режима и превращаться в обычную себя.       — Мико, прошу, задержись ненадолго.       — Как пожелаешь, — кивнула кицунэ, останавливаясь на месте.       Зимой Эи носила утеплённое кимоно куда более скромной формы. Оно очень напоминало её одеяние, которое Райдэн носила ещё в годы бытия кагемушей, из-за чего Мико оно особенно нравилось.       — Я хотела обсудить с тобой детали предстоящей поездки, — произнесла сёгун, невзначай кладя свою руку на поясницу жрицы.       Мико в панике посмотрела на окузумешу, которые молниеносно отвели свои любопытные взгляды. Кицунэ попыталась ускользнуть от руки Эи, однако сёгун упорно не понимала намёка, своими последующими действиями смутив своего фамильяра ещё больше. Её ладонь неожиданно сжала ягодицу Мико, заставив Гудзи чуть ли не взвизгнуть от удивления и смущения. При том судя по тому, как уверенно и настойчиво Райдэн сжимала мягкую плоть, это было скорее запланированное, чем случайное действие. Прижав уши и схватив подругу за руку, кицунэ быстро потащила её из зала в личные покои, надеясь, что хотя бы не все стражники заметили произошедшее.       Как только Мико втащила Эи за собой в минималистическую комнату Райдэн, она тотчас захлопнула двери с возмущением уставившись на растерянного сёгуна:       — Что вообще взбрело тебе в голову?       — Мне просто показалось, что в тебе что-то внешне поменялось, — склонила голову Эи, вновь подходя ближе к фамильяру. — Ты хорошо питаешься? Мне кажется, ты похудела.       — И именно поэтому ты решила меня… — Мико смутилась, немного помедлив, — облапать?       — Облапать? — Архонт склонила голову в вопросе. — Впервые слышу это слово.       — Ладно, это неважно.       — Просто я помню, насколько мягкими являются твои бёдра и ягодицы, — буднично пожала плечами Эи. — Мне показалось, что я быстрее подтвержу свои догадки, если просто потрогаю тебя. Ты ведь никогда не говоришь правду на этот счёт, Мико. И вообще ты не ответила на вопрос.       — Да нормально я питаюсь! — воскликнула Мико.       С того самого фестиваля в отдельном пространстве, созданном Электроархонтом, что-то определённо изменилось в их отношениях. Как и обещала, Эи перестала бежать от ответственности и от своего фамильяра, в частности, став убийственно откровенной и честной в своих поступках и желаниях. Почему убийственно? А потому что Яэ определённо была не готова к тому, что её возлюбленный Бог станет вести себя с ней так, словно бы они уже давно женаты.       Иногда после собраний в Теншукаку Эи могла пригласить Мико на чай в свои покои, где сёгун комфортно устраивалась рядышком, кладя свою голову на грудь кицунэ. Или же Эи могла просто подойти и ни с того ни с сего обнять своего фамильяра со спины, заставив Мико тотчас выронить все документы. В какой-то момент физического контакта между ними стало так много, что кицунэ стало тревожно за своё сердце, которое каждый раз, когда Электроархонту стоило коснуться Гудзи, настолько ускоряло свой ритм, что иногда казалось, что оно не выдержит. Из-за этого в последнее время ей было очень сложно оставаться наедине со своим Богом, из-за чего кицунэ пыталась ускользнуть от сёгуна как можно скорее. Мико серьёзно вознамерилась до конца своей жизни не выходить из образа великолепной, хитроумной Гудзи, а её подруга в последнее время стала воплощением препятствия на пути к этой цели.       — А по ощущениям мне показалось, что они стали менее мягкими, — задумчиво протянула Эи. — И тебе не стоит так переживать. Моя охрана сосредоточена исключительно на своих задачах, а потому им совершенно не интересно, касаюсь я тебя или нет.       Мико закатила глаза, скрестив руки на груди в защитной позе. Наивность Эи, как всегда, поражала. Гораздо больше, чем бесполезное простаивание у стенки под периодическое зевание мужчин интересовали личные дела их сёгуна. Кицунэ была полностью уверена в том, что окузумешу глаз не сводили с их интеракций до тех пор, пока она не окинула их раздражённо-смущённым взглядом.       — Ладно, так о чём ты там хотела поговорить? — Мико предпочла сменить тему, пока её подруге не взбрело в голову ещё разок потрогать её, чтобы удостовериться в своих выводах.       На самом деле из-за количества работы, свалившейся на её плечи, кицунэ частенько приходилось пропускать обед или ужин, из-за чего даже она заметила необычно впалые щёки в своём отражении в зеркале. Мико определённо нужен был отдых, хотя бы на несколько дней.       — Ах да, по поводу нашей поездки в Ли Юэ, — оживилась сёгун. — Официальное приглашение уже пришло. Нин Гуан будет готова провести с нами деловую встречу о предстоящем торговом соглашении в середине января.       Мико сглотнула, скрестив руки на груди и прикусив губу. Январь был определённо не самым подходящим месяцем для путешествий из-за её особенного биологического периода, в котором ей иногда настолько срывало крышу, что приходилось запираться в отдельной комнате, чтобы не накинуться на первого попавшегося. С другой стороны, Яэ прекрасно понимала, насколько важной была эта встреча и насколько Эи нуждается в её сопровождении и поддержке на незнакомой территории.       Мико была готова поспорить, что Архонт уже позабыла о своей браваде на счёт помощи, поэтому ей было просто необходимо иметь запасной план, чтобы совладать одновременно и с переговорами, и своей незавидной участью кицунэ.       — Из-за того, что это официальная поездка, с нами отправятся мой генерал и пара десятков доушинов, — Эи направилась к своему столу. — Однако эти меры кажутся мне совсем излишними.       — Ну да, одной твоей молнии будет достаточно, чтобы заменить с полсотни солдат.       — Но правила есть правила, так что ничего не поделаешь. Кстати, мы прибываем как раз в канун празднования наступления нового года по календарю Ли Юэ, так что можно ожидать большого празднества.       — Мне казалось, ты не любитель подобного, — произнесла Мико, усаживаясь в кресло.       — Да, я не люблю шумные места, но мне казалось, что тебе будет интересно посетить фестиваль, — Эи подняла взгляд на своего фамильяра, тепло улыбнувшись. — Ты ведь на самом деле очень любишь праздники. Вдобавок тебя там никто не побеспокоит, потому что люди не знают о твоём статусе Гудзи.       — Ты уверена, что с тобой всё в порядке, Эи? — подозрительно покосилась на подругу кицунэ. — Я скорее была готова услышать о том, что мы отправляемся в Ли Юэ работать, а не дурака валять. Ты в последнее время ведёшь себя как-то… необычно.       — Я знаю, как много ты трудилась в последнее время. Из-за работы в Сёгунате у тебя теперь почти совсем нет свободного времени. Поэтому мне бы хотелось, чтобы ты отдохнула, тем более что сами переговоры навряд ли займут много времени.       Мягкость Эи пугала. Нет, она внушала какой-то первобытный ужас, который заставлял все инстинкты Мико сигнализировать о чём-то неладном. Никогда её дорогая подруга не была так внимательна и услужлива, вдобавок ко всему Эи как будто не желала упускать ни единой возможности коснуться своего фамильяра, иногда прибегая к по-настоящему смехотворной аргументации.       Будь Мико моложе на пару сотен лет, возможно, она бы с распростёртыми объятиями приняла новую версию Эи, безрассудно потонув в своей к ней любви, однако пятисот лет, проведённых в одиночестве, было достаточно, чтобы научить даже такую добрую и всепрощающую в душе кицунэ тому, что иногда протянутую руку скорее следует укусить, чем позволить ей потрепать её розовые уши. Яэ разрывалась между мягкостью губ Архонта, накрывающих её собственные редкими вечерами, когда она приходила в покои Эи, чтобы посовещаться о государственных делах, поедающим её изнутри страхом и бесконечной гордостью, так присущей кицунэ её породы.       — Послушай, Мико, — неловко начала Эи. Гудзи тотчас прищурилась, узнавая в тоне голоса те самые опасные нотки, предвещающие раскрасневшиеся щёки и спёртое дыхание за закрытыми дверями верхнего этажа Теншукаку. — Сегодня вечером я собираюсь заказать ужин из Ую ресторана. Мои подчинённые проинформировали меня, что шеф в этом сезоне добавил несколько экспериментальных блюд с жаренным тофу. Так что ты не хотела бы…       — Увы, Эи! У меня столько дел в издательском доме накопилось, что у меня совсем нет времени, — перебила подругу Мико, подскакивая со своего места. — И, кстати, да, мне нужно уже убегать.       Прежде, чем Яэ успела услышать неудовольствие в расстроенном голосе Эи, она резво вышла из комнаты. Прикусив губу, она вихрем пронеслась по коридорам, испугав своим грозным видом окузумешу, которые покорно склонили голову перед храмовой жрицей. Мико понимала, что бежит от Эи, что с трудом может смотреть на невинное лицо Архонта, которая делает не столь невинные вещи со своей кицунэ в тайне от всего мира.       Стоило им остаться наедине, сёгун тянулась к своему фамильяру, крепко сжимая её хрупкие плечи и со страстью целуя её, заставляя всё нутро Мико сжаться в порыве возбуждения, любви и страсти. То, что для Эи было детской забавой, неожиданно приятным развлечением после столетий одиночества, было для Мико медленной, сладостно-болезненной пыткой, которая только дальше разрушала внутренний мир кицунэ. Благо, Райдэн почему-то никогда не переступала черту поцелуя, а иначе Яэ бы определённо не выдержала и сошла с ума от разрывающих её противоречий.       По дороге в издательский дом она вновь и вновь прокручивала у себя в голове их последние встречи, наполненные близостью и одновременно безграничной тоской. Конечно же, Эи просто было одиноко, а Мико лишь удобно подвернулась ей под руку, как всегда, выполняя свою роль слуги со всем присущим ей тщанием.       На улице было холодно. Зима окончательно вступила в свои права, давая разыграться холодным ветрам во всю силу. Укутавшись в тёплый вязанный шарф, кицунэ спешно брела по главной улице, время от времени проваливаясь в снег, который ещё не успели убрать. В последнюю неделю чистого неба было совсем не видать: облака скучились над Инадзумой, орошая её снегом, который падал и падал, становясь всё глубже и непролазнее, как и ситуация, в которой оказалась Яэ.       Снежинки причудливой формы опускались на её мохнатые ушки, пока Мико, не замечая ничего вокруг, спешила в издательский дом. Из-за навалившихся на неё забот, переживаний и усталости, она не увидела улыбающегося снеговика в сползающей шапочке, не услышала звонкий смех беснующейся детворы и, конечно же, совершенно не обратила внимание на красоту изящных ветвей деревьев, облепленных пушистым снегом.       — Главный редактор приближается! — услышала Мико через приоткрытое окно издательского дома, после чего в зале началась беспокойная суета.       Кицунэ вздохнула, покачав головой и отряхнув обувь от налипшего на неё снега. Яэ быстро прошла коридор, с удовольствием ощущая контраст температуры после обдавшего её раскрасневшиеся щёки мороза. Сняв шарф и пальто, она воззрилась на своих работников, которые судя по перепуганным лицам опять бездельничали в её отсутствие.       — Приветствуем вас, леди Яэ, — проговорил Курода, подлетая к Мико, как только она переступила порог зала. Под его чёрными, как уголь глазами, сияли не менее тёмные по цвету мешки от недосыпа.       — Ну и, как обстоят дела? — спросила кицунэ, хотя, судя по лицам работников, ей не нужно было даже задавать этот вопрос, чтобы понять, каковым будет ответ.       — Мы закончили с оформлением обложки, — неуверенно пролепетал мужчина, инстинктивно отступая на шаг назад под прищуренным взглядом пурпурных глаз.       Мико могла только покачать головой: после отмены указа Сакоку в связи с увеличенным спросом на их продукцию в издательстве было столько дел, сколько у них не бывало за последние несколько десятилетий. Мало того, что пришлось увеличить объём печати, так ещё и каждую неделю по почте доставляли столько рукописей, что у Мико буквально не оставалось времени на вечерний чай. Бюрократия и переговоры с печатным агентством и службой доставки во все уголки мира обязывала её постоянно присутствовать в издательском доме, чтобы контролировать этот сложный процесс.       — Я, кажется, в последний раз ясно выразилась, когда сказала, что под конец недели рукопись должна быть отдана в печать. Разве нет? — Гудзи скрестила руки на груди, окончательно заставив Куроду сжаться в комок нервов. — Ладно, в любом случае. Если мы не успеваем к концу месяца выпустить книгу, Хираяма, переговори с печатным агентством, чтобы хотя бы они разобрались с работой более расторопно.       — Слушаюсь, леди Яэ, — кивнул редактор со своего стола.       — Аратани, я надеюсь, что хотя бы рекламные постеры книги уже готовы.       — Да, леди Яэ, прошу, взгляните на финальный вариант.       Мико проследовала за ивент менеджером в отдельное помещение, где хранились работы художников, с которыми сотрудничал издательский дом. Аратани указала на постер. Рассмотрев все детали и не обнаружив ничего, к чему можно было бы придраться, Мико утвердительно кивнула. Хотя бы художники не тормозили процесс.       Вернувшись в зал, грозный главный редактор отдала ещё пару указаний, удалившись в свой кабинет, где её уже поджидала гора корреспонденции, требующая от неё ответов. Кицунэ опустилась в удобное кресло, вытянув под столом ноги, нацепила на нос очки и принялась за работу. Стопка писем, выглядящая довольно угрожающе час назад, начала понемногу уменьшаться. По большей части это были письма от поклонников со всего Тейвата с жалобами и предложениями, в меньшем количестве приходили письма от прочих книжных издательств, с которыми сотрудничал издательский дом Яэ.       Когда Мико уже почти разобралась с оставшимися конвертами, её внимание привлекло письмо, лежащее в самом низу стопки. Отправитель определённо расстарался, использовав плотную по краям позолоченную бумагу и оставив фамильный герб на бордовом сургуче. Письмо предназначалось лично ей, что только больше разогрело интерес кицунэ, принявшейся распечатывать конверт. Извлёкши из него аккуратно сложенное письмо, Мико начала читать, вскинув ногу на ногу.       Предложения, выведенные аккуратным почерком, заставили губы кицунэ расплыться в улыбке: автором письма являлась наследница книжного магазина в Ли Юэ, Чан Шунь, которая вежливым и немного заискивающим тоном пыталась пригласить Мико посетить Ли Юэ и обговорить возможное расширение издательского дома Яэ. Госпожа Чан Шунь уверяла, что будет готова предоставить помещение и работников для нового филиала. Поскольку в последнее время издательский дом Яэ не справляется с увеличившимся объёмом работы, расширение и создание отдельной инстанции на материке казалось только логичным решением вопроса.       Мико сняла очки и откинулась на спинку кресла, позволяя своим мышцам немного расслабиться, а мыслям безостановочно крутиться в голове. Это была замечательная возможность расширить производство. Если ей удастся заиметь филиал на материке, вопрос с задержкой доставки книг частично разрешится сам собой. Море, разделяющее Ли Юэ и Инадзуму не отличалось предсказуемостью, иногда сбивая моряков, из-за чего отправленные партии книг зачастую приходили с опозданием, что часто нервировало заказчиков.       Идеи о расширении давно бороздили пространство мыслей кицунэ. Если она решится на этот шаг, часть ответственности спадёт с её плеч и у неё появится хоть немного больше свободного времени. Даже до того, как она стала помогать Эи в государственных делах, Яэ имела довольно напряжённый график, а теперь с регулярными визитами в Теншукаку качество жизни Мико окончательно просело, превращая каждый третий день в сплошной поток стресса.       Возможно, если она сильно постарается, ей удастся протянуть ещё месяц другой, однако кицунэ уже начала замечать, как сильно упала её концентрация. Если всё продолжится в том же духе, она определённо когда-нибудь загнётся под грузом обязательств, поэтому настало время что-то менять, и это предложение было как нельзя кстати. Подвох, однако, заключался в том, что Мико было необходимо на какое-то время переехать в Ли Юэ, чтобы самолично проследить за подбором работников, обговорить условия труда, заключить договоры с иллюстраторами в Ли Юэ и печатными агентствами и много чего другого. Сколько времени уйдёт на всё про всё было сложно предположить заранее, что, по сути, означало, что ей придётся покинуть Эи на неопределённый период, оставив сёгуна самолично разбираться с проблемами Инадзумы.       Мико не сомневалась, что Эи прекрасно справится без неё, ведь самые сложные вопросы, такие как сохранение перемирия с Вататсуми, были уже позади. Кицунэ облокотилась о стол — она ведь уже сделала достаточно? Жертвуя своим временем, она уже достаточно помогла Эи встать на ноги?       — Леди Яэ. — Сперва раздался тихий стук в дверь, после чего Мико узнала голос Куроды.       — Да, входи.       Яэ нацепила своё привычное расслабленное выражение лица, всячески стараясь не подавать ни одного намёка о том, как сложно ей приходилось в последнее время. Курода зашёл в её кабинет, держа в руках небольшой поднос, на котором возвышалась чашка, от которой поднимался белёсый пар, и небольшая мисочка с печеньем.       — Мне казалось, у нас здесь издательский дом, а не Ую ресторан, — ухмыльнулась кицунэ, довольствуясь, как побледнело лицо её подчинённого от этих слов. — Однако благодарю.       — Леди Яэ, — мужчина поставил поднос, мешкая перед тем, чтобы что-то сказать. — В последнее время вы выглядите очень уставшей. Мы обеспокоены вашим здоровьем.       Мико перевела взгляд на печенье, по форме напоминающее эмблему Мицудомоэ.       — Всё в порядке, Курода. С вашим тщанием мне уж точно не пропасть, — она позволила себе улыбнуться мягче обычного. — Однако было бы очень кстати, если бы оно так же распространялось на работу.       — Е-есть! — Курода глубоко поклонился, постаравшись быстро ретироваться из комнаты.       Яэ с облегчением вздохнула, подняв большим и указательным пальцем маленькое печенье. Подумать только, даже в издательском доме её постоянно преследовало напоминание о существовании Эи — будь то фиолетовые флаги или иллюстрации к «Реинкарнация в непобедимого сёгуна Райдэн» или же — как бы это не было смешно — обычное печенье. Надкусив его, Мико осторожно распробовала вкус, отдающий зимними пряностями и приторной сладостью от скрипящих на зубах частичек сахара. Эи бы определённо понравилось.       Печенье было настолько сладким, что в какой-то момент Мико не заметила, как в уголках её глаз выступили слёзы. Она закрыла лицо руками, чувствуя, что не может сопротивляться пролетающим мимо её глаз обрывкам воспоминаний о проведённом времени вместе с Эи. Каждое её прикосновение, каждая улыбка, застенчиво скрывающаяся в уголках тонких губ, каждое доброе слово, произнесённое родным, нежным голосом, каждый взгляд глубоко печальных, однако все ещё глядящих в будущее глаз — всё о чём Мико желала на протяжение этих долгих пятисот лет, наконец-то оказалось в её руках. Однако же ничто из этого не приносило ей былого облегчения и радости, как тогда до катаклизма, когда Эи просто сжимала её ладонь, напоминая о своём, как тогда оказалось, не столь уж вечном присутствии.       Наверное, проблема Мико заключалась в том, что она слишком много думала — настолько, что реальность утекала сквозь её пальцы, не оставляя после себя ничего, кроме страха вновь всё это потерять. Кицунэ горько улыбнулась, смахивая со своих щёк слёзы: они были с Эи слишком похожи — одержимые вечностью вдвоём, они продолжали блуждать в лабиринтах прошлого и будущего, не желая просто жить в одном мгновении, ценить текущее и не беспокоиться о том, что ещё только значится на страницах книги приходящего.       И покуда Мико оставалась подле Электроархонта, покуда служила Эи со всей присущей ей неизменной преданностью, у неё не было ни малейшей возможности что-либо изменить — перестать быть наивной храмовой жрицей, поклоняющейся своему бесконечно далёкому Богу, каждый день молясь на его милость и благоволение. И теперь, когда её Бог снизошёл на землю, вернулся в свою обитель, обратив свой божественный взгляд на своих подданых и, в частности, на неё саму, Мико более не испытывала того благоговейного трепета. Вместо восхищения и предвкушения страх и сомнения закрались в её померкшую за полтысячелетия душу.       Мико вновь перечитала письмо, отложив его на край стола. У неё всё ещё было время подумать о предложении. Госпожа Чан Шунь не требовала срочного ответа, описав, что понимает, насколько непростым является это решение. Решив переключить внимание на оставшуюся стопку, Гудзи быстро пришла в себя, отогнав от себя печальные мысли, которые словно поток воды обрушивались на неё, стоило усталости чуть ослабить её внутреннюю выстроенную плотину.       Погрузившись в работу, Мико не заметила, как быстро стемнело за окном. Отданную ей на рассмотрение рукопись она просмотрела уже бесконечное множество раз, и то и дело приходилось возвращаться к началу предложения, чтобы перечитывать слова вновь и вновь, ибо когда глаза доходили до точки, кицунэ теряла мысль. Уже даже кофе не спасал её от накатившей усталости, утяжелившей голову настолько, что Яэ пришлось окончательно откинуться на спинку кресла. Больше всего ей хотелось просто поспать — закрыть глаза и больше ни о чём не думать, очистить свою голову от мыслей подобно тому, как она периодически очищала корни святых Сакур от накопившейся скверны.       — Леди Яэ, вы не собираетесь уходить? — вновь раздался стук в дверь.       Мико положила закладку, поднимаясь и чувствуя, что еле держится на ногах. Подойдя к двери и распахнув её, она обнаружила за ней Аратани, уже укутанную в тёплый шарф и одетую в простое пальто.       — Уже очень поздно, — проговорила женщина. — Все давно ушли, однако вы всё ещё работаете…       — Как приятно, что мои работники так беспокоятся обо мне, — ухмыльнулась кицунэ, даже в таком состоянии всё ещё находя в себе силы на соблазнительное подмигивание. Покуда ей будет удаваться отыгрывать эту роль, никто не сможет разгадать, что именно творится у неё в душе.       — Леди Яэ… — смущённо сжалась Аратани. Ни один смертный был не в силах устоять перед её ловкими, обольстительными тактиками.       — Однако же, ты права, — Мико посмотрела на часы, стрелка которых приближалась к полночи. — Пора бы уже закругляться на сегодня.       Решив оставить уборку стола на завтра, Мико проследовала за Аратани в главный зал, где на крючках у стены висела её верхняя одежда. Всунув руки в рукава и хорошенько укутавшись, Мико осмотрела оставленное работниками помещение. Удостоверившись, что все окна закрыты, кицунэ и Аратани погасили свечи, покинув издательский дом.       На улице поток холодного ветра тотчас ударил обеим в лицо, швырнув в их сторону пригоршню снега. Яэ поёжилась, уже ощущая, как промерзает от опустившейся после заката солнца температуры. Попрощавшись с ивент менеджером, она уже было собиралась повернуть в сторону точки телепортации, как вдруг её внимательный лисий взгляд обнаружил на лестнице одинокую фигуру.       В городе было пусто — только редкий тёплый свет струился из окон домов, наполненных жизнью. Некоторые фонари погасли из-за метели, потушившей свечи. Проваливаясь в свежевыпавший снег, Мико подошла к одинокой фигуре на лестнице, замечая глупую горку снега на фиолетовой макушке. Стоило шагам раздаться рядом, фигура в тёмных одеждах оживилась, подавая признаки жизни.       — Почему ты раздета? — хрипло спросила Мико, осматривая распахнутое на груди пальто и голую шею.       — Мне не холодно, — Эи встала с лестницы. Только сейчас Яэ заметила, что девушка сжимала какой-то сверток в руках. — Почему ты работаешь до столь позднего часа?       Глаза Эи не предвещали ничего хорошего: на их дне скрывалось то самое редкое проницательное неудовлетворение её поступками.       — Раз уж ты здесь, то давай поговорим внутри. — Мико вздохнула. Как будто бы этот день уже не был достаточно тяжёлым.       Мико зажгла свет, краем глаза поглядывая на Эи, которая практически бесшумно пересекла коридор. Её глаза с любопытством оглядывали помещение — верно, это был её первый раз в издательском доме. Снег, покоящийся на её волосах, растаял, смочив их, из-за чего аккуратная причёска Эи превратилась в мини-хаос. Повесив своё пальто, сёгун обошла главный зал, разглядывая стеллажи с полками, на которых стопками стояли книги. Мико терпеливо ожидала, пока её подруга удовлетворит своё любопытство.       — Давай пройдём в мой кабинет, — предложила кицунэ, получив в ответ от Эи одобрительный кивок.       Стоило им зайти в личное пространство Мико, кицунэ тотчас вспомнила о том, что оставила письмо с приглашением в Ли Юэ на краю стола. Пока Эи с интересом оглядывала комнату, кицунэ быстро спрятала бумагу под стопкой других.       — Так значит, вот как выглядит место, в котором ты работаешь, — оценивающе проговорила сёгун, опускаясь на стул и отставляя в сторону свёрток, который она так трепетно сжимала ещё мгновение назад.       — Вот бы мои подчинённые удивились, если бы узнали, что их место работы почтила своим присутствием Всемогущий Сёгун, — ухмыльнулась фамильяр. — Если ты подождёшь меня немного, я приготовлю чай.       Эи кивнула, и Мико оставила подругу, направившись в главный зал. Когда чай наконец заварился и был разлит по фарфоровым чашкам, привезённым в качестве сувенира из Ли Юэ от одного сотрудника, кицунэ возвратилась в свой кабинет, обнаружив Эи в неизменной позе.       — Вот, — Мико поставила чашку рядом с подругой, получив от неё благодарный взгляд. Оставив поднос с чаем на столе и наконец к облегчению своих уставших ног опустившись в кресло, кицунэ воззрилась на Архонта. — И зачем же ты пожаловала ко мне в столь поздний час? Случилось что-то срочное?       Эи покачала головой, поднимаясь с места и подходя к столу Мико, кладя перед ней небольшой свёрток.       — Это жаренный тофу из Ую ресторана. Он, конечно, немного остыл за то время, что я там сидела. Но я просто не ожидала, что ты работаешь до полуночи, — Яэ заметила в уголках фиолетовых глаз обычно несвойственную Эи горечь.       — Как мило с твоей стороны, Эи, — деланно воскликнула Мико, распечатывая еду. — Ты в последнее время стала такой заботливой, что тебя как подменили.       Внимательно наблюдая за реакцией подруги, кицунэ заметила, что её ироничные ремарки никак не способствуют поднятию боевого духа Архонта. Однако же у Мико самой не оставалось сил, чтобы в очередной раз разыгрывать приободряющий спектакль. Под тяжёлое молчание со стороны Райдэн она просто постаралась сосредоточиться на поглощении тофу, который несмотря на свою температуру всё ещё оставался съедобным. Покончив с порцией и промокнув губы бумажной салфеткой, Мико посмотрела на Эи:       — Было бы неплохо, если бы ты поскорее определилась с тем, что хочешь мне сказать, Эи. А иначе ты рискуешь говорить со мной, пока я буду спать.       Слова фамильяра, казалось, подействовали на Архонта:       — Скажи, Мико, почему ты обманываешь меня? — наконец произнесла Эи. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, в каком напряжении пребывали и её тело, и разум.       — Обманываю? — Яэ нахмурилась. — Довольно сильное заявление, как ни посмотри.       — Когда твои работники уходили с работы, я расспросила их о тебе. Каждый из них сказал, что в последнее время ты постоянно сидишь допоздна.       — У нас сейчас много работы, так что ничего не попишешь.       — Ты лгала мне, когда говорила о том, что с тобой всё в порядке сегодня, — продолжала настаивать сёгун, поднимаясь с кресла. — Я ведь вижу, что ты с пренебрежением относишься к своему здоровью.       — Прошу тебя, Эи, — отмахнулась Мико, — я бессмертный дух, кицунэ, если тебе будет угодно. Такие мелочи есть ничто в моих глазах. Сегодня больше труда, завтра меньше. Так всегда было, есть и будет.       Эи прикусила губу, хмурясь:       — Ты всегда просила меня быть с тобой честной, делиться всеми чувствами, камнем лежащими у меня на душе. Однако же ты сама не подпускаешь меня ближе. Я никогда не знаю, о чём ты думаешь.       Кицунэ сделала глоток чая, чувствуя, как обжигающе горячая жидкость спускается по горлу вниз. У неё не было сил даже не то, чтобы просто вздохнуть. Мико не ожидала, что Электроархонт именно сегодня из всех дней, когда она была абсолютно к этому не готова, придёт выяснять отношения. Так было всегда: Эи долго размышляла над какой-то проблемой, обдумывая все детали, а затем в один из дней, когда Яэ совершенно этого не ожидала, приходила с решительным видом прояснить всё и навечно.       Кицунэ потупила взгляд, глубоко в душе понимая, что тоже поступала нечестно, скрывая свои настоящие чувства от Эи так долго, выдумывая нелепые отговорки и уходя от прямых вопросов. Однако у Мико просто не было выбора: поделись она всеми своими переживаниями, покажи она слабину, как тогда во время катаклизма, её всё равно никто не утешит.       Она провела на этом свете достаточно лет, чтобы знать цену этой неожиданной изменчивости чувств со стороны Райдэн Эи. Неожиданные нежность и заботливость были лишь тщетными иллюзиями в её глазах, порождёнными истосковавшимся по простой теплоте сознанием. Мико могла на время опустить стены, коими огородила себя от всего мира, однако лишь на время, на мимолётные мгновения радости — столь же иллюзорные и ненастоящие, как и фестиваль, на котором она побывала вместе с Эи.       — Всё правда в порядке, Эи, — наконец Яэ нашла в себе силы растянуть на губах неизменную улыбку. — Я ничего от тебя не скрываю. Но мне приятно, что ты так обо мне беспокоишься.       Чтобы сделать свою ложь ещё более убедительной и успокоить Архонта, Мико подошла к сёгуну, осторожно опустившись на её колено и проведя рукой по её влажным от растаявшего снега волосам. Эи приподняла голову, неотрывно глядя в пурпурные глаза своего фамильяра, будто бы пытаясь отыскать в них хорошо запрятанную правду.       — Ты даже не сказала, кого по-настоящему любишь, Мико, — вновь нахмурилась Райдэн. Однако в этот раз в её тоне скорее сквозила грусть и тоска, чем разочарование.       — Потому что это совершенно неважно, — парировала кицунэ, подсаживаясь ближе и наклоняясь над устами Эи. Мико знала, что ей было достаточно просто поцеловать Архонта, чтобы все её переживания как рукой сняло. Однако вместо того, чтобы придвинуться ближе, Эи отрицательно покачала головой, останавливая своего фамильяра крепким стискиванием плеча.       — Предлагаешь мне закрыть глаза на всё? — серьёзно спросила Эи, и только сейчас Мико ощутила в её голосе нарастающий гнев. — Иногда после того, как я тебя целую, мне начинает казаться, что ты вот-вот заплачешь. Но хуже этого, я часто вижу страх в твоих глазах, — сёгун помедлила, склоняя голову и ещё крепче сжимая плечи кицунэ. — Предлагаешь мне закрыть на всё это глаза? Игнорировать то, что мой собственный фамильяр боится меня?!       Мико сглотнула, чувствуя, как воздух вокруг неё наэлектризовался от гнева Электроархонта. Она не была готова поверить в то, что Эи на самом деле смогла уловить чувство страха, исходящее с её стороны. Из-за того, что их связь Бога и фамильяра была гораздо крепче на конце кицунэ, только она всегда очень отчётливо ощущала эмоции Эи. Сама же Архонт никогда не подавала знаков о том, что догадывается об эмоциональном состоянии своего слуги.       Мико действительно иногда испытывала страх после поцелуя, понимая, что слишком глубоко увязает в трясине иллюзий, лжи и притворства. Однако исключительно из-за того, что она знала, что её подруга никогда не догадается о её чувствах, она продолжала наслаждаться этой сладостной пыткой. Кицунэ содрогнулась от мысли о том, что для Эи её эмоции всегда были кристально ясны.       Плечи Мико содрогнулись: она так устала, что у неё просто не было сил сопротивляться. Электричество, потрескивающее в воздухе, тотчас рассеялось, стоило солёным каплям упасть на грудь Электроархонта. Картинка перед пурпурными глазами поплыла, размывая черты лица Эи, однако благодаря их связи кицунэ чувствовала испуг и замешательство своего Бога, в очередной раз сбитого с толку из-за её необъяснимого с точки зрения Райдэн поведения.       — Прости, Мико, — произнесла Эи боязно и мягко. — Я… не хотела так сильно на тебя давить, но я в последнее время очень сильно переживаю из-за этого. Мне страшно от мысли, что ты на самом деле заставляешь себя иметь со мной столь близкий контакт. Я больше не буду поднимать эту тему, только, пожалуйста, не плачь.       Руки Архонта прижали кицунэ к себе. Какое-то время Мико всё ещё не могла успокоиться. Её слёзы намочили ткань рубашки Райдэн, расплываясь по ней тёмными пятнами. Снег бесшумно падал за окном, словно бы пытаясь погребить под собой всё только что произошедшее в этой комнате, стереть сам факт пролившихся на свет обиды, гнева, разочарования и страха.

☆☆☆

      Как бы Мико ни хотела забыть о том, что произошло за стенами издательского дома, у неё просто не получалось вести себя как обычно в присутствии Архонта. На последующих совещаниях о предстоящей поездке в Ли Юэ, слухи о которой были на устах у всей Инадзумы, предвкушающей масштабные изменения в бизнес-политике, кицунэ старательно делала вид, что не замечает пристальных взглядов своего Бога на себе во время своих выступлений и не слышит разочарованных вздохов за своей спиной, когда торопливо покидает Теншукаку.       Мико было стыдно от того, что она игнорирует попытки Архонта задержать её и поговорить на чистоту, однако она была не готова к этому. Поэтому каждый раз, когда Эи подходила к ней ближе, намереваясь прояснить случившееся и извиниться за несдержанность, Яэ придумывала сто и одно оправдание, чтобы ускользнуть от Райдэн. Она думала, что нескольких раз будет достаточно, чтобы её дорогая подруга наконец-то поняла, что Мико не желает говорить о случившемся, однако Эи продолжала упорствовать — стоило её холодным глазам обнаружить розовую макушку в толпе, Архонт тотчас направлялась к своему фамильяру, словно бы в первый раз, не имея за своей спиной множества отказов.       Благо, на носу была поездка в Ли Юэ, где у Эи будет гораздо меньше времени на то, чтобы беспокоиться об их проблеме. Однако у кицунэ тоже было достаточно своих вопросов, о которых нужно беспокоиться. В день перед отъездом, когда Мико собирала свои немногочисленные вещи, она ощутила знакомую дрожь в конечностях и растекающуюся по телу лёгкую лихорадку — вестников приближающейся течки. Обычно за пару недель до её наступления её тело начинало понемногу сигнализировать ей, что было единственным положительным моментом. Так Мико хотя бы знала, когда именно ожидать наступление самого тяжёлого периода года, чтобы вовремя обезопасить себя и окружающих, скрывшись в отдельной комнате и запершись на все замки.       Кицунэ бросила в сумку несколько пузырьков с лекарствами-ингибиторами. Настоянные на ферментированных травах, они не оказывали значительного эффекта и плохо справлялись с торможением её естественных желаний во время самого процесса. Однако их регулярный приём за несколько недель до самого состояния, как оказалось, сокращал общее количество дней течки и делал её более осознанной, ведь до того, как она начала принимать эти препараты, Мико буквально сходила с ума каждую зиму, расцарапывая стены в той комнате, где ей приходилось пережидать это состояние.       Корабль, который подготовили к отбытию служащие сёгуна, поражал своими размерами. На двух мачтах, высотой в сто футов, эпически развевались тёмные паруса фиолетового цвета, под стать расцветке доспехов доушинов, выстроившихся вдоль пирса, к которому был пришвартован корабль. На фоне белёсого неба, под которым тихо сыпался на землю снег, судно выглядело ещё более неприветливо, даже немного угрожающе. Один его размер заставлял стоящую на пирсе Мико неуютно поёживаться. Несмотря на то, что ей нравились роскошь и размах, что-то в этом корабле смущало кицунэ. Наверное, именно чувство незначительности, пробуждающееся в ней уже от того, насколько объёмной была тень, отбрасываемая кораблём, в которой она стояла, оно сгущало в её душе подобие благоговейного страха.       Мало сохранилось преданий о эпохе столь далёкой, как Война Архонтов. Всё, что Мико знала о том времени, происходило из редких рассказов Сайгу. Бывало, бывшая Гудзи присаживалась рядом на террасе храма, пока маленькая Мико в своей миниатюрной лисьей форме грелась на солнышке, и, ласково поглаживая розовый шелковистый мех, рассказывала истории о могучем Боге Молнии, о их защитнике и покровителе. Детский восторг светился в глазах-бусинках, стоило Сайгу описать, как безжизненные тела врагов падали на землю, не способные уклониться от стремительного, как сама молния, копья Наруками. С неохотой белошёрстая кицунэ рассказывала о победе над Оробаши — змеем, что посмел восстать против власти сёгуната, бесчестно атаковав народ Инадзумы.       Для маленькой Яэ Баал была настоящим героем, объектом почитания — больше, чем просто Богом. Истории о её подвигах, приносящие Инадзуме славу и величие, были музыкой, сладостным эпосом для её ушей. Для Мико образ Наруками был воплощением победы и героизма, однако юная кицунэ никогда не задумывалась о том, как выглядела Баал в глазах тех, чьи жизни она отнимала, с ледяным лицом двигаясь дальше по залитым кровью полям битвы. На каждую спасённую душу жителя Инадзумы приходилось бесчисленное количество трупов, уже давно рассыпавшихся в прах под неизменным давлением времени.       Мико часто забывала об этой стороне Эи — могущественной, величественной, внушающей уважение и страх. Для неё Эи была кагемушей, мирно медитирующим под сенью сакур в блаженном одиночестве, — воином, который в совершенстве владел мечом, однако умел держать его в ножнах. Именно поэтому кицунэ могла так беззаботно ластиться к своему Богу, совершенно не думая о том, что её рука, почёсывающая за розовым ушком, когда-то была смочена в багряной крови.       Поэтому Мико было так страшно, когда Эи впервые за всё их знакомство рассердилась на неё. Гнев в глазах её покровителя, треск электричества, заполнивший комнату и крепко сжатые до белых костяшек кулаки — Яэ запомнила каждую деталь, каждую мелочь, продолжая прокручивать эту сцену раз за разом в своей голове. Райдэн Эи была Богом, а Мико — её верной храмовой жрицей, уповающей на её благосклонность. Они никогда не были равны.       — Гудзи Яэ, — раздался немного удивлённый голос над ухом Мико.       Кицунэ повернулась, обнаружив позади себя Кудзё Сару, с неизменно серьёзным лицом выполняющую свои обязанности телохранителя сёгуна. Из-за того, что зимой Яэ приходилось носить обувь на невысокой подошве, чтобы не увязнуть в снегу, стоя напротив генерала, она ощутила себя немного неуютно из-за неожиданно увеличившейся разницы в росте.       — Вы пришли довольно рано, — продолжила Сара. — До официального отбытия всё ещё остаётся несколько часов. Её Превосходительство ещё даже не покинула Теншукаку.       — Думаю, я могу взойти на борт без непосредственной помощи её Превосходительства. — Сара была совершенно не причем в их с Эи конфликте, и Мико стало немного неловко после того, как она окатила непричастную девушку едкой иронией. Смягчив тон голоса, она продолжила: — Думаю, помощи некоего генерала было бы вполне достаточно.       Кудзё уважительно поклонилась и без видимых усилий подняла багаж Мико. Осторожно поднимаясь по трапу на борт, пытаясь сопротивляться стремительному морозному ветру, Яэ недоумевала, как Сара могла так стойко продолжать идти позади неё, ни разу не скривившись от то и дело прилетающих в лицо хлопьев снега. Её стойкость действительно заслуживала уважения, и, наверное, именно поэтому игривой по натуре кицунэ так нравилось подшучивать над генералом, пытаясь разглядеть на её лице проблеск смущения или хотя бы негодования.       — Гудзи Яэ, прошу сюда. — Сара указала кивком на среднюю часть судна, в которой, как предполагала Яэ, размещались каюты.       Отряхнувшись от снега, чтобы не заливать деревянный пол талыми лужицами, Мико и Сара прошли в небольшое помещение, состоящее из длинного коридора, по бокам которого располагались двери в отдельные сьюты. Следуя за Кудзё, Гудзи с любопытством рассматривала внутреннее убранство корабля, подмечая с каким тщанием было изготовлено парадное судно сёгуната.       — Здесь находится ваша каюта, — проговорила Сара, останавливаясь напротив одной из дверей. — Чуть поодаль находится сьют её Превосходительства. Каюты доушинов располагаются в другой части корабля, однако в течение всей поездки я буду караулить в коридоре, оберегая ваш покой и её Превосходительства.       Мико с облегчением вздохнула: хотя бы покуда генерал будет тенью бродить по коридорам, Эи не надумает бесцеремонно ломиться к ней в каюту. Наверняка даже её подруга понимает, насколько странно будет выглядеть подобное поведение в глазах её подчинённых. Хотя, учитывая, что Эи не ограничивала себя в телесном контакте со своим фамильяром даже на глазах у ошеломлённых происходящим окузумешу в Теншукаку, на всякий случай лучше было бы всё же удостовериться, что дверь в её сьют будет перманентно закрыта.       — Благодарю за помощь, генерал Кудзё, — осклабилась Мико в одной из своих привлекательных улыбок. Коснувшись плеча Сары в соблазнительном, но мимолётном жесте, она прошла в свою каюту.       — Как только вам что-либо понадобится, я всегда к вашим услугам, — сдержано поклонилась генерал, тихо прикрывая за собой дверь.       Скинув с себя верхнюю одежду и позволяя ей упасть прямиком на до блеска начищенный пол, кицунэ тотчас упала на шикарную двуспальную кровать, стоящую в середине комнаты. Комиссии определённо раскошелились на услуги судостроителей: распланировать судно так, чтобы на его борту поместились такие большие и роскошные сьюты, было определённо нелёгкой задачей, учитывая, что помимо удобств, корабль мог при необходимости предложить и боевую поддержку.       Хоть потолок был не слишком высок, комната казалась просторной из-за дополнительного объёма, иллюзорно создаваемого стенами, выкрашенными в белый цвет. Из небольшого окошка иллюминатора в комнату лился свет, однако из-за снежной погоды Яэ с трудом могла разобрать, куда именно открывался вид. В её каюте было всё для комфортного проживания: шкаф с полками для одежды, стеллаж с книгами, небольшой прикроватный столик и чуть более крупный в углу комнате. Поездка на корабле от Инадзумы до Ли Юэ занимала примерно неделю, но общая продолжительность сильно зависела от спокойствия моря. Понадеясь, что стихия воды будет к ним благосклонна, Мико с удовольствием уткнулась носом в мягчайшую подушку, позволив своей усталости ненадолго раствориться во сне.       Кицунэ не знала, сколько часов она провела в небытие, однако в чувство её привёл неожиданно накативший на неё жар. Вся её спина оказалась в липком поте, а между ног нарастало неприятное влажное ощущение. Соскользнув с кровати, Мико распаковала свой багаж, судорожно пытаясь отыскать пузырёк с ингибиторами. В этом году течка началась чуть раньше, чем обычно: ногти на её руках начали видоизменяться, уже немного удлинившись и заострившись на кончиках. Подойдя к зеркалу, Мико разомкнула челюсти, осмотрев вытянувшиеся белые клыки. В принципе, если никто не станет целенаправленно заглядывать ей в рот, то навряд ли её метаморфоз будет так уж заметен. Куда больше её волновало то самое нечто, что оттягивало ткань её кружевного белого белья.       Ещё ни разу Мико не покидала Храм Наруками в период своей течки, поэтому эта поездка вызывала у неё чувство страха и неуверенности. Каким-то образом ей предстояло вести речи о политике и управлении, одновременно вместе с тем пытаясь сопротивляться горящим внутри неё биологическим желаниям. Как будто бы жизнь фамильяра Электроархонта уже не была достаточно сложной. Однако повернуть назад было уже нельзя, поэтому кицунэ, мужественно собрав волю в кулак, протёрла своё тело от пота прохладным, смоченным в воде полотенцем, а затем переоделась в более сдержанную одежду, своим просторным кроем скрывающую её видоизменившийся половой орган.       Стоило ей закончить переодеваться, как Мико испуганно подскочила на месте от неожиданно раздавшегося стука в дверь:       — Мико, ты там? — произнёс знакомый звонкий голос по другую сторону стены.       Кицунэ нерешительно застыла на месте: ей не слишком хотелось вести беседу, особенно учитывая своё состояние, однако просто проигнорировать Архонта тоже было бы глупо — в конце концов она же не могла на всю поездку забаррикадироваться в каюте. Она осторожно подошла к двери, слегка её приоткрыв.       Эи немного удивилась, появившемуся в проёме лицу своего фамильяра. На её губах тотчас расплылась тёплая улыбка, которой она щедро одаривала Мико, совершенно не стесняясь своих чувств.       — Не думала, что ты так быстро мне откроешь, — неловко почесала затылок Архонт.       — Если я буду тебя игнорировать, то верная тебе до гроба Кудзё Сара разобьёт мой иллюминатор и вытащит меня к тебе через него, — казуально пожала плечами кицунэ.       Эи рассмеялась, и Мико с тоской осознала, как сильно скучала по этому звонкому смеху, наполненному детской невинностью.       — Ты обо мне совсем плохого мнения, Мико. Я никогда бы не отдала такой приказ.       — Ох, Эи, у тебя настолько старательные подданные, что им не нужно слышать твоё слово, чтобы возжелать удовлетворить любую из твоих нужд. Будь она озвученной или же нет.       — Как тебе твоя каюта? — решила сменить тему Архонт. — И ты не против, если я войду, а то немного неудобно вести беседу в проходе.       Что-то болезненно кольнуло в низу живота от невинной улыбки Райдэн, будто бы сигнализируя кицунэ о том, что ей стоит поскорее окончить диалог. Жар понемногу начал распространяться в её теле вновь, заставив Мико слегка покраснеть.       — Каюта просто великолепна. Однако давай закончим эту светскую беседу немного позже? Мне всё ещё нужно распаковать багаж. Нам ведь плыть ещё неделю.       — Да, конечно, — кивнула Эи, немного поникнув. — Тогда я буду ждать тебя у себя. Приходи, когда освободишься.       Бросив пару любезностей напоследок, Мико притворила дверь в каюту, сползя вдоль неё на пол. Эи пыталась загладить свою вину, не отступая от этой мысли уже целый месяц, несмотря на всё её отказы. Кицунэ накрыла лицо руками:       — Почему же именно сейчас тебе стало не наплевать?.. — прошептала она, чувствуя, что вновь не справляется с нахлынувшим потоком эмоций.       Неужели тот раз, когда Мико бесцеремонно вломилась в Теншукаку через окно действительно как-то повлиял на Эи? Неужели Электроархонт решила пересмотреть свои ценности после того, как её фамильяр попросила её об этом? Неужели ей наконец-то удалось достучаться до своей подруги?       Мико не понимала. Она так глубоко запуталась в причинно-следственных связях, которые переплетённым пучком пронизывали их отношения, что она окончательно оказалась в тупике непонимания мотивов Электроархонта. И это непонимание сводило её с ума, заставляло бояться о том, что Эи узнает о её потаённых чувствах, что бросит её вновь, только в этот раз с насмешкой и отвращением.       Яэ обхватила руками колени и положила на них подбородок, задумчиво уставившись в окно иллюминатора: что бы вообще подумала Эи, если бы узнала о том, что её фамильяр к ней небезразлична? Что вообще чувствуют Боги, когда кто-то признаётся им в чувствах?.. Страх и любопытство смешались воедино.       Кицунэ так и не навестила своего Бога до самого вечера. Просидев весь день в своём сьюте, перелистывая взятую в дорогу книгу, Мико пыталась отвлечься, забыть о гложущих её мыслях и просто позволить себе немного отдохнуть. Она бы с удовольствием укуталась целиком в одеяло и не вылазила из его успокаивающей теплоты, однако под конец дня её изголодавшийся живот начал давать о себе знать недовольным бурчанием. Отложив книгу в сторону и с неохотой встав с перины, кицунэ приготовилась к набегу на кухню.       Стоило ей выйти в коридор, она тотчас врезалась в Сару. Генерал, явно не ожидающая обнаружить уткнувшуюся ей в грудь Гудзи, остолбенела, неотрывно глядя на розовую макушку. Мико сделала шаг назад, на всю жизнь запомнив приятную сенсацию от мягкой груди Кудзё, довольно усмехнулась, без всяких угрызений деланно извинившись:       — Ох, генерал Кудзё, я тебя совершенно не заметила.       — Это мне стоит извиниться, Гудзи Яэ, — Сара тотчас поклонилась, однако Мико всё же успела разглядеть лёгкий румянец на её обычно фарфоровых щеках.       — Как хорошо, что мы с тобой столкнулись. Я как раз было собиралась тебя искать, чтобы узнать, где на этом прекрасном судне её Превосходительства можно раздобыть еды.       — Я могу принести вам ужин в каюту, однако коль Гудзи Яэ желает прогуляться по кораблю, я могу сопроводить вас в ресторан.       — Подумать только, ведешь себя так вежливо сейчас, хотя всего полгода назад так отчаянно не желала пропускать меня в Теншукаку, — притворно расстроенным голосом изрекла кицунэ, направляясь вслед за Сарой.       — Не поймите меня превратно. Я всего лишь исполняла свой долг.       Мико знала, что Кудзё Сара не слишком ей симпатизировала, а скорее даже наоборот всегда относилась с настороженностью к Гудзи её обожаемого божества. Ещё до всех событий в Инадзуме прошлой весной, генерал сёгуната всегда находила то, к чему можно было придраться в бухгалтерии Храма Наруками, ежеквартально сдаваемой на рассмотрение комиссиям. То, что непоседливая кицунэ воспринимала, как увлекательную игру, было для Сары чем-то вроде негласной войны, и это только больше распаляло лисий азарт.       — Я смотрю ты не сводишь с меня глаз, генерал, — елейным голосом протянула Мико, заметив уж слишком частую беготню золотистых зрачков. — Что-то во мне приковало твой интерес?       — Ещё ни разу не наблюдала вас в такой… закрытой одежде, Гудзи Яэ, — сдержанно ответила Сара, заставив губы кицунэ расплыться в ехидной улыбке.       — Так-так-так, скучаешь по виду моих открытых бёдер?       Кудзё тотчас остановилась, с возмущённо-красным лицом посмотрев на Яэ.       — Что вы себе позволяете, Гудзи Яэ?       Мико фыркнула с наигранной обидой:       — Это скорее вопрос к тебе. Не я ведь здесь пристально разглядываю невинную храмовую жрицу.       Сара, окончательно позабыв все слова от смущения, сжалась в нервный комок и побрела вперёд по коридору под ехидные смешки кицунэ.       Ресторан находился чуть позади средней части судна, прямо за каютами. Пересёкши длинный коридор, девушки наконец вышли к просторному помещению с гораздо более высоким потолком. Живот Мико тотчас отозвался на аппетитные запахи, просачивающиеся сквозь приоткрытую дверь ресторана. Однако прежде, чем они успели войти, до их ушей донеслись переговоры доушинов, стоящих на карауле. Мужчины стояли по другую сторону стены, а потому не подозревали о том, что их разговоры доносились до чужих ушей.       — Согласен, её Превосходительство в последнее время как в воду опущена, — проговорил один из мужчин, сладко зевнув. — Интересно, что же такого произошло в её божественной жизни. Как бы нас по возвращении снегом не засыпало, как летом дождём.       — Да я тебе говорю, что это всё из-за этой леди лисы! — с оживлением в голосе подключился второй. — Ещё месяц назад всё было нормально. Я видел, как по-хозяйски сёгун трогала её, а с того момента между ними как кошка пробежала. Друг к другу почти не подходят.       Мико сглотнула, увидев на лице Сары праведный гнев, и прежде, чем она успела что-либо сделать, генерал буквально ворвалась в ресторан, с силой распахнув двери. Оба доушина тотчас подскочили от неожиданности, побледнев от вида тенгу. Наверное, кицунэ ещё ни разу не видела Кудзё в таком состоянии — даже тогда в храме, когда Мико сообщила ей о предательстве её собственного клана, девушка не была настолько же зла, как сейчас.       — Как вы смеете оскорблять своими речами её Превосходительство, — проскрежетала сквозь зубы Сара, изымая из ножен короткую катану. — Вас стоило бы казнить на месте здесь и сейчас за дерзость и богохульство.       Не то чтобы Яэ было жаль глупых смертных, решивших, что обсуждать личную жизнь их правителя входит в их священные обязанности, однако она понимала, что инцидент наделает ненужного шума. Если до Ли Юэ дойдут слухи, что по пути на переговоры генерал Сёгуната устранила двух солдат, привлекательности Инадзуме и их политическому режиму это точно не добавит. Мико хотела, чтобы Цисин видели в них цивилизованных партнёров, которым не чуждо понимание дипломатии, а не варваров, решающих все вопросы немедленной казнью.       Поэтому Мико аккуратно коснулась руки Сары, сжимающей рукоять, и покачала головой, одаривая всех окружающих немного уставшей, но всё ещё очаровательной улыбкой. В конце концов в том, что произошло, она была отчасти виновата: не стань она игнорировать все попытки Эи улучшить их отношения и разрешить конфликт, у доушинов не возникло бы ни единой мысли о том, что между ней и сёгуном что-то произошло.       — Спокойно, Сара. Этим молодым людям, конечно, хватает наглости, я тем не менее попрошу тебя воздержаться от применения насилия. Ты ведь не хочешь, чтобы у её Превосходительства возникли трудности в процессе переговоров, хм? — Лица мужчин просияли, что заставило Мико кровожадно усмехнуться, как это подобает настоящему ёкаю, и продолжить свою мысль. — Однако же по возвращении в Инадзуму никто и слова не скажет, если ты решишь-таки защитить оскорблённую честь своего обожаемого сёгуна.       Похоже, слова кицунэ возымели правильный эффект и тенгу немного расслабилась, вернув свою катану обратно в ножны. Глубоко вздохнув и бросив короткое «ладно», Сара одарила и без того опустошённые лица настолько презирающим взглядом, насколько только могла.       Жуя изысканную, под стать вкусу её Превосходительства пищу, Мико почему-то совсем не могла почувствовать вкуса, мысленно собираясь перед тем, чтобы сделать то, что она должна была сделать ещё пару недель назад. В ней смешалось столько эмоций, что она уже сама не могла разобрать, что именно думает об Эи: ей было неприятно от осознания того, что её подруга не особо считалась с её мнением, давила на неё и даже позволила себе вспылить из-за того, что Яэ не хотела сообщать ей имя своего возлюбленного, и в то же время Мико испытывала приливы какой-то экзальтированной радости от мысли о том, что Эи продолжала добиваться её расположения, приходила к ней под дверь в унизительной для её роли сёгуна попытке извиниться. Однако на этих двух противоречиях её внутренняя борьба не заканчивалась — в добавок ко всему ей ещё и становилось бесконечно жаль свою подругу, выглядящую как брошенный щенок, который сам находится в неменьшем замешательстве.       Запив ужин бокалом вина для смелости, кицунэ рассталась с сопровождающей её Сарой и решительным шагом направилась по коридору к каюте Эи. Её сердце учащённо забилось, когда она оказалась всего в метре от крепкой кленовой двери. Почему-то все внутренние заготовки диалогов, которые она готовила, тотчас испарились из её памяти. Тихо постучавшись, Яэ внутренне выругалась на себя за то, каким неуверенным был её стук. Однако, прежде, чем она решила вновь заколотить в дверь, та неожиданно открылась, явив в проёме знакомое лицо.       — Мико! — губы Эи расплылись в улыбке, пока она окончательно открывала дверь, приглашая своего фамильяра пройти.       Кицунэ, словесный аппарат которой неожиданно отключился, молча прошла внутрь, старательно пытаясь не сводить глаз с развешенных на стене картин. Она так сильно сглотнула, что ей показалось, что даже сёгун услышала этот звук на другой стороне комнаты. Пока Эи прикрывала дверь в сьют, Мико бросила на неё короткий взгляд и тотчас об этом пожалела: её подруга стояла там в одних фиолетовых штанах, подкатанных до колен. Её грудь была соблазнительно утянута бинтами, которые Эи часто использовала во время тренировок ещё до катаклизма. Её роскошные длинные волосы были собраны в растрёпанный настолько, насколько это только было возможно, пучок, открывая вид на изящную точёную спину, по которой можно было при желании изучать анатомическое расположение мышц.       Наконец Эи повернулась к своему фамильяру, заставив уши Мико распластаться по бокам, а нижнюю челюсть немного отвиснуть: чуть ниже от внушительной груди, которой было слишком тесно в сжимающих её бинтах, тянулась выдающаяся полоска пресса, оканчивающаяся где-то под резинкой штанов. Несмотря на прохладу в комнате, тело Эи буквально источало жар, чувствительный нос кицунэ тотчас почувствовал резкий запах пота, а прикованные словно магнитом пурпурные глаза заметили сверкающие капли на одновременно утончённом, но всё же физически подготовленном теле.       — Как я рада, что ты всё-таки пришла, — продолжила Эи, совершенно не замечая реакции своего фамильяра. — Мне уж казалось, что ты не придёшь. А, и прости мне неподобающий вид — я так сильно переживаю из-за того, что между нами творится, что решила немного выпустить пар через физическую нагрузку.

***

      Эи взяла полотенце с тумбочки, без стеснения обтерев верхнюю часть тела. Мико наблюдала за каждым её движением, словно пребывая в каком-то трансе. Все мысли о разговоре окончательно растворились в неуёмной похоти, которая захватила сознание кицунэ, не получая практически никакого сопротивления в ответ. Её голова кружилась от запаха пота Эи, от её элегантных движений, от доброй улыбки, от ожидающего взгляда её нежно-фиолетовых глаз, в которых не было ни намёка на то, что Райдэн подозревала о том, какие непристойные мысли рождались в голове у её фамильяра.       Не получив от Мико никакого ответа, Эи остановилась рядом с кицунэ, которая каким-то образом успела сесть на близстоящий диван, совершенно не отдавая себе в этом отчёт.       — Мико, ты меня слышишь? — с беспокойством спросила сёгун, наклонившись, чтобы коснуться плеча своей подруги.       Прикосновение её всё ещё горячей руки вызвало такую волну напряжения по её телу, словно бы её ударило электрошоком. Однако Мико даже не пошевелилась, потому что всё её внимание было безраздельно приковано к оказавшемуся на уровне её глаз бюсту, стиснутому так, что казалось, что груди вот-вот вывалятся. Яэ было достаточно только слегка надорвать бинт посередине своим острым ноготком, чтобы узреть их во всем своём пышном великолепии.       Вдруг Эи притихла, отойдя на пару шагов назад. Её лицо слегка покраснело, и Мико, проследив за направлением её взгляда, обнаружила, что он был прикован к её паху. Какими бы просторными не были штаны, которые она надела, во время положения сидя ткань всё равно немного натягивалась. И из-за этого натяжения её выпуклость внизу живота становилась предельно очевидной каждому, непроизвольно метнувшему взгляд чуть ниже пояса. Кицунэ тотчас пришла в себя, схватив с дивана одну подушку и уложив её себе на бёдра.       — Э-эи, я… прости! — Мико подорвалась с дивана и, нелепо придерживая подушку кое-как поспешила к двери. Понимая, что с подушкой над пахом, она будет выглядеть ещё более подозрительно, перед самой дверью она бросила её обратно, молясь, что свет в коридоре хотя бы частично погасили из-за того, что наступила ночь.       Однако в самый последний момент Яэ затормозила из-за необычного замка на двери, который отличался от её собственного. Этим она предоставила сёгуну прекрасный момент, и её подруга, конечно же, этим воспользовалась. Мико даже не поняла, что именно произошло, когда крепкая рука потащила её на кровать, после чего спина кицунэ приземлилась на божественно мягкую перину, чуть ли не потонув в ней. Последующей сенсацией стало неожиданное прикосновение бёдер Эи к своим собственным — Райдэн бесцеремонно взобралась на её таз, пригвоздив своего фамильяра к одному месту и не оставляя ни одного пути к отступлению.       Её фиолетовые глаза горели недобрым огнём и Мико знала, что Эи злилась, — это был тот самый огонь, который она разглядела в ту снежную ночь в издательском доме:       — Эи, я хотела поговорить, но сейчас, кажется, не совсем подходящее время, — нервно посмеиваясь произнесла Мико, приподнимаясь на локтях. Покуда она всё ещё оставалась в относительно трезвом сознании, ей нужно было любым способом обмануть Эи и ускользнуть из комнаты, пока она вновь не сделала со своей подругой что-то, о чём будет жалеть.       — Ты никуда не пойдёшь, — ледяным тоном произнесла Райдэн, придвинувшись чуть ближе и тем самым надавив своей промежностью на выпуклость Мико. Из уст Яэ вырвался сдавленный стон, определённо не ускользнувший от ушей Эи.       — Эи, сейчас всё немного по-другому, — шумно выдохнула кицунэ. — Во время настоящей течки я практически не контролирую себя. Я могу навредить тебе.       — Я не стеклянная, не сломаюсь.       С этими словами Эи взяла руку кицунэ и приложила к своей груди, нарочно стискивая её ладонь.       — Я обещала, что помогу тебе. Всё хорошо, — она по-доброму улыбнулась, всем своим видом пытаясь показать своё безграничное доверие.       Мико сглотнула, инстинкты постепенно опьяняли её разум. Её пальцы сами собой сжали левую грудь Эи, упругую и невероятно мягкую. Сквозь утягивающие бинты кицунэ не могла чувствовать соски, а потому нетерпеливо порвала ткань на грудине, наконец освобождая объёмный бюст подруги от удушающих тисков.       Несмотря на готовность, Эи ощутимо смутилась от этого жеста, тотчас машинально пытаясь прикрыться рукой. Однако Мико не позволила ей сделать это, схватив её за руки и опрокинув на кровать. Позиция над сёгуном нравилась ей гораздо больше. Было что-то неэтически возбуждающее в приятном осознании того, что Электроархонт, правитель всея Инадзумы лежала под ней, безуспешно пытаясь прикрыть своё частично нагое тело — слишком женственное и сексуальное для всемогущего божества. Мико собиралась посягнуть на запретную, святую территорию, осквернить дорогого Бога в акте распущенности. И мысль о подобном должна была вызывать ужасающий трепет в теле храмовой жрицы, однако на деле это возбуждало её только пуще прежнего.       Мико облизнулась, оглядывая большие округлые груди. Розовые соски Эи уже напряглись, что заставило губы кицунэ расползтись в зловещей ухмылке. Во время течки внутренние словесные фильтры, так тщательно настроенные и откалиброванные, отключались в одночасье, выпуская на свободу все самые запретные и богохульные мысли, циркулирующие в голове каждого опьянённого своим могуществом ёкая. Мико нравилось, что Эи была возбуждена, нравилось слушать её нарастающее дыхание, видеть её раскрасневшиеся щёки, голодный, отчаянный взгляд, слышать запах её сладкого пота, чувствовать исходящий от неё жар.       Яэ склонилась над шеей подруги, проведя по ней языком, а затем первым делом впилась в неё клыками. Ей было нужно пометить Эи, показать себе, ей и окружающим, что сёгун принадлежит ей и только ей. Райдэн дёрнулась от боли, схватившись руками за спину нависшей над ней подруги, однако не предприняла попытки оттолкнуть её. Пытаясь заглушить стоны, прикрывая рот рукой, Эи позволяла Мико покрыть всю её шею и ключицы россыпью засосов. Розовые хвосты распустились за спиной кицунэ, сделав её особенно устрашающей и по-звериному опасной. Её руки грубо сминали податливую грудь до того сильно, что лицо Эи исказилось от боли. Мико даже сквозь замутнённую пелену сознания, едва заметив это, тотчас остановилась, замерев с виноватым раскаянием в пурпурных глазах.       — Прости, Эи, прости! — прошептала кицунэ, отстраняясь. Она знала, что это была плохая идея, знала, что не сможет себя контролировать и обязательно причинит боль своей возлюбленной. Ей нужно было бежать куда подальше, выбежать из этой чёртовой каюты и просто утопиться в море. — Прости… прости меня. Я не хочу причинять тебе боль. Прости.       — Тихо-тихо, — ласково прошептала Эи, приподнимаясь и обнимая своего фамильяра, прижавшись к ней своей нагой грудью. Её рука нежно провела по опущенным розовым ушам. — Всё в порядке, Мико. Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но я прошу тебя поверить в меня. Я хочу, чтобы тебе стало легче. Хочу помочь тебе хотя бы тем малым, что я могу для тебя сделать.       — И ты больше не злишься на меня? — спросила Мико с долей стыда.       — Нет, я бесконечно сожалею, что тогда позволила себе прикрикнуть на тебя. Я должна просить у тебя прощения, а не ты.       — Но ведь…       Закончить Мико не дали мягкие губы Эи, чувственно прижавшиеся к её собственным. Она мгновенно расслабилась, позволив рукам своей подруги нащупать пуговицы на её накидке, затем скинуть её в сторону. Райдэн осторожно толкнула кицунэ, возвращая себе инициативу и продолжая стягивать с неё предметы одежды. Яэ приподняла таз, облегчая процесс снимания штанов, не разрывая неожиданно нежного поцелуя. Эи прижала её спину к мягкому изголовью кровати, наконец отстранившись, чтобы перевести дыхание.       От кицунэ не скрылось, каким голодным взглядом обвела её обычно сдержанная подруга: Эи с интересом уставилась на нагую грудь кицунэ, которая была немного меньше её собственной, и почему-то Яэ почувствовала себя неловко — совсем голой во всех смыслах этого слова. Райдэн сняла свои штаны, отбросив их куда-то в сторону и оказавшись в кружевном чёрном белье, от вида которого даже у самого неискушённого бы перехватило дыхание. Прежде чем Мико успела протянуть свою руку, чтобы сжать её ягодицу, руки Архонта легли на её грудь, заставив кицунэ вздрогнуть и простонать от неожиданности.       Эи определённо понравилась её реакция, о чём говорила загадочная улыбка на её тонких губах:       — Если ты не против, то позволь мне хотя бы ненадолго взять инициативу.       Мико кивнула, чувствуя, как в её рту стало неожиданно сухо. Сперва неуверенно, однако с каждым новым движением, всё больше входя во вкус, Эи ласкала её грудь, одаривая её выпирающие соски особым вниманием. Она сжимала, гладила, оттягивала, вдавливала их, словно ребёнок пытающийся опробовать все опции своей новой игрушки. Кицунэ прикусила губу, когда горячий язык пришёл на смену ловким пальцам, и запустила свою руку в фиолетовые волосы, грубовато сжав их на затылке. Однако Эи была не против — она была слишком занята исследованием совершенно нового спектра эмоций своей подруги, слишком заинтересована в открытии всего, что до этого скрывалось за шторой приличия.       Одна рука с как всегда аккуратным фиолетовым маникюром потихоньку спустилась вдоль живота Мико, который был полнее и мягче безупречно натренированного пресса Архонта. Внизу, скованный влажной тканью трусов, рвался наружу половой член, которому Эи великодушно предоставила свободу. Её ладонь некрепко сжала основание, а большой палец приземлился на верхушку медленно растирая выступивший предэякулят. Мико простонала, ощутив долгожданное прикосновение.       — Да, Эи, прошу, — непроизвольно вырвалось из её уст.       Архонт, следуя вежливой просьбе, отстранилась от бюста кицунэ, напоследок облизав её набухший сосок и плавно переместилась вниз. Приняв более удобное положение и отодвинув таз чуть подальше от изголовья кровати, Мико с замиранием в груди приготовилась созерцать, как именно Эи собиралась помогать ей с её течкой.       Скромно улыбнувшись, сёгун расставила руки по бокам от бёдер Яэ, плавно опустившись таким образом, что её бесстыдно свисающая грудь оказалась прямо над торчащим фаллосом, который частично потонул в безграничной мягкости. Мико инстинктивно подалась бёдрами вперёд, уже испытывая доселе незнакомое наслаждение. Даже в своих самых смелых мечтах она не представляла, что когда-нибудь настанет тот день, когда неприлично большие груди Архонта обымут её член.       — Так приятно? — щёки Архонта вспыхнули, когда она стиснула руками свой бюст, чтобы оказать долгожданное давление.       — Да, — выдохнула Яэ, впиваясь когтями в перину. — Да, очень приятно.       Удовлетворённо кивнув, Архонт продолжила массировать длину Мико ритмичным движениями. Влажная головка члена, выглядывающая из объемной мягкости, оказалась при этом на уровне её рта, и девушке не понадобилось много времени, чтобы сообразить, как именно поласкать её. Кицунэ едва сдержала вырывающийся стон, когда горячий язык Эи коснулся верхушки. Неожиданности и яркости совершенно новых ощущений было уже достаточно, чтобы Мико ощутила себя готовой наполнить своей спермой небольшой, но на удивление умелый ротик Эи. Однако, подавив в себе это желание, она сдавленно промычала, покровительски положив свою руку на фиолетовую макушку.       Ощутив прикосновение, Эи принялась ещё усерднее скользить языком вдоль члена. Из-за приоткрытого рта смешанная с предэякулятом слюна стекала вдоль основания, выступая естественной смазкой меж грудей Архонта и сглаживая трение. В уголках нежно-фиолетовых глаз выступили слёзы: головка члена Мико упёрлась в горло, медленно проскальзывая в гортань. Новая сенсация волной возбуждения отдалась в теле кицунэ, заставив её инстинктивно податься вперёд бедрами, желая проникнуть ещё глубже. Приноровившись, Эи взяла её длину почти целиком, рукой покрывая нижнюю часть, которая не помещалась в её горло. Рука Мико чуть сильнее надавила на макушку девушки, насаживая Райдэн ещё глубже на свой член. Формировавшиеся до этого в уголках глаз капельки одномоментно соскользнули вниз.       Электроархонт не могла взять её член полностью, и это распалило внутри кицунэ всепоглощающий огонь возбуждения. Точно так же, как ей понравилось предоставить Эи инициативу, так и приносило небывалое удовольствие самостоятельно управлять парадом. Позволив Райдэн ещё несколько раз облизать ей, Мико отстранилась, чувствуя, что пришло время для основного блюда.       Как же эротично выглядела Архонт: растрёпанные волосы, сбивчивое дыхание, раскрасневшиеся щёки и горящие страстью глаза. Её массивная грудь была перепачкана разнородным смешением их жидкостей, которые свободно скользили по её коже. Эи определённо испытывала удовольствие — нет, она была настолько же поглощена процессом, как и её фамильяр, превращая их связь скорее во взаимную услугу, чем одностороннюю помощь. Хвосты угрожающе распустились позади Мико, тотчас привлёкши внимание Эи. Архонт приподнялась на кровати, и Яэ мельком заметила расползшееся на дорогой ткани её нижнего белья пятно возбуждения.       Кицунэ протянула руку к бёдрам подруги, ощутив под подушечками пальцев нежную, слегка влажную от пота кожу. Она придвинулась чуть ближе, склонившись над шеей, на которой уже красовалась россыпь засосов. Толкнув девушку на кровать, Мико перевернула Эи на живот, не удержавшись от того, чтобы сжать её идеально круглую ягодицу. Райдэн приглушённо простонала, подтянув ко рту скомканное покрывало. Рука Яэ проскользнула между её мягких бёдер бесцеремонно коснувшись бесстыдного пятна, чем спровоцировала только ещё больше невнятных стонов. Отодвинув кружевную ткань, её указательный и средний палец погрузились в вязкую горячую смазку, выступающую из её промежности. Довольно ухмыльнувшись тому, как сильно ждала её прикосновений её дорогая подруга, Мико облизнула пальцы прямо на глазах у растерянной и смущённой Эи, явно не ожидающей такого нечестного хода.       — М-мико, — жалобно произнесла Архонт, попытавшись перевернуться обратно на спину, однако её фамильяр не позволила ей сделать это, вновь крепко сжав её попу.       Мико стянула её трусы отбросив их куда-то в сторону, ей не терпелось наконец-то овладеть своим Богом полностью. Когда Эи неуверенно приподняла свой таз, ткнувшись им о бёдра кицунэ, у неё окончательно снесло крышу, как во время самых острых и бессознательных минут течки.       Райдэн Эи, Электроархонт Инадзумы, была готова отдаться своему фамильяру сзади — Мико была готова кончить от одной этой мысли, не нуждаясь ни в каких сторонних стимулах. Кицунэ нравилась унизительная поза подруги, сексуальный прогиб в спине, разгорячённое заводящее дыхание. Ей также нравилось, как смазка стекала по её стройным бёдрам, бесстыдно говоря о том, как сильно киска Архонта хотела принять её большой член.       Пристроив головку к мокрому входу, Яэ положила руки на ягодицы Эи, подавшись вперёд. Эи определённо не имела никакой связи с их прошлого соития, поскольку стенки её влагалища давили на фаллос всё с тем же тщанием, заставляя лицо Мико исказиться в гримасе удовольствия. Хлюпающий, скользкий звук разбавил тишину, смешанную с тяжёлым дыханием девушек. Эи прижала покрывало ко рту, заглушив в нём стоны боли и удовольствия.       Когда таз Мико наконец упёрся в её подругу и киска Эи приняла в себя всю её длину, она начала ритмично двигать бёдрами, издавая при этом ещё больше возбуждающих своей неприличностью звуков. Какое-то время Эи всё ещё прикусывала губы в боли, немного двигая тазом, чтобы скорректировать угол для большего удовольствия, однако спустя несколько минут она заметно расслабилась, войдя во вкус в новой позиции. С каждым новым движением её объёмные груди ритмично колыхались, смущая Эи ещё больше. Удлинившиеся ногти кицунэ впивались в мягкую плоть её заднего места, и Мико немного жалела, что не может её укусить из-за подобранной позы.       Движения Мико становились всё более брутальными: она почти полностью вытаскивала свой член, через несколько мгновений вновь загоняя его обратно в горячее лоно под самое основание, головкой упираясь в цервикс. Каждый раз при этом Эи издавала громкий стон, очевидно позабыв о том, что они всё ещё находились на корабле в её каюте, и что, несмотря на наличие стен, само помещение не было звукоизолированным. А потому патрулирующая коридор Кудзё Сара вполне могла расслышать в ночной тишине непотребные стоны её обожаемого сёгуна, чью щель безжалостно имела некая лиса.       Как и обещала, несмотря на боль, Эи мужественно выдерживала все нападки Мико, чьё сознание было опутано пеленой животной похоти, подогреваемой течкой. Она громко вскрикнула, когда ощутила, что кицунэ наклонилась вперёд, прижавшись своей подпрыгивающей грудью к её спине и всё ещё продолжая движения бёдрами. Одна рука Мико упёрлась о кровать, в то время как вторая грубо сжала колыхающуюся грудь Эи, зажав сосок между средним и безымянным пальцем. Острые клыки кицунэ впились в обнажённую кожу её шеи, тотчас прокусив её до крови, которая побежала тонкими струйками. Язык Яэ останавливал капли, наслаждаясь металлическим привкусом.       — М-мико, — простонала Эи таким тоном, что было совершенно невозможно разобрать, какую именно эмоцию она в него вкладывала.       Мико ревностно подалась вперёд бёдрами, чувствуя, что ей осталось всего ничего до долгожданного момента. Она глухо прорычала, наконец разжав челюсти и прикрыв глаза, чтобы сполна ощутить физическое удовлетворение. Однако будучи не в сознании, Яэ не могла контролировать свой язык, который предал её в самый последний момент:       — Э-эи, я хочу лисят. — В уголках пурпурных глаз выступили слёзы от переизбытка эмоций, напряжения и физической услады, смешавшихся воедино в странном, оглушающем месиве. — От тебя лисят. Наших.       Разрядка оказалась такой ошеломляющей, что Мико показалось, что она ненадолго потеряла сознание. Сперма ринулась наружу, наполнив до краёв влагалище Эи, тоже сократившееся от наступившего оргазма. Кицунэ сделала несколько глубоких вздохов, чувствуя, что её грудь прилипла к спине Эи из-за обильно выступившего пота, а затем сделала попытку отстраниться, доставая свой член. Вслед за ним потянулись белые нити спермы, стекающей из киски Эи. Удовлетворившись их видом, Мико помогла Эи перевернуться на спину, повалившись рядом с ней.       Их тяжёлое дыхание было почти синхронным. Рука Архонта нащупала её ладонь, переплетя их пальцы, хотя сам взгляд Эи всё ещё был направлен в потолок. Кицунэ поймала себя на мысли, что никак не может налюбоваться божественно красивыми чертами лица своей подруги, что красота Райдэн Эи в принципе плохо поддаётся какому-либо словесному описанию. Наверное, именно из-за одержимости этой внезапной мыслью Мико пропустила тот момент, когда её подруга повернулась к ней лицом, неотрывно глядя в пурпурные глаза напротив.       Взгляд Эи подействовал отрезвляюще, до этого господствующая похоть тотчас отхлынула от её головы, возвратив на место все установленные Яэ фильтры и показав не прикрытые цензурным туманом сцены этого вечера. Мико тотчас вспыхнула, опустив уши, от осознания того, что именно сказала под конец их развратного акта и ощутила непреодолимое желание зарыться лицом в подушку и накинуть на голову одеяло. Эи, будто бы почувствовав смущение фамильяра, лишь мягко улыбнулась, коснувшись другой рукой лица Мико. Её большой палец нежно погладил её всё ещё горячую щёку в успокаивающем жесте:       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Эи, придвигаясь чуть ближе и тем самым коснувшись своими бёдрами бёдер кицунэ.       — Х-хорошо, — робко ответила Яэ, потупив взгляд. — А ты?       — Просто прекрасно.       Эи подалась вперёд, чувственно прижавшись своими губами к устам своего фамильяра. Этот поцелуй был другим — не наполненным страстью и желанием, а спокойным и нежным, как и чувство юношеской влюблённости, которую Мико всё ещё хранила в глубине своего израненного годами сердца.       — Прости за то, что… — кицунэ вновь глубоко смутилась, прижав уши ещё ниже — настолько, насколько это вообще было возможно.       — За лисят? — игриво улыбнулась Архонт, ввергнув своего фамильяра в ещё больший шок.       — Я… я… это всё из-за течки, ты же понимаешь, — Яэ попыталась выбраться из объятий, однако Райдэн не позволила ей это сделать. — Я просто не мыслила трезво в тот момент.       — Неужели? — с наигранным недоверием переспросила Эи, получив в ответ недовольное фырканье. — Ну ладно-ладно, верю. Это в целом и к лучшему, потому как это тело всё равно не может иметь детей.       — Эи, давай закроем эту тему, — промычала Мико, зарываясь лицом в подушку. Ещё никогда в жизни она не чувствовала себя настолько неловко. Она была более чем уверена, что Архонт определённо припомнит ей об этом ещё много раз при удобной возможности.       — Хорошо. — Рука Эи потрепала мохнатые уши, затем девушка попыталась заключить Мико в нежные объятия.       — Стой-стой, — воспротивилась кицунэ, вспомнив о том, в каком именно состоянии находилась грудь Архонта после их бурного вечера. — Эи, твоя грудь.       Электроархонт оставила свои попытки, тоже вспомнив об определённом эпизоде:       — Как насчёт того, чтобы убрать свой собственный беспорядок?       — Что?       — Я шучу, Мико, — улыбнулась Эи. — Право слово, никогда бы не подумала, что дразнить тебя такое удовольствие.       — Это нечестно, потому что всё произошло исключительно из-за того, что у меня была течка, — проворчала Яэ. Однако она не собиралась так быстро сдавать свою позицию задиры, а потому, растянув на губах наигранную ухмылку, продолжила: — Однако коль скоро вашему Превосходительству будет угодно, я смиренно исполню ваше пожелание и потру вам спинку и…       Её взгляд красноречиво соскользнул на перепачканную нагую грудь.       — Мико! — с возмущением воскликнула Архонт, тотчас же прикрыв с явным усилием свои объёмные формы рукой.