Эй, ботан

С отцом Тэхён не разговаривал уже третий день. Мучила ли его совесть, когда он пересекался с ним в коридоре и ловил строгий, пронизывающий взгляд? Нет. Чувствовал ли он вину, когда папа в который раз безуспешно пытался наладить между ними разговор? Возможно. Было ли обидно, что папа решил участвовать в его жизни только сейчас — когда многое упущено, а отец, напротив, стал лишь холоднее и строже? Очень. Но такова реальность — и Тэхён её принял. Иного выбора у него не было: если позволить мыслям разрастись — они сожрут его изнутри. Он давно научился заглушать в себе всё: и пустоту, и одиночество, и тот факт, насколько перекошенной стала его жизнь. Обычно спасала учёба. Он ни о чём другом и не знал. Только книги, задачи, лекции — и тишина. Однако сегодня даже это не помогало отвлечься. Апрельское утро выдалось особенно тёплым. Воздух был свежим, солнечные лучи мягко ложились на стены комнаты, окрашивая их в тёплые оттенки. Тэхён открыл окно шире, пропуская внутрь аромат влажной земли и молодой травы. Наклонившись к подоконнику, он подставил лицо весеннему солнцу. Глаза закрылись сами собой — тепло приятно обволакивало кожу, на миг создавая иллюзию покоя. Открыв глаза, он медленно оглядел двор. За оградой их коттеджа тянулись извилистые улочки и аккуратные домики. Дети гоняли мяч, разнося по дворам звонкий смех. Весело подбегали друг к другу, играли, падали от ударов мяча, а их смех эхом отдавался в груди Тэхёна, вызывая мягкую улыбку. У него никогда не было этого — лёгких прогулок, беззаботного детского смеха, друзей, с которыми можно просто бродить под солнцем. Он никогда не знал, как это — просто быть ребёнком. Ему хотелось — по-настоящему хотелось — быть среди них, смеяться вместе, ощущать это простое счастье. В груди едва заметно защемило. И в тот момент родилась маленькая, наивная, но навязчивая мысль. «А что, если?..» Он осторожно прикрыл за собой дверь, быстро сбежал вниз, натянул кроссовки на босые ноги и почти бегом вылетел на улицу, ловя ветер лицом. Он выбежал за ворота — и только теперь сердце неприятно кольнул страх. А вдруг им не понравится, что он пришёл? А вдруг посмотрят странно, засмеют? На несколько секунд ноги будто приросли к земле. Ему не привыкать быть лишним. Но в этот раз что-то внутри толкнуло его вперёд — тонкий импульс, который он сам пока не до конца понимал. Дети уже заметили его. Один мальчишка постарше, лопоухий, в поношенной бейсболке, махнул рукой, улыбаясь: — Хочешь сыграть? — Д-да, — тихо ответил он, ощущая, как внутри всё сжалось от неловкости. И вот он уже стоял среди них. Мяч с глухим стуком отскакивал от асфальта, воздух свистел от быстрых бросков. Ребята уворачивались, смеялись, толкались — звонкие выкрики разлетались в воздухе. Сначала Тэхён двигался неловко, слишком осторожно. Но ритм игры незаметно подхватил его. С каждым уклонением, с каждым коротким смешком напряжение отпускало. А затем — он вдруг засмеялся. Громко, звонко, искренне. Смеялся вместе со всеми. Грудь наполнилась лёгкой радостью, похожей на глоток свежего воздуха после долгого заточения в душной комнате. Лёгкий ветер гулял по коже, солнце приятно грело плечи, грудь наполнялась странным, но таким приятным ощущением. Он словно никогда не чувствовал себя так легко. Казалось, будто где-то внутри зажёгся небольшой огонёк — тот, который не позволял жизни казаться сплошной серой полосой. И странно, как один короткий момент способен сместить что-то внутри. Семнадцать лет он шагал по одному и тому же кругу: делать то, что велели, не спорить, не выделяться, не привлекать к себе внимания. Казалось, так правильно — просто быть, но не ощущать себя живым. И только сейчас он понял, насколько устал от этого — от этого приглушённого существования, от бесконечной попытки быть удобным. В груди загоралась новая, непривычная лёгкость. Он носился вместе с ребятами, смеялся, уворачивался от мяча — и в этой детской игре, такой простой, находил что-то настоящее. Он не замечал, что за всей этой сценой из окна их дома молча наблюдал отец. Наблюдал и не мог вспомнить, когда в последний раз видел сына таким — настоящим, живым. Словно только сейчас заметил, насколько у Тэхёна красивая, открытая улыбка. Когда родители начали звать детей домой на обед, Тэхён нехотя прощался. В груди лёгкой дрожью разливалась грусть от прощания, но в то же время — внутри было приятно тепло. Впервые за долгие годы он позволил себе сделать хоть что-то для себя.

***

Выходные пролетели быстро, но оставили после себя странное, лёгкое послевкусие. Как будто где-то внутри Тэхёна зашевелилось нечто новое — очень хрупкое, но живое. Идти в школу после этого было непривычно тяжело. Возвращаться в привычную рутину, где стены, коридоры и взгляды напоминали о том, кем он здесь был — удобной мишенью. Впервые за долгое время он позволил себе маленькую дерзость — задержался дома на несколько лишних минут, чтобы не попасть на утреннюю встречу с Ха Нылем и его дружками в коридоре. Это почти казалось поступком. Когда он вошёл в класс, учитель биологии удивлённо поднял брови — обычно Тэхён приходил заранее. — Всё хорошо, Ким Тэхён? — спросил преподаватель с лёгкой ноткой удивления. — Да, — тихо ответил он, быстро опуская взгляд в учебник. Он не чувствовал привычного жжения под кожей. Сегодня утром его волосы оставались чистыми, форма — аккуратной, рюкзак — целым. И даже короткая вспышка бумажного комка, попавшего в затылок во время урока, не испортила ему настроения. На перемену он шёл, как всегда, осторожно, сдержанно. Опыт подсказывал, что угадать момент, когда кто-то решит снова «поиграть» с ним, невозможно. Но день прошёл тихо. И следующий — тоже. Конечно, он понимал: это лишь временное затишье. Он слишком давно стал удобным объектом, чтобы о нём вдруг забыли. Но всё равно — пока форма оставалась в порядке, волосы не прятали в себе жвачек, а спина не ловила тычков — Тэхён позволял себе радоваться. Даже если эти маленькие победы были хрупкими, как весенние почки. На третий день причина затишья стала ясна — баскетбольная команда активно готовилась к городским соревнованиям. Игроков освободили от занятий, и коридоры стали спокойнее. И вот теперь у Тэхёна появилось нечто непривычное — свободное время. Впервые — для себя. И, пожалуй, впервые он копался не в конспектах, а в себе. Он долго раздумывал, но в конце концов завёл страницу в инстаграме, скачал тикток. Медленно, неуверенно погружаясь в мир, который раньше был будто по ту сторону стекла. Учёба по-прежнему оставалась рядом. Тратить зря все эти годы стараний он не собирался, но впервые приоритеты начали смещаться. Теперь он учился не только по учебникам. Он учился жить. Вечером в четверг Тэхён устроился на кровати, уткнувшись в телефон. Лента тиктока прокручивалась под пальцем, мелькая короткими видео. Музыка, танцы, безумные челленджи. Ему всё ещё было немного непривычно в этом новом, ярком, чересчур громком мире, но вместе с тем — любопытно. И вдруг в рекомендациях всплыло видео, от которого взгляд буквально прилип к экрану. Альфа. Крупный план рук — сильных, с выпирающими венами, с тонкими, изящными линиями татуировок, будто вплетёнными в кожу. Стальные мышцы под плотной бронзовой кожей едва заметно перекатывались при каждом движении. Он не мог отвести глаз. И внезапно внутри, почти физически, вспыхнуло воспоминание. Перед глазами всплыл образ, который засел в его голове с того самого дня на дороге: чёрные как ночь волосы, выбритые виски, проколотая бровь, тяжёлый взгляд тёмных глаз, резкий изгиб пухлых губ. Мощная шея, по которой бегут линии татуировок, сильные руки, покрытые чернилами, широкие плечи и крепкое, сильное тело. Чонгук. Тэхён сглотнул, чувствуя, как щеки предательски заливает жар. Это было глупо. Невозможно. Но внутри разливалось странное тепло, от которого перехватывало дыхание. Он пытался прогнать мысли, но перед глазами всплывали короткие, яркие картинки: мягкая кожа под пальцами, тяжёлый запах парфюма, тёплые сильные ладони, скользящие по спине, мягкие волосы под пальцами, в которые хочется зарыться, медленный выдох у самого уха. И в груди что-то сжалось. Впервые — от собственного возбуждения. Он сам себя пугал. И одновременно — не мог остановиться. Конечно, всё это оставалось лишь фантазией. Что мог предложить он — такой, как есть? Всю жизнь он только и делал, что старался быть хорошим мальчиком, угождал, гнул спину, надеясь заслужить чьё-то одобрение. Разве мог он заинтересовать взрослого, сильного альфу? Но мечтать никто не запрещал. И в тот момент, когда размывающийся образ начал гаснуть, в голове вспыхнула яркая, почти глупая мысль. Странная, нелепая, но от этого ещё более притягательная. «Если я не могу быть таким, как он… Может, хотя бы попробовать почувствовать себя чуть более уверенно?» Пальцы сами застучали по экрану телефона. Поисковая строка — тату-салоны рядом. Искорки в глазах зажглись, в груди закружилось лёгкое, почти безумное предвкушение. В тихом омуте, как говорится, водятся черти. Правда, тут они не просто водятся, а закатывают вечеринку и танцуют танго. Он понятия не имел, что хочет набить. Ни рисунка, ни размера, ни даже места на теле. Всё это было неважно — голова думала одно, а руки уже делали своё. Запись оформилась быстрее, чем он успел успокоить этот внезапный порыв. Завтра. Внутри щекотало от предвкушения и страха. Немного понесло. Чуть-чуть. Но почему-то казалось, что именно так — правильно. И пусть спустя годы он с улыбкой скажет, что сделал это по глупости. По крайней мере, впервые за долгое время он сделает что-то ради себя. Зато у него наконец появится хоть одна история о себе. Его собственная.

***

На следующий день, наврав родителям про срочный школьный проект с одноклассником, Тэхён стоял в узком переулке в центре Сеула. Красный неон вывески «JK Tattoo» мягко пульсировал, отражаясь в мокром асфальте. Он стоял, глядя на табличку, с дрожью в животе — не совсем веря, что правда собирается сделать это. Тонкий звон колокольчика раздался, когда он толкнул дверь и шагнул внутрь. Помещение оказалось куда уютнее, чем он ожидал. Ничего от агрессивных образов, которые рисовала фантазия: кирпичные стены с развешанными эскизами, аккуратные кресла для клиентов, приглушённый свет. По одной стороне — зона ожидания с журнальными столиками, на полках — каталоги с татуировками, дальше — небольшие зоны для пирсинга, скрытые ширмами. За чёрной плотной шторой угадывалась рабочая зона мастера. Атмосфера была неожиданно… тёплой. Но от этого сердце билось только сильнее. — Здравствуйте! — улыбается администратор-омега. — Вы по записи? — Д-да, — голос дрогнул, и Тэхён поспешно сглотнул, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Имя? — Ким Тэхён. — Отлично. Мастер сейчас освободится, а пока можете присесть. Кофе? — Н-нет, спасибо. Чимин — так значилось на бейджике — смотрел на него с лёгкой улыбкой. Ему явно были знакомы эти нервы — слишком уж узнающим был его взгляд. — Не переживайте так, — его голос звучал мягко. — Первое тату — всегда страшно. Но мы можем подобрать место так, чтобы вам было максимально комфортно, если всё ещё сомневаетесь в эскизе. Если что — мастер вас подробно проконсультирует. Тэхён слабо кивнул. — А у вас есть тату? — сам не зная как, он вдруг решился задать вопрос. Чимин лишь лукаво улыбнулся и не ответил словами. Вместо этого он развернулся, приподнял футболку, оголив спину — ровную, забитую тонкими линиями татуировок, которые красиво переплетались между собой. Тэхён невольно раскрыл рот, на секунду замирая. В груди приятно защекотало от этой неожиданной красоты. — Нравится? — голос Чимина был самодовольно-сладким, но не насмешливым, а скорее игривым. Улыбка сама по себе расползлась по губам Тэхёна — лёгкая, почти зеркальная в ответ. Он уже открыл рот, чтобы сказать, насколько красиво это выглядит… Но в этот момент помещение пересёк знакомый голос, наполненный мягкими смешинками: — Чимин, ты снова распугиваешь клиентов? Чимин фыркнул, опуская футболку: — Я наоборот пытаюсь успокоить и показать твою работу. Тэхён поднимает взгляд — и дыхание сбивается. — Вы?.. Альфа на секунду будто сам удивился, но тут же губы тронула лёгкая, знакомая уже по их первой встрече улыбка. Чонгук... — Так-так. Неужели тот самый Ким Тэхён, который не смотрит по сторонам, когда перебегает дорогу? — Вы это будете вечно помнить? — улыбка выходит нервной. — Конечно, — мягко усмехнулся Чонгук. Чимин тут же подался вперёд: — Подождите… Так вы знакомы? А откуда? Давно? — казалось, он вот-вот через стойку перевалится от любопытства. — Запиши Джунхека на следующую неделю и сделай нам кофе, — бросил Чонгук тому, легко толкнув его пальцем в лоб. — Ладно-ладно, — с наигранной обидой протянул Чимин. — Спасибо, — Чонгук дарит ему последнюю улыбку, а затем разворачивается к Тэхёну. Его взгляд скользнул по омеге, легко, изучающе, без нажима. — Рад видеть, что на этот раз на тебе нет пятен от соуса. — Ну… иногда случаются исключения, — пробормотал Тэхён, не зная куда деть взгляд. — Пойдём. Чонгук провёл Тэхёна за плотную чёрную штору. Рабочая зона оказалась удивительно светлой: мягкий рассеянный свет, аккуратно расставленные инструменты, чистота и порядок в каждом движении. Внутри стало как-то тише. В груди у Тэхёна вновь забилось сердце — громко, настойчиво. — Можешь присесть, — спокойно сказал Чонгук, указывая на кресло. Его голос звучал мягко, не торопил. Тэхён послушно опустился, неловко теребя подол своей джинсовки, и огляделся. Всё здесь смотрелось удивительно гармонично. Ни давящих красных ламп, ни мрачных постеров с черепами или волками, которые он видел в фильмах. Вместо агрессии — чистые линии, светлый кирпич, мягкий свет. Даже расположение кресел и ламп казались продуманными до мелочей. Удивительно — но ему здесь было… уютно. По-своему. — Нравится? — раздался спокойный голос за спиной. — Я никогда раньше не был в таких местах… — он чуть сжал пальцы на коленях. — Но всегда представлял их совсем иначе. А здесь — да, нравится. В уголках губ Чонгука дрогнула лёгкая, почти невидимая улыбка. — Что ж, давай начнём. Ты уже определился с эскизом? Тэхён замер. Вопрос, которого он боялся. — Н-нет, — ответил он, опуская взгляд на колени. — Я… не успел выбрать. — А как тогда решился прийти? — в голосе Чонгука не было ни укора, ни давления — только заинтересованность. Он сделал пару шагов ближе, но оставался на безопасной дистанции, будто не хотел давить. — Я… не знаю, — Тэхён смущённо пожал плечами. — Просто… захотелось. Чонгук на миг опустил взгляд, тяжело выдохнув сквозь нос, а потом чуть покачал головой — больше с тихой усмешкой, чем с раздражением. — Знаешь хоть, где хочешь сделать татуировку? Размер? — Наверное на рёбрах или руке. Среднего размера. Чтобы… красиво было. Ему казалось, что он с каждой фразой тонет глубже в собственном смущении. Чонгук несколько секунд молча смотрел на него. Но этот взгляд был не холодным — скорее внимательным, изучающим. Как будто он пытался не оценить, а понять. — На рёбрах будет больнее, чем на руке, — наконец заговорил он. — У меня есть несколько набросков, которые могли бы подойти. Но сначала… Мне правда интересно — зачем ты сюда пришёл? Тэхён сжал пальцы. Что он мог сказать? Что решил набить тату, чтобы стать хотя бы чуть увереннее? Чтобы почувствовать себя хоть на шаг ближе к тем, кем восхищается? Чтобы быть хоть немного похожим на того, кто сейчас стоит перед ним? Слишком глупо. Слишком стыдно. Он молчал, не в силах подобрать слова. Чонгук мягко усмехнулся: — Долго думаешь, малыш. Я почти слышу, как крутятся шестерёнки. Тэхён хотел возразить, но только беспомощно утонул в воротнике джинсовки. — Я не малыш… — пробормотал он едва слышно. — О, ещё какой, — усмехнулся Чонгук. В этот момент, тихо постучав, в комнату вошёл Чимин с подносом: — Ваш кофе, босс. — Не ёрничай, — качнул головой Чонгук, беря чашку. — Босс? — не удержался Тэхён. — Это мой салон, — просто ответил Чонгук, пожав плечами. — А Чимин ведёт себя так, потому что он мой младший брат. Тэхён лишь хлопнул глазами, не успев как следует осознать эту новую деталь. Но сердце стучало всё сильнее — от близости, от его тона, от самого его присутствия. Чонгук снова посмотрел прямо в его глаза: — Но меня куда больше интересует, как маленький застенчивый омега, который прятался от отца и школьных придурков, вдруг оказался у меня в салоне. Да ещё и — не зная, чего хочет. Грудь Тэхёна сдавило. Он смотрел в эти тёмные глаза — внимательные, тёплые, будто пронизывающие его насквозь, и едва не забывал, как дышать. После нескольких секунд молчания Чонгук слегка наклонился вперёд, опираясь на руки и глядя на Тэхёна спокойно, но в упор. — Ты ведь не просто так сюда пришёл. Тэхён сглотнул, сжав пальцы в замок. — Просто… — начал он, но тут же замялся. Слова путались. — Просто хотелось сделать что-то… для себя. Не думать, что скажут другие. Он быстро опустил глаза, будто стыдясь этого признания. Чонгук мягко усмехнулся: — Уже неплохо. Но разве для этого обязательно тату? — Наверное… нет. Но… — Тэхён прикусил губу, подбирая слова. — Я всегда был… правильным. Делал всё, как надо. Чтобы родителям не было стыдно. Чтобы не выделяться. Чтобы угождать. Чтобы не злить отца. Последние слова он почти выдохнул — как признание, вырвавшееся помимо воли. Чонгук не перебивал. Просто слушал. — А сейчас, — Тэхён невольно пожал плечами, — мне вдруг стало казаться, что я вообще не знаю, кто я. Как будто всю жизнь жил по каким-то чужим установкам. И… мне захотелось, может, впервые… сделать что-то своё. Пусть даже глупое. Чонгук молча кивнул. Его взгляд оставался спокойным, но внимательным. Он видел перед собой не просто робкого омегу, а того, кто впервые пытается выйти из тесной клетки чужих ожиданий. — Поэтому — татуировка? — тихо уточнил он. — Наверное. Хотя… я и сам толком не знаю. В голосе Тэхёна была и робость, и честность. И какая-то неожиданная искренность. — И надеешься, что это придаст уверенности? — мягко спросил Чонгук, чуть склонив голову. — Может быть… — почти шёпотом. Чонгук усмехнулся, покачав головой: — А как? Набьёшь себе биту и будешь ей угрожать? — в голосе мелькнула лёгкая насмешка, но без злобы — скорее тёплая ирония взрослого, который понимает всю наивность его замысла. Тэхён смущённо усмехнулся сам — даже не знал, как на это ответить. — Я… просто хотел почувствовать себя хоть чуть-чуть смелее. Чонгук выдохнул: — Татуировки — не волшебные. Они не делают тебя сильнее. Они — про другое. Про память. Про смысл. Про то, что важно. А если просто «лишь бы что-то было» — через время, скорее всего, станешь жалеть. Тэхён опустил голову ещё ниже. — Я знаю. Наступила короткая пауза. — Но, — уже мягче добавил Чонгук, — если хочешь — мы вместе подумаем. Подберём что-то, что действительно будет твоим. Не ради понтов. А ради тебя. Тэхён удивлённо поднял глаза. — Вместе? — Конечно, — уголки губ Чонгука дрогнули в лёгкой улыбке. — Я ведь не только машинку держать умею. Тэхён смутился. Но где-то внутри впервые стало чуть-чуть спокойнее. После короткой паузы Чонгук отступил на шаг, прислонился спиной к столу, скрестив руки на груди. Его взгляд стал чуть серьёзнее, но мягкость из него не ушла. Он задержал взгляд на Тэхёне дольше, чем было нужно. Наверное, из-за этой детской упрямости, этой неловкой открытости, этого странного сочетания уязвимости и желания всё-таки бороться. В нём было что-то… чистое. И в то же время такое хрупкое. — Ты знаешь… — начал он уже другим, чуть тише тоном. — Ты не обязан доказывать кому-то свою силу, набивая тату. Настоящая защита — в другом. Он говорил спокойно, без назидания. — Ты всю жизнь старался быть удобным для всех вокруг. — Чонгук чуть кивнул, словно подчёркивая собственную мысль. — Для родителей, для учителей, для окружающих. И сейчас пытаешься — уже иначе, но всё равно через чьё-то ожидание. Тэхён не знал, куда деть взгляд. Слова Чонгука били куда точнее, чем ему хотелось бы. — Тебе не рисунок нужен. — Чонгук на секунду улыбнулся. — Тебе нужна опора. Тэхён поднял глаза, в которых мелькнула робкая растерянность: — У меня никого нет. Чонгук смотрел на него чуть дольше. — Может, будет. Тэхён замер. — Что?.. Чонгук чуть наклонил голову набок, его голос стал ниже, мягче: — Я мог бы. У Тэхёна в горле пересохло. Он смотрел на него с удивлением, почти не веря, что услышал. — Вы… предлагаете?.. — Пока только — помочь. Быть рядом. Помочь тебе научиться опираться на себя. — Улыбка на лице Чонгука стала чуть шире. — Быть кем-то вроде… старшего. Наставника. Если хочешь, можешь считать это шутливым «папочкой» в лучших традициях романов, но без странных смыслов. Последние слова прозвучали чуть игриво, но без намёков — легко, тепло. У Тэхёна в груди всё сжалось от странной смеси волнения, смущения и неожиданной лёгкости. Чонгук тихо рассмеялся. — Не бойся. Я не собираюсь прыгать в твою личную жизнь. Просто… быть тем, кто встанет рядом, если тебе это нужно. Он сделал шаг ближе, почти неуловимо сокращая дистанцию, но давая ощущение защищённости. — Я вижу, как тебе тяжело. Но ты — не слабый. Ты просто слишком долго был один. Тэхён смотрел на него, не в силах сказать ни слова. Чонгук чуть коснулся его плеча — легко, почти невесомо. — Всё в твоих руках. Если хочешь — я помогу. И впервые за весь вечер Тэхён не отвёл глаза. Лёгкий, робкий кивок выдался из него сам собой и звучал согласием. — И ч-что вы будете делать? — Тэхён не смог скрыть лёгкой дрожи в голосе. — В первую очередь поведу тебя в кафе. Ты всё равно мой последний клиент на сегодня, — спокойно ответил Чонгук. — А потом… будем постепенно наверстывать упущенное и позволим тебе почувствовать себя нормальным подростком. Он прищурился, будто намеренно оставляя в своих словах что-то недосказанное. — Как тебе такое предложение? Тэхён невольно втянул голову в плечи: — Честно? Пока совсем непонятно. Лицо Чонгука в очередной раз озарила широкая улыбка — уж слишком сильно этот омега его умилял. В груди у Тэхёна гулко стучало сердце. Всё происходящее казалось каким-то почти нереальным — слишком неожиданным, слишком другим. Он не знал, что его ждёт, не понимал до конца, куда всё это приведёт, но внутри медленно разрасталось ощущение: если отказаться — он может упустить что-то важное. — А что мы будем делать? — всё-таки переспросил он. Чонгук усмехнулся, уже доставая из ящика куртку: — А это ты узнаешь потом. И подмигнул, будто между делом. Тэхён не ответил. Только смотрел вслед, чувствуя странную лёгкость — будто в воздухе появилось что-то новое. Незнакомое, немного пугающее… но от этого ещё сильнее притягивающее.