Doberman

      2023 год. 20 марта. 13:29.       Шум улицы эхом отбивается в голове. Толпа людей окружает огромный торговый центр, в котором скидки в честь какого-то праздника. Никого не останавливает плохая погода: дождь со снегом. Все грезят только одной целью — урвать товар по выгодной цене. Хотя каждый знал, что это только на витрине скидка, а на деле цена обычная, если не завышенная. С продавцов станется. Люди просто одержимы этими завлекающими громкими словами, большими процентами и распродажами.       «Где их мозги?»       Статная фигура стоит на углу здания. Правая татуированная рука спрятана в кармане длинного чёрного пальто, а вторая держит неизвестно какую по счёту сигарету, которую мужчина нервно докуривает. Делая глубокие затяжки и выпуская густой дым, слегка приподнимая подбородок. Он топчется тут уже минут тридцать точно. Встреча назначена на час дня.       Он вытаскивает руку из кармана и смотрит на старые часы. Уже полвторого. Но он ждёт. Терпеливо ждёт. А ждать для этого мужчины — самое ужасное, с чем он когда-либо сталкивался. Как там говорят? Время деньги, а для него время — жизни людей.       Ожидание начинает бесить, и тот пытается занять себя чем-то. Он бросает окурок на землю и накрывает ботинком, спрятав вторую руку в карман тёплого пальто. Начинает осматривать толпу, которая кружит возле входа. Изучает каждого. Ищет что-то интересное для себя. Парочки гуляют за руку. Кто-то выходит из торгового центра с огромными пакетами. Кто-то прорезает воздух резким цокотом каблуков. Кто-то спешит. Обычная жизнь большого города.       Тяжело вздохнув, мужчина достаёт из внутреннего кармана пальто пачку сигарет и берёт ещё одну. Пока что не спешит закуривать. Держит в зубах, перебирая с одной стороны в другую.       Проходит ещё десять минут, а девочки так и нет. Это выводит, но он держится. Достаёт телефон из кармана чёрных брюк, подчёркивающих тонкую талию с крепкими бёдрами, и набирает сообщение слегка озябшими пальцами.

Вы. 13:42

Я жду.

      Большего не нужно писать. Такое сообщение от него уже как угроза. Он искренне надеется, что это поторопит девочку, иначе он за себя не ручается.       Пусть на улице март, зима ещё не думала отступать. Холод пробирает до костей. Не спасает даже длинное пальто по щиколотку и тёплый чёрный свитер, рукава которого тот натягивает на пальцы. Правая рука забита татуировками, которые исчезают под тканью. Размеры известны только её обладателю и татуировщику. На ногах массивные берцы — единственное, что его правда согревает. Но больше тепла они дарят из-за того, кто их подарил. На лицо падают влажные чёрные пряди отросшей чёлки. Лень каждый раз укладывать. Утром мужчина всегда выбирает долгий сон, чем время на собраться.       С одеждой проще. Носит всегда чёрное и только в одном стиле. Так комфортней. С волосами немного проблемы. Подстричься нет времени. Выживает как может. Пухлые, бледные губы обхватывают сигарету. В дрожащих от холода руках вспыхивает огонёк от зажигалки. Едкий дым вновь провоцирует рецепторы, заполняя лёгкие смертельным ядом. Спустя секунду из губ выбивается дым. Он вновь смотрит на часы, закатывает глаза и уже тянется к телефону, чтобы набрать девочку и высказать всё своё недовольство, как замечает на горизонте знакомую фигуру.       Мужчина прячет сигареты в карман и заводит руки за спину, выставляет ноги на ширине плеч и опускает голову вниз. Пока что не хочет смотреть на неё, пусть подойдёт поближе, тогда-то он одним взглядом испепелит её. Он должен отчитать, хоть и не горит желанием. Он любит эту занозу и ненавидит видеть её слёзы — они как нож в сердце. Но воспитывать нужно, иначе потом всё это перерастёт в большие проблемы.       Услышав стремительные шаги приближающейся школьницы, он поднимает голову, но не успевает произнести заготовленную фразу, как девочка забегает за его спину и начинает истерически дёргать за рукав пальто.       — Гук-и, Гуки-и… — это всё, на что хватает Юну, которую сковал страх.       Девочка дёргает руку Чонгука и смотрит вдаль, пытаясь выловить взглядом в толпе своих обидчиков.       Вся злость, которую Чонгук держал на девчушку, мигом улетучивается. Чон медленно поворачивается к девочке и аккуратно берёт её за запястья. Таким способом давая понять, что она в безопасности. Он чувствует холод её рук, чувствует, как та дрожит от пробирающего страха, который отбивает молотком в голове.       Проходит несколько секунд, пока Чонгуку наконец удаётся поймать её взгляд на себе. Смотрит в красные от слёз глаза. Дрожащие губы. Мокрые от бега волосы, что прилипли к лицу. Его взгляд смягчается, и он приседает на корточки, чтобы смотреть на неё снизу вверх. Спускает свои руки на её ладони и аккуратно сжимает.       Слёзы медленно останавливаются. Юна чувствует, что она наконец в безопасности. Знает — Чонгук всегда будет для неё безопасным местом. Героем, что всегда придёт на помощь.       — Что случилось? — мягко спрашивает Чонгук и строго смотрит в глаза. А в душе монстр просыпается, готовый мстить за пролитые слезинки.       — Они преследуют меня, — Юна переводит взгляд за спину Чонгука, и тот медленно оборачивается.       На горизонте показалось трое парней. Старше. Он так же медленно поворачивается обратно к девочке и кивает. Даёт сигнал, чтобы та рассказывала дальше.       — Это старшеклассники. Они уже неделю меня достают и не дают прохода своими приставаниями. А сегодня дождались окончания уроков и поймали на выходе. Повели на заброшенную территорию возле школы и… — Юна прерывает свой рассказ, когда чувствует, как её ладони сжимают до боли. Она знала, что пожалеет об этом. Но ей страшно, и она не думала о том, что последует за её словами. Хотя, если говорить правду, ей этих парней и капли не жаль.       — Они что-то успели сделать? — без единой эмоции спрашивает Чонгук и продолжает смотреть в глаза девочки.       Хоть Юну и пугает холодный взгляд, она привыкла. Чонгук всегда до жути холоден. Не показывает эмоции, но она знает, какой он на самом деле. Пусть и не эмоциями, но делом и просто объятиями даёт понять, что любит и готов защищать.       — Нет, они не успели. Я сбежала.       Чонгук кивает и медленно выравнивается. Отпускает руки Юны. Смотрит через плечо. Парни никуда не ушли. Стоят в десяти метрах от них, словно животные смотрят на самое сокровенное, что у него есть. Зря. Лучше бы ушли. Не лучшая идея будить монстра. Хотя, его тоже иногда нужно выгуливать, но не сегодня. Чонгук ещё подержит на цепи. Он не для малолеток, но урок преподаст.       Мужчина вновь достаёт пачку сигарет и под пристальным взглядом Юны поджигает четвёртую.       Чонгук кладёт свои руки на плечи Юны и оборачивает спиной к себе. Наклоняется к её уху и шепчет:       — Заноза, закрой-ка глаза и уши.       Девочка беспрекословно выполняет команду старшего. Накрывает свои уши ладонями, сильнее прижимая. Затем зажмуривает глаза. Не может видеть насилие. Но Юна знает, иногда это насилие во благо.       Чонгук гладит девочку по волосам, наклоняется и целует в макушку, на пару секунд прикрывает глаза, жмурясь. Затем поворачивается к парням, которые успели сократить расстояние и были уже в паре шагов от него. Закуривает сигарету. Оценивает их. Спортивного телосложения. Один практически одного роста с ним. Наверное, состоят в какой-то команде по футболу или баскетболу. Но всё же. Чонгук не имеет права их бить, хотя кулаки чешутся. Повсюду камеры. Много людей. Но кто сказал, что он будет их бить?       Чонгук — жертва.       — Ты типа её папочка? — один из парней бросает свой рюкзак на землю и важно делает шаг в сторону Чонгука. Даёт понять, что просто разговором это не обойдётся.       Чонгук на этот жест только склоняет голову к плечу и смеётся про себя. Такие мелкие, а понтов, как у босса мафии. Это его забавляет, но злость превосходит интерес. Они обидели его Юну. Целыми они отсюда не уйдут.       Чонгук делает очередную затяжку, стряхивает пепел на землю, а затем спокойно отвечает на ранее поставленный вопрос:       — Нет, я её сторожевой пёс.       Парни заливаются смехом, а Чонгук с тем же пустым выражением лица смотрит на выскочек. Они откровенно начинают бесить. Но тот ждёт, когда кто-то из них предпримет меры. Он не может первым напасть.       — А вы, вижу, как животные, кидаетесь на всё, что двигается? Не можете свои тычинки в ширинке удержать? — Чонгук, слегка вздёрнув бровь, кидает презрительный взгляд на парня, который, как он понял, главный.       — Старик, тебе делать нечего? Эта сучка нам должна, — он смотрит за спину Чонгука на Юну, которая, сжавшись, продолжает стоять к ним спиной и закрывать уши. — Отойди и дай нам с ней закончить.       — Так-так, — Чонгук уже не может терпеть, чтобы не надрать этим малолеткам зад, но он держится. — Мне тридцать, — он разводит руками, показывая свою обиду от слов, и слегка хмурит брови.       Это правда задело. Ему тридцать, но всегда говорят, что он выглядит младше. Это ему льстит. Да и сам видит в зеркале. В общем, эти парни уже поднадоедают.       — И попрошу держать свой язык за зубами, когда говоришь о Юне. Иначе кто-то, — он делает шаг к парню. — Случайно. Может отловить тебя в переулке и засунуть твой гнусный язык в твою же задницу, — шепчет он. — Побереги свою жопку от таких ласк, крысёныш. Или тебе такое нравится?       Реакция не заставляет себя ждать.       Чонгук видит, как краснеют от злости щёки паренька. Это вызывает немыслимое удовольствие. А что? Чонгук тоже хочет иногда повеселиться. Он устал видеть трупы. Дайте ему немного движения. Драк. Ему этого не хватает, он соскучился.       Парень замахивается и хочет уже ударить, как вдруг Чонгук делает большой шаг в сторону, и парень летит в объятия земли. Второй тоже решает попытать удачу, но в его лоб тут же прилетает окурок. Визг парня чуть не оглушает Чонгука.       — Уф-ф, шрам останется, — мужчина отходит в сторону и наблюдает за двумя лежащими, заведя руки за спину и сложив их в замок.       Третий парень стоит в недоумении. Но осмеливается тоже испытать нервы Чонгука. А тот только кивает, зазывая в «танец».       Парень, наверное, занимается боевыми искусствами, так как решает показать свои навыки в пробивании удара с разворота, но не учитывает кое-что — он в кроссовках, а на улице дождь со снегом. Соответственно — поскальзывается и мешком валится с ног. А Чонгук так и стоит, наблюдая за тремя придурками, целующими каменную плитку. А нет. Двумя.       — Ещё не понял, что лучше уйти? — Чонгук смотрит на парня через плечо. Он стоит ровно и продолжает держать руки за спиной. Он холоден и расчётлив, а ещё прекрасно знает, что у главного припрятан нож-бабочка.       «Ха, забавный».       Чонгук резко разворачивается и хватает парня за запястье как раз тогда, когда тот поднимает над ним нож. Он хватает его руку в блок, круто заворачивает за спину и дёргает вверх. Чон знает, что с лёгкостью может её сломать. И всё же, несмотря на то, что он только что мог его ранить, не хочет причинять ему боль. Большой и сильный, но всё же всего лишь ребёнок.       Тот роняет нож и стонет от боли, извиваясь, не в силах высвободиться.       Остальные подростки с широко открытыми глазами смотрят на них в панике и изумлении.       — Я ничего не собирался делать! — кричит парень. — Не ломайте мне руку, умоляю!       — Не верю, — Чонгук дёргает чужую руку ещё немного вверх, и тот скулит ещё громче.       Люди проходят мимо, но не обращают внимания. Никто не решается встревать в «преподавание урока». Да и те, кто постарше, узнают в «учителе» всем известного следователя Чон Чонгука. У каждого голове проносится единая мысль: «Он знает, что делает». И это правда.       Чонгук задумывается, что этот пацан может сделать с тем, кто не в состоянии за себя постоять. Что эти трое придурков могли сделать с Юной? По спине бежит холодок, от которого он сжимает зубы, чувствуя, как крошится эмаль. Сдерживать того монстра становится невыносимо сложно.       — Я могу отправить тебя в тюрьму за это, — шипит он ему на ухо. — Надолго, ох, как надолго.       Парень быстро мотает головой, продолжая корчиться от боли, а остальные подростки начинают нервно переглядываться. Спустя секунду они разворачиваются и дают дёру.       — Простите! — стонет мальчишка. — Я больше так не буду!       Чонгук наконец вздыхает и отпускает его. Наклоняется и подбирает выроненный нож. У него был такой когда-то, очень давно. Первое оружие. Ох, много чего сумасшедшего Чонгук им вытворял. Мужчина задумчиво перебирает нож в руках, а затем снова смотрит на лидера — единственного, кто остался перед ним из парней. Он выглядит слишком напуганным, чтобы бежать.       — Знаешь, что я больше всего ненавижу? — Чонгук подходит к парню и прикладывает лезвие к его ширинке.       Парень вздрагивает, как только ощущает кончик лезвия на паху.       — Малолетних насильников.       Парень громко сглатывает.       — Убирайся, и чтобы я тебя больше не видел, — рычит Чонгук и убирает нож от «сокровища» парня. Тот наконец удирает, забыв о сумке.       Когда Чонгук убеждается, что они убежали достаточно далеко, он прячет лезвие и отправляет нож в карман. Поправляет воротник пальто и поворачивается к Юне, которая так и стоит к нему спиной.       Пак продолжает ёжиться и мелко дрожать. Это ранит его сердце. Девочка и так многое пережила, она не создана для такого. Её хочется держать дома и не выпускать. Окружать теплом и защищать. Она как фарфоровая кукла. Кажется, только дотронешься, и она разобьётся. Чонгук не хочет её разбить.       Пак Юна — единственное дорогое, что есть в его жизни. Когда-то у него был его Лучик света, но, по своей же вине, он потерял его. Такой ошибки с Юной он не допустит. Иначе его сердце просто не выдержит. Чонгук не хочет возвращаться в те дни, когда только и грезил о том, чтобы убивать.       Мужчина медленно подходит к девочке и аккуратно кладёт ладони на её плечи, чтобы не спугнуть.       Проходит несколько секунд, которые понадобились на осознание, что всё прошло и она в безопасности. Юна убирает руки от ушей и медленно оборачивается к Чонгуку. Дышит через раз, пытается хватать воздух ртом, которого критически не хватает. Чувствует, как рыдание подбирается к горлу. Сейчас всё взорвётся. Мозг снова играет с ней злую шутку. Бросает в лапы воспоминаний, которые хочется выбросить раз и навсегда. Но нет. Её подсознание будет играть с ней каждый чёртов раз. Будет кидать на растерзание тем мучительным дням.       Такова её судьба.       — Ты в безопасности, — шепчет Чонгук и легонько кивает, подтверждая свои же слова.       Юна верит, всегда верит. Иногда даже больше, чем себе.       — Гук-и… — тянет девочка и кидается в объятия Чонгука. Окольцовывает его талию и зарывается лицом в тёплый свитер.       Чонгук — безопасное место для Пак Юны.       Чон никого не подпускает к себе. Никто никогда не имеет права обнимать или проявлять подобные знаки «нежностей» в его сторону. Но не Юна. Он сам её обнимает, когда та просыпается ночью от кошмара. Остаётся в её комнате и держит за руку, если ей страшно находиться одной. Пусть утром спина ноет от неудобной позы, он никогда не пожалуется, потому что эта девочка — его ответственность. Он сделает всё, чтобы она больше никогда не страдала.       Юна отпускает тормоза и плачет, скрываясь в объятиях единственного близкого человека.       А Чонгук только хватает края своего пальто и кутает ими девочку, пряча от прохожих, которые оглядываются на них. Чонгук видит, как содрогаются её плечи. Чувствует, как горячие слёзы пропитывают его свитер. Ощущает её крепкую хватку на своей талии. Девочка только и делает, что набирает в лёгкие воздух и вновь надрывает голос, громко рыдая.       — Плачь. Просто плачь.       Дождь практически заканчивается, но вот в душе только-только начинается гроза от едва слышных всхлипов. Как же его душа болит за её слезы. И в этом виноват только он.       Юна плачет ещё минут пять. На улице довольно холодно. Он не хочет, чтобы девочка заболела, так что принимает решение заканчивать с этим.       — Всё. Давай успокаивайся, — Чонгук продолжает поглаживать спину Юны и смотреть перед собой. — Мы сейчас пойдём в туалет. Ты умоешься, и мы поедем домой.       Девочка только ёрзает в руках мужчины.       — Эй, вот не надо сопли вытирать об мой любимый свитер, — Чонгук закатывает глаза, но продолжает прятать Юну от внешнего мира.       — Всё равно стираю вещи я, — фыркает Пак и сильнее трётся носом об одежду.       Она всего лишь ребёнок.       — И то правда, — Чонгук пожимает плечами. — Так что, заноза готова вылезать из своего укрытия?       Юна отпускает Чонгука и смотрит на него. Тот склоняет голову к плечу. Рассматривает её лицо и пытается не засмеяться. Хотя, для него улыбка — как торт на день рождения, но этому ребёнку лёгкую ухмылку не жаль подарить.       — Чего ржёшь? — с перчинкой спрашивает Юна и вытирает слёзы вперемешку с соплями, косясь на Чонгука.       — Пошли в туалет, — Чонгук стягивает рюкзак девушки и кладёт свою руку на её плечо, ведя внутрь торгового центра.       Чон безо всякого стеснения заходит с Юной в женский туалет. Не, ну а чего он там не видел? Да и ему не интересно всё это.       — Мужчина, это женский туалет.       Чонгук ничего не отвечает, только холодно смотрит женщине в глаза. У той по спине проходится озноб, она быстро хватает сумку со столика и выбегает, не желая находиться с этим мужчиной в одном помещении и секунды. От него веет опасностью и холодом.       — Как ты можешь так пугать людей одним лишь взглядом? — Юна подходит к зеркалу и оглядывает себя. До неё доходит, почему Чонгук подарил ей редкую ухмылку. Её тушь потекла, а всё лицо красное от слёз.       — Секрет фирмы, — Чонгук опирается бёдрами о столик. Скрещивает руки на груди и смотрит на девочку. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он. Хоть и знает ответ, что нифига не в порядке, но ему крайне необходимо услышать эту ложь. Его сердце ноет, и он не сможет дожить этот день, не узнав, что «мелкая заноза» в порядке.       — Более менее, — короткий, но чёткий ответ.       Юна поворачивает кран и включает воду. Ждёт секунду, пока температура станет не такой ледяной, и набирает в ладони немного, плеснув себе на лицо. Лёгкая прохлада щиплет щёки, но это отрезвляет. Пару таких манёвров, и следов слёз как не было. Юна вытирает лицо бумажным полотенцем и поправляет волосы, которые растрепались, когда Чонгук ласково их гладил.       — Кстати, ты же хотел пообедать тут.       — Ничего, я сварганю что-нибудь дома.       — Но ты же так опоздаешь, — Юна берёт свой рюкзак и закидывает на плечо.       — Ничего. Мы заедем в магазин. Купим продуктов и чего-нибудь сладкого. А то, что опоздаю — ничего. Пофиг, я же начальник. Плюс, сегодня ты поедешь со мной, — Чонгук бросает серьёзный взгляд на девочку, что притуливается к нему и хватает рукав пальто.       — Ты можешь отвезти меня к тем двоим, — Юна поднимает взгляд на мужчину и легонько улыбается.       — Нет, — Чонгук смотрит в огромные глаза, которые глядят снизу вверх, и мотает головой. — Он только вернулся. Лучше их не тревожить. Три дня уж точно.       — Беспокоишься о моей психике? — Пак ударяет кулаком в бок мужчины, от чего тот показушно ахает, изобразив страдальческое лицо.       — Да. Хватит и моей поломанной.       15:57.       В магазине Чонгук покупает всё, на что Юна показывает пальцем. Он просто не может устоять перед её щенячьими глазами. Это даже Добермана заставляет таять и выполнять все прихоти этой маленькой занозы, которая очень глубоко засела в его сердце.       Но благодаря таким спонсорским подачкам девчушка веселеет, наконец улыбается по-настоящему, а не той фальшивой ухмылкой, только бы не показать свою боль Чонгуку, который всё и так видит.       Как только Юна окончательно попала к Чонгуку, со всеми бумагами было улажено. Сначала девочка от всего шарахалась. Не выходила из своей комнаты. Питалась только тем, что Чонгук оставлял у неё под дверью. Не шла на контакт. Но Чон нашёл способ: сначала сидел возле её двери и рассказывал интересные истории. Даже бросал что-то о прошедшем рабочем дне. Когда девочка начала отвечать и сама спрашивать, потихоньку говорил о произошедшем, пытаясь оказать психологическую помощь.       Вначале Юна противилась, но постепенно начала оттаивать. Поняла, что Чон не такой страшный, каким казался на первый взгляд. В один из таких разговоров Юна впервые вышла из своей комнаты и упала к нему в объятия. А тот только обнял в ответ и пообещал, что никогда не позволит, чтобы она ещё раз такое пережила. Она поверила. Начала есть с ним. Делала попытки выйти на улицу. Потом Чонгук познакомил её со своими «друзьями». Один из них, под предлогом «это тебе, Чонгук», подарил новоиспечённой ячейке общества щенка. Но, конечно, по большей мере доберман был для Юны. После появления пса девочка стала более активна и начала улыбаться. А потом и в школу пошла.       Тогда-то Чонгук и смог спокойно выдохнуть.       Сейчас у Юны ещё бывают срывы, но Чонгук всегда оказывает ей помощь и обещает, что защитит.       Они приезжают в лофт Чонгука, и тот сразу с порога бредёт на кухню.       Юна, в свою очередь, идёт искать Бама, который по привычке спит на втором этаже в постели хозяина. И всё же этот пёс воспитывается Чонгуком.       Когда Чонгук закончил учёбу, то с помощью «друга» купил этот лофт. Он не любит милые маленькие квартирки с кучей ненужной мебели, поэтому жилье довольно мрачное. Что ж, чёрный цвет — его всё. Он живёт в центре Сеула в элитном районе.       Откуда такие бабки? У каждого свои подводные камни.       В лофте высокие потолки и огромные панорамные окна, которые открывают вид на прекрасный город. С правой стороны лестница, ведущая на «второй этаж», где находится его койко-место. Внизу стоит коричневый кожаный диван и кресла. В середине небольшой стеклянный стол. Чонгук любит работать тут, в то время как Юна сидит с Бамом на ковре и играет любимой уточкой.       Вообще, с появлением Юны и Бама в доме Чонгука, тут стало намного светлее и уютней. Чонгук даже ловит себя на мысли, что хочет возвращаться домой. Что это не приносит ему дискомфорта. Ведь его ждут. И, по правде, он очень рад.       Кухня открытая. Небольшая, но он там хорошо уживается.       Когда документы Юны были ещё на рассмотрении, Чонгук в короткие сроки сделал ремонт. Добавил комнату и ванну, чтобы девочка чувствовала себя защищённо, даже от него. Чтобы у неё было своё место, где её никто не тронет.       В целом, лофт сделан в чёрных и коричневых тонах. Это придаёт спокойствия и умиротворения.       Так как у Юны было своё место — Чонгук и для себя сделал такое. На огромной лоджии соорудил мини-уголок для бокса. Гнев же надо куда-то девать, а в спортзал ходить нет времени. Да и Юна что-то пробует, конечно, под строгим присмотром Чонгука, ведь он боится за её хрупкие запястья.       Чон на быструю руку готовит рамён по своему фирменному рецепту и жарит блинчики. Юна их обожает.       За столом между ними образовывается неловкая тишина. Юна не знает, что сказать, потому что ей снова становится страшно, и она возвращается в те дни. А Чонгук просто винит себя. Опять.       — Заноза, — Чонгук кладёт палочки на стол. Складывает руки в замок и смотрит на Юну серьёзным, проницательным взглядом.       Девочка тяжело сглатывает и кивает в ответ на своё прозвище, данное Чонгуком.       Вообще, история этой «занозы» интересная. Пак Юна быстро вжилась в роль приёмной дочери Чонгука. Хотя, он никогда её так не называет, не думает о ней в таком ключе, но, как и девочка, таит надежду услышать такое странное, но в то же время дорогое слово. Но подросток Юна своевольный и уж очень часто треплет Чонгуку нервы.       Финалом для вручения звания «заноза в заднице Чон Чонгука» стал момент, когда это чудище разбило любимую машину Чона. Конечно, она это сделала не специально. Да и Чонгук больше за неё испугался, но Юна просидела в своей комнате три дня. Причём по собственному желанию. Первый шаг сделал Чонгук, потому что ему попросту не хватало её приколов. Пак попросила прощения и потом ещё месяц убиралась в доме, но «заноза» к ней приелась.       — Говорят, взрослые надевают маску, когда выходят на улицу, а дети, когда возвращаются домой. Юна, если у тебя проблемы в школе, или ещё что-то волнует, пожалуйста, говори со мной. Сообщай мне об этом. Я думал, что давно дал понять, что ты всегда в приоритете. Ты мне важна, и меня волнуют твои проблемы. Да, я не расспрашиваю, потому что не хочу лезть в твоё личное пространство. Но, это всё не просто проблемы, это уже угрозы. Может, я всё ещё кажусь холодным и злым, но ты единственное, что есть в моей жизни. Пусть я этого не показываю, но я люблю тебя, Юна. Не отталкивай меня. Пожалуйста, моя самая лучшая заноза. Говори со мной. Даже если я буду чертовски занят, просто позвони. Напиши. Я тут же приеду, — лёгкая улыбка проскальзывает на лице Чонгука, но тут же исчезает, потому что её заменяет грусть. — И прости, что не сдержал обещания защитить тебя.       После своего монолога Чонгук встаёт из-за стола.       — Доедай, и поехали в участок, — не кинув взгляда на девочку, Чон берёт свою тарелку и идёт в сторону кухни. Он снова винит себя, он не сдержал слово.       Чон складывает посуду в раковину и включает воду. Он хочет потянуться к моющему средству, но его останавливают маленькие ладони на талии. На секунду он замирает, потому что не знает, что делать. А потом просто опускает голову.       Эта девочка — единственный свет. И ему так не хочется её терять. Но понимает, что когда-то его холод и её заберёт. Тогда он снова останется один.       — Спасибо, Гук-и, — тянет Юна и прижимается щекой к широкой спине мужчины. — И прости меня. Я просто не хотела тебя отвлекать.       — Никогда, — хрипло говорит Чонгук. — Никогда так не думай.       — Хорошо, — девочка кивает и сцепляет руки в замок.       Они часто вот так обнимаются. Юна находит в Чонгуке поддержку и безопасность. А Чонгук спокойствие и спасение. Хоть какое-то белое пятно в его грязной жизни.        22 марта. 15:33.       Чонгук подпирает спиной машину и докуривает сигарету. Юна не любит, когда он курит, но и подзатыльники получать не особо хочет, так что просто не обращает внимания.       Уже третий день Чонгук забирает Юну со школы, они едут в кафе пообедать, а потом на работу к Чонгуку. У того много работы, и ему нужно расслабление. А Юна как раз то, что нужно. Обычно её подколы бесят, но сейчас заставляют расслабляться. Девочка спокойно делает свои уроки, а Чонгук иногда отправляет её за кофе, на что получает очередные подколы.       Все в участке давно привыкли к этой мелкой. А команда Чонгука любит её по-особенному. Эти приближённые не так просты. Но это потом.       — Оппа! — говорит Юна и вцепляется в пальто Чонгука, перед этим нечаянно нифига подобного выбив из руки Чона сигарету.       — Я же просил не называть меня так, — Чонгук закатывает глаза, но обнимает девочку. — Как дела в школе? Те придурки не цепляют больше?       — Не-а. Пока что спокойно, но я дам тебе знать, если что, — Пак ёрзает в объятьях мужчины. Любит утопать в его тёплых руках, зарываться в его пальто и чувствовать абсолютную безопасность.       Родителей убили. Никаких родных больше не осталось. Потом только боль. Но в один, как тогда казалось, самый ужасный день, Юна встретила Чонгука. Тогда это оказался самый лучший день. Она долго к нему привыкала, но потом полюбила. Всем своим огромным детским сердцем. Чонгук для неё всё: друг, брат, родитель, защитник. Просто всё — этого достаточно.       — Где сегодня обедаем? — Чонгук гладит волосы девочки и замечает, что седые волоски снова начали появляться. Пусть та и закрашивает их, но они всё равно прорываются. Юна всегда этого стесняется. Конечно, поседеть в шестнадцать лет. Благо, сейчас ей восемнадцать, и этот процесс замедлился. Чонгук не позволяет ей больше попадать в стрессовые ситуации.       — Мне всё равно, — девочка наконец отлипает от мужчины и поднимает голову вверх, смотря на серьёзное лицо Чонгука, который о чём-то задумался. — О чём думаешь?       — Да вот, прикидываю варианты, как тебе вбить в голову тот факт, что ты и так стройная, — Чонгук взводит бровь и смотрит вниз, прямиком в глаза девочки, которая, столкнувшись с прожигающим взглядом старшего, тут же опускает свои и сжимается, как провинившийся котёнок. — Серьёзно, заноза. Это уже ни в какие рамки не лезет. Я переживаю, — его голос мягкий, он чувствует, как тот слегка дрожит, но старается скрыть это.       — Прости-и, — тянет Юна. — Я просто хочу быть в хорошей форме, — глаза так и не поднимает, хотя макушкой чувствует тяжёлый взгляд Чона. За эти два года жизни, под одной крышей с Чонгуком, так и не научилась его выдерживать.       — Я тебя понял, — Чонгук берёт рюкзак Юны и обходит джип. — Запрыгивай, — окликает девочку.       Юна выбирается из своих мыслей и садится в машину.       Чонгук любит всё большое и просторное. Лофт. Машина тоже не отстаёт. Он долго не мог выбрать, но, как ни странно, его коллега — Юнги, мигом направил на правильный путь. И так, год назад, Чонгук купил себе чёрный Ford Raptor. Покупкой он очень доволен. В особенности его радует кузов, в котором иногда «катает» Юну за проказничество.       Девочка пристёгивается и нерешительно бросает взгляд на профиль Чонгука. Тот совершенно спокойно бросает рюкзак девочки на заднее сидение и заводит авто, перед этим тоже пристёгиваясь.       — Ты злишься на меня? — неуверенно мямлит она.       — Не на тебя, — Чонгук останавливается на выезде с парковки и поворачивает голову к ней. Его глаза полны вины. — Я на себя злюсь, — больше Чон ничего не говорит.       Юна тоже не решается заговорить. Теперь и она на себя злится. Ведь Чонгук прав. Она имеет хорошую фигуру. Довольно спортивная, благодаря тренировкам с самим Чоном. Но она девушка, так ещё и подросток. А в таком возрасте нормально комплексовать. Но вот Чонгук в этом винит только себя.       Принимается решение, хотя его просто навязали. Чонгуку звонят с работы и просят приехать в скором времени. Так что Чон берёт еду на вынос. Они заезжают в фуд-корт и набирают вкусностей. Юна довольна, а Чонгук ещё больше, ведь та уплетает всё без разбора. Такого рода вылазки бывают нечасто. В основном они питаются правильной, здоровой и полезной пищей, но иногда хочется и согрешить. Например, сегодня.       — Я буду нормально питаться, — Юна наконец прерывает тишину. — Прости.       — Я поговорю с Чимином, — Чонгук останавливается на светофоре и, воспользовавшись свободными руками, берёт бургер, откусывая. — Он держит зал. Думаю, сможет тебя потренировать и привести твоё тело в нормальную. Здоровую! — особенно громко подчёркивает это слово. — Форму. Переубедить тебя невозможно. А так хоть проконтролирую, чтобы ты себя не угробила, — Чонгук закатывает глаза и возвращается к дороге.       — Спасибо, — Юна улыбается и хлопает в ладоши.       — Накрошишь, заставлю выдраивать весь салон, — Чонгук бросает взгляд на картошку, которую Юна на радостях рассыпала на коврик.       — Будто раньше этого не делала, — девочка цокает языком и наклоняется, чтобы подобрать мусор.       — Есть какие-то планы на сегодня?       — Не-а. Только уроки сделать.       — Хорошо, сегодня мы будем долго на работе.       — А что такое? — Юна открывает бутылку кока-колы и протягивает её Чонгуку.       — Много работы. Стрессовой работы, и мне нужно отвлекаться от неё, а твои подколы — единственное, что не даёт поубивать их всех, — Чонгук пожимает плечами и делает глоток газировки.       — А что ж Вы сразу не сказали? Я к Вашим услугам, господин Доберман, — Юна дурашливо ёрзает на сидении и складывает весь мусор в пакет.       — Заноза-а. Ты же знаешь, что я могу посадить тебя в обезьянник.       — Сам же попросил, — девочка обиженно надувает губы. — Вот и помогай после этого людям.       — Знай меру.       — Какой ты скучный.       — Кто бы говорил.       — Слышь, пёс, — Юна бросает в Чона салфетку, но тот ловко ловит её и кидает в пакет к остальному мусору.       — Для тебя — Доберман, и подай ещё колы, — Чонгук протягивает свободную руку к Юне.       — Ты ужасный, — несмотря на эту «обиду», Пак всё же аккуратно отдаёт газировку мужчине.       — Спасибо. Знаю, — Чонгук возвращает ей бутылку и кладёт вторую руку на руль.       Девочка замолкает и поджимает колени к груди. Задумывается, но решает озвучить вопрос, который время от времени её мучает:       — Гук-и.       — М-м?       — Они правда исчезли? Правда больше не найдут меня?       Чонгук вздрагивает. Он молча паркуется на участке. Заглушает мотор и медленно поворачивается к Юне, которая смотрит на него так напуганно, что на секунду ему хочется вновь её спрятать от всего мира. Но он берёт себя в руки и спокойно отвечает:       — Да, с ними давно покончили.       — Законно?       — Ты и сама прекрасно знаешь ответ. Не нужно спрашивать.       — Спасибо, — Юна кивает и вновь улыбается. Просто иногда хочется услышать эти слова.       — Не за что. А теперь пошли, и постарайся меньше привлекать внимания.       — Я же готовлюсь к вступлению в ваши ряды, — Юна вновь дует губы.       — Чёрт, — Чонгук мотает головой. — Ты передумаешь хоть когда-нибудь? — риторический вопрос.       — Не-а, — довольно отвечает Юна и злорадно наблюдает за муками Чонгука.       — Господи, за что? — вскидывает руки к небу Чон.       — За всё хорошее, Гук-и, за всё хорошее, — Юна довольная выпрыгивает из машины и, не дождавшись Чонгука, бежит внутрь. Её спокойно пропускают, потому что знают, кто она. Да и, когда она находится возле Чонгука, за свою жизнь и целостность костей можно не переживать, ведь эта девочка как валерьянка для злого босса.       19:44.       Чонгук уже два часа насилует документы, а Юна делает уроки. В офисе царит тишина и спокойствие. Иногда даже можно смех из общего кабинета услышать. Чонгук не обращает внимания, потому что они его не бесят, а если и начинают, то он мигом остывает, потому что кричать при Юне не хочет. Знает, как она реагирует на крики и жестокость. Так что, да, она для Чонгука ходячий тормоз.       Девочка оккупировала кожаный диван Чонгука и спокойно делает математику. Дома она переоделась в чёрный спортивный костюм (страсть к чёрному оказалась заразной), заплела косички и захватила куртку Чонгука. Не, ну а что? Он редко их носит, так что можно. Ей можно. Она скинула свои ботинки и осталась в жёлтых носочках с уточками. Чонгук подарил. И, сложив ноги в позе лотоса, работает в ноутбуке, иногда делая заметки в блокноте.       Чонгук сидит за огромным столом, окружив себя бумагами, отчётами, фотографиями. Многое навалилось. Слишком много ублюдков убивают, жестоко убивают.       Когда Чонгук пришёл в отдел борьбы с наркотиками, понял, что это не для него. Не без помощи перевёлся. Начал работать с детективами, раскрывая мелкие убийства. Потом как-то попал на расследование жестоких убийств. Где-то пять лет назад в Сеуле орудовал жестокий серийник. На его счету было приблизительно пятнадцать жертв. В основном, мальчики от четырнадцати лет. Он сначала насиловал их, а потом расчленял и разбрасывал останки в районе их домов. Это было психологически тяжело для родителей жертв. Многие из них слегли с инфарктами, а кто-то просто не выдерживал и уходил вслед за своими детьми.       Тогда Чонгук загорелся идеей найти его и посадить — в лучшем случае. Это он и сделал. Парень тогда целую неделю не вылазил из офиса, ища улики. И добился своего. Но тогда монстр был более властным, и Чонгук попросту не выдержал и пристрелил убийцу. Никто не расстроился. Единственное, ворчали, что это слишком лёгкая смерть.       Тогда парня повысили, а спустя несколько месяцев он основал свой отдел, что занимается жестокими серийными убийствами. Сам набирал команду. Многие до сих пор завидуют, потому что эта команда непобедима. Все расследования заканчивались успехом. Правда, многих серийников почему-то находили убитыми особо жестокими способами. Никто не задумывался, просто закрывали на это глаза, потому что прекрасно знали, что кто бы это ни сделал — просто мстил за всех убитых и их родных, которым только и оставалось, что приходить на могилы и проливать литры слёз.       Чонгук устало трёт переносицу и откидывается на спинку кресла.       — Заноза, будь добра…       Девочка всё поняла по тяжёлому вздоху, и не стала дожидаться окончания предложения:       — Принято, — Юна обувается и быстро выныривает из кабинета, направляясь прямиком к автомату с кофе.       Чонгук прикрывает глаза. Ему нужна перезагрузка. Пару минут, иначе его мозг сейчас вскипит, и тогда полетят головы, и никакая Юна их не спасёт.       — Доберман.       Чонгук открывает глаза и смотрит на парня, который стоит в дверях, облокотившись плечом о косяк.       — Спишь на работе?       — Чимин, Юны тут нет. Жить надоело? — Чонгук окидывает подчинённого гневным взглядом.       Пак Чимин в команду Чонгука пришёл совсем недавно. Чуть больше года назад. Чон долго к нему присматривался, ведь в его команде должны быть только преданные люди. Он не может так легко доверить все секреты кому-то там. Но Чимин смог заслужить доверие у Добермана.       Чимин — просто удивительный фотограф и ищейка. Может найти любую мелочь, которую даже Чонгук из-за невнимательности пропустит. А фото так вообще. Этот парень будет ползать возле трупа, но сделает отличные фото, которые помогут вернуться в день обнаружения жертвы. Чимину двадцать шесть, но на вид, а тем более мозги, все восемнадцать. Точно как Юна. Но его преданность и немного наивность заставляет Чонгука закрывать глаза на колкий язык и раздоры с Юнги. Да, он ценит свою команду, пусть иногда и хочет задушить той красивой банданой, которая свисает с пояса Чимина.       Ещё один момент, почему Чимин выглядит как подросток — его стиль одежды. Парень отдаёт предпочтение джинсам. Наверх всегда надевает клетчатые рубашки. Все часто задаются вопросом, сколько у него их? Когда погода позволяет, надевает кожаную куртку, которую ему подарил Мин на день рождения. Бережёт как зеницу ока. В холодные дни надевает длинное пальто — берёт пример со своего босса. И его самая большая слабость — конверсы. Спать в них готов.       — Доберман, ты же не протянешь без меня и дня, — парень усмехается и поправляет свои серебристые волосы. — Я принёс документы по психологу, — он машет папкой перед собой. — Я удивился твоему приказу.       — Оппа, — здоровается Юна, когда видит Чимина.       — Моя любимая валерьяночка, — Пак лезет в карман своей куртки и достаёт оттуда шоколадный батончик. — Как знал, что ты сегодня придёшь, — он протягивает ей шоколад.       — Спасибо, — девочка кланяется и принимает угощение.       Юна ставит на стол Чонгука кофе и прыгает на остывшее место, завернувшись в пальто Чона.       — А мне, случаем, не принёс угощение? — Чонгук пародирует Чимина и протягивает руку. — Давай документы.       — Ты же не ешь сладкое, — Чимин отдаёт папку старшему и плюхается на диван к Юне. Любит он эту девочку. Да все её любят. Она как сестрёнка для них. Так же, как и для Чонгука — лучик солнца в этом тёмном мире.       Чонгук от этих телячьих нежностей лишь закатывает глаза и решает посмотреть досье нового психолога.       Кислотник не появлялся уже полгода. Конечно, у них есть штатный психолог, но от него толку, как от Юны в готовке. Так что, Чонгук долго думал и всё же решил принять в свою команду ещё одного участника. Ему нужен кто-то, кто сможет избавить его от блужданий по мозгам серийных. Он устал.       Чон может доверять Чимину, потому что знает, что тот его не подведёт и найдёт отличного психолога, так ещё и преданного. Только такие ему и нужны.       Чонгук берёт в левую руку кофе, которое ему принесла Юна, делает глоток и открывает папку с личным делом психолога. Не успевает проглотить горячий напиток, как он вырывается наружу и выплёскивается на бумаги, которые безобидно лежат на столе. Потому что на фото с досье на него смотрит любимая пара янтарных глаз.       «Это шутка какая-то?»       Проходит несколько минут непрерывных гляделок, и Чонгук медленно поднимает голову, поворачивает в сторону и смотрит на Чимина самым убийственным взглядом, отчего тот громко сглатывает и уже готовится читать завет.       — Отвези Юну домой, мне нужно уехать по делам, — цедит Чонгук и едва сдерживается, чтобы не вылить кофе Чимину на голову и насладиться его воплями.       — Х-хорошо, — мямлит Чимин и судорожно кивает.       — Сейчас же! — Чонгук вскакивает на ноги. Из глаз летят искры.       — Пошли, — Чимин резко хватает Юну за руку, а той кое-как удаётся напялить ботинки и схватить свои вещи. Они оба вылетают из кабинета и даже не оглядываются. Нужно убегать, пока дают шанс.       Чонгук опускает глаза на фото. На сердце неспокойно, хочется завыть…       — Вот мы снова встретились, Лучик, — Чонгук открывает боковой ящик и достаёт оттуда свой пистолет. Проверяет наличие патронов в магазине. Хватает ключи, телефон и пальто. Вылетает из кабинета и направляется на парковку.       21:01.       Чонгук не помнит, как сел в машину, как завёл её и выехал в путь. Перед глазами то и дело мелькали ночные огни и время от времени красные цвета светофоров. Он пролетал на них, не смотря по сторонам. Но он позаботился обо всём. Просто включил сигнал. Плюсы быть одним из копов.       Реальность к Чонгуку возвращается лишь тогда, когда он пересекает границу Сеула и заворачивает на лесную дорогу, что ведёт к огромному особняку в стиле старых замков.       Он кое-как припарковывает джип. Берёт пистолет, ещё раз проверяет патроны и снимает с предохранителя. Выходит из машины и подходит ко входу. Вводит код и открывает дверь.       В доме темно, и ни одного намёка на хоть чьё-то присутствие.       Сжимает крепче пистолет и делает шаг вперёд. Дверь за ним закрывается, слышится шорох.       Чонгук резко разворачивается, чтобы наставить оружие, но его опережают. Он чувствует холодный металл дула пистолета на своём лбу.       — Давно не виделись, — рычит неизвестный.       Звук от взвода курка пронёсся эхом по огромному особняку.