Doberman

      2023 год. 6 апреля. 15:23.       Человеческой натуре часто свойственно высокомерие, иногда граничащее с трусостью. Даже когда человек оказывается перед гильотиной, его вера в своего ангела-хранителя остаётся непоколебимой, он идёт к ней с гордо вздёрнутым носом, исполненный чувством собственного превосходства, твёрдой уверенности, что и в этот раз пронесёт, что и в этот раз победа за ним. Тэхён не верит, что все те, кто сложил свои головы на эшафоте, не чувствовали ни малейших угрызений совести за мгновение до того, как лезвие опустилось на их шеи.       Стоя здесь, перед домом того, кто когда-то лишил его самого близкого друга и спокойного сна. Подарил кошмары и сломанную психику. Тэхён не верит, что его пронесёт. Чувствует, как красавица с косой стоит за спиной и зовёт за собой, жаждая завладеть его душой.       Нет, Тэхён не боится смерти. Смысл? Он с ней в хороших отношениях. Знает, как она влияет на людей, знает, как манит к себе. Он с ней на ты, и «мадемуазель, подожди чуток, заебала, блять, спешить».       И всё же, по какой-то необъяснимой причине, его тело всё еще сотрясает дрожь, заставляя его пересмотреть свой план. Хотя, какой к херам план?! Ким даже не удосужился продумать свои дальнейшие действия. Нашёл долбанный адрес и решил его проверить. Не верил он, что это тот человек. Клоун.       Но он здесь, и либо страх оказывает такое воздействие, либо осознание своей правоты. И это пугает. Потому что бежать некуда, да и, чёрт возьми, не хочется. Ким хочет отомстить. Именно месть и лишила его рассудка. Нет, чтобы позвать долбанное подкрепление. Да хоть того же Чонгука!       Бля-ять!       — Соберись!       Отступать уже нет смысла, а свою догадку нужно проверить.       Тэхён вышел из своего укрытия.       Дом находился в старом районе. Домики стояли, тесно прижавшись друг к другу, маленькие, но уютные. Как нахохлившиеся воробушки на линии электропередач. В похожем доме живёт его знакомый, который когда-то взял его под своё крыло. Тэхён купил ему такой, когда узнал, что его бизнес на рынке потерпел крах. Однако именно этот дом под номером 13 был источником его сильного беспокойства. Да, блять, 13. Сука. Он не суеверный, но бля-ять!       На что Тэхён надеется, одному богу известно. Но тот куда-то вышел по своим делам и ещё не скоро вернётся.       Хочет, чтобы догадка оказалась правдивой? И да, и нет. Потому что он тут один. Даже элементарного пистолета нет!       Ладно, хватит быть сопляком. Нужно идти.       Ким поднялся на старое крыльцо, каменная кладка которого уже потрескалась. Такое себе местечко. Перед Кимом предстала старая деревянная дверь. Краска облупилась, и по ней видно, что дверь крашена не один десяток раз.       — Мдам-с, — пару секунд Тэхён постоял перед дверью.       Прислушивался к шуму в доме. Его, кстати, не было — это радует. Ну и настраивался. Долго настраивался.       Всё.       Тэхён поднял правую руку и потянулся к чёрной ручке. Холод от металла вонзился в кожу, вызвав табун мурашек.       Выдох. Парень давит на ручку. С той стороны слышится едва слышный, странный щелчок…       — Стой!       Психолог оборачивается в сторону до боли знакомого голоса, затем зажмуривает глаза, готовясь к неизбежному.       Выстрел.       Острая боль пронзила его плечо, распространяясь подобно волне. Парень делает два мелких шага назад и, словно неоперившийся птенец, летит с лестницы в свободном падении.       Тэхён был прав. Сегодня смерть пришла по его душу.       13:34. За час до случившегося.       Сегодня Чонгук весь на взводе. Хотя он просто устал. Эти три дня прошли у него как на автомате. Дом, где всё ещё напуганная и всё время извиняющаяся Юна. Клуб, что сейчас в сомнительном состоянии — кто-то всё ещё сливает информацию верхушке, и найти этих крыс не так легко. Работа, где Тэхён. Нет, тот больше не игнорирует. Нормально общается, даже еду принимает, но вот говорить о прошлом всё ещё не хочет. Так и сказал.       В общем, Чонгуку нужно расслабиться и отдохнуть. Но, похоже, не в этой жизни.       Следователь вышел на улицу подышать свежим воздухом, точнее, вновь травить себя сигаретами.       Вторая была выкурена впустую. Он стоял на парковке, прислонившись к своему джипу. На улице уже теплее, приятно. Так что пальто было задвинуто на задворки гардеробной. Чон не слишком заморачивается над своим внешним видом, точнее, он покупает хорошую одежду в одном стиле. Чёрный. Костюмы. Всё, ничего другого не надо. Конечно, у него есть и «смертная» одежда, но она предназначалась только для самых крайних случаев.       Сегодняшний прикид состоял из стандартных чёрных брюк, которые идеально облегали подкаченные бёдра и подчёркивали безупречную талию. Да-а, его талия — произведение искусства. Чёрная рубашка из приятной ткани, с расстёгнутыми верхними пуговицами. И кожанка, да, Чон обожал кожу. На ногах неизменные берцы. Когда Юна их подарила, мужчина сначала скептически отнёсся к такой обуви, но, признаться, они были идеальны. Удобные, стильные и бьют хорошенько. Единственной проблемой оставались его волосы. Скоро следователь сможет колоски заплетать, точнее, если Юна его поймает. А так, всё идеально. Косой пробор — бомба. И подумать только, этот сексуальный мужчина — убийца.       — Не подсобишь?       Чонгук покосился на патологоанатома и без слов поджёг сигарету Юнги.       Мужчины молча стояли и курили, выпуская едкий дым в небо. Как говорил Тэхён, Юнги и Чонгук практически похожи. Им не нужны слова, чтобы понять друг друга. Простое присутствие или разделение сигареты — идеально проведённое время. Терапия.       — Кстати, — Мин сбил пепел на землю. — А где Ким?       — Не знаю, — Чон пожал плечами. — Вроде домой ушёл.       — Не переживаешь?       — С ним охрана, — Чонгук бросил бычок на землю и притоптал ботинком. — Я им доверяю.       — Я бы так не верил в… — Юнги прервал телефонный звонок следователя.       Чонгук нахмурился бросив хмурый взгляд на патологоанатома, потому что обычно, его слова несли за собой долю предвещания. Достав второй телефон, мужчина ответил на звонок.       — Да.       — Доберман, простите…       Чонгук выровнялся и сильнее сжал смартфон.       — Говори, — прорычал, уставившись перед собой.       — Господин Ким предложил нам чай, и мы его выпили. Мы не знали, он был нормальным…       — К сути, — перебил он спокойным голосом, но глаза уже начали наливаться кровью.       — Он подсыпал нам какое-то снотворное, или что-то подобное…       — Блять! Хватит мямлить, говори! Где он, блять?!       Юнги на этот тон чуть дымом не подавился.       — Он пропал, — проскулил парень. — Простите…       — Блять! — звонкий удар кулака о капот эхом прозвучал по пустой парковке. Чонгук сбросил звонок. — В машину.       — Что произошло? — Юнги бросил окурок и запрыгнул в джип.       — Лучик хочет убить меня.       Мин на это закатил глаза, но быстро вырулил с парковки, а Чон в это время набирал Лоренцо и искал геолокацию Тэхёна.       Всё же — хорошее решение, установить психологу жучок.       16:30.       — В пыточную его! — прорычал Чонгук.       «— Я ничего не почувствовал, возможно — из-за шока. Мне хотелось подняться. Из-за резкой боли, которая пронзила моё тело как иголки, всё на что я был способен — повернуть голову в сторону шума. Я увидел размытую чёрную фигуру. Она стремительно бежала ко мне. Всё плыло перед глазами, боль с каждым вздохом всё больше и больше наполняла моё тело, особенно голову. Хочется кричать от боли, но не могу, мне так больно, что я еле дышу. Дотронувшись до головы, я почувствовал что-то тёплое. Кровь? Я умираю? По моим щекам текут слёзы. Веки устали, мне нужно закрыть глаза. Пора спать. Мне нужно отдохнуть… Всего пару минут… Последнее, что я увидел — испуганные глаза Чонгука.»       — Лучик! — Чонгук подхватил обмякшее тело Тэхёна на руки. — Не смей! Слышишь? Не смей это делать! — мужчина уложил психолога на носилки. — Только попробуй. Я пойду за тобой, Тэхён! Ты меня слышишь?! — он взял руку парня в свою и сжал. — Если ты умрёшь — я пойду за тобой…       Как назло машина скорой помощи ехала очень медленно.       Чонгук продолжал держать руку Тэхёна, что с каждой минутой становилась всё холоднее, пока парамедик пыталась спасти его Лучика.       Чон всматривался в лицо дорогого человека. Снаружи следователь казался спокойным, лишь сведённые брови выдавали его волнение, но внутри бушевал ураган эмоций. Вместо крови по венам текла лава, а бедное сердце разрывалось от сковавшей его боли. Чонгуку хочется рвать и метать. Кричать, скулить, потому что наблюдать за бледным лицом Тэхёна было невыносимо.              Тонкие губы слегка приоткрыты, с них вырываются прерывистые вздохи. Глаза закрыты, а так хочется снова посмотреть в эти прекрасные карие глаза с янтарным ободком. Хоть на секундочку. Услышать бархатный голос, что стал как наркотик. Пусть тот кричит, бьёт. Но пусть будет живым и здоровым.       Чонгук не знал куда себя деть, в нём боролись волнение с местью. С волнением он не сможет справиться до тех пор, пока не услышит от Тэхёна хоть слово, а вот месть… Пусть только состояние психолога стабилизируется. Он отомстит. По полной программе.       — Провожу интубацию.       Из мыслей Чонгука вывел голос парамедика.       — Что происходит? — Чон поднял глаза на встревоженную девушку, что растерянно вертелась над его Лучиком.       — Остановка сердца, — девушка кинула встревоженный взгляд на монитор. — Провожу дефибрилляцию. Джеха, останови машину. Заряд…       Все действия парамедика пролетали мимо Чонгука. Он словно пребывал в трансе, судорожно сжимая холодную ладонь Лучика.       — Мужчина, отпустите его, — девушке пришлось насильно убрать руку Чона от Тэхёна. — Разряд…       Чонгук смотрит на экран и видит прямую линию. Прямую линию, обозначающую остановку сердца. Его Лучик сейчас на грани жизни и смерти.       — Не реагирует, — девушка кусает губу от волнения и вводит Тэхёну какие-то препараты. Снова заряжает дефибриллятор. — Разряд.       Тело Тэхёна слегка подскакивает на носилках, но после ничего не меняется.       Длинная линия не меняет своей траектории, а Тэхён не шевелится. Не дышит. Его сердце не бьётся.       Впервые за долгое время Чонгуку страшно. Ему хочется спрятаться в угол и заскулить от отчаяния. Он не готов. Не готов к такому исходу…       — Нет реакции. Объявляю, — тяжело вздохнув, парамедик посмотрела на часы. — Время смерти — 16:43.       2013 год. 23 ноября. 22:33.       Лёгкое похмелье от выпитых шотов. Приятная усталость от диких танцев на танцполе. Одна сигарета на двоих.       Два слегка охмелевших парня стоят возле служебного выхода и курят.       Чонгук сделал очередную длинную затяжку и, вздёрнув подбородок вверх, выпустил дым в ночное небо, украшенное прекрасными звёздами.       — Эй, поделись! — Тэхён отобрал у парня сигарету.       — Я забыл о тебе, — ухмыльнулся Чонгук и опустил мутные глаза на юношу. — Ты такой красивый.       Парень рассматривал юношу возле себя.       Они вместе всего пару месяцев, а Чон влюбился до беспамятства в этого забавного парнишку. Даже сейчас он не может поверить, что это прекрасное создание его. Только ему он улыбается, только ему дарит утренние поцелуи. Для него утром заваривает кофе. Только ему латает раны. Такой красивый. Эта чёртова рубашка, которая словно вуаль обрамляет худое тело. Открывает бледную кожу, которую натягивают острые ключицы. Чёрные джинсы, что так красиво облегают длинные ноги, и чёрная кожанка, в которой нифига не тепло. А волосы, ох эти смоляные волосы, уложены кудрявым методом. Хорошая идея была избавить его Лучика от долбанного комплекса по поводу волос.       Тэхён поднял не менее мутный взгляд на парня и пьяно улыбнулся.       Так они и стояли. Курили, смотрели в ночное небо и бросали короткие взгляды друг на друга.       — Хён, — Ким разбил затянутую тишину. Чонгук повернул голову на младшего и вопросительно кивнул. — Научишь меня драться? Ну, чтобы уметь защищать себя.       Чонгук молчал. Да, он знал, что Ким тут не на вольных правах. Его никто не защитит, кроме Добермана. Но и его рядом однажды может не оказаться. А Тэхён уже успел засветиться пару раз. Подпортил кое-кому делишки, за что Чонгук просто невероятно гордится своим Лучиком. Но заставлять мелкого марать руки в крови, убивать… Чёрт, не хочется как-то. Но лучше обучить, чем потом оплакивать тело его мальчика.       — Научу, — Чонгук кивнул и выбросил уже третью по счёту сигарету. — Но только для того, чтобы ты смог себя защитить. Это вынужденная мера, а не потому, что я так хочу, — на серьёзе говорит.       — Хорошо, но я хочу помогать тебе, прикрывать спину, а не наблюдать за тобой по камерам, — младший отошёл от стены и встал напротив Чонгука, подняв голову, чтобы заглянуть в чёрные глаза с еле заметным красным пятном в правом глазу. Прямо там, где Тэхён начинает тонуть. — Я переживаю, — вышло как-то сопливо, но в этом виноват алкоголь. Только он.       — Лучик, — Чонгук положил огромные ладони на щёки младшего и слегка улыбнулся. — Ты же знаешь, я — сила, ты — мозг. Идеальная синергия.       — Ты смешной, хён.       — Только с тобой, — Чонгук прикоснулся слегка влажными губами ко лбу младшего, задержался на секунду, растягивая этот нежный момент.       Вроде, грозный злой Доберман, а с этим Лучиком, всё это нафиг пропадает. Что это, если не магия?              Любовь… Это любовь.       — Поедем домой? — вдруг предлагает парень, отстраняясь от юноши, и смотрит на расслабленное лицо. Он такой милый, помятый и уставший. — Тебе пора спать, ребёнок.       — Пошёл ты, — пробормотал Ким и прикрыл глаза. — Но, да. Я хочу спать.       — Жди здесь, — Чонгук потрепал волосы юноши. — Скажу Нам-хёну, что мы уезжаем.       — Ага, — Тэхён даже не удосужился глаза открыть, только вяло кивнул и вернулся к стене, потому что стоять на своих двоих как-то тяжело.       Всё же его молодой организм не так как надо реагирует на алкоголь. Ему хватило пяти шотов и всё, мальчик поплыл.       Кто может в любой ситуации найти приключения на свою, прошу заметить, упругую и подтянутую, задницу? Верно. Ким-лучик-блять-Тэхён.       — О-о, а что это тут у нас за податливое тело?       Откуда-то из темноты донёсся басистый голос. Принадлежащий явно кому-то чужому. Потому что никто из людей Стаи не смеет так говорить с Тэхёном. Страх змеёй обвил шею паренька.       — Эй, ты откуда тут такой красивый? — голос стал ближе, и Тэхёну пришлось открыть глаза.       Перед ним стоял высокий парень. Даже выше Чонгука. Одет полностью во всё чёрное. Рваные джинсы, толстовка и какая-то непонятная разрисованная куртка. На ногах явно не дешёвые кроссы. Для Кима это уже не проблемы, Чонгук не жалеет денег на своего Лучика. Но и тот не просит звезду с неба, хотя уверен, что Чон и на такое способен.       — За «красивый» спасибо, — Тэхён отлипает от стены и надевает маску надменного безразличия. — Но я тут не один. Не советую знакомиться с моим спутником.       — А мы не будем знакомиться. Я тебя себе заберу, — парень сделал шаг к Тэхёну, но тот не отшатнулся назад. Нужно быть холодным, показать свою силу. Которой, блять, нет. Ему страшно. — Как тебя зовут, красавчик? — ухмылка с красивого, сука, лица, заставляет змею страха сжать горло.       — Смойся, пока не поздно, — Тэхён вздёрнул бровь и прошёлся глазами по парню перед ним. Где носит этого Чонгука? — не доводи до крайностей. Тебе же плохо будет.       — Поверь, малыш, — длинные пальцы больно впиваются в запястье юноши, отчего тот хмурит брови. — С моим авторитетом и связями мне ничего не помешает силой запихнуть тебя в тот джип и увезти ко мне на квартиру, — парень кивком указал на машину в десяти метрах от них.       — У «малыша» тоже нехилые связи, — Тэхён все ещё пытается держать образ уверенного и сильного парня, но с каждой секундой это становится всё сложнее.       — Да ну, — ехидно скалится парень, ни капли не поверив в сказанное. Он дёргает юношу на себя, сокращая расстояние между ними до ничтожного минимума. — Какие это? — вызывающе. — Кто твой ёбырь?       Тэхён не знает, что делать. Как вырваться из этой мёртвой хватки. Он уже подумывает начать кричать, надеясь, что его хоть кто-то услышит, потому что хватка на запястье ни на секунду не ослабевала, да и змей уже пробирается в голову и просит встать у руля.       Помощь приходит тогда, когда на неё уже перестали надеяться.       — Тот, кто снимет с тебя кожу и заставит тебя же её сожрать, — слышится стальной голос позади. Тэхён облегчённо выдыхает, когда чувствует родную ладонь на плече. — Отпусти, пока я не воплотил свои слова в реальность.       — Не знал, что у Добермана есть подстилка, — грубо бросает парень, кривя губы от досады, но сдаваться не собирается.       Хватка на запястье Тэхёна становится сильнее, а грудь парня угрожающе выпячивается колесом. Присущие молодняку понты бьют ключом.       — Следи за языком, Суми, потому что я могу и наплевать на твоё вложение в наше дело.       Тэхён затылком чувствует, как тяжело дышит Чонгук. Ему страшно даже представить, что сейчас может произойти, хоть он и смутно помнит, что произошло тогда с тем мужиком, что хотел его заграбастать себе. Джин не всё рассказал. Тэхён не готов снова стать причиной ещё одной смерти.       — Ля-я, — тянет Суми и ухмыляется. — Что, хорошо сосёт за такую крышу?       — Съебись отсюда! — рычит Чон и вырывает запястье Тэхёна из лап парня.       Ким хмурится, потому что теперь ладонь Чона до боли сжимает его руку. Тэхён понимает, что Чонгук уже на взводе, тот прямо сейчас готов достать пистолет и выстрелить этому хмырю прямиком в голову. Нужно брать всё в свои руки. Добром это всё не кончится.       Юноша перехватывает руку Чона и сжимает своими длинными пальцами у себя за спиной. Даёт понять, что он рядом и не даст ему сорваться.       — А что? Завидуешь?       Чонгук выдыхает с тихим удовлетворительным смешком, и Ким более чем уверен, что на его лице отобразилась кривая ухмылка, знаменующая то, что конкретно ему такая формулировка понравилась. Это придаёт больше уверенности, поэтому юноша продолжает:       — Убрался отсюда, пока я ногой не расхлестал твой крошечный член.       — Охо-хо, — парень картинно охает и хлопает в ладони. — Сучки умеют говорить.       Тэхён чувствует, как Чонгук сильнее сжимает его ладонь. И ему больно. Кажется, он услышал хруст ломающейся кости. Сжал зубы, терпит. Не сейчас.       — Вижу, ты только и можешь, что пасть открывать и помоями разбрасываться. Защитная реакция? Маленький член, а в голове пусто? — Тэхён по-детски дует губы и слегка наклоняет голову в бок. — Строишь из себя альфу, а на самом деле гиена облезлая, — прыскает юноша и неодобрительно качает головой.       — Что ты сказал, ты…       — Повернулся на 180 и убрался отсюда! — повысил голос Тэхён и убрал все эмоции с лица. — Иначе я выполню свою угрозу. А потом и его с цепи спущу, — он кивает на Чонгука, у которого уже глаза кровью налились.       Лучика тронули. Задели самое ценное, что у него есть. Сейчас он на пике. Блок падёт и пиши пропало. Ещё одна безымянная могилка на кладбище Добермана.       — Мы ещё договорим, — Суми одаривает Тэхёна презрительным взглядом, на Чонгука не смотрит.       — С говном не общаюсь, — выплёвывает юноша и презрительным взглядом провожает отброса общества.       Когда тот скрывается из виду, он медленно поворачивается к Чонгуку, несколько секунд смотрит в его глаза. Ждёт, пока тот остынет и уделит ему своё внимание.       Так и происходит, Чонгук выдыхает и опускает взгляд на Кима.       — Спасибо.       И этого достаточно. Не нужно много слов.       За эти месяцы Тэхён понял, что Чонгук немногословен. Он привык показывать свою любовь по-другому. Поступки. Взгляды. Прикосновения. Даже тот самый кофе, что он ему всегда покупает. Ведь знает, что без этого Тэхён никак не проснётся. И то, как холодными ночами, когда они допоздна засиживаются в кабинете клуба, накрывает его одеялом и нежно целует в висок. Он всё понимает. Поэтому не требует большего.       Сладкая улыбка на лице Тэхёна радует Чонгука. И он полностью остывает, нежно заключая юношу в свои объятия. И пофиг на ошарашенных Джина и Намджуна, что прибежали как только увидели видео с камер наблюдения. Пофиг на начавшийся дождь.       Им хорошо, а остальное подождёт.       Но с тем ублюдком Чонгук поговорит. Потом, без Тэхёна. Он посмел обозвать его Лучика сукой. Видимо, язык ему мешает нормально жить.       24 октября. 20:33.       Чонгук бил безжалостно, со всей силы, не сдерживая внутреннего монстра, который защищал своё.       Намджун приказал не убивать, потому что этот хмырь им нужен, но дал зелёный свет на побить и возможно ранить. И на том спасибо.       Доберман подходит к едва живому Суми, сжимает пальцами щёки, заставляя того открыть рот.       — Пасть раскрой, — рычит Чонгук, смотря на парня сверху вниз, тот мотает головой, а его глаза начинают блестеть. Чон поднимает пистолет, глушитель упирается в дрожащие губы, а пальцы до боли сжимают щёки. — Рот, сука, открыл, или я тебе зубы выбью, — со злостью выплёвывает Чон, холодный металл клацает по зубам.       Суми слегка приоткрывает рот, и глушитель сразу входит внутрь, Чонгук снимает предохранитель, но палец с курка убирает, видит бог, иначе он тут же пристрелит эту тварь.       — Ещё раз тронешь, обзовёшь, сука, или посмотришь в сторону Ким Тэхёна, — Чон слегка наклоняется к зарёванному лицу Суми. — Я. Пристрелю. Тебя. Твою сестру. Девушку. Отца. Понял?! — он делал акцент на каждом слове, чтобы до того точно дошло.       Суми как ошпаренный несколько раз кивает с пистолетом во рту.       Чонгук щурит глаза, затем отшвыривает от себя тушу. Отворачивается и делает пару шагов к выходу, но застывает.       — Блять! — Доберман резко разворачивается и стреляет прямиком в пах Суми.       Парень срывается на вопль и валится на бок, сворачиваясь в позу эмбриона. Плачет. Нет. Рыдает в три ручья. А Чонгук только ухмыляется, в глазах огонь понемногу стихает.       — Блять, Чонгук, — Лоренцо заходит в пыточную и прикрывает глаза рукой. — Он же так умрёт.       — Зачем спойлеришь? — Чон вручил ему пистолет и бросил довольный взгляд на бьющегося в истерике Суми. — Отвези его в больницу.       — За что мне это? — капризно захныкал мужчина и спрятал оружие у себя за поясом.       — Ты что-то сказал? — донёсся голос наевшегося сметаны кота из коридора.       — Тебе послышалось, — мужчина закатил глаза и надел на себя дождевик, чтобы не испачкать костюм кровью Суми. — Псих.       — Убью, — прорычал Чон.       — Ага, — Лоренцо тяжело вздохнул и закинул уже бессознательное тело себе на плечо. — Всё равно псих, — он ухмыльнулся и понёс тушу к запасному выходу.       2023 год. 6 апреля. 18:33.       Чонгук докуривает уже третью сигарету за последние десять минут. А за два часа, вроде, вторую пачку? Да, он так скоро откинется, но это единственный способ сохранить рассудок и не разбиться головой о стену. Он даже пару раз разгонялся до дохренистической скорости, надеясь, что разобьётся нахрен. Так было бы проще, он мог бы успокоиться. Потому что это долбанное волнение и страх отравили его до предела.       Дышать невозможно, и лучше бы это было из-за сигарет. Пусть и внешний холод остался при нём, но внутри чёрт ногу сломит от спутанных эмоций и ощущений, что меняются со скоростью света. Чонгуку на руки свои страшно смотреть, боится, что на них осталась кровь его Лучика.       Чёрт! Блять! Как же, сука, тяжело сохранять рассудок после такого.       — Долго ждёшь? — к Чону подбежала Юна и тут же бросилась в его объятия, в то время как он так и стоял, сжимая в руке сигарету. Мыслями он был всё ещё далеко отсюда. — Гук-и? — девочка подняла голову, пристально глядя на зависнувшего мужчину. — Чо-онгу-ук? — Пак аккуратно вынула сигарету из пальцев старшего и выбросила в сторону.       Это действие помогло Чону выбраться из плена мыслей. Он дважды моргнул и опустил взгляд на взволнованную Юну, что так и стояла, с тревогой смотря на него и крепко обнимая, даря поддержку, даже не зная, что произошло. Юна всегда поддержит. Такова была её натура.       — Чего так долго? — Чон встретился глазами с перепуганной девочкой.       Его голос охрип из-за долгого молчания, ну и сигаретам спасибо.       — Дополнительные были, — Юна притулилась щекой к груди старшего и глубоко вдохнула его аромат, который почему-то показался ей странным. Раньше от него пахло шоколадом — любимые духи Чонгука, но сейчас этот запах перемешался с сигаретным и… больничным?              Юна распахнула глаза и замерла. Больница?       — Ты какой-то помятый и взволнованный, — аккуратно начала она. — Твоё сердце сейчас мне барабанную перепонку пробьёт, и запах…       — Тэхён попал в больницу, — отстранённо отозвался Чон и положил свою ладонь на макушку девочки прижимая к себе.       Её тепло успокаивает.       — Снова аллергия? — тихо спросила Юна.       Она поняла, что старший взволнован. Ему тяжело и даже страшно. Поэтому она не настаивала, задавала короткие ненавязчивые, но точные вопросы, слегка поглаживая тёплой ладонью широкую спину. Отдавала своё тепло и старалась успокоить. Теперь её очередь быть для Чонгука спасателем.       — В него стреляли, — абсолютно спокойно, без дёрнувшегося мускула на лице, произнёс Чонгук.       — Что? Как? Я… к нему? — девочка хотела вырваться, но Чон прижал её к себе, уткнулся носом в чёрные волосы, вдыхая приятный запах шампуня. Лаванда вроде.       — Не забивай этим голову, — прошептал Чон закрыв глаза.       — Ты разобрался со стрелявшим? — девочка тяжело вздохнула и снова усилила хватку на талии следователя.       — Ещё нет. Он пока подождёт.       — Чонгук.       — М?       — Он в порядке?       — Не знаю, — мужчина выпустил девочку из объятий и повернулся к машине, открывая для неё пассажирскую дверь. — Когда ехал за тобой, его увозили на операцию, — он захлопнул за Юной дверь. Обошёл машину и залез на водительское сидение.       — Почему не отправил за мной кого-то другого? Чимина, например…       — Потому что я не могу там ждать. Это больнее, — он отвернулся от девочки. — Я с ума там сойду.       — Всё будет хорошо, — Пак улыбнулась. — Твой Лучик крепкий.       Чонгук только кивнул и уставился прямо перед собой, заводя машину.       — Чонг…       — Давай поедем в тишине.       Юна кивнула и отвернулась к окну. Всё, что было в её силах, она сделала. Теперь черёд за самим Чонгуком. Он справится.              Они оба справятся.       За всю дорогу к дому Чонгук и Юна не обмолвились и словом. Мужчина был спокоен, но девочка видела, как в его глазах горит страх. Как охватывает изнутри и сжигает заживо. Больно видеть такого Чонгука, но у неё больше нет способов ему помочь. Разве что молиться за здоровье Тэхёна.       Чёрный джип плавно пересекает огороженную открытую стоянку. Они подъезжают к въезду в подземный паркинг, Чон притормаживает, осматриваясь по сторонам. После инфы о Минхо он приставил дополнительную охрану к своему дому и Кима. Потому что этот ублюдок может выкинуть ещё какую-то дрянь.       Машин нет, за исключением одинокого тонированного внедорожника их охраны за пределами дома. Внезапно тишину нарушает резкий визг тормозов. Какой-то джип перекрывает им дорогу и останавливается. Стекло со стороны водителя опускается, и Юна расширенными глазами смотрит на незнакомого мужчину, который испепеляет их злым взглядом, а потом направляет на них пистолет.       — Гук… — почти беззвучный шепот теряется в громком крике:       — Вниз! — Чон дёргает Юну вбок на себя, нажимает ладонью на затылок и сверху собой накрывает.       Одновременно с этим Пак слышит, как пуля разбивает лобовое стекло, оставляя на нём после себя тонкую паутину трещин, и пробивает центр подголовника кресла, где сидел Чонгук, едва не задев его голову.       — Не двигайся, — прошипел Чон, переключая передачу и давая заднюю.       Мужчина выпрямился, обхватил руль и сделал разворот.       Юна вздрогнула, услышав, как следующая пуля пробила металл. Пульс отдавался в ушах, дыхание было прерывистым и затруднённым, казалось, что воздуха критически не хватает. Шок накрыл с головой, страх и адреналин разлились по телу, сопровождаемые бешеным биением сердца.       — Гук-и… — Пак не узнала своего голоса, да и вообще, казалось, что она шепчет беззвучно, потому что уши заложило. Она лбом уткнулась в бедро следователя, ощущая, как прижатые к груди руки мелко дрожат.       — Всё в порядке, заноза, — спокойно сказал Чонгук и припарковал машину. — Можешь подниматься.       Юна попыталась выровнять прерывистое дыхание и поняла, что не может пошевелиться, тело будто окаменело. Двигатель умолк, и Чонгук осторожно начал её поднимать, девочка непонимающим взглядом смотрела в встревоженное лицо.       — Всё нормально, всё хорошо, — заверил мужчина, сжимая пальцы на плечах девочки. — Задержи дыхание и выдохни, окей?       Пак повиновалась, чувствуя, что понемногу выходит из ступора. Она взглянула на лобовое стекло. По стеклу вокруг аккуратного отверстия расползлись трещины. Юна повернула голову и с трудом сглотнула, увидев, как пуля пробила подголовник в том месте, где должна была находиться голова Чонгука.       — Тебя отвезут к Кимам. Дождись меня там. Ладно?       Юна коротко кивнула, всё еще не чувствуя полного контроля над своим телом, как будто всё происходило в замедленной съёмке. Осознание того, что в них только что стреляли, и того, могло бы произойти, среагируй Чонгук на долю секунды позже, начало проникать в её сознание. Колени подогнулись. Но она устояла на ногах, захлопнув дверь машины и закинув рюкзак на плечи.       Чонгук уже стоял возле неё и приобнял за плечи, успокаивая.       К ним подбежал правая рука Лоренцо и протянул ей руку. Девочка нерешительно вцепилась в немного шершавую ладонь и бросила последний взгляд на мужчину. На секунду ей показалось, что это не Чонгук. Сам дьявол поднялся с трона и ступил на смертную землю, чтобы самому забрать души тех, кто посягнул на дорогое.       Чонгук провёл взглядом бледную как молоко Юну и потянулся к телефону. Спустя пару секунд гудки прекратились, на той стороне висело молчание.              — Минхо, — скрипнул зубами Чонгук. — Поймай его.       — Через полтора часа будет у тебя, — на том конце прозвучал холодный голос Лоренцо.       Зря. Зря эти люди решили сегодня позлить Добермана. В эту ночь монстр искупается в крови и мучительных криках своих жертв.        Чон Чонгук спрятался в углу сознания, а монстр гордо сбросил свои оковы и начал разминать лапы, безумно скалясь и облизываясь в предвкушении и ожидании команды «убить».       2013 год. 1 декабря. 08:56.       Чонгук не успевает расслабить булки после того, как снова уложил Лоренцо на лопатки: кто-то, непонятно откуда взявшийся, подбегает сзади и надевает ему на голову его же капюшон, дезориентируя, а затем ударяет в грудь, вышибая из него дух.       Согнувшись от последующего удара в живот, Чон пинает по чужой коленке, надеясь, что так чужак либо замедлится, либо упадёт и не сможет убежать или отскочить назад.       Манёвр удаётся: тот падает на одно колено, а Чонгук, слитным движением сняв с головы свой капюшон, хватает чужое запястье и сдавливает со всей силы, заставляя разжать руку. И этот «кто-то» оказывается черноволосым Лучиком, который снимает с себя капюшон свободной рукой. И ехидно ухмыляется.       Челюсть отвисает, а глаза лезут из орбит. Чонгук хочет схватить Кима за вторую руку, но юноша встаёт на развязавшиеся шнурки, из-за чего Чон падает на землю, равняясь ростом с Лучиком.       — Победил, — Тэхён продолжает ехидно улыбаться, обнажая белые зубы.       — Я в тебя сейчас плюну, — прыскает Чон.       Тэхён на эту угрозу лишь фыркает и бьёт парня в солнечное сплетение, отчего тот с болезненным вздохом валится на спину.       — Нет, ну я плюну, — Чон смотрит на потолок.       Смотрел бы, если б Тэхён не вылил на его лицо воду.       Секунда. Осознание. Жопа…       — Беги, Лучик, — Чон подорвался на ноги и посмотрел на приготовившегося бежать Кима. — Ты пробудил во мне верблюда.       — Почему? — Тэхён делает два шага назад, но Чон не остаёт.       — Они плюются на несколько метров! — Чонгук сорвался с места и побежал за Тэхёном.       — Дети, — Лоренцо тяжело вздохнул и звёздочкой разложился на матах. Это он научил Тэхёна приёмам. Пока Чонгук отнекивался и прикрывался работой, он втихаря тренировал мальчишку.       Стоп! А если тот всё расскажет Чонгуку?       — Ой бля-я, — охранник накрыл глаза ладонями.       — Лоренцо!       Охранник открыл глаза и повернул голову в сторону голоса.       В дверях стоял злой Чонгук с обиженным Тэхёном, которого тот держал за капюшон. Что-то ему подсказывает, пришли по его душу.       — Да, босс?       — Беги, сука!       — Прости, — одними губами произнёс Ким, виновато смотря на поднявшегося на ноги охранника.       А затем в зале происходили голодные игры в роли Лоренцо и Чонгука. Под дикий ржач Джина, что пришёл на шум, и виноватый взгляд Тэхёна.       15 декабря. 17:44.       — Так это ты та шлюха, из-за которой господин Суми до сих пор в больнице? — охранник слева толкнул Тэхёна в голову пистолетом.       Да, Кима похитили. Прямиком из магазина, где он, сука, закупался для сегодняшнего вечера кино с Чонгуком.       Суки!       Но парень не боится, наоборот. Ему интересно, оказались ли эффективными уроки самообороны с Лоренцо и Чонгуком. Что ж, сегодня и проверит. Для него любезно подготовили целых четыре жертвы.       — Зря, — Тэхён размял шею. — Зря вы назвали меня шлюхой.       Охранники между собой переглянулись и заржали в голос.       «Спасибо, Нам-хён, что научил выворачивать себе палец», — мысленно поблагодарил Ким старшего и провернул этот трюк со связанными руками за спиной.       — Лучше б вы меня повезли в багажнике, — прошипел Тэхён. — А так, вы трупы.       — Твой Доберман тебя не спасёт, — охранник, сидящий справа от Кима, ударил его по лицу. Жёсткая и грубая ткань мешка на голове неприятно прошлась по скуле. — Твои руки связаны.       — Уверены? — Тэхён демонстративно поднял свободные руки.       Юноша ловким движением резко сдёргивает мешок с головы и надевает на сидящего справа охранника, и пока тот дезориентирован, одним ударом кулака вырубает сидящего слева. Заваливается спиной в его сторону и проходится стопой по лицу мужика, что в мешке, вырубая и его.       Третий потянулся за пушкой, но выстрелить не успел: Ким привстал с сидения, начав душить давшего по тормозам водителя своими наручниками, что свисали с одного запястья, перекинув руки через спинку водительского сидения, а третьему также втащил с ноги, отчего тот сильно ударился виском о стекло.       Водитель, довольно крепкий малый, всё же вскоре мертвенно болтнулся, закатив глаза. Третий, к этому моменту успев немного оклематься от удара, во второй попытке потянулся за пушкой, но Тэхён снова оказался быстрее: вытащил ствол у мертвеца и выстрелил первым.       А затем всадил по пуле остальным.       Тэхён бы с облегчением выдохнул, окажись это всё сонным бредом, но нет. Это его кровавая реальность. Смотрит на собственные руки — трясутся. Он всё ещё не может привыкнуть к этому. К своей жизни в Стае. Убийствам, что видит почти каждый день, а теперь… Сам стал убийцей.       Юноша ищет по салону ключи, находит, снимает наручники и откидывает их куда-то в сторону. Выходит из машины, ощущая, как адреналин всё ещё растекается по венам.       Заглядывает в багажник — четыре лопаты, скотч, чёрные полиэтиленовые строительные мешки, ножницы, нож, канистра бензина. В общем, собирались похоронить его, но что-то пошло не так, и корячиться теперь Тэхёну.       — Эх, — юноша тяжело вздохнул и закатал рукава толстовки.       Двадцать минут спустя.       — Нихуя себе сказал я себе, — Лоренцо буквально застыл на месте, наблюдая за пыхтящим Тэхёном, который вытаскивал последний труп из машины.       — Мой Лучик, — Чонгук поаплодировал, чем и привлёк внимание Кима.       Юноша подпрыгнул на месте от громких хлопков и случайно уронил тело на землю.       — Я молодец?       — О да, — Чонгук кивнул и счастливо улыбнулся.       — Поможете? Они тяжёлые, и их четверо, — Тэхён выгнулся, разминая спину.       Чонгук и Лоренцо обменялись взглядами. Пожали плечами, сбросили с себя верхнюю одежду и закатали рукава своих белых рубашек.       Чон подошёл к Тэхёну и крепко прижал того к себе.       — Я испугался, — прошептал он, оставляя мягкий поцелуй на макушке юноши.       — Я тоже, — признался Ким и зарылся в объятия.       Чонгук без него мёртв, Тэхён без него никак.       2023 год. 6 апреля. 21:03.       — Клоун ждёт в пыточной, а Минхо у Намджуна. Остальные уже собрались на третьем этаже, — Лоренцо едва поспевает за разгневанным Чонгуком.       — Что он делает у Намджуна? — Чон остановился возле двери в пыточную.       — Переписывает на него бордели, — Лоренцо ухмыльнулся. — Он наивно полагает, что мы его отпустим. Сам признался, что отдал приказ напасть на вас с Юной.       Чонгук кивнул.       — Что ты будешь с ними делать?       Доберман надел маску и поправил комбинезон.       — С клоуном поиграю, — он посмотрел на охранника. — А с Минхо… — задумался. — Принеси крыс. И ждите меня.       Лоренцо поклонился Чону и скрылся за поворотом.       Чонгук глубоко вдохнул и закрыл глаза. Разум очистился. Здравый смысл отключился. Мужчина распахнул глаза, и там уже не было Чонгука. Не было человечности. Только безумие и жажда крови.       — Так-так-так, — Чон зашёл в пыточную, на полу которой сидел связанный клоун. — Чхве Уджин — сорок пять лет. Житель Северной Кореи. Бежал оттуда в две тысячи четырнадцатом году. Жертв — двадцать четыре по всей Азии. Мелковато. Я больше убил, — Чон взял стул и поставил напротив пленника. — Но я убивал виноватых. Да, были и невиновные жертвы, но они были семьёй тех, кто предал нас, — он заглянул в глаза мужчины. Там не было ничего. Пусто. Ни страха. Ни жалости. Даже злости. Пусто. — Но их убивал быстро. Пуля в голову. А ты…       — Убей уже, — хриплый голос приятно прошёлся по ушам Чона.       — Не-ет, — Чонгук усмехнулся. — Не так быстро, — он откинулся на спинку стула.       — Значит, ты такой же, как и я.       — Нет, — Чон снял маску и оскалился. — Я хуже.       Глаза клоуна округлились. Да, он слышал о нём. Слышал о самом ужасном монстре по кличке Доберман. Все знали его как безжалостного, нет, не убийцу. Ката. Дьявола. Когда о нём только-только узнали — не поверили. Думали, что выдумка. Не может человек быть настолько жесток. Но сейчас, когда он увидел, как этот не человек разглядывает пилу для костей, словно ребёнок новую занятную игрушку — по спине пробежали мурашки, и его пробил озноб.       — Смотри, — Чонгук наконец поворачивается к Уджину. — Я расскажу, что с тобой сделаю и за что именно. Твоя задача — слушать и запоминать, — он взял в руки молоток для отбивки мяса. — Для начала я раздроблю тебе руки в кровавое месиво. За что? Этими руками ты делал тату бедным девушкам. Потом, — он взял в руки мачете. — Я изрежу твоё тело этим прекрасным творением моего охранника. Он сам его выковал. За что? Дай подумать, — Доберман притворно нахмурился. — А! За то, что ты пугал жертв до смерти. И последнее, — он взял в руки хирургическую пилу. — Я отрежу тебе ноги, — безумный оскал расплылся на лице монстра. — Запомнил? — с детской наивностью уточнил он.       — Ты чудовище, — прошипел клоун.       — Верно, — Чонгук кивнул и подошёл к Чхве, присев перед ним на корточки. — И поверь мне, ты не отключишься. Этот препарат не позволит тебе сделать это, — Чон достал из кармана ампулу с адреналином. — Ты будешь проживать каждую пытку. Это будет месть за всех.       22:56.       Море крови. Комбинезон, волосы, кожа — всё пропиталось кровью. За ней не видно ни единого чистого участка кожи.       Чон вытер лоб от пота и выбросил левую ногу клоуна куда-то в сторону двери. Она, как назло, всё не хотела отделяться от родной плоти. Но Доберман упёртый, и у него есть запасная пила.       Мужчина выпрямился и немного размялся. Года дают о себе знать. Сложновато долгое время ползать по полу не разгибаясь.       Монстр доволен своей работой. Да, он успокоился, ведь отомстил за всех, ну почти.              Мужчина запрыгнул на стол и весело заболтал ногами, разглядывая своё творение с диким восхищением.       Руки клоуна раздроблены в кровавое месиво, хотя нет, не руки. Просто фарш. Части когда-то пальцев еле держатся на коже и ещё целых мышцах. Это был разогрев, и на его удивление — клоун даже не закричал.       Взгляд переместился на лицо. О-о! Вот с ним Доберман долго играл. Искусно отрезал части кожи — хотел красиво сделать грим клоуна, но тот, сука, дёргался! Вышло не очень. Часть правой щеки всё ещё болтается на тоненькой полоске кожи. Язык тоже отрезан, валяется где-то под столом. На этом этапе клоун уже просил его убить.       Ха, наивный.       Тело. Тут Доберман уже спешил. Стало скучно. Длинные. Короткие. Глубокие. Поверхностные полосы разукрашивают туловище мужчины.       Вишенка на торте — ноги. Левую ногу монстр отрезал чуть выше колена. Наверное поэтому и было сложно её отрезать. Пару раз он останавливался и колол адреналин. Потому что тот уже хотел отойти в мир иной. Нихрена! С правой было проще. Сначала кат раздробил кость, а потом отрезал с помощью пилы.       И самое главное — Чхве Уджин всё ещё жив. Много адреналина ушло на то, чтобы сохранить ему жизнь до конца.       Доберман похвалил себя за проделанную работу. Снял перчатки, отбросив их куда-то на пол, и спрыгнул со стола. Он медленно надвигался на клоуна, глаза которого всё ещё были открыты и с ужасом наблюдали за катом, а тело содрогалось в конвульсиях.       — А это, за Ким Тэхёна, — тихо, так леденяще душу, цедит с всё той же ненормальной кривой ухмылкой Чонгук, ударив по животу, окончательно разрывая колотые раны, в буквальном смысле выпуская ему кишки наружу. — Вот что бывает, если у монстра отнять его свет, — Чонгук беспристрастно разглядывает результат, после чего разворачивается и подцепляет пальцами ножку бокала, вливая в себя алкоголь.       — Чонгук, — Джин зашёл в пыточную. — Пиздец! — старший резко наклонился и его вывернуло прямиком туда, где валялась нога.       Затем он утёр рот рукавом свитера и вперил взгляд в стену, не рискуя смотреть на то месиво, что когда-то было человеком.       — Мы ждём тебя.       — Иду, — Чонгук ещё раз окинул взглядом то, что осталось от клоуна и подошёл к старшему.       — Зачем ты созвал всех глав?       — Нужно напомнить всем о табу.       — Публичная казнь?       Чонгук не ответил.       Но старший всё понял. Он не узнаёт Чонгука. Хотя, это же был не Чон. Добермана узнаёт. И прекрасно понимает, что его просто довели.       Джин ещё раз рискнул посмотреть на уже мёртвого клоуна. Да, они заслужили это.       — Приберитесь тут, — он обратился к охранникам и поспешил за Чоном.       Чонгук поднялся на третий этаж. Там находился большой зал, где обычно танцуют стриптиз. Но сегодня тут будет публичная казнь.       Спустя шесть лет. Снова.       — Внимание, суки! — Чонгук распахнул дверь и вошёл в зал под ошарашенные взгляды глав различных банд, наркокартелей, политиков. Главных преступного мира Кореи и не только. — Извиняюсь, не успел переодеться, — он забрался на сцену, где на столе лежал распятый Минхо.       Лоренцо всучил Чонгуку платок, и тот вытер лицо от крови.       — Родные где?       Лоренцо указал Чонгуку на первый ряд. Трое людей стояли на коленях и с ужасом наблюдали за происходящим.       — Значит так, — Чон окинул взглядом толпу. — Я так понимаю, что многие забыли про табу о вреде родным людям?       Зал зашумел, что не понравилось Чонгуку. Все они выглядели злыми и настроенными явно не на хороший лад. Бесит. Злость снова разгорается. Тормоза слетают. Сейчас полетят и головы.       — Значит, я напомню, — сталь в голосе и безразличие на лице Добермана пугали даже Намджуна, наблюдающего за этим по камерам. — Сегодня один из вас напал на меня и мою семью. Вы прекрасно знаете, что бывает с такими самоубийцами…       — Это переходит все границы!       Чонгук покосился на мужчину в возрасте. Это был политик. Он давно работает на преступный мир. Упс. Работал.       Чон молча подошёл к Лоренцо, вытащил его пистолет из-за пояса. Не медля ни минуты, спустил курок. Пуля прилетела меж глаз уже бывшего политика.       — Ещё кто-то хочет возразить? — равнодушно поинтересовался Чонгук и прошёлся глазами по притихшей толпе выскочек. — Не советую меня злить, — ровным тоном сказал он. — Так вот. Сегодня я напомню вам о табу. Не забывайте, кто стоит во главе преступного мира Кореи и кому вы служите. Забудете, я напомню, — Доберман подошёл к Минхо, который лежал полностью голым и привязанным к столу верёвками. Он упёрся рукой в стол и немного наклонился к его лицу. — Один вопрос: зачем?       — Ты сам виноват! — прошипел Минхо. — Тебя уже давно пора убить.       — Знаешь, — Чон склонил голову вбок. — Ты не в том положении, чтобы говорить такое мне.       Тот промолчал.       — Мне нравится, что ты малословен. У меня и так мало времени, — Чонгук подошёл к столу, где лежало что-то, накрытое чёрной тканью. Когда он убрал ткань, в зале послышался шум. Кто-то ахнул, а кого-то, походу, стошнило.       Неженки.       Доберман взял клетку с десятком крыс и положил на живот Минхо.       — А теперь расскажу, что с тобой будет, — Чон встал по правую сторону от стола. — Когда я нажму на эту задвижку — дно клетки отодвинется вбок. Ты ощутишь каждую лапку этих голодных прелестей, — он видит, как Минхо в ужасе пытается двигать конечностями. — Интересно то, что их не кормили пять дней. Они очень голодные, — он нажал на задвижку, и дно отъехало вбок. — Страшно? — он наклонился к Минхо. — Правильно, — Чон одобрительно закивал. — Но это ещё не всё, — он отошёл на пару секунд, а потом предстал с подносом в руках. — Я положу эти горячие угли на клетку, тогда эти крыски будут пытаться скрыться от жара, — он положил несколько углей на клетку. — А выхода-то нет, ну, кроме твоей мягкой плоти, — безразличие сменилось на безумный оскал. — Они будут прогрызать себе путь через твоё тело. Прикольно скажи? — скалится, наслаждаясь криком Минхо, которого крысы начали грызть заживо. — Наслаждайся своей не быстрой смертью, — напоследок он положил один уголь на лоб мужчины.       Минхо завизжал от боли, на это Чонгук только прикрыл уши.       — Так, — Чон спрыгнул со сцены и подошёл к семье Минхо. — Что мне с вами делать? — мужчина заметил, что кто-то попытался сбежать. — Стоять!       Охрана тут же отреагировала и вернула женщину на её законное место.       — Сколько тебе лет? — Чон присел на корточки перед молодой девушкой.       — Двадцать, — прошептала девушка. — Я его сестра.       — Ты кто? — Чон посмотрел на мужчину.       — Он отец, — ответил за него Лоренцо. — А это любовник, — он указал на молодого парня. — Он прятал их на вилле за городом.       — Хм, — Чонгук потёр подбородок. — Девушку отправить за границу, — он вернулся к ней. — Если узнаю, что ты как-то попытаешься сюда вернуться или будешь лезть в дела ещё живого брата — отправлю в бордель. Поняла?       Кивок.       — Ты мразь! — любовник Минхо плюнул Чонгуку в лицо.       — Этого пристрелить, а отца, — он встал на ноги и посмотрел на старика. — Вам есть что сказать?       — Он заслужил это. Из-за этого ублюдка умерла моя жена.       — Отца вместе с дочерью, за границу.       Лоренцо кивнул.       Чонгук ещё раз посмотрел на бьющегося в конвульсиях Минхо и направился на выход из зала.       — Если кто-то покинет этот зал до того момента, как он откинется, — Доберман остановился возле выхода и не оборачиваясь продолжил. — Я каждому отрублю ноги, — после этого, под истошные крики Минхо, Чон покинул зал.       Чонгук подошёл к своему кабинету, где его ждал Намджун.       — Это было обязательным? — он перекрыл мужчине путь.       — Да, — сухо отрезал тот.       — Звонили из больницы. Тэхёна прооперировали. Состояние стабильное. Сейчас отсыпается, — Намджун отступил в сторону и пропустил Чона в кабинет.       — Хорошо, — Чонгук кивнул и расстегнул молнию на комбинезоне.       — Поедешь к нему? — Намджун подошёл к мини-бару и налил себе рома.       — Да, но сначала приму душ. И, — мужчина задумался. — Мне нужно полчаса на отдых. Нужно переключиться.       — Ага, — кивнул старший и упал на диван. — Ты слетел с катушек.       — Обвиняешь?       — Констатирую факт, — пожал плечами старший и бросил взгляд исподлобья.       — Скажешь, что монстр?       — Нет.       — Тогда что?! — раздражённо спросил Чонгук.       — Надеюсь, ты не будешь утягивать Тэхёна в это, — Намджун сделал очередной глоток янтарной жидкости, пристально наблюдая за злым Чоном. — Просто он вернулся сюда не для того, чтобы ты втянул его обратно в эту грязь. Подумай, стоит ли это всё страданий Лучика.       — Не стоит, — Чон опустил голову соглашаясь со всем. — Мне пришлось это сделать.       — Знаю, — старший кивнул. — И я тебя не виню, но нужно иметь тормоз. Ты убил Минхо, а он давал нам хороший доход. Ладно, он отдал нам весь бизнес. Но вот господин Квон… С этим сложнее.       — Прости.       — Забей, — Нам поднялся на ноги и подошёл к Чонгуку. — Ускоряйся и поезжай к Тэхёну.       Чон кивнул, но глаза не поднимал.       — Ты не монстр, мелкий. Мир жесток, — он взъерошил волосы Чона. — Фу, блять! — он отпрянул от младшего и посмотрел на свою окровавленную руку. — Вали в душ!       — Ага, — Чонгук прыснул в кулак и пошагал в ванну.       — Бешеный щенок.       — Сам воспитал, — Джин подошёл сзади и обнял мужа со спины. — Теперь разгребай, — он положил подбородок на плечо любимого.       Намджун на это лишь тяжело вздохнул и накрыл своими ладонями руки Джина. Его муж прав, как всегда.       7 апреля. 03:13. Частная больница Сеула.       — Гук-и… — хриплый голос эхом прошёлся по пустой палате, теряясь где-то за открытыми дверями, но тут же столкнулся с ошарашенным мужчиной в чёрном пальто и массивных берцах.