Doberman

      2023 год. 7 апреля. 03:10.       Первым ощущением, которое пробудило Тэхёна ото сна, была настойчивая ноющая боль, сосредоточенная в ключице, но распространяющаяся по всему телу. Вторым был холод, но он не ограничивался одним боком; он охватил его с обеих сторон. Эти ощущения сопровождал безошибочно узнаваемый запах больницы, резкий запах, который грозил вызвать у него приступ тошноты. Тэхёну потребовалось несколько мгновений, чтобы очнуться от тумана сна.       Его попытки открыть глаза были встречены видением безупречно белого потолка и пронзительного света.       Ким в конкретном ступоре. Ему хочется закричать. В голове сейчас такая каша, что с трудом удаётся сконцентрироваться на чём-то одном. И все же, среди хаоса, царившего в его голове, выделялась одна истина: всё, что сказал ему Чонгук, было правдой. И боль, которую он от этого испытывал, была огромной, но она бледнела по сравнению с отвращением, которое он испытывал к самому себе.       Он же отталкивал его. Осыпал оскорблениями, делал больно. А тот просто хотел помочь ему всё вспомнить. Тэхён был придурком, и он это понял, жаль, что таким способом. Нужно отдать должное клоуну. Всё Ким не вспомнил, но самое главное — да.       Чонгук — его Доберман. А он — его Лучик.       Как же хочется увидеть Чонгука, попросить прощения. Попросить помочь. Он согласен, только бы он был рядом.       Поворачивая голову в сторону источника холода, Ким заставляет себя открыть глаза, несмотря на мучительную головную боль. Он там. Чонгук стоит в двери, его лицо искажено страхом.       — Гук-и… — выходит как-то сдавленно, и он не уверен, что его услышали, но надеется.       Потому что сейчас, в этот момент, он хочет убедиться в реальности происходящего, что это не галлюцинация. Хочет удостовериться, что его Гук-и рядом с ним, поможет всё вспомнить.       — Не верю, — Чонгук мотает головой и оседает на корточки. Мужчина прикрывает рот рукой, продолжая смотреть в больные глаза Лучика. Своего Лучика! Того Лучика, которого он бросил шесть лет назад. — Я не верю, — хрипит он, а по щеке сползает одинокая слеза.       Спустя шесть лет Доберман вновь чувствует себя простым человеком, которому свойственны эмоции.       Чонгуку хочется верить, что его наконец приняли. Хотя бы после того, как он услышал это прозвище. Так его называл только Тэхён. Он хочет быть с Лучиком, хочет любить его, чувствовать то же в ответ, хочет целовать мягко и бережно. Обнимать каждое утро. Засыпать и просыпаться вместе. Готовить ему блинчики с ореховым маслом.       Просто любить.       — Гук-и, — Тэхён чувствует, как глаза начинает щипать. Он видит его, того, кого когда-то любил всем сердцем. Так больно наблюдать за чужой болью. Разделять её. — Я… — Тэхён не успевает договорить.       Чонгук подбегает к его кровати и падает на колени.       — Прости, прости меня, Лучик. Прости меня, умоляю, прости… Лучик… — бормочет Чонгук, словно мантру повторяет.       Стоит на коленях и глаз не поднимает. Больно, больно смотреть в эти измученные глаза. Осознавать, что не защитил. Не уберёг.       — Чонгук, — голос Тэхёна окреп, и ему уже не так больно говорить. — Посмотри мне в глаза, — но на его слова не реагируют.       Это волнует, но больше пугает. При малейшем движении тело пронзает боль, и Тэхён тяжело выдыхает сквозь зубы. Но поднимает правую руку, в которой закреплён катетер, и запускает пальцы в длинные смоляные волосы.       — Посмотри на меня, Гук-и.       Чонгук медленно поднимает голову, но глаза не открывает. Так не хочет видеть в тех красивых глазах ненависть или боль.       Тэхён смотрит на Чона и не понимает, кто перед ним. Он никогда прежде не видел Добермана таким. Никогда, даже в тех, ещё разбитых, воспоминаниях не проскакивали картинки вот такого Чонгука.       Но сейчас он может разглядеть его вблизи. Слегка сморщенный лоб. Дрожащие губы. Его хочется успокоить, переплести их пальцы и согреть его холодные руки, прижать к себе дрожащее тело и убедить в том, что всё будет хорошо.       — Открой глаза.       — Не хочу.       — Почему?       — Не хочу перед тобой плакать, — жалобно скулит Чонгук, склонив голову вниз.       Не для него такие эмоции, но спустя долгое время они стремятся вырваться на свободу. Чон многое пережил. Так хочется чувствовать себя слабым. Только с ним. С Лучиком.       — Твои слёзы и так вытекают, Гук-и, — Тэхён слегка улыбается. Кладёт руку на мокрую щёку следователя и аккуратно гладит. — Это нормально, Гук-и. Плакать — нормально, даже тебе. Это не делает тебя слабым или уязвимым. Наоборот, показывает твою силу. Насколько ты силён, что можешь позволить себе пустить слезу? Это нормально. Но позволь мне увидеть твои глаза. Хочу видеть глаза того парня, что спас меня десять лет назад.       Чонгук накрывает своей рукой холодную ладонь Тэхёна. Поднимает голову и наконец открывает глаза.       Вот он, его Лучик. Помятый, уставший. С бледной кожей, потрескавшимися губами. Но такой родной. А глаза, в этих янтарных глазах больше нет ненависти или презрения, только тепло. Если это сон… можно остаться тут навечно?       — Привет, — шепчет Тэхён и улыбается ещё шире.       — Привет, — чонгуковых губ касается ответная улыбка.       — А я тебя помню.       — Это сон?       — Нет. Это реальность, Чонгук, и я помню тебя.       — Ну вот, — Чонгук пододвинулся ближе к кровати и положил голову на постель возле руки парня. — Ты снова вытащил меня из тьмы, — говорит он и прижимает руку Тэхёна к своей груди. — Снова, Лучик. Ты снова меня спас.       Тэхён ничего не отвечает. А Чонгук не спрашивает. Они смотрят в глаза друг другу и тонут. Добровольно.       Тонут вместе в новой волне под названием «любовь».       04:11.       Чонгук всматривается в маленькую щель закрывающейся двери, его взгляд прикован к своему Лучику. Такой спокойный, невинный. Но лежит в этой постели и терпит невыносимую боль. Из-за тусклого жёлтого света бледная кожа Тэхёна светится, словно бриллиант. От этого его вид кажется ещё более болезненным и измученным в глазах Чонгука. Сердце сжимается, словно в тисках острых шипов.       — Чонгук! Да очнись ты! — Сонмин щёлкнул пальцами перед лицом следователя. — Чонгук!       — А? Да? — Чонгук наконец вернулся в реальность и перевёл усталый взгляд на доктора.       — Выглядишь потрёпанным, — Сонмин указал Чону на стул, и тот медленно осел на твёрдую поверхность. — Тебе бы поспать.       — Не сейчас, — Чонгук наклонился вперёд и опёрся локтями в колени. — Как он?       — Медсестра вколола ему обезболивающее и дала снотворное. Он слишком быстро очнулся, ему нужно ещё поспать, — доктор посмотрел на Тэхёна через небольшое окно в палату. — Он сильный, всегда им был, — он сделал небольшую паузу. — Будешь тут?       — Ага, — слабо кивнул Чон. — Я не могу оставить его одного.       — Хорошо, — Сонмин откинулся на спинку стула и устало вздохнул. — У него есть тревожная кнопка, если ночью будет что-то нужно — нажмёшь. Я приду. У меня сегодня ночная смена.       — Он сможет вспомнить?       — Да, — уверенно ответил доктор. — Я говорил это ещё шесть лет назад, — мужчина положил свою руку на плечо Чонгука. — Ты просто оставил его без триггеров, которые могли бы помочь. Но сейчас, — он вновь посмотрел на Тэхёна. — Спасибо травме, — доктор усмехнулся со своих слов. — Знаю, так говорить нельзя, но, благодаря ей, процесс снова запустился, — мужчина спрятал взгляд от прожигающих глаз Добермана, но продолжил. — Вспышки воспоминаний могут спровоцировать фразы, запахи, места, музыка, что угодно. Он вспомнит, и это факт. Вопрос только во времени. Может понадобиться неделя, или год. Это уже как его организм решит.       Чонгук устало выдохнул.       — А это довольно болезненный процесс, так что ему понадобятся обезболивающие.       — Понял. А что по травмам, если коротко?       — Ну, когда его привезли, думал, будут проблемы с пулевым, но больше возни было с головой. Он хорошенько приложился при падении, — Сонмин взял планшет и открыл медицинскую карту Тэхёна. — Пулевое не серьёзное. Пуля прошла навылет. Задета ключица, но мы сделали операцию. Всё быстро заживёт. Ему повезло. Так что, через недельку или полторы сможешь забрать его. Кстати, как его так угораздило? Странные травмы.       — Клоун устроил ловушку. Сделал своего рода растяжку. Прикрепил леску к дверной ручке и спусковому механизму пистолета. Тэхён хотел открыть дверь, и в него прилетело. А затем упал с лестницы, оттуда и травма головы.       — Да уж, — Сонмин покачал головой. — Даже не хочу знать, что ты сделал с тем монстром…       — Спустил на него другого монстра, — холодно ответил Чон.       От этого голоса у доктора на секунду пересохло в горле, а страх невидимой нитью забрался под кожу. Вот он, настоящий Доберман. Сонмин сглотнул вязкую слюну.       — Тэхёну понадобится присмотр и после больницы. Он живёт с кем-то?       Чонгук отрицательно покачал головой.       — Тогда найми для него частную медсестру.       — Не нужно. Я заберу его к себе, — Чон поднялся на ноги и поправил края рубашки.       — Это хорошо, Чонгук, — Сонмин последовал примеру следователя и тоже поднялся на ноги. — Ты молодец, что не отталкиваешь его. Вы не заслужили этого…       — Всё-то ты знаешь, — фыркнул Чон.       — Я работаю на вас уже пять лет. А знаком восемь, — доктор улыбнулся. — Да, Чонгук. Я много знаю.       — Спасибо, — выдавил из себя Чон и поймал взгляд доктора. — Правда, спасибо. И прости.       — Не за что, я привык к вам, — он пожал плечами. — Тебе тоже нужно отдохнуть. В его палате есть всё, чтобы ты привёл себя в порядок. Прими душ, а я сейчас принесу тебе таблетки.       — Зачем?       — Давай ты не будешь спорить с доктором.       Чонгук согласно кивнул и под пристальный взгляд доктора вошёл в палату.       Сонмин прав, он устал. Его организм уже давно отчаянно посылает сигналы о том, что следователю нужно хорошенько отдохнуть. Даже кату нужен отдых.       07:20.       Чонгук выходит из душа, и взгляд Тэхёна сразу же приковывается к нему.       Его смоляные волосы блестят от влаги, Чонгук, одетый только в брюки, неторопливо подходит к огромному креслу, достаёт худи из чёрной спортивной сумки и надевает. Затем поворачивается к Тэхёну, неотрывно смотрит в карие глаза и закусывает губу.       Ким видит в тёмных глазах теплоту и нерешительность, Чонгук медленно подходит и останавливается рядом с его кроватью, смотрит сверху вниз. Затем опускается на колени, всё так же неотрывно смотря в глаза, помогает надеть тёплые носки, останавливается, будто ждёт реакции, вдруг Тэхён оттолкнёт. А он не может, только сглатывает, когда Чонгук медленно ведёт ладонями по его ногам, от лодыжек до колен, чуть раздвигает их, чтобы сесть между ними, и щекой прижимается к бедру Тэхёна, которое обтянуто светло-голубыми больничными штанами.       Тэхён закусывает губу, в груди защемило от этого жеста, такого теплого и словно доверительного, Чонгук будто поддержки просит, вот так прижимаясь к нему, положив ладони по бокам на его бёдра. Ким поднимает правую руку и проводит легко по влажным волосам, потом увереннее запускает их в длинные пряди, чуть сжимает, ведёт короткими ногтями по коже головы.       Чонгук тихо выдыхает от принятия его действий и прикрывает глаза.       — Прости меня, Лучик, — тихо шепчет Чонгук. — Прости, что не защитил. Я так виню себя за это. Если бы ты умер, я бы пошёл за тобой, — выдыхает Чонгук. — Знаешь, ты был прав: я никогда не думал о твоих чувствах…       — Гук-и, я… — Тэхён быстро облизывает пересохшие губы.       Чонгук не дает ему сказать и продолжает:       — Всегда. Всегда, чёрт возьми, я думал о себе! Не задумывался, как тебе было больно, — голос тихий и спокойный, Чонгук лежит с закрытыми глазами, ощущая тепло родного тела, длинные пальцы в своих волосах, лёгкие движения как поддержка. — Я понял, как ошибался только тогда, когда чуть не потерял тебя. Не знаю, вспомнил ли ты аварию. Но тогда я всё переосмыслил, — Чонгук сглатывает и открывает глаза. — А сейчас, я снова тебя чуть не потерял. Я боюсь, что ты оттолкнёшь меня. Я не выдержу этого. Хотя осознаю, что заслужил это, но не тебя. Я не заслуживаю тебя, Лучик. Прости…       Рука Тэхёна замирает в чёрных волосах, он не моргая смотрит на тёмную макушку, широкие плечи, начиная дышать быстрее.       Чонгук медленно поднимает голову и смотрит снизу вверх. В тёмных, как ночь, глазах столько искренности и чувств, что от этого взгляда сердце начинает стучать быстрее.       — Мне так жаль, что я причинил тебе столько боли, — хрипло говорит Чонгук. — Даже сейчас. Ты всегда дарил мне любовь, а я дарил тебе только боль…       — Гук, послушай…       — Нет, Лучик, подожди, — Чонгук усмехается и лицом вжимается в живот Тэхёна, что прикрыт светло-голубой рубашкой, делает глубокий вдох, будто перед прыжком, и снова в глаза смотрит. — Мне не стоило вовлекать тебя в этот мир. Стоило просто отпустить. Ведь ты заслуживаешь большего. Но, даже после того, как я тебя специально оттолкнул — продолжал следить. Ведь просто не мог не знать, что с тобой и как ты…       — Почему ты оставил меня? — шепчет Ким, продолжая массировать кожу головы.       — Потому что я монстр, — продолжает смотреть в глаза. Утопает в лечебных водах океана янтарных глаз.       — Всем нужен луч света, даже дьяволу.       — Я и есть дьявол.       — Самую малость, — лёгкая улыбка коснулась губ Тэхёна.       — Но ты нужен мне не как друг.       — А как кто?       — Пара… — на грани слышимости говорит Чон. А в словах столько надежды.       Мольбы.       Тэхён ничего не ответил, это напугало. Но, в то же время, он не оттолкнул. Чонгук понимает. Ему нужно время, и он его даст.       Чон поджимает губы и опускает голову, поднимает края рубашки Тэхёна и прячет голову под ней, прижимаясь лицом к обнажённому животу.       Тэхён не сдерживает улыбки от такого милого и доверительного жеста, он впервые видит Чонгука таким.       Обычно строгий, холодный и неприступный следователь Чон Чонгук сейчас совсем другой. Но чувства же делают человека другим? Заставляют сомневаться, бояться, делают более ранимым и мягким. Мурашки бегут по коже, когда Чонгук дышит в живот, а затем невесомо касается губами.       Тэхён губу закусывает и кладёт тёплую ладонь на сильную спину Чонгука, от чего тот вздрагивает мелко и тихо выдыхает расслабляясь.       Ким гладит его по спине, словно успокаивает, и это так приятно, так хочется этих прикосновений.       Чонгук не сдерживает улыбки и снова касается губами живота, водит по тёплой коже. Наслаждается родным запахом, пусть он и перемешался с больничным, но это он, его Лучик. Кожа такая мягкая, словно бархат. Самое дорогое произведение искусства, к которому нельзя прикасаться, а он может. Самое главное — ему позволяют. От этого так тепло.       — Знаешь, — шепчет Тэхён. — Я чуть не умер, так что, я тебя прощаю.       Чонгук резко останавливается. Медленно высвобождается из-под рубашки и поднимает глаза на Кима, а тот улыбается. Так тепло и искренне, словно тех шести лет не было. Не было разлуки, ссор. Словно они всё это время были вместе. Одной командой. От этого тёплая волна, словно горячий шоколад, растекается по глотке и добирается до самого сердца, окутывая его теплом, освобождая от острых цепей.       В этот момент Чон перестаёт сдерживать себя. Резко поднимается с колен. Упирается руками о кровать, по бокам от бёдер Кима, и начинает аккуратно целовать щёки, лоб. Целует каждый участок лица Лучика, чтобы сохранить это в своей памяти. Нежно и трепетно, словно от лишнего касания Тэхён разобьётся на мелкие кусочки, и его уже невозможно будет собрать.              Целует, как нечто драгоценное.       — Чонгук… — зовёт Тэхён, слегка отстраняя от себя следователя. — Гук-и, подожди…       Чона словно ударяет током, и он резко останавливается. Смотрит на психолога испуганно. Он снова облажался. Снова причинил боль.              — Прости, я…       — Меткость у тебя фиговая, — говорит Ким и ярко улыбается.       Парень выпускает ладонь из чоновых волос, переводит на щеку, смотрит, не может оторвать взгляд. Приближается и целует в губы, руками обвивая шею.       Чон отвечает на поцелуй, обвивает талию психолога, едва касаясь, чтобы не причинить боль. Губы Тэхёна такие холодные, горькие от лекарств, но такие родные. Хочется всё больше и больше вкушать этот запретный плод. Он аккуратно сминает тэхёновы губы, стараясь не причинить боль. Этот поцелуй наполнен нежностью и извинениями.              Такой долгожданный, такой болезненный.       — Я пока промолчу по поводу пары, — прерывает поцелуй Ким, шепчет в губы, продолжает обнимать Чона.       Чонгук кивает.              — Прости, — ещё один нежный поцелуй касается губ Чонгука и в ту же секунду исчезает.       — Тебя сейчас должны отвезти на перевязку, — Чонгук отстраняется от Тэхёна и возвращается на колени.       Смотрит на того, не может нарадоваться. Ему немного больно от этих слов, но сдвиги же есть? Значит не всё потеряно.       — Тебе нужно привести себя в порядок. Я помогу, — Чон поднимается на ноги.       — Ты уйдёшь? — Ким хватает Чонгука за запястье и смотрит, как котёнок, своими огромными глазами.       Чон, не контролируя себя, улыбается от этой милой картины.       — Нет, но вечером да. У меня есть работа.       — Придёшь завтра?       — Конечно, если ты позволишь.       — Позволю, — Тэхён кивает и хватается за предплечья Чона, а тот аккуратно поднимает своего Лучика.       Ким верит ему, сейчас, в поддержке и в обещаниях. Клянётся себе, что теперь будет верить. Пусть и обожжётся.       Разве это тепло не стоит ожогов?       15:01.       Казалось бы, школа — самое безопасное место для детей и подростков. Но, увы, иногда это место может превратиться в самую ужасную обитель для них. В конце концов, дети могут быть самыми злобными созданиями. Их жестокость и ненависть могут переходить даже самые, казалось, непреодолимые границы.       Сколько буллинга кроется в стенах этого, казалось бы, замечательного места, что готовит детей к взрослой жизни? Сколько же слёз пролито из-за травли со стороны одноклассников? Тех слёз, что начинались и заканчивались в стенах этой крепости. А сколько попыток суицида осталось утаёнными? А сколько подростков осмелились прервать свою жизнь таким способом? И всё это в стенах учебного заведения, где царит своя иерархия.       Увы, Юне не повезло оказаться внизу этой лестницы. Девочке, которая перевелась в эту школу всего два года назад. Некомпанейская сирота с сомнительным прошлым. Опекун — самый известный следователь Сеула и не только. Лёгкая мишень для издёвок.       — Ну же, крошка, — парень хватает Пак за локоть и буквально вышвыривает на задний двор школы.       Как назло, тут ведётся ремонт, и некому её спасти. А эта чёртова толпа, что собралась поглазеть на очередные разборки с главным изгоем школы — собралась тут не для защиты.       — Кому же ты подарила своё гнилое сердечко? Кто в твоём сердце занимает больше места?       — Артерии, придурок! — Юна попыталась вырваться, но Тэмин сильнее её в несколько раз. Футболист хренов.       — Не скалься, детка, а то получишь, — парень толкнул школьницу прямиком в круг придурков, а сам сел на бочку.       Юна быстро поднялась на ноги и осмотрелась. Конечно, вот она, вся шайка крутых школы. И все тут для того, чтобы лицезреть её очередное унижение.       Джейк — друг Тэмина, приехал из Америки — отобрал рюкзак Юны и начал в нём копаться.       — Отдай! — девушка попыталась отобрать свои вещи, но её быстро остановили.       Доги — третий из этой шайки недоразвитых.       — А ты забери, — ухмыльнулся парень и специально покрутил рюкзаком перед носом девочки.       — Хватит играть, — отдал приказ Тэмин, и вся толпа сразу утихла.       Юна на это лишь закатила глаза. Да, в ней ещё с рождения была эта черта — всегда быть холодной и непоколебимой. Но это только снаружи. На самом деле ей ужасно страшно. Ведь это подростки, а они могут сотворить ужасное, когда задевается их эго. Каким образом? Когда не подчиняются их приказам.       — Раздевайся, детка, — ехидный оскал окрасил лицо подростка.       — Нет! — прошипела Юна.       — Детка, ты не в том положении, — Тэмин спрыгнул с бочки и начал медленно надвигаться на девочку. Та в ответ попятилась назад. Но руки других подростков толкнули её обратно в круг. — Разденься сама, — он схватил девчонку за подбородок и сжал. Юна зашипела от боли. — Иначе это сделаю я. А я могу быть очень грубым, — он наклонился к уху Пак и облизнул мочку. Юна съёжилась, попыталась отстраниться, но ей не дали. — Не доводи меня до попытки изнасилования.       — Пошёл ты! — Юна дёрнула головой и вырвалась из хватки подростка. Затем ударила в солнечное сплетение. Да, она не сильная, но и это не простая точка.       — Дрянь! — Тэмин поднялся на ноги и в секунду оказался перед Юной. Его лицо теперь было полным злости, а в глазах горела необузданная ярость.       Девочка тяжело сглотнула. Она не сможет пойти против него.       — Раздевайся сказал! — прорычал он.       Юна замотала головой.       — Тогда это сделаю я, — парень махнул своим псам.       Юну схватили за руки, удерживая на одном месте. Ну вот, сейчас еле восстановленное психологическое здоровье вновь разобьют. Придётся начинать всё сначала. Конечно, если на это будут силы.       — Отойди от меня, ублюдок! — Юна начала брыкаться и всячески пытаться сбросить руки со своей белой блузки.       Но когда Тэмин замахнулся на неё, она замерла и зажмурила глаза, готовясь принять удар.       — Страшно?!       Пыл Тэмина быстро где-то теряется, когда он чувствует тяжёлую руку у себя на плече. Он даже не успевает что-то сообразить, как его тянут назад.       А через несколько секунд он валяется на земле, зажимая кровоточащий нос.       — Больно?! — рявкает Чимин и бьёт для профилактики в живот. Несильно, но как урок сойдёт.       Чимин поднимает глаза на остолбеневшую толпу.              — Убрали отсюда свои тухлые задницы, иначе все дружненько поедем в участок.       Толпа недоумённо переглянулась, смотря на невысокого паренька. В чёрно-синей клетчатой рубашке. Байкерской кожанке, что больше на два размера. Рваных чёрных джинсах. И массивных берцах. С платиновыми волосами и, казалось, ангельской внешностью. Но, сейчас, в глазах этого ангела неистовая ярость, которая только разгорается.       — Съебали отсюда! — Чимин тянется к кобуре.       Толпа начала убегать.       Чимин бросил злой взгляд на напуганную Юну, что стояла посреди дворика, крепко обнимая себя руками.       Парень поднял её рюкзак с земли и схватил девушку за руку. Он сжимал её запястье с огромной силой, отчего делал больно, но сейчас он себя слабо контролировал.       — Пошли, — Чимин сбросил с себя кожанку и накинул ей на плечи.       Его вещь скрыла Юну полностью. На ней она выглядела ещё больше. Из-за чего Пак напоминала маленького ребёнка, надевшего отцовскую вещь.       — Очередной сторожевой пёс?! — донеслось в спину.       Чимин замер.       Юна готова поклясться, что смогла услышать рычание. Словно перед ней не тот добрый «Чимин-оппа», а какое-то разозлённое животное, которое готово молниеносно наброситься на жертву и разорвать её на куски. Она никогда не видела такого злого Чимина.       — Иди в машину, — отрезал парень и развернулся на 180.       — Нет, оппа! — Юна потянула парня за руку. — Оставь!       — Юна, — прошипел Чимин, смотря на девочку злым взглядом.       — Чимин! — не сдержалась девочка.       Чимин закатил глаза. И молча потянул Юну к своей машине.              Они ехали уже двадцать минут в полной тишине.       Юна сильнее укуталась в куртку старшего и, незаметно для него, наслаждалась его запахом. Карамель с горькой ноткой сигарет. Она любила его духи. Обычно, мужчины предпочитают горькие духи или кислые. Но вот Пак всегда выбирал что-то сладкое. Это ей и нравилось в старшем. Он был для неё ближе всех, даже ближе Чонгука. Но не в том плане.       — Как понял, что я в опасности? — девочка решила прервать угнетающую тишину.       — Я ждал тебя двадцать минут, потом пошёл искать по жучку, — Чимин указал пальцем на кулон в виде пёсика на шее школьницы.       — Ха, — девочка коснулась подвески, подаренной Намджуном. — Я забыла, что старшие не простые люди.       — Чонгук знает? — Чимин остановился на светофоре и посмотрел на девочку.       — Нет, — Юна сжалась под пристальным взглядом старшего.       — Почему не скажешь? — с укором спросил старший, продолжая испепелять взглядом.       — Потому что я не маленькая девочка, и сама могу справиться с буллингом!       — Юна, это не шутки! — вспылил Пак. — Они чуть не заставили тебя раздеться! — парень ударил руль рукой. — Чёрт!       — Оппа, не говори ему, — промямлила девочка, склонив голову.       Чимин заметил резкую смену эмоций на лице школьницы. Да, понимает, что та не хочет быть обузой. Но и это не шутки. Но видеть её такой грустной невыносимо, а ещё хуже — потерять доверие, предав и рассказав всё Чонгуку. Нет, такого он не переживёт. Он сам её защитит.       — Ладно.       — Мы поедем сегодня в спортзал? — Юна даже оживилась, чем вызвала улыбку старшего.       — Да. Шихёк сегодня его пораньше закрыл. Так что сможем позаниматься наедине.       — Звучит отлично, — Юна захлопала в ладоши и засмеялась.       — Иногда мне хочется тебя прибить.       — Становись в очередь, оппа.       — Мелкая, а такая бойкая…       — Я люблю тебя, — выпалила на эмоциях и тут же прикрыла рот ладонью, сразу отвернувшись к окну.       — Ч-что? — Чимин забыл, как дышать на секунду. Ему не послышалось?       — А… Нет ничего. Зелёный… — Юна указала на светофор всё так же не смотря на водителя.       Чимин, встряхнув головой, вернулся к дороге.       Что это сейчас было?       В школе.       — Сучка, — Тэмин промывал нос под водой в туалете. — Ну ничего, она ещё поплатится за это.       — Что ты задумал? — Доги протянул другу салфетки.       — Месть, — прошипел парень и окинул хитрым взглядом своих друзей.       15:33.       — Ему нужно всё это съесть! — строго приказал Сонмин и покинул палату под злой взгляд Тэхёна и обречённые глаза Чонгука.       — Чонгук, не поступай так со мной, — Тэхён умоляюще посмотрел на мужчину, что сидел на кресле возле кровати психолога. — Не заставляй меня есть этот суп и, — парень посмотрел на плоскую тарелку с какой-то жижей, — фу, это что, каша?       — Да, Лучик, это каша, — Чонгук приподнялся и поправил подушку Киму. — И ты всё это съешь, — строго приказал тот и вернулся на своё место.       — Мне нужна паста, — заскулил Ким и, словно капризный ребёнок, отодвинул от себя поднос с едой.       «Он может быть слишком эмоциональным из-за лекарств…», Чонгук прокручивал слова Сонмина у себя в голове и старался успокоиться. Он уже пожалел, что добился разрешения самостоятельно накормить Кима. Он никогда его таким не видел. Даже Юна не была такой упёртой, хоть она и ребёнок!       — Тэхён, — на выдохе сказал Чон и наклонился ближе к парню. — Либо ты сам будешь есть, либо я тебя свяжу и насильно накормлю, — серьёзно заявил следователь и посмотрел прямиком в глаза психолога.       Тэхён показушно отвернул голову к окну и обхватил себя руками, с тихим шипением стараясь прижать здоровую руку к груди.       Чонгук хмыкнул и покачал головой. Ей-богу, как ребёнок. Но это даже мило. Нет, приятно. Ведь он проводит это время с Лучиком. Чего ещё можно хотеть?       Хоть Чон и не спал нормально уже которые сутки, но, находясь здесь, с Тэхёном, он смог отдохнуть на несколько лет вперёд. Компания Кима для него лечебная. С ним спокойно, и тьма, которая находится за дверью этой палаты, не может затянуть его в свои владения. Только Тэхён его спасает от этой пропасти. Удерживает за руку и не отпускает.       Он его безопасное место.       — Почему ты так взялся за клоуна? Какая у вас связь? — этот вопрос давно мучил Чонгука. Сейчас самое время его задать.       Тэхён застыл. Да, он прекрасно знал, что придёт время и придётся рассказать следователю всё. Ведь его поведение было непрофессиональным, он мог подвергнуть опасности других. Но так тяжело это вспоминать. Особенно осознавая, что сам попался в ловушку клоуна, ничего так и не сделав.       В палате повисло молчание.       Тэхён продолжал смотреть в окно. Ему нужно было время, чтобы собраться, и он искренне благодарен Чонгуку, что тот всё понимает и не наседает.       Тишину прервал второй телефон Чонгука. Мужчина подошёл к столу, где лежала его сумка и достал телефон. Он отошёл к окну и ответил на звонок.              — Слушаю, Юнги… Без меня никак?… Кто он?… Я буду в клубе к вечеру, пока постарайтесь выпытать у него, на кого работал… Передам… До связи. Лучик, Юнги передавал теб…       — Он убил мою подругу…       Тихий грустный голос коснулся слуха Чонгука, и он замер на месте.       — Ты уже знаешь о моём друге Вонгиле. Мы дружили втроём. Дахён тоже была кореянкой. Мы познакомились в баре, а потом понеслась, — губ Кима коснулась грустная улыбка. — Она была мне как старшая сестра. Одна из тех, к кому я мог прийти и пожаловаться на свою жизнь. Дахён была лучиком в моей жизни. А потом её у меня отобрали, — парень опустил голову и всхлипнул. — Она поехала проведать родню в Сеул. Там он её и достал, — Тэхён замолчал. — Именно мне пришлось опознавать её, у неё были плохие отношения с родителями. Поэтому она и поехала к ним. Они даже похороны не захотели ей организовать!       — Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, Лучик, — Чонгук вернулся в своё кресло. — Ты молодец, что смог это перенести. Ты был хорошим другом, — мужчина взял холодную ладонь Тэхёна в свою руку, поднёс к губам и оставил нежный поцелуй на тыльной стороне ладони.       — Что с ним случилось? — Тэхён повернул голову к Чонгуку.       У следователя ком к горлу подобрался при виде такого грустного Лучика. А красные глаза и мокрые от слёз щёки заставили затаить дыхание.              — Я убил его, — твёрдо ответил мужчина и оставил ещё один короткий поцелуй на коже парня.       — Как?       — Он ранил тебя, я не смог сдержаться.       — Он страдал?       — Да.       — Спасибо, — прошептал Тэхён.       А Чонгуку большего и не надо. Да, он был монстром. Но его месть подарила Лучику спокойствие. Он это чувствует. Видит в благодарных глазах напротив. Ощущает холодные пальцы на своей руке, которые украдкой поглаживали шершавую кожу.              — Тебе нужно поесть, — Чон придвинул поднос с едой к Тэхёну.       — Ты нужен в клубе, а не тут.       — Хочешь меня выгнать? — Чон вздёрнул бровь.       — Н-нет, — промямлил Ким и убрал свою ладонь из руки следователя.       Чонгук на это ухмыльнулся и взял тарелку с супом.       — Вот и всё…       — Ты что делаешь? — Тэхён удивлённо посмотрел на следователя, что зачерпнул в ложку немного супа и принялся на него дуть.       — Буду есть, пока ты будешь смотреть, — невозмутимо отозвался Чон не поднимая глаз на психолога.       — Что?       — Тебя похоже хорошо приложило, — Чонгук закатил глаза и протянул ложку ко рту Кима. — Рот открой, буду тебя кормить.       — Ты не умеешь быть милым.       — А ты не… Лучше я помолчу.       — Что ты там…       Воспользовавшись этим моментом, Чон пихнул ложку в рот Тэхёну.       — Жуй.       — Пфты упфасный…       — Ага.       19:23.       — Я уже выезжаю к вам, — Чонгук ещё раз посмотрел на окно на девятом этаже, где всё еще горел свет в палате его Лучика.       Как бы он ни хотел остаться там, с ним, у него правда много работы. И увы, Доберман не может позволить себе расслабиться, а тем более стать мягким. Его родным грозит опасность, а значит им нужен монстр, который грозно скалится и лапы потирает.       Мужчина выехал на трассу и прибавил скорости. Улицы уже не такие заполненные. Вечер пятницы, все уже давно разошлись по барам или клубам. Так что улицы практически пустынны. Сейчас вся молодёжь в Итэвоне. Туда Чон и направляется.       — Как там Тэхён? — Чонгук услышал, как Лоренцо открыл дверь. Наверное, снова оккупирует бар в его кабинете.       — Нормально, — Чонгук свернул на главную дорогу. — Сонмин сказал, что он быстро поправится. Это меня радует, — ещё один поворот, прямиком на въезд в Итэвон.       — Чонгук, — голос Лоренцо стал серьёзней, что не осталось без внимания Чона.       — Что такое? — мужчина напрягся.       — Ты заехал в слепую зону?       — Нет, — Чон нахмурился и осмотрелся. На удивление, дорога подозрительно пустая. Должна же быть хоть одна машина. — Что случилось?       — Я слышу странные помехи, словно что-то перебивает связь.       — Лоренцо? — Чон тоже начал слышать какой-то скрежет в динамике, от чего он сильнее сжал руль.       — Чо… Чонг…       — Я тебя плохо слышу.       — Выпрыги… машины… бомба!       Чонгук смотрит перед собой и на секунду застывает.       «Если бомба работает на дистанционном управлении, она может искажать связь…», слова Джина по кругу крутились в голове Чонгука.       Спустя пару секунд, на главной улице, что вела к району Итэвон, взорвался чёрный джип. Звук от взрыва можно было услышать даже за несколько километров. Взрыв заставил Тэхёна вскочить в постели и загнанно задышать, заливаясь холодным потом.       — Чонгук! — кричит Лоренцо в динамик, но ему никто не отвечает.