Doberman

      2023 год. 7 апреля. 20:20.       Сеул окутали свинцовые тучи, и воцарилась непроглядная тьма. Стихия разыгралась не на шутку, несмотря на то, что время года не располагало к такому капризу погоды. Обычно в это время года должно было быть тепло и ясно, но, очевидно, кто-то свыше распорядился иначе.       Вечер пятницы начался для каждого по-своему. Кто-то договорился с друзьями сходить выпить по рюмке соджу. Кого-то затащили в клуб, где танцпол развлекал их до самого рассвета. Для молодых и энергичных такие переживания — само собой разумеющееся. Тем временем кто-то другой был вынужден корячиться с частично сгоревшим джипом, и его страх был замаскирован под гневом.       — Блять, ты не видишь, что там ограждение?! — рычит Юнги на своего стажёра, которого Чонгук подсунул ему против воли. — Минхёк, сука, съебись оттуда!       Парень, поджав губы, поклонился старшему и отошёл от места аварии.       Проезжая часть была залита красными и синими полицейских машин. Значительная часть улицы была оцеплена, так как джип прокатился по дороге ещё двадцать метров, перед тем как остановиться и взорваться. Повезло, что приземлился на колёса — проще осматривать.       — Взрывчатка была под капотом, — Хосок наконец поднялся на ноги и отряхнул рабочие штаны.       — Что за вид? — Чимин продолжал фотографировать место происшествия.       — Нужно разобраться в лаборатории, — Хосок подозвал к себе парней. — Лоренцо говорит, что уже видел такую. В его бывшей группировке такое использовали для «зачистки». Этот метод пришёл из Америки. Лаборатория ничего не обнаружит и не отследит, — шепотом доложил он.       — Кто такой смелый? — Юнги повернул голову в сторону машины скорой помощи.       — Не знаю кто, но если бы не Лоренцо, Чонгука не было бы в живых.       — Пойду проверю как он, — Чимин впихнул камеру в сумку. — Вы всё осмотрели?       — Не-а, ещё багажник остался, — Юнги напялил маску и, отдав салют, отправился исполнять свой долг.       Чимин медленно шагал к машине скорой помощи, пытаясь унять тревожность. Он не думал, что его так легко выбить из колеи.       Услышав о взрыве машины Чонгука, он буквально словил паническую атаку. Никто и никогда не будет иметь для него такого значения, как Чон Чонгук. Он, не задумываясь, отдал бы за него свою жизнь. Сам вложит пистолет ему в руки и позволит застрелить себя. Без колебаний.       Чон Чонгук для каждого из этой троицы — важен.       Никто даже не может представить насколько.       2019 год. 23 октября. 00:34.       Очередная ночь, чтобы забыться. На работе, как всегда, завал. Всем что-то да, блять, нужно. Эти долбанные убийства, которые не прекращаются ни на минуту. Вроде, делаешь хорошее дело для людей, а они посадить хотят. Вот, как например, сегодня. Отдел по борьбе с группировками ввалился к Чонгуку в кабинет и арестовал.       Серьёзно? Смешные.       Чона сразу же оправдали, не успели даже наручники надеть, как его приказали отпустить и снять все обвинения. И надо было им это? Вот и расформировали в тот же час. Ничего страшного, но нервишки пощекотали. Хреновая это вещь — работать на два фронта. Но так Чон может контролировать свой мир и наводить порядок в мире простых смертных. Да, тот самый монстр, по имени Доберман, ловит таких же монстров, как он.       Но всё же они отличаются. Серийные убийцы убивают невинных и только для забавы. Доберман же — для защиты своих и наведения порядка в преступном мире.       Жестоко? Да. Но таков мир. Пора с этим смириться.       — Да, вы, блять, издеваетесь?! — Чонгук сбавил скорость, следуя за потоком машин, перестроился к бордюру и остановился в пяти метрах от силуэта.       На парапете моста, свесив ноги с края, сидел парень. Его длинные блондинистые волосы с чёрными отросшими корнями красиво развевались на ветру. Белая рубашка, которая не давала тепла в этот холодный осенний день, свободно висела на его худощавой фигуре, будучи на несколько размеров больше, чем нужно. Его босые ноги опасно болтались над двадцатиметровой пропастью. Рядом с ним валялась пара поношенных конверсов.       Чонгук понял, что он тут делает. Любой другой проехал бы. Какой смысл связываться с самоубийцами? Чем им помочь? Этого, кстати, Чон не знает, но оставить всё как есть, не может.       Следователь заглушил мотор и снял шлем, повесив тот на руль. Нарочито медленно слез с байка, стараясь приблизиться к пареньку, не делая резких движений и не издавая громких звуков, которые могли бы его испугать.       Тот, наверное, не заметил его, или, может, просто не захотел.       Чонгук не рисковал подходить к парню сразу, может шугнуть. Тогда тот полетит прямиком на шоссе и превратится в миленький блинчик, или ухватится за Чона, и милых блинчиков станет два.       Так что он подошёл к парапету и облокотился на него. Реакции от парня не последовало. Однако Чон смог мельком увидеть его профиль.       Свет от фонарей озарял его бледную кожу, которая сияла словно бриллиант. Единственным ярким акцентом на его лице был красный нос, вероятно, от недавних слёз. Чон невольно залюбовался юношей, хотя видел лишь его профиль. Пухлые губы, изящный маленький нос и длинные ресницы — всё это делало его похожим на ангела, но ангела падшего. Он словно свалился с небес и попал в реальность, которая привела его на этот мост.       — Зря тратите время, — тихий, словно шелест листьев, голос достиг ушей Чона, и тот повернул голову к парню.       Лучше бы он этого не делал. Ангел наконец показал своё лицо. Теперь Чонгуку предстала вся картина. Разбитая бровь, из которой кровь до сих пор стекает на подбородок, а оттуда капает на рубашку, оставляя на ней багровые узоры. На скуле красовался огромный синяк, который только-только налился красками. На шее также виднелся уже успевший зажить синяк, скорее всего, от верёвки. Но это были сущие пустяки по сравнению с пустотой в его глазах.       Казалось, такие красивые яркие карие глаза, но теперь они были пусты, как стены, отражающие безмолвный крик о помощи. Пусть эти люди решаются на такой шаг, но они всегда, до самого конца, надеются на помощь. Это был взгляд, от которого даже Доберман не мог не вздрогнуть — но не от холода, а от понимания того, что человек перед ним был похож на ходячий труп, без цели и желания жить.       — Я остановился посмотреть на вид, — нет смысла говорить о фиговости идеи. Не тут.       — Да, вид тут красивый, — согласился блондин и вернул взор на панораму ночного города. — Вы не остановите меня, — безжизненно прохрипел он.       — Знаю, я и не стараюсь, — Чонгук тоже посмотрел перед собой.       Прохладный ветер приятно щекотал кожу. Атмосфера была умиротворяющей, и даже моросящий дождь не портил впечатления. Чон на секунду закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Приятно и расслабляет. Но всё же продолжил говорить:       — Я более чем уверен, что у тебя была веская причина принять такое решение, — всё так же с закрытыми глазами сказал он. Голос его монотонный, с долей холода, но это не отталкивает.       Наоборот, заинтересовывает.       Блондин снова возвращает глаза на мужчину возле себя. Он странный, от него веет каким-то непонятным холодом. И это должно отталкивать, но почему-то наоборот притягивает. Паренёк не против поболтать с кем-то в последние секунды своей жизни.       — У Вас странные методы, — усмехнулся он и зашипел от боли.       А рана на губе ведь только затянулась.       — Мир странный, — Чон наконец открыл глаза и повернулся к пареньку, что рассматривал его слишком открыто. Это его повеселило. — Есть куда пойти? — всё так же холодно спросил Чонгук.       Их беседа была более непринуждённой, чем разговор убийцы и самоубийцы.       — Нет, — блондин перекинул ноги через ограждение и спрыгнул на землю. — Если вернусь домой, — он нагнулся, чтобы надеть кроссовки. — Ваше спасение будет напрасным.       — Я тебя не спасал, — Чон для себя выдохнул. Не показывал этого блондину, но у него аж от сердца отлегло, когда парень так быстро сдался и передумал. — Ты сам выбрал спастись, я просто дал мотивацию.       — Вы показались мне интересным, — блондин пожал плечами.       — Тогда поехали со мной, — Чон указал в сторону своего байка. — Я покажу тебе, какая может быть жизнь.       Блондин только кивнул и пошагал за мужчиной.       А что терять? Пареньку и так оставалось жить не так много. Не прыгнул бы с моста, так дома забили бы до смерти. Да, он не знает этого мужчину. Может, тот его сейчас где-то убьёт или сдаст в какое-то рабство. Всякое может быть. Но, первое — этот мужчина вызывает у него доверие. Второе — ему тупо нечего терять.       Чонгук взял шлем и протянул его пареньку.       — У меня только один, так что ты наденешь его.       — Думаю, Вам нужнее.       — Тебе нужно беречь голову, вдруг ещё какую-то хрень придумаешь.       — Очень смешно, — фыркнул блондин и натянул шлем на голову.       — А я и не шутил, — совершенно серьёзно ответил Чон и залез на байк.       — Меня, кстати, Чимин зовут, — парень забрался на мотоцикл.       — Чонгук, — Чон прокрутил ключ, и мотор зверя загудел.       — Интересное знакомство, — Чимин опустил щиток.       — О да. Лучше не придумаешь, — согласно кивнул Чон и перестроился в поток машин.       Их знакомство действительно странное, но для Чимина оно стало спасением. Позже он познакомится с остальными, точнее, через три дня, когда придёт в себя. А спустя неделю узнает, что его отца, который всю сознательную жизнь избивал Чимина, нашли жестоко убитым. Да, он спросит Чонгука об этом, но тот промолчит. Большего Чимину не надо, он и так всё знает.       Чонгук спас его…       2023 год. 7 апреля. 20:28.       — Ты как? — Чимин подошёл к машине скорой помощи и облокотился на дверь.       — Жить можно, — следователь посмотрел на взволнованного парня. — Хорошо, что скорость была не большая. Но катиться по асфальту — не лучший опыт в моей жизни.       — Ты нас изрядно напугал.       — Я сам испугался, — Чонгук поклонился парамедику и проводил её глазами. Девушка поняла, что она тут лишняя. — Сейчас я не готов уходить. Не тогда, когда только всё стало налаживаться.       — Так, с Тэхёном теперь всё хорошо?       — Похоже на то, — Чонгук поднялся на ноги. В глазах быстро потемнело, но Пак вовремя схватил следователя за локоть и помог удержаться на ногах. — Нужно выяснить, кто это, — с помощью Чимина он напялил пальто. — Кому-то явно не понравилась казнь.       Чимин одобрительно кивнул.       — Следователь Чон.       — К вечеру у меня должно быть имя.       Очередной кивок фотографа.       — Чонгук, блять! — взорвался Юнги.              Теперь на него обратили внимание.              — Чего орёшь? — Чон поморщился. Головой он хорошенько приложился.       — Тебе нужно это увидеть, — Юнги, больше ничего не говоря, отвернулся и направился обратно к машине.       Чимин и Чонгук обменялись взглядами и молча пошагали за судмедэкспертом.       Мин привёл их к багажнику. Взгляды Хосока и ещё пары работников насторожили Чонгука. Что же они там увидели?       — Что такое? — Чон смотрит на Юнги, а тот только кивает на открытый багажник. Чон закатывает глаза и смотрит внутрь. — Твою мать! — мужчина отшатывается назад и прикрывает рот ладонью. Его тошнит. И непонятно, от чего. Головокружения или вида почти сгоревшего трупа в багажнике его машины.       — Это ещё не всё, — Юнги подходит к трупу и поднимает его руку. — Посмотри сюда, — он подсвечивает фонариком место на ребре.       Чонгук сглатывает горькую слюну и наклоняется чуть ближе, всматриваясь в обугленную кожу, но очертания написанного видит.       — Это кислотник, — заключает Юнги. — Морение голодом. Кислота на коже и в глотке. Конечно, нужно будет ещё удостовериться, но это точно он.       — Но почему именно это? — Чимин смотрит на спокойного следователя.       Хотя это странно. На теле жертвы буквально написано «Доберман».       — Хочет поиграть, — Чон ухмыляется.       — Скорее всего и бомбу он положил, — подаёт голос Хосок.       — Я принимаю правила игры, — Чон кивает своим людям и продолжает сверлить жертву взглядом.       8 апреля. 05:34.       Всё тот же бордово-чёрный кабинет. Всё те же король, королева и принц. Всё те же приближённые.       Атмосфера в кабинете Намджуна напряжённая. Каждый из присутствующих утонул в своих мыслях. Всех волнует будущее, ведь в данный момент на пути Стаи нарисовалась очень жирная чёрная полоса, и фиг знает, как её пережить без потерь.       Хосок с Чимином вообще стараются не показывать своё присутствие. Не хотелось бы попасть под горячую руку Добермана или Нама. Хоть тут и Джин, но и его нервы слегка подгорают.       Единственный, кто чувствует себя как в своей тарелке — Мин Юнги. Всегда спокойный и трезво мыслящий.       — Итак, — Намджун нарушил угнетающую тишину. — Очередная поставка сорвана. Трое убиты и двое ранены. У нас завелись крысы, от которых мы никак не можем избавиться.       — Оказалось, что Минхо был вне этого. Также и Сухо. У них личные мотивы, — добавил Джин.       — Но какая организация решила начать бодаться с нами? — подал голос Чимин.       — Никто не рискует, — Намджун сложил руки в замок и по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. — Это кто-то из высших. Эти мелкие организации не попрут против нас. Мы имеем хороший авторитет, чтобы на нас нападать.       — Тогда кто с высших? — устало спросил Хосок.       — Это нам и нужно узнать, — Джин поставил поднос с выпивкой на стол. — Всё, что мы сейчас можем — искать. Кто-то должен попасться. Должен допустить ошибку.       — Я думаю это Блэк Свон, — Чонгук вынырнул из капюшона и устало посмотрел на Нама.       Да, видок у него не из лучших. По-хорошему, ему нужно отсыпаться дома, раз уж отказался от больницы; сотрясение незначительное, но дурманит его конкретно. Мужчине даже пришлось просить Лоренцо забрать его из дома, потому что он едва может сфокусировать взгляд. Не то что за руль садиться.       — Мы же заключили с ними договор, — Намджун непонимающе покачал головой, но всё же задумался. Что-то в этом есть.       — Хён, мы убили его сына, — Чон подался вперёд и взял стакан с выпивкой, но его тут же отобрали.       Лицо Джина потемнело. Он совершенно ясно дал понять, что не потерпит никакого вмешательства в процесс приёма лекарств. Ну подумаешь, откинется. Перспектива смерти не казалась ему такой уж непривлекательной сейчас. Так хреново, что откинуться для него было бы желанной передышкой.       — Его сын умер из-за меня.       — Думаешь, спустя шесть лет он начал действовать? — в голос Джина просочилось волнение.       Все устремили на Чонгука обеспокоенные взгляды. Пусть Чон Чонгук — Доберман. Монстр. Но он, чёрт возьми, человек, которому свойственно болеть и, сука, его берут пули! Сейчас на него больно смотреть, а новость о том, что мог объявиться мужик, который с удовольствием воспользуется таким уязвимым положением Чона, пугает. Чонгук для них не просто босс и правая рука. В первую очередь — семья.       — Думаю, он увидел, что мы даём слабину и решил воспользоваться этим, — Чонгук подал слабый голос.       — Но мы… — Намджун хотел было возразить, как его перебили.       — Я дал слабину! Сейчас у нас множество других забот, и мы попустили управление, — Чонгук устало вздохнул. — Публичная казнь тому доказательство. Они расслабились. Им нужно напомнить, кто мы и на что способны. Пора вернуть прошлое управление. Где нет помилования и обходных путей.       — Что ты предлагаешь? — строгим голосом спросил Намджун и уставился на Чона.       — С Джеймсом заключить договор, сделку, ещё нужно подумать. А с остальными, — Чон задумался, склонив голову. — Мы должны встать во главе Азии, — пробормотал он.       — Но мы и так…       — Ты меня не понял, хён. Мы должны убрать глав каждой организации и поставить наших. Подмять все мелкие и большие бизнесы под себя.       — Ты хочешь учинить переворот? — Намджун буквально опешил от слов младшего. Но в душе согласился. Если они будут управлять большинством — будут во главе, с наилучшим авторитетом.       — Хуже, — Чон ухмыльнулся, а в глазах, пусть и усталых, читалось безумие. — Я хочу устроить массовую казнь.       Все буквально замерли. Пусть Намджун и оружейный барон, а Стая — одна из влиятельных организаций в Азии, но массовая казнь? Такое мог сделать только кто-то из самых верхов. Да, даже Ким Намджун кого-то боится и старается обходить стороной. У всех есть слабые места. И те, кого боится сам Нам, знают о них, и в любой момент могут надавить. Но, если рискнуть, можно навсегда избавиться от этих страшных зверей. Тогда всё будет только в пользу Стаи. Но возникает один вопрос. Смогут ли они это сделать?       Обдумывания прервал вошедший Лоренцо.       — Босс, он уже готов, — Лоренцо обращает на себя заинтересованные взгляды.       — Чонгук, что происходит? — Намджун поднялся на ноги и с опасностью посмотрел на младшего.       — Первый этап — разбираюсь, кто будет работать под нами, а кого готовить к казни, — Чонгук, не без помощи Лоренцо, поднялся на ноги.       — Сумасшедший ребёнок, — цокнул языком Джин. — Ты как? — он обеспокоенно посмотрел на младшего.       — Жить можно, — кивнул Чон. — Не дождётесь моей кончины.       Он медленно шагает к выходу, поправляет худи и рукой проводит по волосам, зачёсывая локоны назад. А после оборачивается через плечо к недоумевающим мужчинам и, проговорив, что оставит их ненадолго, выходит из кабинета, направляясь к лифту, что ведёт в закрытый корпус, где находятся вип-комнаты.       Путь на лифте для Чона прошёл как в тумане, ему сложно что-то соображать и реагировать на слова Лоренцо. Просто на автомате. Нужно побыстрее всё закончить и свалить домой, чтобы отоспаться, или лучше к Лучику, в больницу, полежать в его объятиях, тогда точно всё будет в порядке. Он уверен.       Да, после всей этой херни, он поедет в больницу.       Мужчины добрались до нужного этажа, из одной вип-комнаты вышла некая девушка в откровенном брючном костюме из кожи и доложила Лоренцо о том, что всё сделала, как было велено.       В помещении с приглушённым светом, где «заказные» работники должны были ублажать своих клиентов, платящих шестинулевые суммы за часы с ними, сидит мужчина, кусая губы в предвкушении. Сексуальная официантка медленно надела повязку на его глаза, а после по одной приковала его руки к стулу. Он всё ждёт и ждёт, пока девушка начнёт свою работу, как вдруг его мощно ударяют ногой в грудь, выбивая дыхание из лёгких. Тот в недоумении и злости вскрикивает, но руки скованы, а глаза закрыты.       — Зря ты пришёл к нам в клуб, — Чонгук опирается на дверной косяк, пока Лоренцо работает за него. Он сегодня не в состоянии. — Думал, мы не узнаем, что ты работаешь на два фронта?       — Д-доберман? — хрипит мужчина, после чего получает ещё один удар, но уже в челюсть.       — Доберман, — не менее хрипло, но с холодом отвечает Чон. Нельзя дать врагам повод для нападения. Никто не должен знать, что он сейчас слаб.       — Что… Что происходит? — мужчина пытается сбросить с глаз повязку, но Лоренцо лишь туже её завязывает и старается не выдать своего присутствия здесь.       — Ты тупой, Ву Янг? — взрывается Чон, но быстро остывает, когда в голову бьёт резкая боль. Словно это не Ву получает удары, а он. — Я же сказал, что мы прознали про твои махинации с наркотой. Решил заграбастать и себе пару килограммчиков?       — Я… я не хотел, это не моё решение… — проскулил тот и получил ещё один удар в живот. Он был такой силы, что стул вместе с тушей перевернулся и тот завалился на спину.       Лоренцо не смог сдержать смешка, когда увидел, как тот забрыкал ногами.       Чонгук на это только закатил глаза, но и сам бросил короткую усмешку и рукой махнул в приказе поднять пленника.       — Поясни, что значит "не твоё решение"?       — На вас кто-то взъелся. Кто-то из верха. Я не знаю, кто он и что хочет, но настроен серьёзно, — прошептал Ву.       — Кто ещё решил работать за нашей спиной? — чем дальше, тем хреновей становилось.       Лоренцо заметил состояние друга, поэтому подал тому стул.       — Я не знаю, но многие хотят вашего падения.       Чонгук хмыкнул.       — Знаю, что Квон тоже был причастен к этому.       — Значит, я его не зря убил, — Чонгук довольно кивнул. Нужно будет припомнить это Наму. — Что ещё можешь сказать?       — Больше ничего не знаю, — снова заскулил тот.       Чонгук только кивнул, и Лоренцо нанёс очередной удар в грудь.       — Что скажешь за Блэк Свон?       — Я не знаю о них. Я не работаю с Америкой, — ещё один скулёж.       — А теперь слушай, что я буду говорить. Дважды не повторяюсь, — Чонгук сделал пару глотков воздуха и продолжил. — Мне не нравится, что вы идёте против нас. Меня это откровенно злит, и моё терпение иссякает. Вот, что я у тебя спрошу, — он поднялся на ноги и медленно подошёл к Ву Янгу. — Какую сторону выберешь ты. Работать на нас или быть убитым, — прохрипел он.       — Но, но… — Ву попытался совладать с истерикой. — Они убьют меня. Они всё обо мне знают…       — А ты думаешь, я с тобой в игры буду играть?!       — Я… Я…       — Мое терпение на исходе. Три…       — Они убьют мою семью…       — Два.       — Я боюсь…       — Ответ, — Чон наклонился вперёд и своим дыханием ошпарил кожу китайца.       — Я с вами, — промямлил Янг.       — Правильное решение, — Чон согласно кивнул и выпрямился. — Но если ты попробуешь предать нас, я лично найду всех твоих родных, что ты так хорошо прячешь, и казню. С особой усладой. Понял?       Тот кивнул.       — Говори, когда тебя спрашивают! — Чонгук ударил того по лицу.       — Да! — визгнул пленник.       — Молодец, — Чонгук ухватился за локоть Лоренцо. — Для профилактики посидишь два дня в камере. Это тебе будет напоминанием, что я не шучу.       Ву Янг ещё что-то кричал, молил не делать этого, но Чонгук вышел из кабинета. Точнее, его вывели под руку.       Лоренцо тяжело вздохнул. Знает, что нет смысла что-то говорить или возникать. Тот даже глазом не моргнёт, ударит и не пожалеет. Даже если ему хреново.       — Спасибо, — прошептал Чонгук, а Лоренцо буквально ахуел. Именно так, другого слова тут не найдешь.       — Да не за что, — прошепелявил охранник и нажал на кнопку вызова лифта. — Но… Чонгук, тебе нужно отдохнуть, — осторожно сказал тот, чтобы не нарваться на грубость.       — Знаю, — Чонгук приложился лбом к холодной стенке лифта и прикрыл глаза. — Но нужно ещё тут разобраться, и тогда я отдохну, — на выдохе произнес он и чуть ли не сполз вниз, но вовремя оклемался.       — Ты так угробишь себя, — Лоренцо оставалось только с сожалением наблюдать за младшим и молиться, чтобы с ним всё было хорошо.       — И это знаю, — Чон приоткрыл глаза и измученно посмотрел на охранника. — Но выхода у меня нет.       Лоренцо поджал губы и кивнул. Нет смысла что-то говорить, тот просто не послушает. Единственное, что он может сейчас — находиться рядом и наблюдать, чтобы всё с младшим было хорошо.       Когда двери лифта открылись, Лоренцо подхватил нелёгкую тушу Чонгука под талию и повёл в сторону кабинета Намджуна.       — Чонгук, — Джин вскакивает с дивана и наблюдает за бледным Чоном, которого практически на себе тащил Лоренцо.       Чонгук отмахивается от помощи Джина и встаёт возле стены — именно туда попадают струйки ветра от окна.       Джин продолжает что-то говорить и спрашивать Чона, но тот не реагирует, так что мужчины переходят на нейтральные темы, потому что от Добермана уже ничего не добьёшься.       Чонгук наблюдает, как дорогие ему люди от чего-то смеются и просто живут. Конечно, не хватает ещё двоих, но это можно исправить. Чон вздыхает и полностью прислоняется к стене, облегчённо закрывая глаза.       — Хоби, дай Чонгуку воды, — тихо говорит Джин, когда видит, как Чон, словно под кайфом, теряется в пространстве.       Следователь хватается за голову и тихо смеётся от своего состояния.       — Простите, мне очень странно от этого всего, я как маленький ребёнок, — признается он. Вытирает пот со лба и сползает на пол. — Я так устал… я так хочу отдохнуть.       — Чонгук! — Джин настороженно подбегает к младшему и тянется к его лбу рукой.       — Мне так плохо… — Чон руку старшего видит перед собой, но она вдруг раздваивается, как и всё остальное вокруг, в ушах слышится звон.       — Лоренцо отвезёт тебя в больницу, — Джин его руку хватает и тянет за собой, помогая встать. — Это не обсуждается…       Чонгук ещё что-то слышал сквозь пелену усталости. Что-то о машине. Больнице. Лучик! Он схватился за это прозвище и пытался держаться на поверхности, но сопротивляться больше не было сил, так что он просто сдался и закрыл глаза.       19:44.       Белые стены. Запах спирта и лекарств. Ужасного качества, хоть ты и в приватной больнице и платишь дофигище бабок, больничное одеяние. И Чонгук, который впервые за шесть лет попал в больницу.       Следователь устало шагает по белым полупустым коридорам в поисках одной конкретной палаты.       Да, его привезли в больницу. Хорошенько прокапали. Как оказалось, из-за недостаточного лечения его сотрясения и общего недомогания организма, всё это обострилось и переросло в нехилую проблему. Чуть до серьёзностей не дошло. Сонмин хорошенько поругал Чонгука на свой страх и риск, но тот его толком не слышал. Летал в облаках и считал трупики.       В общем, пролежал он в отключке нормальных двенадцать часов. Но, честно признаться, чувствует себя ничего так. Усталость ещё есть, но это от лекарств. Спасибо, хоть двоение в глазах ушло. А то выслушивать от двух Джинов нагоняи — ужасно.       А сейчас Чон вырвался из палаты и уверенным улиточным шагом двигает в палату к Тэхёну. Класть их вместе запретил Джин, обосновав это тем, что им обоим нужно отдыхать, а не насиловать больничную койку. Ох, они бы хоть что-то насиловали.       Что насчёт Тэхёна? Его состояние намного лучше. Он уже спокойно может гулять по коридорам. Даже головокружения нет и боли в теле. Но головная боль ещё не прошла. Он всё ещё вспоминает. За эти полтора дня, как нет Чона, он вспомнил их проживание вместе во время учёбы. Свою передозировку, когда его хотели похитить. Это он помнит досконально, хоть и с некоторыми пробелами. Вспомнил некоторых людей. Не так много, но и за это спасибо.       Сегодня день Кима не очень. Целый день что-то да мучает. Словно дебильное ощущение чего-то плохого, и это бесит! Пару раз хотел сорваться и позвонить Чонгуку, но отбросил затею. Знал, что нельзя беспокоить. Знает, чем старший занимается.       Да, Стаю он практически сразу вспомнил. Обидно было только одно — его никто не пришёл проведать. Конечно, тут у него никого нет, то есть, не было. Но успокаивал себя, что у них дела. Да и возможно Чон не рассказал им о Тэхёне.       Эти мысли долбили голову Кима в несколько раз сильнее, чем головная боль. Он устал. Да, психолог устал, и ему всё это осточертело!       Уже второй час он насилует книгу. Вроде бы читает и даже понимает, но сразу всё забывает, и от этого теряется нить сюжета. Сложно, как же всё это сложно.       Может, Тэхён ещё долго бы убивался над этой книгой, но ему помешал тихий стук в дверь. Следом за стуком появилась голова с прекрасными чёрными волосами.       — Можно? — прохрипел Чонгук, не заходя в палату. Ждал позволения.       — Ты чего спрашиваешь? — Тэхён немного поднялся. — Заходи, — улыбка бесконтрольно расползалась на его лице.       Чонгук неуверенно кивнул и прошёл внутрь палаты. Тут не так воняло медикаментами, спасибо открытому окну. А может, он просто забил на это всё, так как увидел улыбающегося Тэхёна, и всё просто отошло на второй план.       — А ты чего в больничном одеянии? — Тэхён засмеялся от вида помятого Чонгука.       Светло-голубая рубашка и штаны. Резиновые тапки с белыми носками. Кудрявые волосы, которые явно забыли уложить, но бледный вид не заставлял улыбаться. Это насторожило. Но, признаться, даже в такой одежде Чонгук выглядит сексуально.       — Да так, — Чонгук подошёл к кровати и улыбнулся. Измученно, но так искренне. Он правда рад видеть перед собой практически здорового Лучика. — В аварию попал, — тихо добавил он.       — Ты, — Тэхён буквально подскочил на постели и тут же зашипел от боли, что быстро отрезвила и напомнила, что он тут тоже, как бы, не просто проведать заскочил. — С тобой всё в порядке?       — Угомонись, — Чонгук с головокружением приземлился на стул. Смена положения для него всё ещё сопровождалась вертолётиками. — Я в порядке. Просто мозги немного отшибло.       — Придурок! — Тэхён ударил следователя здоровой рукой.       — Ага, теперь я в этом на все сто уверен, — Чон посмеялся над Тэхёном, но всё так же нежно взял его холодную ладонь в свои руки.       — Господи, — Ким тяжело выдохнул и с грустью посмотрел на опущенные глаза следователя.       Да, он испугался. Как, чёрт возьми, за самого близкого и важного человека в своём сердце. Нечего отрицать, Чон и есть самый важный. Всё не вспомнилось, но чувства же были. Взять даже первую встречу и реакцию организма на Чонгука. Может, память и отшибло, но вот сердце помнит.       — Ложись возле меня, тебе тоже нужно отлежаться.       — Но…       — Да, мы не вместе, но я… Я сам не понимаю, чего хочу! — обречённо воскликнул Ким. — Но, в данный момент, ты должен лечь возле меня! — твёрдо сказал парень и грозно посмотрел в глаза напротив.       — Убедительно, — Чонгук кивнул и поднялся на ноги.       Тэхён отодвинулся на другую сторону и распахнул одеяло. Радовал факт, что кровать тут не микроскопическая, так что шкаф-Чонгук поместится.       Чон аккуратно сел на кровать, чтобы не сделать больно Тэхёну, ведь тот-то серьёзно ранен, и медленно опустился на подушку, слегка повернувшись набок.       — Удобно? — кратко спросил Ким. Его голос стал тише, даже интимнее.       — Д-да, — прозвучало как-то неуверенно.       В глазах Чонгука Ким увидел нежность с долей сожаления. В этих чёрных, словно ночь, глазах хочется тонуть. Протянуть руки и добровольно сделать шаг в эту пропасть. И не будет сожаления или терзаний. Только нежность и огромная любовь, пусть и кровавая.       Тэхён согласен на это.       Психолог видел, как нежно с ним обходится Чонгук. Как аккуратно гладит его руку. Как водит холодными пальцами по шрамикам на правой руке. Как прикусывает губу, когда чувствует холод.       В его действиях столько нежности, что Киму иногда кажется, что это невозможно. Не может такой, как Чонгук, быть нежным. Но находясь с ним, в одной палате и постели, все сомнения отпадают. Хочется поддаться и растянуть этот момент как можно дольше.       — Обними меня, — прошептал Тэхён и поднял глаза на Чона.       Они встретились взглядами, и от этого он словно в море окунулся. Вроде бы опасно, но так приятно. Опасные волны хотят затянуть на дно, но комфортная температура воды приятно обволакивает кожу и мигом расслабляет.       — Я боюсь сделать тебе больно, — тем же шёпотом признался Чон.       — Ты никогда не сделаешь мне больно, — психолог замотал головой. — Пожалуйста.       Чонгук мелко кивнул. Он полностью перевернулся набок и легонько, за талию, притянул Кима к себе. Протиснул руку под шею, а второй накрыл его правую ладонь, которую тот положил себе на грудь. Мужчина поднялся чуть выше и уткнулся носом в макушку парня. От него пахло ванилью, это его любимый шампунь.       Чонгук помнит, как младший заставлял обходить чуть ли не весь торговый центр в поисках шампуня с ванилью. Но ваниль смешалась с запахом лекарств, что пропитал, кажется, не только волосы, но и кожу. И всё равно это не оттолкнуло, наоборот…       Чон прикрыл глаза и сделал ещё один вдох. Ему хочется раствориться в этом моменте и никогда его не прекращать.       Так они и лежали. Тэхён прикрыл глаза и наслаждался теплом, которое исходило от Чонгука. А Чон продолжал обнимать и гладить руку парня. Касался каждого шрамика, словно просил прощения.       — У меня так много шрамов, но я не знаю, откуда они, — Тэхён взял руку Чона в свою и переплёл с ним пальцы.       Чонгук опустил глаза на их руки, осторожно поднёс к своим губам и трепетно поцеловал костяшки Тэхёна.       — Это из-за меня.       Тэхён ахнул. И от мягких поцелуев на своей руке, и от слов Чонгука.       — Твоя память будет возвращаться медленно. Может, всё не вернётся, но я помогу тебе вспомнить, если ты захочешь, — Чонгук поднял глаза. А там только грусть и вина. — Эти шрамы ты получил из-за аварии, в которую мы попали с тобой шесть лет назад. Ты помнишь это?       — Что-то я смог вспомнить, но немного. Вспоминаю фрагментами, это не очень приятный процесс, голова ужасно болит, — Тэхён поморщился от воспоминаний об ощущениях в эти моменты. — Это может вызвать какое-то действие или шум, звук, неважно. Помню Лоренцо — охранник, твоя правая рука. Думаю, это потому, что я его уже видел. Помню, как мы с ним тренировались, он учил меня драться и пользоваться пистолетом втайне от тебя, — Ким улыбнулся и поймал такую же тёплую улыбку на губах Чонгука. — Также, но это было ещё до того, как в меня стреляли, драки на палках, — парень опустил глаза на их переплетённые пальцы. Наблюдал за тем, как бережно Чон гладит большим пальцем самый видный шрам вдоль большого пальца, который переходил на запястье. — Это был смутный сон. Вспомнил Сокджина и Намджуна. Идеально помню, как пришёл к вам. Твоё спасение тоже помню, — психолог нахмурился. — Отрывок аварии, точнее утро… Мы с тобой поссорились, не помню, из-за чего, но мы поругались. Странно, но вспомнил даже своих родителей. Мне кажется, раньше не помнил, но сейчас их лица словно перед глазами. У мамы такие красивые кудрявые волосы, — он шмыгнул носом. — Больше ничего, — психолог проморгался, чтобы убрать слёзы.       — Лучик, — Чонгук прижался к Тэхёну ближе и оставил холодный поцелуй на его макушке. — Я буду с тобой, помогу всё вспомнить. Я выведу тебя из этого лабиринта. Буду с тобой, если позволишь, и никогда больше не брошу, ты мне веришь? — его голос был тихим и успокаивающим.       — Верю, — тихо ответил Ким, повернул голову к Чону и вжался в его шею.       Скрылся от боли, что пронзила его сердце. Окутал себя теплом и нежностью Чонгука. Ведь он его спасение. Он его безопасное место. Всегда им был, просто Тэхён этого не помнил.       — Почему ты так легко отпустил меня тогда? — Тэхён так и лежал. Не рисковал смотреть в глаза Чона, почему-то он уверен, что там только вина.       Он не ошибся.       Чонгук тяжело вздохнул и запустил пальцы в кудрявые волосы.              — Это было нелегко.       — Расскажи мне.       2017 год. 16 марта.       То, что предстаёт взору, совсем не нравится Намджуну — более того, оно приводит его в бешенство. Выражение лица становится более выразительным, лицо приобретает какой-то неестественный оттенок, глаза постепенно наливаются кровью. Он подаётся вперёд, тяжёлыми шагами приближаясь к Чонгуку.       — Ах ты щенок! Иди сюда! — одной рукой хватает за затылок и тащит младшего по направлению к ванной.       — Намджун, стой! — пытается достучаться до любимого Сокджин, положив руки на плечи, но тот лишь отмахивается.       Чонгук же не сопротивляется, по пути спотыкаясь и снова выпрямляясь.       Оказавшись в душевой, Намджун резко отпускает его и включает холодную воду, направляя на Чонгука.       — Ну что? Пришёл в себя?! Хотел умереть?! Сучонок! — продолжает кричать он.       Чонгук лишь успевает под сильным напором воды хватать воздух, одежда на нём мокнет, неприятно прилипая к телу. Он начинает трястись всем телом, его знобит, руки дрожат. Нет. Не от холода. Чувств, от которых, как казалось Чонгуку, избавился. Глаза расширяются, смотря куда-то прямо, сквозь стоящих Намджуна и Джина. Он отодвигается ближе к краю душевой кабинки и садится, прижимая колени к груди.       — Гук?… Намджун, отойди! Не видишь, ему плохо! — Джин толкает парня в сторону, приближаясь к Чонгуку.       Сам Намджун застывает, растерявшись от такого состояния младшего, из рук падает лейка. Ему казалось, что он изучил Чонгука вдоль и поперёк. Но сейчас, видя напуганные округлившиеся глаза, причиной чего стал он сам, начал сомневаться в этом.       — Чонгук-а? Посмотри на меня, малой, — Джин берёт лицо Чона, не отрывая от него взгляд. А когда младший всё-таки подаёт признаки жизни, обнимает крепко за плечи, одной рукой держа за голову. — Всё хорошо, Гук, всё хорошо…       Намджун наблюдает за всем этим и пятится назад. Ему страшно. Ужасно страшно видеть младшего в таком состоянии. А ещё страшнее — осознавать, что случилось бы, если бы они не решили проведать младшего. Если бы они приехали позже. Что бы тогда случилось с их Чонгуком?       — Чонгук! — Джин отскакивает от младшего.       — Это передозировка, — Намджун вмиг оказывается возле младшего, хватая того за плечи. Кладёт боком себе на колени. — Звони Сонмину, пусть сейчас же едет сюда!       — Но…       — Джин-и! — рявкает Намджун. — Сейчас же!       Джин мелко кивает и вытаскивает свой телефон в поиске номера доктора.       — Чонгук-а, я сейчас запихну тебе пальцы в рот. Тебе нужно выблевать эти таблетки, — старший гладит младшего по спине и пихает пальцы ему в рот. Сейчас Киму пофиг на брезгливость. Ему главное, чтобы Чонгук был жив.       После нескольких манипуляций у него получается добиться своего.       — Вот так, молодец, — Намджун берёт лейку, набирает холодную воду в ладонь и обмывает лицо младшего.       — Прости меня, хён… — хрипит Чонгук и прикрывает глаза, полностью расслабляясь в отцовских руках.       — Всё хорошо, мелкий, я тебя не виню, — Намджун продолжает гладить младшего по волосам.       Джин стоит в дверях ванной и наблюдает за Чонгуком, что крепко обнимает Намджуна и захлёбывается в слезах. От этой картины невыносимо болит сердце. А что, если бы они опоздали?       2023 год. 8 апреля. 20:12.       — Знаешь, почему я называю тебя Лучиком? — Чонгук отстранился от Кима и посмотрел в его глаза, в которых уже навернулись слёзы.       Ему не хотелось видеть его плачущим.              — Да, это мило, и ты правда греешь меня, — Чон слегка улыбнулся и убрал большим пальцем слезу, что вырвалась из левого глаза. — Но ещё, ты светишь мне, для меня. Каждый день я просыпаюсь во тьме, но стоит мне посмотреть на тебя, и моя жизнь начинает прибавлять яркость. Мне хочется улыбаться. Не знаю, может ты замечал это, но, скорее всего, ты не знал. За эти шесть лет я ушёл в себя. Стал тьмой. Доберманом. Творил ещё больше жестокости и мерзости, чем было до тебя. Ты оставил после себя пустоту, и увы, я сам позволил этому случиться, — нежный поцелуй в лоб. — По правде говоря, я не жалею, потому что видел, как ты угасал. Моя тьма пожирала тебя, от этого мне было больно. Я видел, как ты реагировал на мой мир. И мне было жаль, что втянул тебя в это. Да, я спас тебя, но нужно было просто отпустить и не затягивать в это дерьмо. Но, чёрт, я с первого взгляда понял, что ты будешь моим, это было подростковой увлечённостью и желанием. Но когда мы попали в аварию, я прозрел и понял. Осознал всё, поэтому отпустил. Это было проще, ведь ты не помнил меня, а я просто смирился. Попытался, — Чон видел, как скатываются слёзы по щекам парня, хоть тот и закрыл глаза. Он по очереди поцеловал веки, и ещё один, долгий поцелуй, оставил на носу. Там, где была его любимая родинка. — Так вот, ты не просто Лучик, ты мой спасительный круг, за который я всегда хватаюсь. И мне не хватит слов, чтобы описать мою любовь и доверие тебе. Я люблю тебя, Тэхён, всегда любил.       Тэхён мысленно готовился все эти дни к подобному разговору. Знал, что рано или поздно он состоится. И он обещал себе достойно принять его и не расклеиться. Но после истории Чона и его признания душа рвётся на лоскутки. Ему больно слышать такие слова от Чонгука. Потому что он не до конца понял сам себя. Но не позволит разрушить построенное.       Не так. Не сейчас. Никогда.       Парень открыл глаза и встретился с прекрасной чернотой.       — Я пока не могу ответить тебе взаимностью, ты же знаешь? — он сделал паузу, пытаясь уловить эмоции мужчины. Тот только поцеловал его в щёку. Это успокоило, так что он продолжил. — Мне нужно во всём разобраться, в первую очередь в себе.       — Знаю, — спокойно ответил Чон и улыбнулся. — Поэтому не буду наседать. Я сказал, что я чувствую к тебе. Теперь дело за тобой. Я никуда не спешу, — он уткнулся носом в волосы и сильнее прижал того к себе. На всякий случай. — Но ты будешь жить у меня, — протараторил он.       — Что?! — Ким попытался выпутаться, но хватка Чона была сильной, а резкие движения делали больно.       — Прости, Лучик, но тебе нужен уход. И лучше тебе быть возле меня. Будешь спать в спальне Юны, она сейчас у Кимов.       — Хорошо, — Тэхён кивнул и позволил себе оставить один единственный, но такой жадный, поцелуй на шее следователя.       — Спасибо, — Чон от этого действия поплыл. Ему много сил потребовалось, чтобы сдержать свой голос. Да и себя. Поцеловать эти губы очень хочется, но он не позволит себе эту вольность, пока его не попросят.       — За что?       — За то, что не гонишь, — лёгкие поглаживания успокаивают Кима, и тот понемногу засыпает. — Я ничего в жизни не боялся, — Чонгук укутал Тэхёна одеялом. — Но сейчас, знаешь, какой у меня страх? — Ким вопросительно кивнул. — Потерять тебя. Потому что ты действительно важная часть моей жизни, нет, ты и есть моя жизнь. Так что дай мне обещание всегда быть со мной. Если ты не захочешь быть мне па…       — Обещаю…       Чонгук — это тьма, войди в неё — и никогда не выберешься. Тэхён — это мигающая лампочка, ещё один миг, в вечную темноту свою жизнь обрекающая.       Но Тэхён любит эту тьму, не может и дня провести без погружения в эту мглу. Ему это нужно как воздух. И кто бы что ни говорил, он готов нырнуть с головой в неизвестность, только бы рядом был Чонгук. А он будет светить. Будет освещать путь, но руки никогда не опустит.       Больше никогда.