Doberman

      2023 год. 23 июня. 07:34. Лофт Чонгука.       Снова неудобный диван. Тяжесть в ногах в виде Бама. Сорванный сон и болевые ощущения в паху. Кто же, блять, знал, что Тэхён дерётся во сне?! Почему Чонгуку об этом никто не сказал?       Вначале всё было хорошо. Они спали в полном спокойствии. Ким, как всегда, прицепился к старшему как коала, так и засыпали. Но всего неделю назад Чон получил первый удар. Он спокойно спал, видел влажный сон с участием своего Лучика…       Да, они только во сне занимаются всяким приятным. Реальность наполнена только мечтаниями. То времени на это не было, всех волновала Юна, которая вернулась домой. Потом Чон получил очередную пулю в бок. Только задело, но особо не напряжёшься.       Сейчас уже всё прошло, рана затянулась. Юна пока что живёт у Чимина. А эти двое, ну-у, что-то они не спешат. Вернее, Тэхён, а Чонгук не наседает. Он может и без секса прожить, главное — Лучик возле него.       Но, с такими ночами, не будет чем… Ох-х, как же это больно. Следователь уже каждую ночь готов к очередному удару. В холодильнике припрятан пакетик со льдом, а диван всегда готов принять ночного гостя в отличие от Бама, что привык спать с парочкой, а сейчас приходится довольствоваться только Чонгуком.       Да, пёс принял Кима сразу, но блин, выбирать между ними сложно, поэтому выбор всегда падает на Чона.       Будильник звенит под ухом. Плохая идея оставлять телефон под подушкой. Глупый Чонгук! Мужчина просовывает руку под подушку и, нащупывая кнопку громкости на смартфоне, отключает звук. Бам начинает шевелиться от вошкания хозяина, но уходить не собирается, просто ждёт, пока тот уляжется. Вставать Чонгук не хочет, ему нужны драгоценные часы сна, которые у него отобрал его любимый Лучик.       Тэхён и в это утро просыпается один в постели. Ему стыдно перед Чонгуком, да так, что даже в глаза не хочется смотреть. Старший на его ночные бои ничего не говорит. На вопросы: почему он спит внизу, отвечал — жарко. Лето же сейчас адское. В это Ким поверил. Но когда он спросил про странную ходьбу, тот ответил, что ударился. Но не каждый же день? Тэхён не глупый. В общем, ему чертовски стыдно перед Чонгуком.       Парень сладко потягивается на кровати и заставляет себя слезть с нагретого места.       Сегодня они с Чонгуком снова должны ехать в клуб. Намджун и Джин улетели в Америку. Им нужно разобраться с наркобизнесом. Тот, кто отвечал за эту часть работы, умер. Точнее, его убили. И все прекрасно знают, кто это сделал.       Почти два месяца Джеймс молчал, это пугало, потому что — явный признак того, что буря вот-вот наступит, и сметёт всё на своём пути. Осознание того, что под удар могут попасть дорогие сердцу люди, давит с каждым днём всё больше и больше.       Тэхён открыто показывал своё беспокойство, ему проще говорить, а не молчать. Чонгук каждый раз выслушивал его. Поддерживал. Но в ответ Ким получал только крепкие объятия и просьбы полежать у него на коленях. Чонгук просто молчал. Не рассказывал о своих тревогах. Хотя, видно было, что он и сам волнуется, и даже похуже парня, но оставался сильным. Стеной, за которой можно спрятаться. Тэхён не выпытывал, знал, что Чонгук такой, какой есть, с этим ничего не поделаешь. Поэтому просто гладил его волосы, показывал свою поддержку хоть так.       На Чонгука и правда многое навалилось. Включая и клуб, который остался ему под полное управление. Он никогда не оставался у руля совершенно один. Всегда был кто-то из старших. Но в этот раз они решили оба уехать в Америку, ведь дела там шли похуже, нежели в Корее. Сейчас мужчина как никогда напуган, хотя старается скрывать своё беспокойство от Тэхёна. Но знает, что младший и так всё видит, ну не может он показать свои настоящие чувства. В любой ситуации нужно быть сильным, не поддаваться страху, ведь тогда — пиши пропало. Он справится, ведь у него есть Лучик, что не отказывает ему в успокаивающих лежаниях на своих коленях.       Этого Чонгуку хватает с лихвой.       Тэхён наконец нашёл в себе силы, чтобы слезть с кровати. Нужно вставать, нужно наводить порядок в Стае. Парень накинул любимую футболку Чонгука, свои вещи ему не нравятся, лучшее, что может быть — одежда Чона. Тем более дома мужчина не носит верх, будто знает, что парню и так тяжело терпеть это вечное перевозбуждение.       Ким спустился на первый этаж и застал весьма болезненную для глаз и ниже картину — Чонгук спал на диване со льдом на паху. От этого хотелось и смеяться, и плакать. Тэхён подавил смех, и с виноватым лицом посеменил к мужчине, что так мило морщился от мелких волосиков, что щекотали его щёки.       Парень с виноватым лицом присел на корточки у головы Чонгука, провёл пальцами по правой руке, на которой переплетались разноцветные рисунки. Он так и не успел поинтересоваться их значением. За шесть лет Чон очень красиво разукрасил своё тело. Ведь до этого Тэхён видел только татуировку Стаи.       Первый раз, как он лицезрел Чона без верха, его челюсть куда-то скатилась от увиденного. Мужчина красив, до ужаса. Ким для себя отметил, что тот был любимчиком у Аполлона, ведь такое тело явно заслуга самого красивого божества.       Ким провёл пальцем от запястья к плечу, очерчивая каждый рисунок. Чон на это начал забавно морщиться и спустя пару секунд разлепил тяжёлые веки.       — Прости, — протянул Ким, когда встретился с чернотой глаз.       — За что ты просишь прощения? — пробасил Чон и слегка улыбнулся от вида Лучика. Такой сонный, помятый, милый, а главное его.       — За мои ночные бои.       — Ах это, — Чонгук отвёл взгляд от виноватых глаз и посмотрел в потолок. Как назло, боль ещё не ушла. — Я давно простил. На тебя сложно долго злиться, но впредь буду спать с защитой, потому что скоро там ничего не останется, — мужчина поёжился от воспоминаний о дикой боли.       — Хочешь, поцелую?       — Куда? — Чон сразу оживился и заинтересовано посмотрел на Тэхёна.       — В губы. Извращенец! — он ударил того по голому плечу.       — Иди сюда, — Чонгук схватил парня за запястье и потянул на себя.       Тэхён от таких резкостей не устоял на ногах и упал прямиком на старшего.       — Не больно? — виновато спросил он и положил ладони на накаченную грудь.       Чонгук только помотал головой. А в глазах его столько нежности и тепла, что Тэхёну сложно это выносить. Это ещё хуже, нежели тот пронзительный взгляд, что смотрит в душу, обнажая её. Сразу всплывают воспоминания боли и слов, что Ким адресовал Чонгуку. Ему всё ещё стыдно за это. Всё ещё противно от самого себя. Хотя Чон давно дал понять, что не держит на него обиды, но себя сложнее переубедить.       Чон одной рукой обвил талию, прижимая парня к себе так, чтобы ни миллиметра между ними не осталось, а вторую положил на затылок и притянул к себе в такой нужный поцелуй.       Он сминал губы Лучика мягко, пробовал на вкус, сначала нижнюю, потом верхнюю. Они сладкие, словно самая вкусная конфета, которую только пробовал Чон. Он не напирает, целует нежно, трепетно. Всего себя отдаёт в этом поцелуе.       Тэхён голову вбок наклоняет и берёт инициативу. Скользит языком между губ. Исследует рот старшего. Мажет по губам кончиком языка. Слегка прикусывает нижнюю губу, оттягивая назад и улыбается. Хочется больше. Ближе. Дольше.       — Я люблю тебя, Лучик, — шепчет в пухлые губы Чонгук.       — Ты даже не представляешь, насколько я тебя, — улыбается Тэхён и припадает к любимым губам.       Они тонут друг в друге. Наслаждаются этим тёплым моментом. Ведь каждый новый день несёт в себе что-то. И хорошо, когда это только приятные моменты.       Только Бам недовольно косится на хозяев, которые согнали его с нагретого места.       И что им пёс сделал?       07:34. Квартира Чимина.       — Юна, мне нужно собираться в спортзал, а тебе в школу. Всё, отстань, — парень мягко отталкивает от себя девочку и встаёт с кровати.       — Ах, так? — девочка дует пухлые губы и бросается на Чимина.       Парень замирает на месте, а Юна буквально повисает на его спине, обхватив руками и ногами. И валит опешившего парня обратно на кровать.       — Я хочу, чтобы ты спал со мной!       — Чтоб тебя, отцепись…       — Спи со мной! — упрямо ноет девочка, удерживая брыкающегося Пака.       — Не буду!       — Спи!       — Ты просто невыносимый ребёнок! — продолжает в возмущении отталкивать Юну от себя, положив широкую ладонь на всё её лицо, но аккуратно, чтобы ненароком не навредить, отодвигает от себя.       — А ты невыносимый дед!       Кровать уж явно предназначалась не для такой своеобразной схватки, когда Чимин каждый раз скидывает с себя прицепившуюся коалой девочку, а та, в свою очередь, всегда умудряется вернуть его или вообще не выпускать из кровати. Сам же научил на свою голову, блять. Из-за этой борьбы раздаётся скрип бедной кровати, в унисон их пыхтению и коротким, измученным полустонам.       Всё заканчивается позой наездницы в исполнении Юны, которой она заваливает парня окончательно, и своими весьма сочными бёдрами, которые она отъела за этот месяц, сжимая напряжённую талию парня, на мгновение залюбовалась видом.       Рельеф мышц мужского тела и эстетика татуировок на нём завораживают. Девочка опускает ладони на напряжённый пресс, кокетливо перебирая по нему пальчиками, наслаждаясь возрастающей паникой лежащего под ней.       Лицо Чимина застыло в испуге. Глаза расширены, в них читается недоумение и какой-то глупый, даже забавный детский испуг, вызывающий ухмылку на вишнёвых губах Юны.       — Паникуешь, Чимин-а? — игриво хмыкает она, склоняясь ближе к лицу фотографа.       А в следующий момент, без задней пошлой мысли, вздрогнувший от этой ситуации Чимин, резко меняет их положения тел. Теперь он нависает над Юной сверху, случайно прижимая к постели таким образом, что упирается коленом между её раздвинутых ног, держа за запястья.       — Вах, — тихо вздыхает Юна с весельем в глазах. — Наконец набрался смелости, умница, — и ухмыляется, видя раздражение парня, сменяющееся ужасным смущением и неловкостью.       Чимин, как ошпаренный, отлетает в сторону, выставляя руку вперёд, и набирает в лёгкие побольше воздуха.       — Значит так, засранка мелкая, вот это всё, — он показывает на себя. — Ты получишь только тогда, когда я решу, и не раньше, — он делает вдох, чтобы прийти в себя и продолжает: — Я полежу с тобой, только потому, что так тебя не мучают кошмары. (А это правда.) Но! Ты не трогаешь меня. Поняла?!       — Ах, обидно. Ты как девственник, ей-Богу, — хихикает довольная Юна и, пользуясь огромной растерянностью фотографа, победно укладывается в измятой, но тёплой и, что самое главное, безопасной постели.       — Невыносимый чертёнок, — напоследок бурчит Чимин. — И хватит звать меня девственником! — парень ложится в кровать и прикрывает глаза.       Как он устал. От своих мыслей. От страха. Ведь он, правда, хотел бы уже сделать это с Юной. Давно.       Девочка давно пришла в себя. Больше не боится никого из старших. Пару раз даже оставалась наедине с Лоренцо и Джином. Нет больше истерик, ночных кошмаров. Но Чимин всё ещё боится переходить черту. Да, они спят в одной постели, целуются, но чтобы заниматься сексом? На это парень пока что не осмеливается. Ещё и разговор с Чонгуком заставляет сомневаться.

*флешбэк*

      Кафе возле участка всегда было тем местом, где Чонгук и его команда собиралась, чтобы перекусить, переговорить с глазу на глаз о срочных делах Стаи. Тут их знали, настоящих. Поэтому добрая миссис Чхве держала для них приватную комнатку, где те могли спокойно и без лишних ушей переговорить.       Вот и этим обедом нагрянули Чонгук и Чимин. Миссис Чхве сразу проводила их в эту комнатку, принесла стандартный заказ: два салата и сок. Правильное питание. Помните?       Двое друзей сидят друг напротив друга молча. Даже к еде не прикоснулись. Этот разговор долго откладывался, и вот, пришло время для исповеди со стороны Чимина. Ну, это лучший исход. Главное, чтобы Пак не попал на стол Юнги.       Первым решил подать голос Чимин, потому что эта угнетающая тишина начала давить необъятным грузом, от которого хочется избавиться, и поскорее. Будь что будет. Ради Юны он готов умереть.       — Я не могу жить без Юны. Она мне нужна, днём, в участке, на встречах в кафе. Ночью… — Чимин понял, что ляпнул лишнего только по одному взгляду Добермана, что стал острее и страшнее, поэтому парень решил сам себя наказать. Залепил себе пощёчину. А что? Лучше уж он сам, чем кулак Чона. — Чонгук, она нужна мне, я никогда не наврежу ей…       — Сука! — Чонгук вскочил на ноги. — Я знаю, что ты ничего ей не сделаешь, — мужчина говорил на повышенных тонах, но продолжал держать себя в руках. — Но для меня, — следователь начал расхаживать по небольшой комнатке в раздумьях. — Бл-я-ять! Это сложно! Чертовски сложно, потому что ты мой друг, а Юна… дочь для меня, и я… Сука! — снова вспылил Чон. — Чимин, — он подошёл к парню и упёрся ладонями в стол, испепеляя Пака взглядом. — Если она скажет, что ты сделал с ней что-то не по её согласию, или не дай бог, забеременеет… Сука, просто беги с этого сраного материка, потому что я тебя из-под земли достану. Буду пытать долго, со всей страстью, что сидит внутри меня. Ты будешь мучиться до того момента, пока я не решу, что тебе можно умереть, — и финалочка — прищуренный взгляд, которым Чон забил гвоздь в крышку гроба Пака.       — Я… я понял тебя, — громко сглотнул фотограф. — Пожалуйста, хватит это говорить, я есть хочу, — проскулил тот и жалобно посмотрел в глаза Добермана. Нет, ну а что? На войне все методы хороши. Можно и на жалость надавить.       — Прости, — Чон тяжело вздохнул и сел на стул, откинувшись на спинку.       — Да, я понимаю, она для тебя всё, а я позарился на неё, тебя нельзя винить, — парень пожал плечами и закинул листья салата в рот.       — Вы уже спали?       Чимин даже пережевать толком не успел, как всё пошло обратно в тарелку.       — Да ты…       — Да что?! — Чонгук вскинул руками. — Нормальный же вопрос.       — Нет, не спали ещё, — прошипел Чимин и косо посмотрел на следователя. — Но мне кажется, что она меня скоро изнасилует…       — Чимин! — строго сказал Чон.       — Прости, — парень опустил голову. Сложно им на такие темы разговаривать. Ой сложно.       — Просто, будьте осторожны, — мягко попросил Чонгук и взял стакан с соком.       — Хорошо, мне… мне просто страшно сделать ей больно…       — Ой бля-я, — Чон ухватился за голову. — Ты бы лучше с Тэхёном об этом поговорил. Он всё это лучше понимает, может хоть что-то дельное посоветовать, — он пожал плечами и сделал глоток сока. — Но она любит тебя и верит. Так же, как и ты, тебе просто нужно решить всё для себя, — он опустил глаза и начал перебирать салфетку пальцами. — Я вижу, как ты смотришь на неё, словно она единственная в этом мире. Я понимаю тебя, потому что более чем уверен, что так же смотрю на Лучика. Поверь, я не буду на тебя охотиться с пистолетом, если ты решишь с ней… Ах, давай закроем тему? — Чонгук поднял глаза на парня, что залился краской и с открытым страхом смотрел на него.       — Поддерживаю, — часто закивал парень. — Как там дела с Джеймсом?       — Пока тишина, — Чон впихнул в себя кусок листьев и облизал губы. Кто-то ненавидит эту зелень, а он её обожает. — Слишком подозрительно, после той встречи все резко замолкли, и меня это напрягает как никогда.       — Они слишком затихли, — согласно кивнул Чимин. — Это подозрительно.       — Да, поэтому нам нужно быть начеку вдвойне. Пусть Юна поживёт пока у тебя.       Чимин немного прифигел от слов Чона, девочка и так ночует у него время от времени, а чтобы жила? Так ещё и по просьбе самого Чонгука?       Чимин, ты мир спас в прошлой жизни?       — Можешь на меня положиться. Слушай, а когда ты всё узнал, какие мысли тебя посещали?       — В моих мыслях ты частенько бывал в моей пыточной, — говорит Чон без утайки.       — Странно, что не убивал, — хмыкает в ответ Чимин и делает глоток сока.       Кивнув друг другу, друзья принялись кушать молча.

*конец флешбэка*

      8:02.       Чимин оставил девочку лежать в постели, а сам вылез из её крепких объятий и пошёл готовить завтрак.       Юна сегодня идёт в новую школу, а Чимин должен поработать в зале, он заказал новый инвентарь для бокса, нужно продвигать спортзал и вкладывать в него силы. Всё-же это мечта Пака. Чонгук отпустил его с работы. В участке сегодня останутся Юнги и Хосок, а в клубе двое голубков.       Чимин про себя улыбнулся и залил взбитые яйца на противень. Масло громко зашипело и начало брызгать. Парень отпрыгнул от плиты и прикрыл голый торс деревянной доской.       — Тебе меня не достать, — Чимин потянулся к тряпке. — Сейчас я тебя приручу, гнусный… — парень замер на месте. Его голого торса коснулись тёплые маленькие ладони. — Ю-юн-на?       Девочка ничего не говорила, просто забрала доску из рук парня. И вновь обняла его торс. Делала нежные движения вверх-вниз, заставляя Чимина кусать губы от этих ощущений, что кровью отбиваются внизу и, ой как приятно, тянут.       Юна прикоснулась тёплыми губами к месту чуть ниже лопаток, как рост позволил. Начала целовать каждый позвонок, спускаясь чуть ниже и возвращаясь наверх. Грязный приём, но что делать, если это единственный выход в данной ситуации?       Чимин спустя пару таких манипуляций наконец пришёл в себя, но не полностью. Мозг уже погряз в тумане возбуждения. Он медленно повернулся к девочке лицом, и опустил взгляд на её глаза. Они слегка приоткрыты, мутные от похоти и желания, что скрывается внутри этого ангела с дьявольскими рожками.       Он опускает глаза на сладкие губы, знает, какие они на вкус. Сладкие, с привкусом вишни — любимого бальзама для губ. Девочка, словно специально, чувствуя возбуждение старшего, медленно и чертовски сексуально облизывает нижнюю губу, не прекращая смотреть в глаза Чимина.       Всё. Это была последняя капля. Чимин же тоже человек, у него тоже есть предел. А Юна уже давно его перешла.       Пак резко хватает девочку за затылок и тянет на себя, впиваясь в любимые губы. Он жадно сминает нижнюю пухлую губу и слегка прикусывает, отчего Юна шипит и поднимается на носочках, чтобы углубить поцелуй; приоткрывает губы и впускает горячий язык в свой рот. Чимин яро исследует каждый кусочек губ, языка, рта. Хочет полностью раствориться в этом ангеле. Забрать себе и взамен отдаться самому.       Только Юна настолько сводит его с ума. Только эта бестия кружит ему голову так, что контроль спадает в считанные секунды.       Чимин двигается вперёд и вжимает девочку поясницей в барную стойку. Шея начинает напоминать о разнице в росте, поэтому он подхватывает Юну под бёдра и усаживает на мраморную поверхность, устраиваясь между её раздвинутых ног.       — Ангел мой, нам надо остановиться, пока не стало поздно и пока я в состоянии это сделать, — оторвавшись, хрипит Чимин и жадно дышит, уткнувшись в немного влажную шею. Обжигается сладким ароматом геля для душа с запахом лаванды, слушает тяжёлое дыхание и наслаждается тихим хныканьем потерянной девочки.       — А сколько ещё надо времени, чтобы ты был не в состоянии это сделать? — аккуратно спрашивает Юна, почти отключившись от реальности из-за горячих поцелуев за ухом.       — Меньше, чем ты могла подумать, — спустив руку на упругое бедро, уверяет Пак. — Блять, ангел, сделай что-нибудь, — просит он, уже спускаясь на шею. — Оттолкни, пощёчину влепи, между ног дай, сделай что-то, мне сложно себя контролировать…       — Не хочу, — не отталкивает, а лишь ближе притягивает, утыкаясь носом куда-то в изгиб оголённой шеи, трётся и стонет, сильнее зажимая между ног крепкое тело. — Не хочу тебя бить, потому что верю. Всегда верила.       — Ангел… — выдыхает парень и отстраняется от девочки, отходя на один шаг.       — Я хочу тебя. Позволишь?       «Не спрашивай, ангел. Ты можешь делать всё, что хочешь».       И Чимин повиновался. По ощущениям, ватное тело, будто обессиленное от произнесённой фразы, само двинулось к девочке, встав вплотную между разведённых ног.       Юна пододвинулась ближе, просунула свои ладошки под чужие руки и положила их на спину, почувствовав крепкие мышцы. Затем она прильнула щекой к груди и прикрыла глаза.       Чимин от такого жеста даже забыл, как дышать. Уже после, опомнившись, парень одной ладонью зарылся пальцами в мягкие волосы, слегка массируя кожу головы, а второй принялся гладить спину.       Юна потянулась к чужим губам, опаляя горячим дыханием, вовлекая в нежный, почти что целомудренный, поцелуй. Положив ладошки на крепкие плечи, чуть сжав их от головокружительных чувств, она старалась передать все свои чувства прикосновением.       Пальцы Чимина мягко придерживали пухлые щёки, поглаживая. Чимин не смог сдержать улыбки, когда они оторвались друг от друга.       Второй поцелуй получился более страстным, наполненным отчаянной тоской по человеческим прикосновениям. Юна обвила талию партнёра своими ногами, чтобы прижаться ещё сильнее, в то время как парень переместил свои ладони на округлые ягодицы.       И Юне совсем не было страшно. С Чимином интимная близость не приносит боли или отвращения. С ним нежно и трепетно, немножко волнительно. Он тот, с кем она надеется познать, что такое нежный секс.       — Останови меня, — попросил Чимин. — Останови, я боюсь, ангел, я не хочу навредить тебе.       «Прикажи отстраниться, и я сделаю это»       — Нет, — мотнула головой девочка и сама прильнула за новой порцией ласк, недвусмысленно выдыхая прямо в губы: — Я верю тебе, Чим. Я готова, и я хочу тебя. Пожалуйста.       Чимин окончательно сдался, аккуратно подхватил девочку и понёс в сторону спальни, периодически оставляя короткие поцелуи по всему лицу и, в то же время, следя за тем, чтобы они ничего не задели. Парень осторожно сел со своей драгоценной ношей на кровать и двинулся спиной к изголовью, размещая Юну на своих бёдрах.                    Девочка сжимала пальцами платиновые мягкие волосы парня, пока Пак зацеловывал её шею. Мягко прикусывал ключицы и тут же прижимался губами. Никакой грубости, никаких засосов, только сладкая нежность. С этой девочкой только так, она познала много грубости в своей жизни, хватит с неё.       Юна и сама не медлила. Руками спустилась по груди парня. Ощутила ладонями жар родного тела и прижалась ближе, ягодицами ощущая возбуждение партнёра. Затем разместила одну руку на пресс, слегка царапая ногтями, а вторую — на щеке, вновь увлекая в поцелуй.       — Я хочу спросить ещё раз, — отстранился Чимин, нежно оглаживая талию. — Ты уверена? Я остановлюсь, если ты чувствуешь себя некомфортно.       — Я хочу этого, — заверила его девочка. — Только с тобой.       Пак не сдержал довольную ухмылку и пробрался к подолу футболки, что была словно платье, чтобы стянуть ту с желанного тела. Первый тихий стон сорвался с губ Юны, когда горячие губы коснулись её оголённой груди, медленно лаская сосок своим языком, обводя им по кругу и несильно прикусывая, в то время как правая рука игралась с другим.       — Я переверну нас. Хорошо? — несмотря на внушительное возбуждение, Чимин не забывал об ощущениях девочки. Ему важно знать, что ей комфортно.       — Да, — выдохнула та, разомлев от нежности.       Чимин поменял их местами. И теперь он нависал над девочкой. Чуть раздвинув длинные и уже голые ноги, поглаживая пальцами в районе коленной чашечки в успокоительном жесте. Он никуда не торопился, смакуя этот момент. Его девочка лежала перед ним, полностью открытая и такая доверчивая. Больше не падший ангел, что потерял смысл жизни. Теперь это ангел с белыми крыльями, что готов взлететь ввысь, и Чимин ей поможет.       Всё сделает для этой девочки. Только бы она была счастлива.       Пак припал губами к фарфоровой коже, не отрывая взгляда от того, как Юна запрокинула голову в немом стоне удовольствия. Раздвинув её бедра шире и не встретив никакого сопротивления, Чимин схватился за край нижнего белья, стягивая.       Слегка нервничающая девочка начала ёрзать на простынях с непривычки и лёгкого страха, но тёплые пальцы, что нежно ласкали внутреннюю часть бедра заставили расслабиться и отпустить все страхи.       В благодарность на такую нежность, Юна припала губами к шее Чимина, притягивая того к себе. Она медленно провела языком по его коже, прикусывая за подбородок, чтобы тут же подарить новый поцелуй. На эти игры только ухмыльнулись, позволяя абсолютно всё.       Чимин не напрягся даже в момент, когда шрама на ключице нежно дотронулись сначала маленькие пальчики, а потом и губы. Весь длинный, старый шрам от ножа удостоился тёплых поцелуев. Не стоит даже говорить о том, как много для Юны значило это доверие со стороны Чимина, полная отдача, позволение дотронуться до самого личного и больного.       Только ей, только для неё открыта душа парня.       Подрагивающие руки взялись за шнурок спортивных штанов Чимина, под внимательный и даже смущающий взгляд парня, развязывая узел.       Чувствуя небольшую дрожь, Чимин помог снять с себя штаны и боксеры, болезненно сдавливающие возбужденную плоть. Пак вернулся руками к ягодицам Юны, одновременно целуя и проникая первой фалангой внутрь влагалища. Девочка была достаточно возбуждена, смазка выделялась в обильном количестве, однако это не знак, чтобы пренебрегать растягиванием, ведь Пак помнил о травмах, полученных в ту ужасную ночь.       Как же это удивительно, возбуждаться от простых касаний, если их дарит любимый человек. Юна в данный момент счастлива, ведь к ней относятся со всей нежностью, касаются словно к фарфоровой кукле, которая может разбиться.       — Я готова… — на пике возбуждения, умоляюще прохрипела Юна, давая знак, что готова зайти дальше.       Чимин поцеловал её в голое плечо, усыпанное шрамами, и плавным толчком заполнил растянутое податливое нутро, тут же остановившись. Понимал, что ей как эмоционально, так и физически требовалось время, чтобы привыкнуть к его размеру и чувству растянутости. Чтобы отвлечь, парень прильнул к шее, даруя успокаивающие поцелуи и шепча о том, что всё в порядке.       — Можешь двигаться, — наконец произнесла Юна, начиная подмахивать бёдрами.       Стоны заполнили спальню вместе со звуками шлепков влажных тел и разгоряченного дыхания.       Чимин, уткнувшись носом в шею Юны, подмахивал бёдрами, получая не менее сильную отдачу.       Это было нежно и, вместе с тем, запредельно страстно.       Они смогли оторваться друг от друга после накатившей волны удовольствия от оргазма, будучи обессиленными и уставшими. Чимин первым притянул девочку в свои объятия, отдавая ей всё своё тепло вместе с сердцем. Юна поцеловала парня в ключицу и, не выдержав собственных эмоций, позволила себе пустить первую драгоценную слезу.       — Я люблю тебя, Чим, — прошептала Юна и уткнулась носом в грудь старшего.       — А я тебя, мой ангел, — Чимин нахмурился от влаги на своей груди, он прижал девочку к себе сильнее, надеясь, что эти слёзы вызваны не плохими эмоциями.       Впервые за долгое время, Юна плачет от счастья.       16:33. Спортзал «Wild Flower».       — Давай, Лучик! Или ты устал? — ухмыляется Чонгук.       Тэхён не отвечает на провокацию, продолжает серию лёгких ударов, больше уделяя внимание скорости реакции. Он не ровня по силе Чону, но вот в скорости первый отстаёт.       Ким больше «играется», чем тренируется: замахивается рукой, но в итоге ударяет ногой, резко отскакивает вбок и наносит лёгкий удар по телу, и всё чаще использует ноги, ударяя всё выше, но избегает левого бока у Чонгука. Он тут, чтобы тренироваться, а не вредить. Хоть старший всё больше нарывается на силу.       Раз-два руками. Ногой. Раз-раз. Ложный выпад. Разворот. Удар.       Тэхён играется. И лишь больше распаляется, когда видит, как Чон стискивает скулы, раздражаясь, что пропускает всё больше ударов ногами. Это не остаётся незамеченным — Ким лишь переходит в ещё более активное наступление.       Двойка. Кросс. Ногой. Раз-раз. Ложный. Апперкот. Прямой.       Чонгук зло фыркает, сбрасывает перчатки, объявляя не просто бокс, а инсценировку драки. Пусть и не в полную силу дерутся, но этот «сброс» заставляет Тэхёна усилить концентрацию внимания, потому как шанс получить по щам возрос в разы. Злой Чонгук — больная задница Тэхёна.       Разминка переходит в нешуточную схватку с синяками, гримасами боли со сдавленными выдохами после ударов.       Удар в грудь кулаком и ногой по лодыжке. Блок от Чонгука. Тэхён бьёт по второй ноге, снова встречает блок и ответный в живот. Делает выпад и уклоняется от удара.       По крови бежит адреналин, а в глазах полыхает нездоровый азарт. Оба поддаются пылу и раздувают его действиями друг друга ещё сильнее.       Чон добавляет силу в удары и скорость в движения, при попадании в Тэхёна, тот жмурится от боли сильнее, чаще и резче бьёт по ногам и не даёт попасть в себя, ставя блоки и атакуя одновременно.       Однако, Ким не успел отойти от резкого удара в живот, как сконцентрированный на противнике Чонгук заметил, что тот открылся, и реакция не заставила себя ждать. Он мигом уложил Тэхёна на лопатки, навалившись сверху и скрутив все конечности.       Заигрался? Получай.       И, кажется, Ким должен испугаться этого злого взгляда, но он возбудился. Вштырило в очередной раз. У него фетиш на крепких мужчин. На крепких, пышущих жаром и вспотевших мужчин. И что уж говорить, если это агрессивно заваливший и придавивший своим накаченным телом его тушку к матам — Чонгук.       Да он, блять, ходячий фетиш Тэхёна.       От такого вида старшего у парня внизу всё сводит. Вырабатывается слюна в ненормальных количествах, и кровь циркулирует с такой скоростью, словно не по кругам кровообращения, а в центрифуге.       У Чонгука взмокли волосы, которые в ходе схватки растрепались, пот капает с подбородка на ключицы Тэхёна, лицо покраснело от прилива крови из-за физической нагрузки, на шее и предплечьях вздулись вены. И впервые Чонгук так дико смотрит в глаза Кима, и так же впервые их тела соприкасаются через одежду так плотно.       «Горячо… Бля-ять, как же горячо», — буквально кричит про себя от этой ситуации Тэхён.       Он открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь и прекратить это, иначе сорвётся, но голосовые связки будто иссохли, когда он увидел, как дикий взгляд Чонгука сместился с глаз на губы.       Пора прекращать это. Тэхён приходит в себя.       Парень немного смещается вниз под мужчиной и, пользуясь временной растерянностью второго, бьёт коленом по заднице. Поднимается на одной ноге и перебрасывает того через себя, усаживаясь на его бёдра.       Чонгук не успел даже среагировать, как уже оказался под Тэхёном.       — Догоняй, пенсионер, — Тэхён подрывается на ноги и убегает от мужчины в сторону зала с тренажёрами.       — Убить что-ль его? По-тихому, — Чонгук поднимается на ноги и смотрит вслед убегающему Тэхёну. — Хотя нет, лучше затрахаю так, что ходить не сможет, — он ухмыляется про себя и срывается на бег.       Мужчина настигает Тэхёна возле стола с водой. Молча надвигается на парня и, не мешкая и секунды, забрасывает того себе на плечо.       — Ты что делаешь?! — пищит Тэхён и начинает бить следователя кулаками по спине, но получает шлепок по заднице и утихает.       — Догоняю, — хитро улыбается Чон и ногой открывает дверь, выходя в коридор.       — Эй, поставь меня на ноги. Имей совесть, на нас все смотрят, — просит Ким, но уже не вырывается.       — Они ничего нам не скажут. Тем более у меня в кабинете хорошая звукоизоляция.       — Ты что… — Ким округляет глаза, когда понимает смысл сказанного.       — Да-да, Лучик. Я уже устал, мне нужна разрядка. Возьми ответственность за моё возбуждение.       — Твою ж мать, — тянет Тэхён, а внизу живота вновь узел завязывается от сказанного старшим. Он и сам уже горит от желания который день.       — Воу, — возле лифта парочка встретила довольного Лоренцо. — Только аккуратней там, не разнесите кабинет.       Чонгук только ехидно ухмыльнулся и скрылся вместе с Тэхёном на плече за дверью своего кабинета.       — Чонгук, опусти меня! — уже гневно хрипит Тэхён, и, на удивление, его просьбу выполняют.       Но всё меняется после того, как парень слышит щелчок дверного замка.       Всё происходит слишком быстро, когда его впечатывают спиной в стену, а запястья сжимают над головой, не давая вырваться из хватки. Тэхёна это возбуждает ещё сильнее, чем тот раздевающий взгляд в спортзале.       — Какого чёрта, блять, ты такой…? — рычит мужчина, тяжело дыша и не зная, как подобрать слова, пробегая затуманенным взглядом по фигуре под собой.       — Красивый? Сексуальный? Хитрый? — хмыкает Тэхён, закусывая нижнюю губу, подаваясь вперёд бёдрами и упираясь в пах старшего. — Трахни уже меня, Чонгук, иначе я тебя сам изнасилую.       Они вгрызаются в губы друг друга в страстном, несдержанном поцелуе, наполненным похотью и необузданным желанием. Как же они оба этого хотели. Как же, сука, долго терпели, но вкус этого сейчас намного приятней и удушающей.       Чонгук первым отрывается от любимых губ, но только для того, чтобы избавить своего Лучика от одежды. Первой под удар попадает футболка. Затем горячие ладони хватают Кима за обнаженную талию, разворачивают и прижимают к стене грудью. Обе руки заводят за спину, начинают стягивать тканью. Парень не успевает распахнуть глаза, как Чон тут же спускает с него штаны вместе с бельем.       Рука мужчины скользит по позвоночнику пересчитывая каждый бугорок позвонков, а затем опускается на ягодицу и до боли сжимает её, вырывая изо рта Тэхёна низкий гортанный стон.       — Ну же… — молит Ким и подаётся бёдрами назад.       — Что, Лучик? Чего ты хочешь? — низким грудным голосом спрашивает Чонгук, на что Тэхён жалобно хнычет, не желая произносить этого вслух. — О чём ты думаешь?       — С какой бы ноги тебя вырубить, — шипит Ким, выгибаясь, когда пальцы скользят между половинок. — Бесишь.       — Взаимно, — усмехается Чонгук и поворачивает парня спиной к стене.       Не дав что-либо ещё сказать, впивается в губы. Скользит языком глубже в рот, сминает губы, доставляя наслаждение, граничащее с приятной болью. Чон просто измывается над Кимом, оттягивает момент до ломоты в мышцах от долгого нахождения на грани, и не давая возможности зайти дальше. Управлять процессом.       Тэхён чувствует себя беспомощным. Руки крепко затянуты футболкой. Его тупо подчиняют. И ему, чёрт возьми, это очень нравится. Такому как Чонгук, хочется сдаться, пусть тот делает всё, что ему угодно. Ким верит ему, знает, что тот пусть и невыносимо возбуждён, но не сделает больно.       Чонгук отрывается от парня, отходя на шаг. Глаза напротив затуманенные. Тот едва держится на ногах от возбуждения, что накрыло огромной волной. Губы влажные от слюны, опухшие от грубых поцелуев. Чон скользит взглядом по обнажённой коже и жадно облизывает губы от вида прекрасного тела. Тонкой талии, накаченных бёдер, длинных ног.       Ох, чёрт, в штанах очень тесно. Он в два счёта расправляется с собственной одеждой, откидывая её куда-то в сторону стола. Снова подходит к парню и забрасывает того на плечо, не забывая шлёпнуть по оголённой ягодице. Громкий звук возмущения ещё больше раззадоривает.       Чон заходит вместе с Кимом в душ и вжимает того в холодный кафель, одной рукой давит на шею, слегка перекрывая воздух, второй прокручивает кран.       Их тела обливает холодной водой, заставляя обоих вздрогнуть от резкой смены температуры, когда на раскалённое тело обрушивается холодная вода. Но это даже приятно, нет, изводяще.       Тэхён извивается от ожидания, хочется чего-то. Действий, хоть что-то! Но Чонгук играет с ним, хоть и сам до предела возбуждён.       — Чонгук, хватит играть. Сделай уже что-нибудь! — пыхтит Тэхён от возмущений.       — Ц-ц, Лучик, дай мне насладиться тобой. Я трахну, обязательно. Буду вбиваться в тебя, пока ты будешь стонать моё имя, умоляя двигаться быстрее, но сначала я поиграю, — Чон наклоняется ближе, мажет губами по мокрой коже шеи, собирая капли, посылая мурашки по коже. Шепчет на ухо низко и хрипло: — Ты был таким забавным, когда я прижал тебя к полу. Такой возбуждённый и нуждающийся. Лучик, это было прекрасно, спасибо.       Тэхён распахивает глаза.       — Ты! Так ты! Специально?       — Конечно, — усмехается Чонгук. — Это было весело.       — Я убью тебя, Чон Чонгук! Я уже думал, что дело во мне. Я хренов извращенец, что только думает о сексе и как затащить тебя в постель.       Чонгук усмехается, смотря сверху вниз. Глаза прикрыты, губы влажные от слюны.       — А разве это не так, Лучик? Я тоже только об этом и думал. Ты то и дело, что царил в моих фантазиях и влажных снах, но я ждал. Ждал, пока ты сделаешь первый шаг, — Чон накрывает горячей ладонью почти полностью вставший член Кима, начинает потирать, играть.       — Ты. Ты ненормальный! — хрипит Ким и закидывает голову назад, ударяясь макушкой о кафель.       — М-м. Что ещё? — хрипит Чон, так же смотря сверху и сверкая глазами, не отводя взгляда.       — Идиот!       — Ага.       — Садист!       — О как.       — Ненавижу тебя!       — Ложь, некрасиво лгать, Лучик, — Чон целует любимые губы, грубо давя и пробираясь языком в рот.       Тэхён стонет, когда ладонь накрывает его член, ведёт вверх-вниз.       Чонгук разрывает поцелуй и шепчет в губы:       — А знаешь ли, Лучик, что томление в предвкушении оргазма — одна из разновидностей пыток? А ты оскорбляешь меня, говоришь, что ненавидишь. Не боишься? — движения руки становятся быстрее, Тэхён тяжело дышит. Чон снова смотрит в глаза Тэхёна. — Накажу.       Ким сглатывает громко, облизывает губы.       — Нет, Гук-и, пожалуйста, нет! Я не это имел в виду…       — Да ладно? — сладко улыбается Чонгук. — Но уже поздно, Лучик. Сегодня ты во всей красе узнаешь, каково это, оказаться в моих лапах.       Чон опускается на колени и, не дав Киму ответить, вбирает его член в рот. Спустя пару движений переходит в горловой и быстро двигается.       Тэхён крупно дрожит и стонет, впиваясь короткими ногтями в ладони. Хочется выгнуться и податься вперёд бедрами, но Чонгук крепко фиксирует его, прижимая к плитке руками, запрещая двигаться. Руки связаны, бёдра неподвижны. Всё, что может Ким — мотать головой в стороны, кусать губы, стонать и мычать от удовольствия. Оргазм близко, волной уже начинает омывать низ живота. Ему нужно это, он хочет кончить.       Но не тут-то было.       Всё заканчивается так же быстро, как началось. Чон выпускает член изо рта и большим пальцем зажимает основание члена, поднимает взгляд на Кима, ухмыляясь.       — Нет, Чонгук, — извивается Тэхён. — Нет, пожалуйста, умоляю, позволь…       Чон поднимается на ноги.       — Лучик, тебе это не поможет. Будь паинькой, — он чмокает парня в губы, закидывает на плечо, и несёт обратно в кабинет.       Бросает на кожаный диван. Мокрая кожа неприятно липнет к чёрной обивке дивана, от чего парень извивается ещё больше.       Чон подходит к столу и достаёт из тумбочки смазку. Возвращается к дивану и кидает её рядом с парнем. Смотрит на Тэхёна, облизывается, сканируя взглядом тело.       — Такой красивый Лучик, идеальный, мой. Но ты поплатишься за ночные бои, — он ухмыляется, когда видит на любимом лице долю вины.       Тэхён возбужденно ёрзает бедрами, когда Чон наклоняется над ним и целует истерзанные губы, водит руками по телу, задевает соски. Заводит. Распаляет. Затем поднимается и резко переворачивает Кима на живот, не обращая внимание на громкое «ах» с его стороны. Поднимает задницу парня, заставляет прогнуться в спине, уверенным движением нажимая на поясницу.       Тэхён лицом вжимается в кожу дивана и до крови закусывает щеку изнутри. Он пальцами пытается ухватиться за футболку, но ничего не получается. Он дрожит. От холода. От предвкушения. Такого с ним никто, кроме Чонгука, не делал. Он знает его до идеала неприлично.       — Тебе нравится? Нравится такое?       — Да, — стонет Ким. — Д-да-а…       — Вот видишь, — наигранно тянет Чонгук, одной рукой поглаживая левую ягодицу, другой выливая смазку на колечко мышц. — Я всё делаю для тебя, а ты говоришь, что ненавидишь меня. Ах, это обидно знаешь ли…       — Не-ет, Гук. Я люблю тебя. Я просто вспылил. Пожалуйста, скорее…       Чонгук усмехается.       — Ох, Лучик, уже поздно, пора платить за свои слова, — Чон размазывает смазку по пальцам, приставляет к дырочке, массирует и вводит внутрь.       Ким мычит и стонет, хочет сам насадиться глубже, но ему не дают, Чонгук давит на поясницу, снова обездвиживая его. Чонгук вынимает палец и тут же вводит два. Ускоряет темп, слушает, как Тэхён теряется в стонах и всхлипах, как дрожит, когда кончики пальцев проходятся по простате. Добавляет третий палец и внимательно следит. Ким вжимается лицом в диван. Пальцы сжимаются в кулаки, да так, что на костяшках выступают белые пятна. Чонгук резко останавливает стимуляцию, запихивает руку между животом парня и диваном. Обхватывает основание члена пальцами. Протяжное «не-ет, су-у-у-ка» заставляет его оскалиться.       — Да, Лучик.       — По… пожалуйста, я уже не могу. Это невыносимо…       — Ты можешь, Лучик, — Чонгук убирает руку с члена Кима, наливает на ладонь смазки и смазывает свой член. Входит одним плавным движением до упора, заставляет Тэхёна протяжно застонать.       То, как Тэхёна растягивают изнутри, заставляет закатить глаза. Чувство наполненности приятное, но хочется большего. Он ведёт бедрами, и Чонгук начинает двигаться.       Чон одной рукой обхватывает талию Тэхёна, второй хватает за футболку, завязанную на запястьях, тянет на себя. Тэхён чуть приподнимается в плечах, чувствуя небольшой дискомфорт, но это приятно смешивается с наслаждением от стимуляции простаты. Это что-то новое. Невозможность полностью владеть телом, небольшая боль и огромное удовольствие, всё это смешивается, туманит сознание. Ему нравится подчиняться. Особенно если это Чонгук.       — Да-а… — тянет Ким и жмурит глаза от приближения разрядки.       Это не остаётся незамеченным Чонгуком, он резко выходит, снова хватает член Кима и зажимает основание.       — Бля-ять, Чонгук!… Хватит играть! Умоляю, дай мне… или я забью тебя до смерти ночью!       Чонгук смеётся, разжимая пальцы, медленно входит.       — Лучик, только ты можешь умолять и угрожать одновременно. Ладно, с тебя хватит пыток, — мужчина фиксирует обеими руками бёдра Тэхёна и срывается на быстрый темп, резкими толчками вбиваясь в измученное тело.       Тэхён громко стонет от такой быстрой стимуляции, хочется схватиться руками за что-то, но он не может. Единственное, чем он может себя отвлечь — диван, в который он вжимается лицом. Громкие шлепки пошло разносятся по кабинету. Тэхён больше не может терпеть. Низ живота болит, просит освобождения.       Чонгук позволяет, подводит к разрядке каждым толчком, что проезжается по простате.       — Давай, Лучик, — рычит сквозь зубы.       Тэхён взрывается, кричит в диван и кончает, обильно, долго. В глазах темнота, затем разноцветные блики. Кажется, он потерял связь с реальностью. Дыхание сбито к чертям. И непередаваемое наслаждение разливается по всему телу. От долгого ожидания, от перевозбуждения, от такого быстрого секса. Он дрожит и тяжело дышит, но так глупо улыбается.       Чонгук сжимает челюсти и кончает в парня, не останавливаясь, пока возбуждение не отступит. Выходит из Тэхёна, который без поддержки сразу падает на живот, расплывается на чёрной поверхности. Чон быстро развязывает ему руки, потирает покрасневшие запястья и нежно целует каждое. Переворачивает на спину, смотрит взволнованно.       — Ты в порядке, Лучик? Как ты?       — Я готов целовать тебе ноги. Это было невероятно, — тяжело дышит Ким. — Как, как?       Чон улыбается, проводит пальцем по покрасневшей от трения щеке. И падает возле Тэхёна.       — Может, ты этого не помнишь. Но именно я привёл тебя в мир секса, всему научил. Я изучил твоё тело вдоль и поперёк.       — Стой, — Тэхён приподнимается на локтях и смотрит на Чонгука. — Ты ждал целых два года, чтобы всадить мне?       — Да, а что?       — Ну, просто, ты ждал.       — Я не хотел брать силком. Не с тобой. Я бы так не поступил, даже если бы умирал. Хотя, ты и сам меня изводил.       — И у тебя никого за те два года не было? — с подозрением смотрит младший.       — Был.       — Гад!       — Рука, — Чонгук поднимает правую руку.       — Блять!       Чонгук накрывает любимые губы поцелуем, чтобы тот остыл, Тэхён мычит, а потом улыбается в поцелуй счастливой улыбкой.       — Чёрт! Достали, — Чонгук нехотя отрывается от любимого человека и косится в сторону штанов, в кармане которых вибрирует телефон.       — Возьми, — Ким хлопает старшего по плечу, спихивая с себя.       Чонгук на ватных ногах сползает с дивана и поднимает телефон, сразу отвечая и нажимая на громкую связь.       — Юнги, если это не что-то сверхважное, я тебя убью…       — Чимина похитили, — эти слова как холодный душ отрезвляют обоих. — Приезжайте к нему домой, тут записка.       — Блять, — рычит Чонгук и сжимает смартфон так, что слышится хруст пластмассового корпуса.       Кажется, одна из сов решила заглянуть в дом к Чимину.