Doberman

      2023 год. 14 июля. 04:58.       Эбеновые ветви ночного царства постепенно ослабляют свою власть над улицами Сеула, уступая место наступлению нового дня, что принимает эстафету от дамы в чёрных одеяниях и с жёлтыми глазами.       В лофте следователя Чона только недавно воцарил Морфей. Спустя длительное время эти двое, наконец, дорвались до тел друг друга, и они предавались стонам и ласкам, пока их энергия не иссякла.       Чонгук бережно прижимает своего Лучика к своей голой груди и вдыхает такой родной, нужный, как воздух, запах ванили.       Казалось, как много нужно для счастья? Всего-то лишь запах любимого человека и тепло его тела в своих руках.       Чонгук правда чувствует себя лучше. Всё, кажется, налаживается? Сложно, конечно, сказать, что весь пиздец в жизни Чонгука закончился, но ведь лучше всё-таки стало? И на том, как говорится, спасибо.       Чимин идёт на поправку, ещё неделька и он сможет вернуться домой. Но его здоровье, конечно, уже не то; проблемы с лёгкими, не тот спортсмен, что был. Главное, живой! Юна всё время с ним, обхаживает как маленького ребёнка, а тот только и делает, что пользуется своим положением. Но ему прощают. Все, даже Чонгук. Ведь осознав, что можно так легко потерять, и даже почти прожив это, взгляды и отношение изменились.       С Джеймсом дела получше, большую часть его пешек в Корее удалось уничтожить или поджать под себя. Вроде как, всё затихло — тот понял, что лучше не нарываться. По крайней мере, в это хочется верить.       Дела Стаи тоже улучшились. Новые поставки. Новые деньги. Постепенно Доберман приближается к финалу своего плана по публичной казни ради господства во всём преступном мире Азии.       Чон морщится от противного звука долбанного мобильника. Кажется, ещё немного и он нахрен выбросит это «дьявольское отродье» и забудет, как страшный сон.       Мужчина приподнимается на локте и тянется вперёд, аккуратно, чтобы не разбудить своего Лучика. Взяв «отродье» в руки, следователь свёл брови в недоумении. На экране высветилось совсем неожиданное имя абонента: «начальник Ли». Чонгук сбавил звук и медленно, чтобы не разбудить сладко спящего парня, убрал его ладонь со своей талии, не забыв при этом поцеловать руку, на которой красовалось массивное кольцо из белого золота с маленьким солнышком посредине.       — Да, — сонно прохрипел Чонгук и спустился на первый этаж.       — Чонгук, — на той стороне слышится дрожащий голос на грани рыданий. — У меня одна надежда на тебя. Я знаю, кто ты и что делаешь! — кричит мужчина. — Мне пофигу на это! Но сейчас, прошу тебя воспользоваться своей второй личностью и убить этого ублюдка…       Чонгук с замиранием сердца слушает монолог начальника наркоотдела. Он не понимает, что происходит, а в голосе господина Ли слышен отцовский тон. Он знает такой. Чон был таким же, когда Юна была в опасности.       — Я умоляю тебя, Чонгук. Доберман. Сделай это.       Чонгук завис, глядя из окна своей лоджии на город, небо над которым с каждой минутой светлело. Иногда он мог различить проезжающие машины. С его наблюдательного пункта на двадцать третьем этаже улицы казались пустынными. Днём люди были похожи на муравьёв, спешащих по своим делам в надежде закончить день без потерь и сожалений. Чаще всего их мысли были заняты материальными заботами. Многие не часто задумывались о том, что это может быть их последняя встреча с другом. Их последний поцелуй с любимой. Их последний миг на этой Земле.       Люди забывают о настоящем бесценном компоненте вселенной — о жизни.       Ли Донук — мужчина пятидесяти двух лет. Два десятилетия из которых посвятил служению на благо народа. Чонгуку импонировала его непоколебимая решимость. Он был справедлив, но чересчур уверен в том, что ему всё под силу. Он свято верил, что закон — высшая инстанция в человеческих делах. Но нет, он ошибался. Миром правят деньги и люди, которые ежедневно умываются кровью своих врагов. Чон не трогал его, хоть тот и доставлял проблем. Срывал мелкие продажи наркотиков, но всё безрезультатно. Поймать кого-то из Стаи он так и не смог. Тем не менее ему удалось преуспеть в другом. Господин Ли дослужился до должности начальника отдела по борьбе с наркотиками. Но несмотря на свой плотный график, он оставался преданным семьянином, лелеющим свою жену и восемнадцатилетнюю дочь с любовью, которая, казалось, выходила за рамки обычных человеческих эмоций.       Пусть он ещё та заноза в заднице Добермана, но человек он хороший. Поэтому и живёт себе спокойно. Жил. До сегодняшней ночи.       — Начальник Ли, я не понимаю, о чём Вы? — Чонгук забегал глазами по высоткам в поисках чего-то, на чём можно было бы сконцентрироваться, чтобы унять эту дрожь от голоса Донука. Уж слишком разбито тот звучит, и Чону страшно спрашивать о причине такого состояния.       — Чонгук, — мужчина уже вовсю рыдает.       Чонгуку больно. Да, холодный Доберман. И так далее и тому подобное. Но давайте будем честны, с появлением Тэхёна в его жизни он стал более мягким. Восприимчивым к чужим эмоциям.       — Я прошу тебя, — молит мужчина и всхлипывает.       — Хорошо, хорошо, — спешно соглашается Чонгук. — Но расскажите, в чём…       — Спасибо, — шепчет мужчина и сбрасывает звонок.       Чонгук не успевает что-либо осознать или попытаться уловить суть произошедшего. Из ступора его сразу вырывает очередной звонок от абонента. Теперь это был: «Юнги».       — Алло, ты не знаешь, что…       И в этот раз Чонгука перебивают. Но голос Юнги, в отличие от предыдущего человека, стальной, холодный. От него бегут мурашки по коже. Так и хочется зарыться с носом под одеяло, спрятавшись от этого холода и реальности.       — Я скинул тебе адрес. Приезжай и всё поймёшь.       — В двух словах.       — Думаю, у нас появилось новое дело, — устало вздохнул Мин.       — Тэхён нужен? — Чон запустил пятерню в волосы и оттянул назад.       — Да, — ответил тот. — Чонгук, — тихо позвал старший.       — Мм? — ему уже страшно услышать то, что ему хочет сказать Мин.       — Она всего лишь ребёнок.       Всё. Это последняя капля. Глаза Чона округлились до невиданных размеров. Пазл собрался воедино. И состояние начальника Ли. И слова Юнги. Это дело точно попадёт в руки не Чону — Доберману.       — Едем.       5:59.       Широкая гладь озера казалась спокойной и мирной, когда к ней подъезжал автомобиль Чонгука.       «Внешность обманчива», — напомнил себе Чонгук. Он прекрасно знал, что в тихом омуте могут прятаться черти.       Автомобиль свернул с главной дороги на боковую. Это даже дорогой не назовёшь. В тех местах, где остались следы автомобильных шин, всё ещё растёт зелёная трава. Это место было какое-то слишком пустое и спокойное. Скорее всего тут редко появлялись люди — это делает данное место чем-то диким. Нетронутым. Хотя, если принимать во внимание тот факт, что Чонгук приехал сюда как на место преступления, его всё же осквернили.       Сейчас Чонгук поймёт, насколько он сойдёт с ума. Насколько сильно позволит монстру разгуляться.       Когда мотор авто замолк, Чон посмотрел на Тэхёна. Его лицо пустое. Нет ни единой эмоции. Словно из него вытянули все чувства. Пустая оболочка без намёка на что-то человеческое. Живое. Чон понимает его, ведь он сам осведомил его, что они едут на труп ребёнка.       Чонгук накрыл своей ладонью руку Тэхёна.       — Пойдём, — прошептал он и открыл дверь.       Тэхён немного заторможенно, но всё же отреагировал. Молча вылез из машины и вместе с Чоном направился к группе полицейских, которые усердно что-то рассказывали Юнги и Хосоку, стоявшим у озера.       — Расскажите нам всё, что успели узнать, — обратился Чонгук к парням.       — Оно входит в ряд водохранилищ, созданных с помощью дамб, — начал докладывать Хосок. — Это самое маленькое из искусственных озёр. В нём полно рыбы, так что это популярное место для отдыха, но все общественные споты находятся на противоположном берегу. Тело было найдено парочкой подростков, которые курили здесь травку. Я покажу, — Хосок направился к каменистому берегу. — Дети стояли там же, где мы сейчас, — сказал он, а затем указал на край озера. — Они посмотрели туда и увидели его. Сказали, мол, подумали, что кто-то вероятно забыл холодильник с выпивкой после отдыха. Хотели присвоить себе халяву. Но не подозревали, что внутри окажется труп.       — В какое время они сообщили в полицию и когда именно было обнаружено тело?       — Обнаружили где-то два часа назад. Пока отходили от шока, прошло полчаса, — ответил Чон старший. — Они решили устроить «ночёвку». Перед этим закинулись травкой.       Чонгук попытался оценить картину. Солнце только-только поднималось, и вершины скал напротив озера были залиты мягким утренним светом. На воде изредка покачивалась пара лодок. Обрыв, ведущий к береговой линии, был недалеко — всего в паре метров.       Хосок показал на место, где склон был не таким крутым.       — Дети спустились вон там, чтобы получше рассмотреть находку, — сказал он. — Сказали, сначала почувствовали запах, а потом открыли холодильник.       «Бедные дети», — подумал Чонгук.       Уже прошла почти пара десятков лет с тех пор, как он впервые попробовал марихуану. И всё же, он мог живо представить, насколько был обострён их ужас под кайфом.       — Пойдёшь со мной осматривать тело? — Чонгук повернулся к Тэхёну.       — Нет, — отказался Ким.       Да, он в ужасе от осознания, что там находится тело девочки. Ребёнка. Да, он не хочет этого видеть. Да, чёрт возьми, это его работа! Но он простой психолог, а не судмедэксперт. Ему не под силу видеть то, что случилось с той девочкой. И, что-то подсказывало ему, что он как раз там, где должен быть.       Кроме того, убийца явно не тащил тело по тому склону, по которому спускались подростки.       «Нет, — подумал он, — он стоял именно тут».       Казалось даже, что неплотная растительность всё ещё была примята на том месте, где он стоял. Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь поставить себя на его место. Он без сомнения приехал сюда ночью. Но была ли то ясная ночь или облачная?       В Сеуле летние ночи ясные, а вчера была полная луна. Возможно, ему даже не пришлось доставать фонарик. Он представил, как он приволок холодильник сюда. Скорее всего, тело уже было внутри, так как холодильник лежал на земле, а его помятость говорила о том, что его столкнули.       Да. Убийца столкнул холодильник с этого склона. Он знал, что тот не утонет, эта сторона имеет отмель в несколько метров, после идёт резкая глубина.       Хотел, чтобы тело обнаружили?       Ким уставился в прозрачную воду. В свете восходящего солнца он ясно видел отмель, на которую приземлился холодильник. Это было ровное место, дно устлано мелкими камнями, чуть дальше из воды выглядывал огромных размеров камень, скорее всего — часть скалы. А за ним вода была уже чёрная и глубокая. Он осмотрел озеро. Повсюду из воды торчали острые камни. Было видно, что до того, как при помощи дамбы озеро наполнилось водой, здесь был каньон. По берегу практически нельзя было пройти — скалы обрывались сразу в воду.       Справа и слева от себя Ким видел склоны, похожие на тот, на котором он стоял, примерно такой же высоты. Под скалами вода была тёмная, по ней нельзя было сказать, какое там дно.       Неожиданно он понял.       — Он делал это и раньше, — прошептал он себе под нос. — Это его кладбище, — парень затаил дыхание и посмотрел на Чонгука, что, видимо, почувствовал его волнение.       Следователь поднялся на ноги, вопросительно посмотрел на психолога и одними губами спросил: «что такое?»       Тэхён поджал губы, ему хочется оказаться неправым, но он уверен, знает, что жертв намного больше, чем следствие считало. Ведь нашли только две жертвы. На самом деле их больше, намного больше.       — В озере есть ещё тела.       13:34.       Чонгук сидел в своём кресле и наблюдал за Хосоком, который вывешивал фотографии уже опознанных жертв. Всего они нашли девять тел. Девять девочек в возрасте от десяти до восемнадцати лет.       Сначала следователь был в шоке от слов Тэхёна, ему показалось, что тот просто ошибся. Но пропустить его слова мимо ушей тоже не мог. Ведь знал, что Ким обладает той же способностью, что и он. Поэтому они вызвали подмогу в виде аквалангистов.       Спустя два часа из озера достали шестнадцать мешков. Восемь с телами, остальные с головами.       — Итак, — Хосок сделал вдох и повернулся к остальным.       Юнги сидел в кресле и сверлил пустоту перед собой. Ему было тяжелее всех. Ведь именно он осматривал тела этих детей. Несколько раз брал перерыв, чтобы прийти в себя. Он всякое видел. Много трупов прошло через него. И после расчленёнки. И после перестрелок. Всякие увечья были, но осматривать изуродованное тельце десятилетней девочки, которая должна была с куклами играться, а не терпеть такие издевательства… Даже его холодному сердцу стало больно. Сегодня он точно не уснёт, как и в ближайшие дни, пока они не поймают этого ублюдка.       Хосок тоже не хило измучен. Он успел переговорить с несколькими родителями. Пусть с ним и был Тэхён, но видеть убитые глаза родителей, которые пришли, чтобы услышать, что их маленькое чудо было изнасиловано, а потом обезглавлено — ужасно.       Даже для человека, чьи руки тоже в крови.       Ким сейчас утопает в странных ощущениях. После увиденного у него нет сожаления, хотя должно быть. Ведь осознание, что вот эта обезображенная плоть когда-то была тринадцатилетним ребёнком, которая была любимицей своих родителей. Мечтала стать принцессой и жить в замке. Нет. Единственное чувство, эмоция, которая заполнила Тэхёна до краёв — отвращение. Он тонет в нём. Никогда в своей жизни ему не было так противно от человека. Единственное, что он сейчас хочет — увидеть, как этого монстра покидает жизнь. Ведь того, кто сотворил все эти ужасы, не назовёшь даже чем-то похожим на человека.       — Мы смогли опознать всех, — начинает Хосок. — Всего девять жертв, что мы обнаружили в озере. Общее количество — одиннадцать, — мужчина повернулся к доске и посмотрел на первое фото. — Самое давнее тело — Ю Аран, двенадцать лет; пропала год назад. Вторая жертва — Гвон Ёнхин — пятнадцать; пропала восемь месяцев назад. Третья — О Наён — одиннадцать; семь месяцев и три недели назад. Четвёртая — Шон Оби — семнадцать; пять месяцев назад. Родителей нет, они скончались, когда узнали, что дочь пропала. У отца было слабое сердце, умер первым, мать скончалась через месяц, — Хосок потёр глаза пальцами. Сделав пару вдохов, перешёл к следующему фото девочки. — Но Йерим — восемнадцать; четыре месяца назад — пятая жертва. Шестая — её сестра, пропала в то же время. Но Харин — десять лет. Седьмая жертва пропала два месяца назад. Родителей ещё не нашёл, в базе данных говорится, что они переехали, — он пожал плечами. — Чон Так, ей было тринадцать. Восьмая жертва — Бэ Ючжин — шестнадцать лет. Пропала полтора месяца назад. И последняя, — Чон подошёл к фото восемнадцатилетней девочки с красивыми рыжими волосами и огромными карими глазами. — Ли Чиу, пропала два дня назад. Отец думал, что она сбежала из дома после ссоры. Её похитили с детской площадки возле дома, там же и нашли розу. У нас есть файл с записями с камеры видеорегистратора. Она последняя жертва, которую мы нашли, но, — Хосок повернулся к остальным и опустил голову.       — Но? — повторил Чонгук.       — Сегодня утром поступило заявление о пропаже девочки Пэк Хисон. Розу тоже нашли, — Хосок повесил фото возле Ли Чиу. — Так что, мы ищем не только убийцу с розой, но, возможно, всё ещё живую Хисон.       — Чёрт, — прошипел Чонгук и накрыл ладонями лицо.       — Они все изнасилованы, — Юнги поднялся на ноги и подошёл к доске. — Половые органы разорваны, такое ощущение, что это сделало животное. Во влагалищах много царапин, словно он насиловал их каким-то острым предметом. Возможно, ножом или чем-то с шипами. Побои, общее недомогание. Самое главное — обезглавливание, — он повернулся к остальным лицом и посмотрел на Чонгука. — Ли Чиу нашли в холодильнике с собственной головой в руках. Она умерла от болевого шока во время отрезания головы. Он делал это наживую, — он сократил расстояние между ним и столом следователя. — Скажи только одно, — Юнги наклонился и посмотрел в глаза. Холодно. Страшно от этого взгляда. Чонгук сглотнул и слегка приподнял подбородок в ожидании. — Как мы будем его ловить? По закону или…       — Нашим методом, — ответил Чон. — Закон в этом случае не действует. Я лично разберусь с ним, точно так же, как расправился с клоуном, — он посмотрел на Тэхёна, что испуганно поднял глаза на него. — Прости, — одними губами прошептал он.       Тэхён на это только кивнул и вернул взгляд к доске.       — Я уже связался с Сынмыком, он начал поиски по тем данным, что я дал ему, — Юнги выпрямился.       — Тогда, — Чонгук поднялся на ноги и кинул взгляд на доску. — Пора мстить.       15 июля. 21:36.       — Я, конечно, ничего не имею против, но ты пришёл, чтобы помолчать? — Чимин заёрзал на кровати, пытаясь усесться поудобней. Ему уже лучше, даже ходить может, не долго всё же. Но боли в теле всё ещё есть.       — Хм? — Чонгук вынырнул из глубины своих мыслей.       Прошло много времени с того момента, как Доберман объявил о начале поиска убийцы с розой. И даже если это всего-то тридцать четыре часа. Для кого-то этого времени недостаточно, чтобы насладиться компанией любимого человека. Кому-то не хватит этого длинного, словно шлейф, времени для того, чтобы рассказать обо всём, что гложет его душу.       Так мало, но в то же время так много.              Для Чонгука тридцать четыре часа — ровня вечности. Уже вечность они ищут этого монстра и даже на каплю не сдвинулись с мёртвой точки. И это при том, что ищут по-своему. То есть, вне закона. В ход пошли все методы. Подключились все, даже Намджун. Сынмык с Лоренцо шерстят все места, которые казались подозрительными. Уже было три подозреваемых, но те оказались просто теми, кто оказался не в то время, не в том месте.       Чонгук поверил им. Как не поверить человеку, что вцепляется тебе в ногу одной с половиной руки и рыдает словно девчонка? Они понесли своё наказание, ведь и простыми гражданскими не были. Но то, что они не убийца с розой, не умаляет того факта, что убийцами они всё-таки были.       А сейчас Чон сидит в палате Чимина, откинувшись в удобном мягком кресле и уставившись в потолок. Он не знает, почему пришёл сюда. Что он тут забыл? Ещё два часа назад он приковывал человека к столу. Три часа назад кричал в телефон Вонхо, что ему нужен бамбук. Для чего? Древний метод пыток бамбуком. Последний из подозреваемых был местным главарём какой-то банды, тем, кого Пак Кёнсу ловил уже фиг знает сколько времени. Чону пофиг на таких мелких сошек, но недавно этот гад убил одного из полицейских, того милого офицера, что был на месте аварии Юны. Так просто оставить это Доберман не смог. Так что тот упырь обречён на медленную смерть, пока бамбук будет рвать его плоть, чтобы прорасти.       Хорошо, что бамбук не пытливое растение и растёт довольно быстро.       Чонгук приехал в больницу в том же бордовом костюме, только переобулся. Где-то даже видно капли крови, но Чону всё равно, ему просто нужно было приехать сюда. Туда, где ему спокойно.       Только почему он не поехал домой? Туда, где ждёт Лучик.       — Просто здесь я чувствую себя в безопасности, — задумчиво произнёс Чонгук и прикрыл глаза.       — В каком смысле? — Чимин уставился на следователя. Открыто наблюдая за тем, как эмоции одна за другой меняются на лице старшего.       — Когда я выйду за эту дверь, там меня будет ждать убийца с розой, кислотник, Джеймс, а тут… — Чонгук громко вздохнул и положил руки на живот. — Спокойно.       — А как же Тэхён?       — Я… я не знаю, — честно признался Чонгук и посмотрел на Чимина.       В глазах Пака читалось переживание. Оно-то понятно. Но почему так тошно от своей слабости? Словно жизнь Чонгука разделилась надвое. Там, где он был холодным Доберманом, и там, где он слабый Чон Чонгук, который запутался в самом себе.       — Он что-то сказал? — осторожно спросил Чимин и сел поудобней, слегка боком, чтобы лучше видеть Чонгука.       — Нет, это я…       — Расскажи, — тепло улыбнулся Чимин. — Как видишь, я никуда не спешу.       Громкий выдох вырвался с губ Чона.       — Я очень рад, что он принял моё предложение. Он так счастлив, а я вместе с ним…       — Но?       — Но мне кажется, что этим я обрёк его на страдания. Понимаешь? — Чонгук начал перебирать пальцы, потому что собственные слова его пугали. Пугал факт, что это может быть правдой. — Я монстр, им и остаюсь. Буду идти по головам. Буду убивать всех, кто встанет у меня на пути. Я не знаю, почему так меня замкнуло, но, когда я увидел реакцию Тэхёна на жертв того убийцы… Я сразу вспомнил, какие сам ужасы творил. Я почувствовал его отвращение на себе, — он поморщился от воспоминаний. — Что, если он просто боится сказать мне? Что, если он привязан ко мне и давит в себе это? Я же убиваю его душу, — он вжал голову в плечи и прикрыл глаза. Больно. Страшно. Не хочется вновь остаться одному. — Я не хочу отпускать его, но знать, что он страдает, тоже не хочу. Я так боюсь…       — Чонгук.       — Я не могу больше…       — Доберман! — крикнул Чимин, стараясь не разбудить спящую Юну.       Чонгук потёр глаза руками и поднял голову, устанавливая зрительный контакт с Чимином, который смотрел на него строго, но в глазах всё то же волнение.       Удивительно. Как много людей волнуются за Чонгука. За монстра, что не сравнится ни с одним убийцей, которого он поймал.       — Послушай меня, — строго произнёс Пак. — Тэхён уже не тот пацан, которым когда-то был. Он вернулся к тебе не из-за своей привязанности, он любит тебя, даже слепой это видит, — он грустно усмехнулся. — И это не привязанность, как ты сказал. Тэхён твой, а ты его. Это прописано в страницах вашей жизни. Мне кажется, если бы он страдал, то сказал бы. Он уже взрослый, мудрый человек. Этот парень знает, что делает. Не сомневайся в его любви, ведь включая то, через что вы прошли до этого момента, он не перестал любить тебя, ведь так?       Чонгук мелко кивнул.       — Вот, а по поводу отвращения. Я тебе ничего не скажу. Но знаю только одно. Тэхён знает, кто ты и на что способен. Просто поговори с ним. Это самый лучший способ всё узнать. Только не молчи, иначе потеряешь то, за что так отчаянно боролся.       Следователь снова кивнул, но теперь более активно. Чимин хоть и младше, но иногда намного мудрее Чонгука.       Всё же Чон умеет выбирать людей.       — А теперь, — Чимин сложил руки в замок. — Расскажи мне об этом убийце, может я смогу чем-то помочь.       17 июля. 01:34.       Помощь Чимина правда пригодилась. Как оказалось, у Пэк Хисон был специальный аппарат в сердце, что помогал качать кровь. И спасибо хорошим обстоятельствам и чудесным мозгам Тэхёна, что они смогли отследить его.       Да, они нашли её. Девочка была жива. Увы, он успел её изнасиловать, но не убить. Она жива. Сломлена, но ей помогут. Тэхён вызвался побыть её психологом, так как она вцепилась в него, как только они нашли её. Ким поехал с ними.       Лоренцо с Чонгуком быстро обезвредили Гон Тэгука, а Тэхён в это время пытался привести напуганного ребёнка в чувство. Она не отцеплялась от него ровно до того момента, как приехала скорая. В больницу пришлось поехать вместе.       А сейчас Чонгук сидит на капоте машины и смотрит на бессознательное тело Тэгука, ждёт, пока тот очнётся, чтобы приступить к самому главному — мести. Они привезли его в лес. Тут тихо, слышен только шелест листьев, что задевает тёплый летний ветер. Жужжание букашек. И громкое дыхание Намджуна, что стоит, опершись на дерево. Смотрит на Чонгука осуждающим взглядом. Чон прекрасно видит его выражение лица, ведь свет от фар джипа хорошо освещает лицо старшего.       Намджун был против того, чтобы Чонгук лично разбирался с Гоном, он хотел сдать властям, но Чон был неумолим. Поэтому он поехал с ним, но для чего? Ведь Ким прекрасно понимал, что отговорить младшего не получится.       — Можешь уезжать, — холодно отозвался Чонгук. — Мне и Сынмыка для помощи хватит.       — Чонгук, что ты задумал? — Намджун подошёл к мужчине и встал перед ним. Ожидая, когда тот обратит на него внимание.       — Хён, уходи отсюда! — прорычал тот и поднял красные от злости глаза на старшего. — Я очень зол, и не хочу, чтобы ты попал под горячую руку.       — Гук, ты… — он никогда не называл его так. Ни разу за семнадцать лет.       — Ты либо на моей стороне, либо на моём пути, — Чон спрыгнул на землю и подошёл к старшему впритык. — Выбирай, — прорычал, опаляя кожу на лице Намджуна горячим дыханием.       — Тебе пора прекращать это, Гук, — старший положил руку на плечо младшего. — Хватит этой крови. Пора отпустить этого монстра, ты должен жить нормальной жизнью. Есть ради кого…       — А ты забыл, кто меня таким сделал?       Ауч. Обидно ли это было? Да.       Намджун понимал, да, именно он превратил испуганного ребёнка с улицы в монстра, который живет убийствами. Но тот давно сидел в нём, а он просто направил его в правильное русло. Пусть убивает уродов, чем случайно выплеснет свой гнев на невиновного. Но сейчас Чонгук уже взрослый мужчина, а этот монстр не уменьшился, гнев не прошёл, а только усилился. Монстр стал более неконтролируемым.       — Я тебя понял, Чон Чонгук, — Намджун достал свой нож из кобуры и вложил в руку Добермана. — После всего, что ты планируешь с ним сделать, выброси это. Мне не нужно оружие монстра.       Чонгук проводил старшего взглядом. Смотрел ему в спину, пока тот не сел на мотоцикл и не скрылся в темноте леса.       Доберман хорошо отыграется на Гон Тэгуке.       Сначала будет медленно резать его плоть, наносить глубокие порезы, которые не несут за собой смерть, но невыносимую боль — да. За все его преступления с маленькими девочками вставит тонкое стёклышко в уретру и разорвёт, а после кастрирует и, в прямом смысле, заставит съесть собственный член, мелкими, тонко нарезанными кусочками с приправой в виде осколков. И тот съест. Будет давиться кровью, но съест.       Доберман не даст умереть, даже до того момента, когда закопает заживо в гробу с крысами. Он будет слышать его хрипы ещё долго, пока не сравняет с землёй.       А на утро, в девять утра, его обнаружит случайный бегун, имя ему Вонхо. Он сообщит в полицию о том, что его доберман учуял что-то неладное.       Полиция быстро приедет на место преступления. Они опознают Гона по великой случайности. Узнают, кем он был, благодаря документам, что будут в гробу убийцы с розой. Судмедэксперт констатирует его смерть как долгую и мучительную. Включая тот факт, что, когда они откопали Тэгука, крысы всё ещё поедали его полуживое тело.       Убийца с розой скончается через три минуты после того, как его «освободят».       А сейчас, в последний раз, Чонгук посмотрел на «могилу» убийцы с розой и опустил голову… руки в крови. Кажется, она уже въелась в его кожу, и он никогда не отмоется от неё.       Что ж, он Чон Чонгук — Доберман.       В раю его не ждут.       В аду же для него нет места. Деваться некуда — он останется тут.       До того времени, пока кто-то не будет стоять на его могиле с такими же кровавыми руками. Он согласен умереть, но при одном условии — никто не будет плакать по нему.       20:45.       Тэхён сегодня поработал на славу.       Весь день психолог провёл в больнице с Пэк Хисон. Её состояние нормализировалось. В физическом плане всё нормально. Как оказалось, Тэгук не успел нанести серьёзного вреда, только разогревался, как сказала девочка. Больше пострадало психика. Ведь этот урод заставил слушать бедного ребёнка, что он будет с ней делать.       Тэхёну пришлось просидеть с ней практически до вечера. Она даже родителей не подпускала к себе, а про врачей так вообще речи не шло. Им пришлось осматривать её под снотворным. Когда она очнулась, Тэхён был с ней. Долго разговаривал, пытался помочь справиться с тем страхом, что сковывал её. На удивление, Хисон быстро пошла на контакт. Сперва подпустила родителей, а потом и врачей для повторного осмотра.       Ушёл Ким только тогда, когда был уверен, что Пэк относительно в порядке.       Психолог вышел из больницы и наконец вдохнул свежий воздух, которого так не хватало. Только начало темнеть, от этого стало как-то приятно. Тэхён обожал летние вечера, они наполнены какой-то магией.       В подобный летний вечер, он впервые поцеловал Чонгука десять лет назад.       В такой же вечер он признался в чувствах старшему.       Подобным вечером они катались на первом мотоцикле Чона.              Да, Тэхён любит летние вечера, потому что все они связаны с Чонгуком. От этих мыслей парень тепло улыбнулся. Он вымотался, и всё, чего он сейчас хочет — оказаться в объятиях своего Добермана, только в его руках он чувствует себя в безопасности.       Ким уже было спрятал телефон в карман брюк, но заиграла мелодия, сигнализирующая о входящем вызове.       Парень присел на бордюр, ведь ожидать такси придётся десять минут, и принял вызов.       — Чимин?       — Ты где? — серьёзно спросил Пак, и Тэхён насторожился.       Что-то в его голосе пугало.       — Я… эм, ну, в больнице. А что случилось? Что-то с Чонгуком?       — И да, и нет.       — Не пугай, пожалуйста, поясни нормально, — выдохнул тот и поднял голову к небу. Скоро будет дождь. Ветер прохладный, а в воздухе витает запах озона.       Хочется раствориться в этом моменте.       — У вас с ним всё хорошо? — осторожно спрашивает Чимин, он уверен, что, если Чонгук узнает об этом разговоре, ему не поздоровится, но наблюдать за тем, как старший себя терзает без причины, тоже не может.       Говорить с Чонгуком — как об стену горох, а вот Тэхён сможет понять.       — Да-а, — протянул Ким и слегка задумался. — Ну, по крайней мере, так было, но после твоих слов, что-то мне подсказывает, что нет. Не поможешь?       — Короче, если Доберман узнает, мне влетит, — вздохнул Чимин. — Но наблюдать за его терзаниями я больше не могу. Он сейчас в участке, и Тэ, — Пак замолк, пытаясь подобрать правильные слова. — Нам-хён сказал, что Чонгук поймал убийцу с розой, он убил его. Так, как умеет.       — Я знал, что так будет, я рад, — Тэхён нахмурил брови, когда первая капля упала ему на щеку.       — Ты-то знал, а этот пёс загоняется, что он тебе противен! В общем, у Чонгука какая-то паника, мол, что он делает тебе больно. Короче, поезжай в участок и вправь ему мозги, а то чувствует моё нутро, что совсем скоро он сойдёт с ума с такими мыслями.       — Я тебя понял, — Тэхён поднялся на ноги. — Спасибо, что позвонил.       — Не за что, просто поговори с ним. Я не хочу, чтобы он страдал, — прошептал Чимин.       Тэхён знает, что тот волнуется. Этим ему и нравится Чимин, да все. Они волнуются и сделают всё, чтобы облегчить страдания друг друга. Эти люди — лучшее, что случалось в его жизни. Они семья, и пусть у них не одна кровь. Их семья построена на взаимопонимании, уважении, верности. Цели — сохранить эту семью любыми способами.       — Спасибо, Чимин.       — Потом скажешь.       По его тону Тэхён понял, что тот улыбается. Но уверен, что причиной улыбки стал не он, а девчачий голос на фоне, который звал кушать.       21:22.       Тэхён зашёл в участок, который уже пустовал. На месте были только охранники да ночная смена, что состояла из Пак Кёнсу, Юнги и ещё двух офицеров с наркоотдела.       Чонгук давно должен был уехать, но его BMW всё ещё на парковке. Тэхён вздохнул и поднялся на второй этаж, попутно поздоровавшись с уходящей Ли Суён.       На втором этаже всё погружено в мрак, только настольная лампа в кабинете Чонгука пробивала эту тьму своими тусклыми жёлтыми лучами. А в центре самого кабинета за столом сидел Чон. Рукава чёрной рубашки закатаны к локтям, открывая вид на сильные руки и татуировки. Пуговицы расстёгнуты до середины груди. Кожанка валяется на диване. А сам мужчина сидит сгорбленный, накрыв голову руками.       Тэхён вздохнул и покачал головой. Как он мог не заметить состояние старшего? Почему сам не увидел этого? Он так увлёкся этим убийцей с розой. Пропитался отвращением к нему, что не увидел, как близкий человек страдает.       Больше он этого не допустит.       Ким бросил пиджак на стул, оставаясь в белой рубашке с вырезом на ключицах. Положил руку на кулон и сжал, на секунду прикрыв глаза. Этот маленький кулон в виде солнца — его талисман.       Собравшись с мыслями, он пошёл прямиком в кабинет. Но как только он ступил на порог, его сразу остановил хриплый голос следователя.       — Я не настроен на ссору.       — Ты убил его? — Тэхён сложил руки на груди и опёрся плечом о дверной косяк.       — Тэхён… — прошептал Чон и поднял глаза.       Его лицо такое уставшее. Огромные мешки под глазами придавали взгляду некоторую отрешённость. Кожа утратила свежесть. Брови были слегка сведены. Следователь хмурится, но не понятно от чего. От того, что с него выжимают слова, или просто устал. От всего этого. Или от самого себя.       На дне его чёрных глаз видны очертания пустых стен, среди которых блуждает девушка с алыми, как кровь, волосами и длинными чёрными когтями. Она основалась в душе Чона и не намерена её покидать. Сжимает его горло, заставляя смотреть на, видимую только для следователя, кровь на своих руках.       Тэхён чувствует силу той вины на себе. Больно видеть старшего таким, но больнее от того, что не заметил раньше.       Ким прикусывает щеку изнутри, но продолжает смотреть в глаза Чонгука, не прерывая зрительного контакта. Снаружи он спокоен, но внутри горит пламя. Душа просится приласкать любимого в своих объятиях, чтобы не было так больно.       — Ответь, Чонгук.       — Сам как думаешь? — Чон пожал плечами и откинулся на спинку кресла.       — Думаю, что сейчас ты считаешь себя монстром. Винишь, что сорвался. Позволил Тэгуку навредить Пэк. Также знаю, что тебе страшно, — на выдохе сказал психолог и замолк, опустив голову. Вроде бы он психолог, для него в порядке вещей подбадривать людей. Помочь разобраться со своими демонами, но так сложно говорить с Чонгуком. Но он понимает, что с ним нужно именно поговорить, помочь понять смысл сказанного. — Послушай, я соглашусь с остальными, тут был только один монстр, и ты его убил. Это всё. Так что, пожалуйста, выброси это из головы. Не вини себя.       — Ты меня не боишься? — голос Чонгука сломался, поэтому конец предложения перешёл в шепот, но Тэхён всё прекрасно расслышал. И этот вопрос загнал его в тупик.       — Почему я должен тебя бояться?       — Потому что я зверски убиваю людей? Я монстр, Тэхён, от таких, как я, нужно бежать.       — Это не люди, Чонгук. Это их кара. А вот ты не заслужил это чувство вины.       — Почему ты до сих пор со мной? — вопрос прямиком в сердце. Неужели Чонгук так не уверен в Тэхёне, что думает о таком?       — Не понял вопрос, — Тэхён замотал головой и нахмурился.       — Я монстр, беги от меня, пока не поздно, — обречённо произнёс тот и прикрыл глаза.       — Хорошие люди всегда так говорят, — по-доброму прошептал Тэхён. — Перестань себя бояться.       — Почему после всего дерьма, что я наделал, после всех смертей от моих рук, ты до сих пор со мной?       Тэхён округлил глаза. Оказывается, всё намного хуже, чем он думал.       — Не знаю, — честно ответил психолог и прошёл внутрь кабинета. — Могу сказать только то, что люблю. Вот и всё, — он упал на диван и выпрямил ноги.       — Ты так говоришь, потому что привязан ко мне? — Чонгук встал на ноги, обошёл стол и упёрся поясницей о край дерева.       — Нет, — коротко отзывается Ким и поднимается на ноги, заставляя Чона прижаться к столу. — Я люблю тебя, Гук. Да, ты чудовище, ты прав, — Тэхён говорит медленно, словно обдумывает каждое слово.       Чонгук бегает испуганными глазами по лицу парня. Кое-как держится за краешек стола.       — Но это не значит, что ты должен убегать от себя и своей сущности. Ты запутался. Просто потерялся, тебе нужна помощь, пусть ты это отрицаешь, — горько усмехается Ким и берёт ладонь Чонгука в свою руку. — Почему ты думал, что я хочу от тебя сбежать? Почему думаешь, что я чувствую к тебе отвращение?       — Потому что…       — Потому что для тебя проще отгородиться от меня? Потому что боишься, что я утону в твоей тьме? — Чонгук не поднимает голову, смотрит на их переплетённые пальцы. — Гук, я давно принял тебя и твоего монстра. Вы для меня самые любимые в этом мире. Я сам принял это решение. Это не привязанность, или как там ты себе придумал. Я люблю тебя. Запомни это.       — Я тоже… люблю… тебя, Лучик… — отрывисто произносит Чон, его взгляд мечется по сторонам, как будто он говорит сам с собой, а Тэхёна нет в комнате.       Чонгук слабее — Доберман сильнее. Но поводок от этого зверя именно в руках Тэхёна. Тот одним взглядом способен вынудить его склонить голову. Сам того не ведая, Ким приручил этого монстра.       — Ох, Гук-и… — Тэхён тянет Чона за собой, садится на диван, заставляя того сесть возле.       Чон кладёт голову на колени Тэхёна, и парень зарывается ладонью в шелковистые волосы. Чонгук зарывается носом в живот Кима, сжимая рукой его талию.       — Пожалуйста, никогда не прогоняй меня, мне просто нужно успокоение. Мне нужно отдохнуть от этого, иначе я просто сойду с ума. Не прогоняй меня, мне хватит одного твоего присутствия, — и он не врёт.       — Я не посмею, — шепчет. — Ты не убиваешь, Чонгук, — говорит ему Тэхён, прижимаясь губами к его щеке. — Ты защищаешь.       — В чём разница, если в итоге всё равно на моих руках кровь? — Чон нежно гладит поясницу парня, медленно поднимается по хребту вверх. От этих прикосновений ему становилось лучше. Тепло Тэхёна согревало. Успокаивало.       Кажется, Чонгук никогда не сможет упиться своим Лучиком.       — А то, что убийца убивает для своей выгоды, ради забавы, а ты убиваешь, чтобы защищать. Пусть твои способы изощрённые, но ты убиваешь ради своих родных. Может кто-то и будет считать меня неправым, но он не жил нашей жизнью, чтобы судить. В нашем мире добро можно делать только из зла, потому что его больше просто не из чего делать.       — Лучик…       — Ты не монстр Чонгук. Ты Доберман — защитник своих родных.       — Спасибо, — Чонгук ёрзает на коленях парня, пытается успокоить себя, чтобы не спуститься в слёзы, но это бессмысленно. Знает, что Тэхён ничего не скажет за его слёзы. Ведь это показатель силы.       Заплакать — не слабость. Заплакать — доказательство, что ты просто человек.       — Знаешь, я долго думал о том, что ты делаешь и какими методами сохраняешь порядок в этом преступном мире, — задумчиво сказал Тэхён и убрал выбившиеся чёрные пряди с глаз мужчины. — Долго думал о том, что было бы, если бы мы с тобой встретились в другой жизни. Испугался бы я тебя, если бы был просто парнем, который попал к вам в клуб случайно? Знаешь, что, пусть я буду гореть в аду, — он улыбнулся, — но я понимаю тебя и не сужу за это, потому что ты делаешь этот мир лучше. Даже несмотря на те ужасы, что ты творил с клоуном.       Чон поднял красные глаза.       — Да, да, я знаю, что ты натворил, — он поцеловал мужчину в висок. — Не забывай о камерах. Я всё видел. И клоуна, и тех парней, что изнасиловали Юну. Пусть раньше я не принимал твои методы, но сейчас, если этот потусторонний мир всё же существует, я пойду с тобой даже в ад, потому что я люблю тебя. Может, сейчас я выгляжу слишком глупо, потому что любовь ослепила меня, — он пожал плечами. — Без тебя я свою жизнь не воспринимаю, — он продолжал смотреть в уже мокрые глаза Чонгука. — Я люблю тебя, и всегда буду с тобой, потому что не хочу делать больно. Не хочу оставлять тебя без единственного света в твоей жизни. Ты заслуживаешь лучшего, прекрасную жизнь. Ты, Гук, заслужил счастливую жизнь. И я сделаю всё, чтобы эта жизнь такой была.       — Правда? — сквозь волну накрывающих рыданий спросил Чонгук.       — Я всегда буду на твоей стороне. Даже если весь мир пойдёт против тебя, я буду стоять за твоей спиной прикрывая. Если ты оглянешься — я всегда позади. Буду проталкивать к свету. Навсегда, Чонгук. Навсегда с тобой.       В этом маленьком кабинете и пустом этаже, Чонгук засыпает со слезами на щеках. На коленях своего Лучика, что пообещал ему, что он не монстр.       Чонгук верит.       Тэхён давно принял этого монстра. Добровольно связал себя с ним красными нитями.       Ведь он его свет, а без своего Лучика Чон Чонгук пропадёт.       А Ким Тэхён без него не сможет, ни в этой жизни, ни в следующих.       Они навсегда.

      Чон Чонгук и Ким Тэхён. Доберман и Лучик. Тьма и свет. Зло и добро.