Doberman

      2023 год. 18 июля. 05:55.       Если хочется отдохнуть от суматохи и бешеного ритма городской жизни — езжайте на окраину. Тут жизнь протекает куда медленнее, чем в центре. Нет заторов в час пик, нет усталых лиц, спешащих на работу в погоне за очередной воной. Здесь царит спокойствие, позволяющее наконец расслабиться и отдаться наслаждению в виде янтарного эликсира, что приятно обжигает горло и наполняет тело теплом, заставляя облегчённо откинуть голову на мягкую спинку красного кожаного дивана.       Лоренцо вытащил Чонгука в этот бар, после того как его тупо заебало вечно уставшее лицо младшего.       После того как Доберман расправился с убийцей, с ним что-то случилось. Словно из него выжали все соки. Его состояние было непонятным. Вечно молчал, хмурился и с каждой минутой всё больше погружался в свои мысли.       Сначала были подозрения, что он снова поругался с Тэхёном, но нет. Парень приходил в клуб, работал, как обычно. Только вот, тот тоже молчал. И всё время с грустью наблюдал за старшим. Было очевидно, что тот знал куда больше, чем остальные. Это напрягало, и не потому, что Лоренцо не знал, что происходит с его братом, а потому, что он чувствовал, что ему плохо. И он никак не мог помочь, потому что не знал, как и чем.       Чонгук изменился, и не сказать, что в плохую сторону. С появлением Тэхёна он стал… более эмоциональным что ли? И это радует, потому что улыбку на лице мужчины можно видеть чаще, чем холодный взгляд, от которого хочется спрятаться глубоко под землёй. Да, Тэхён вернул того паренька, что жил адекватной и, хоть немного, но счастливой жизнью. Но что-то изменилось после убийства убийцы с розой. Хотя, что-то подсказывало Лоренцо, что началось это ещё раньше. Ещё тогда, когда Чимин попал в больницу. И, кажется, он знает, что происходит с Чонгуком.       Единственный минус в Чон Чонгуке — патологическое чувство вины, которое сопровождает его, казалось, на протяжении всей жизни. Вне зависимости от того, мог он повлиять на ситуацию или нет, он постоянно испытывал угрызения совести.       Что ж, Лоренцо, пресытившись созерцанием этого состояния Чонгука, ещё вчера вечером организовал для него сеанс алкотерапии, естественно по предварительно полученному одобрению от Тэхёна.       И вот, они уже который час зависают в ночном клубе, расположившись в вип-зоне, где уже не осталось свободного места для пустых бутылок из-под виски.       Чон благодарен Лоренцо за эту вылазку, ему правда не хватало именно такого отдыха. После того разговора с Тэхёном мужчина понял две вещи: Лучик любит его всем своим сердцем. И это не привязанность, а истинная любовь. Второе — из-за этих чувств кто-то обязательно пострадает. Но сейчас не о втором. Не сегодня. Чонгук решил, что сегодня он напьётся в стельку и отпустит все эти дурные мысли.       Алкоголь хорошо справился со своим заданием. После второй бутылки на двоих Чон поплыл. Ощутил приятное расслабление и позволил себе отдаться этому чувству. Лоренцо хорошенько расстарался. Просторная и уютная вип-комната. Бойкий и, главное, молчаливый официант, своевременно подающий новую порцию алкоголя. Красивые шлюхи, умело обхаживающие мужчин. Завораживающий стриптиз. Чон, хоть и не был большим его ценителем, находил это зрелище весьма интересным. Девушки искусно крутились на шесте, не позволяя себе ни единого лишнего движения.       Сексуально? Да.       Но сколько же это работы над своим телом.       Всё было хорошо, но вот внимание со стороны противоположного пола бесило. Девушки вешались на Чонгука, предлагая свою компанию, и даже кольцо на безымянном пальце их не останавливало. Только грубый голос, сопровождающийся стряхиванием чужих рук со своих плеч, отрезвлял девушек, и те уходили на сцену, продолжая вытворять выкрутасы на пилоне.       — Заебали, пошли покурим, — Чонгук, не дождавшись ответа от Лоренцо, поднялся на ноги и, миновав прилипал в виде девушек, вышел из вип-комнаты.       — Прости, крошка, я скоро вернусь, — мужчина заправил красную прядь волос за ухо одной девчонки и, подарив ей шлепок по оголённой ягодице, поспешил за Чонгуком.       Ночь, только свет фонарей освещает практически пустую парковку. Холодный воздух волной ударил по красному от алкоголя лицу, заставляя слегка сморщиться, но этот холод отрезвляет.       Чонгук вобрал побольше воздуха полной грудью и шумно выдохнул. Мужчина подошёл к стене и облокотился лопатками на холодный кирпич, достал пачку сигарет из кармана чёрной кожанки. Обхватил одну губами, тут же раскусывая капсулу, и протянул пачку Лоренцо.       Тот расправил руки в стороны и приподнялся на носках, как-то глупо улыбаясь. Алкоголь и внимание девушек сделали своё дело.       Чонгук на это лишь ухмыльнулся и ударил мужчину рукой.       — Спасибо, — кивнул охранник и взял предложенную сигарету.       — Слишком спокойно, тебе не кажется? — тихо спросил Чонгук, осматриваясь и выпуская едкий дым в воздух, его сразу подхватил ветер и понёс куда-то в сторону.       — Да. Не нравится мне это. Пора домой, — Лоренцо согласно кивнул и, сделав очередную глубокую затяжку, бросил сигарету на землю, следом притоптав ботинком.       — Ага, — Чонгук обещал Тэхёну вернуться пораньше, живым.       Не хочется попасть в какую-то передрягу, тем более зная, что на него всё ещё охотятся.       Вдруг подул неприятный ветер, наводящий на головах мужчин самые настоящие беспорядки, но никто из них не обратил на это внимания.       — Я обещал Кэтрин… — Лоренцо не успел договорить, что именно он пообещал своей дочке на день рождения, как вдруг прозвучал выстрел. В этот же миг стекло в припаркованной рядом машине разлетелось вдребезги от не слишком меткого попадания.       Мужчины среагировали моментально. Лоренцо выругался и, согнувшись, пробежал в сторону того самого автомобиля схватив Чонгука за плечо. Послышался рёв автомобилей. Из проезжающего мимо тонированного джипа показалась рука, держащая оружие. А следом вылезли мужчины в костюмах и с оружием.       Чон успел спрятаться в укрытие после того, как в его руку прилетела пуля. Не застряла, но ощутимо задела.       — Сука, это засада, — выругался Чонгук и потянулся рукой к своей кобуре, но пистолета там не обнаружил. — Блять!       — Что? — Лоренцо после очередного точного выстрела в голову присел и посмотрел на Чона, что прислонился спиной к двери авто, прижимая ладонь к правой руке.       — Это всё спланированно, — прошипел тот. — Мой пистолет стянули. Видимо, одна из шлюх.       Повисло молчание, только свист от пуль разбивал образовавшуюся тишину между мужчинами.       Чонгук написал Намджуну и отбросил телефон в сторону. Поднял голову вверх, посмотрел на небо, пытаясь отвлечься от боли в руке и нагнетавшего страха. И боялся он вовсе не за себя, а за того, кто так отчаянно отстреливался.       Лоренцо тем временем потянулся за новым магазином, быстро его заменил и продолжил вести ответный огонь. Некоторые пули достигали цели, но и те, кто стрелял, не оставались в долгу. Мужчины спрятались за своим бронированным джипом. Им ничего не стоило подождать немного, ведь их всего двое, и только у одного из них был пистолет. Вдобавок у Лоренцо при себе было лишь два магазина, один из которых уже израсходован.       Было глупостью оставить всё оружие в машине.       Они в проигрышном положении, если продолжат вот так сидеть. Нужно срочно что-то делать, ведь пуль остаётся всё меньше, а те люди начинают медленно, но верно приближаться к джипу, который был не таким уж и надёжным укрытием. Включая тот факт, что левый бок уже весь был продырявлен пулями. А окна и того подавно осыпались, попутно оцарапав мужчин.       — Сделаем так, — наконец подал голос Лоренцо и сел возле Чона. — Ты беги к машине, а я прикрою.       — Нет, — Чонгук повернул голову к мужчине. — Это безумство! — строго ответил он и холодно посмотрел в глаза напротив.       — Чонгук-а, ты же взрослый мужчина, прекрасно знаешь, что будет, если не начнём действовать, — тепло улыбнулся Лоренцо и склонил голову вбок.       Слишком обречённым был его взгляд. Чонгуку он не нравится!       — Не надо, умоляю, только не ты, — прошептал Чон, а в глазах начала скапливаться влага.       Он прекрасно понимает, что те догадываются: их боеприпас на исходе, а значит, они безоружны. Тем просто нужно подойти и произвести два точных выстрела в голову, чтобы выполнить данный кем-то приказ. Но осознание того, о чём просит Лоренцо, учитывая его готовность к самопожертвованию — нет, Чонгук не готов согласиться на такое, даже если сам умрёт.       — Дай тебе отплатить, — Лоренцо положил руку на плечо Добермана и аккуратно сжал. Опустил голову и сделал два быстрых вдоха. — Кэтрин вверяю тебе, позаботься о моей принцессе, — серьёзно проговорил он и поднял решительный взгляд.       Чонгук только замотал головой, продолжая отрицать тот факт, что это прощание. Завещание человека, который был с ним десять лет. Тот, с кем он сражался плечом к плечу. Тот, кого он считает братом. Близким человеком.       Тот, чья кровь будет на руках Чонгука.       — По команде, приготовься бежать к машине. Я прикрою, — строго припечатал Лоренцо и привстал, чтобы оценить обстановку. Те прекратили пальбу, ожидая ответных действий.       — Пожалуйста, — прошептал Чонгук, цепляясь за предплечье охранника.       — Увидимся через минуту, — улыбнулся Лоренцо и отвернулся от Чонгука. Мужчина достал магазин. Четыре пули. Всего четыре выстрела и двадцать секунд, чтобы добежать до машины. Мало. Невозможно. Мужчина вздохнул, смиряясь со своей судьбой. Так нужно. — Давай! — крикнул он.       Чонгук быстро среагировал и бросился бежать к машине, которая находилась в десяти метрах от него. Он бежал не оборачиваясь. Не остановился, когда послышался болезненный вскрик Лоренцо. Не остановился, когда почувствовал боль в левой ноге. Не остановился, когда Лоренцо затих.       Когда добрался до машины, сразу залез в багажник и достал оттуда автомат. Он не смотрел, куда стреляет. Не ощущал даже отдачи от приклада. Его съедала ярость. Гнев. Боль. Вина. Он выпустил всю обойму, хотя три туши упали замертво уже после первых семи выстрелов. Только когда магазин опустел, Чон бросил оружие на землю. По парковке пронеслось эхо от ударившегося об асфальт металла. И ещё больше звука было от рухнувшего куда-то следом сердца.       Лоренцо не было видно.       — Лоренцо… — дрожащим голосом прошептал Чонгук и поковылял к машине, где они прятались.       Первое, что попалось на глаза Добермана — лужа крови, что стремительно разрасталась с каждой секундой. Потом окровавленная рука, в которой был пистолет. А потом и стеклянные глаза его брата. В общем количестве — тринадцать пулевых ранений, из них три смертельные: сердце, голова, сонная артерия.       Чонгук открыл рот, чтобы закричать, но всё, на что его хватило — хриплое «брат». Тогда он громко упал на колени и зарыдал.       Очередная смерть на совести Чонгука. Очередной человек умер из-за него. Защитил ценой своей жизни.       Стоит ли жизнь Добермана этой платы?       2013 год. 10 января.       Не думал Лоренцо, что в его двадцать восемь его чуть не убьёт двадцатилетка.       Не думал Лоренцо, что этот мальчишка, вместо того чтобы убить, как и остальных бывших собратьев, предложит работать на него.       Не думал Лоренцо, что верность придётся доказывать, играя в русскую рулетку.       Что ж, наша жизнь весьма интересная сучка, которая обожает подкидывать весёлые проблемы и не только на нашу голову. Но для того она и есть, чтобы учить, ломать, помогать собираться заново. Ведь ломают только сильных.       В данный момент, сидя в какой-то комнатке, больше похожую на какой-то подвал, где всё провоняло кровью и страданиями, Лоренцо понимает, что жизнь подкинула ему очередное испытание. Он должен его пройти. Это второй шанс, и он готов выгрызать его до последнего вздоха. Готов пустить пулю себе в висок, только бы этот паренёк с безумными глазами принял его.              Этот Чон Чонгук — последний шанс Лоренцо.       — Чего так медленно? — безразлично поинтересовался Чонгук, сложив руки на груди. — Мне не нужны трусы. Если ты войдёшь в Стаю — уйти сможешь только умерев. Ты будешь моим охранником, будешь защищать мою жизнь, так что, — он наклонился вперёд и пододвинул револьвер поближе к парню. — Покажи, на что ты готов, чтобы спасти меня.       Лоренцо смотрит в глаза этого паренька и громко сглатывает. Вроде бы, ничего такого, просто выстрелить.       Но, чёрт! Себе, блять, в висок!       Лоренцо сильный. Преданный до кончиков пальцев. И нет, он не предал свою «семью», они сами отдали его на съедение Доберману. Бросили, как щенка, понадеявшись, что безумный монстр из Кореи переключится на него, но нет.       В момент, когда Лоренцо предстал перед этим мальчишкой брошенным, раненным своим же братом по оружию, тот только хмыкнул и перевязал рану. А потом жестоко, долго и изощрённо убивал каждого участника «семьи» у него на глазах. И даже в последние секунды жизни его брат проклинал Лоренцо за то, что тот жив.       Этот монстр с детским лицом и оленьими глазами в свои двадцать лет показал, какой может быть жизнь, а главное, какие люди твари, когда речь идёт об их выгоде.       Чонгук дал ему шанс перейти на его сторону и попросил только одно — верность, в обмен на ту же самую верность в свою сторону.       Так почему же не показать, на что Лоренцо готов ради этого мальчишки?       Он берёт револьвер дрожащей рукой и подносит к своему виску. Смотрит прямиком в глаза Чона. Пусть руки его и дрожат, но взгляд решительный. Показывает, что да! Я сделаю всё ради тебя!       Выстрел.       Лоренцо замирает, и только спустя сорок секунд возвращается в реальность, глупо моргая.       На лице Чонгука расползается довольная усмешка. Он поднимается на ноги, не разрывая зрительного контакта с Лоренцо, и начинает хлопать.       — Молодец! — Чон хлопает, а в глазах огонёк озорства разгорается. — Второй заход, — он забирает из дрожащих рук Лоренцо револьвер и, не смотря на оружие, перезаряжает. Оставляет только одну свободную ячейку. Одним движением возвращает барабан на место и протягивает револьвер Лоренцо. — Последний раз, — он склоняет голову вбок. — Или боишься?       — Я умру за Вас, — говорит Лоренцо, принимая оружие с рук Добермана, а внутри страх расползается.       Это безумие. Тут нужна не просто удача, а любовь вселенной на такое. И почему-то Лоренцо уверен, что эта сучка его не любит. Но что поделать? Или выстрелить себе в голову и тем самым доказать свою верность мальчишке, если, конечно, повезёт. Или струсить, и этот «ребёнок» убьёт его самым изощрённым способом. Выбор очевиден.       Он приставляет револьвер к своему виску и опускает палец на курок.       Секунда. Вдох. Выдох. Выстрел.       — Что?! — Лоренцо отшвыривает пистолет и вскакивает на ноги. Дыхание прерывисто, а сердце будто попало под пресс и было сдавлено с невероятной силой.       Он не умер? Как?       — Ты не внимательный, — спокойно ответил Чонгук, не обращая внимания на маленькую истерику парня.       Лоренцо округляет глаза и застывает на месте, пытаясь воспроизвести воспоминания минутной давности в своей голове. Вот Чонгук заряжает револьвер. Пять пуль. Одна ячейка. Вот он возвращает барабан на место… Стоп!       — Вы не прокрутили барабан? — хрипит Лоренцо, продолжая сгибаться от спазмов в груди.       — Ставлю пять, — губы Чонгука расплылись в безумной улыбке.       — Зачем? — только и выдавил он из себя.              Раз уж проверять, то до конца. Так ведь?       — Ты доказал свою верность ещё первым выстрелом, да и… — Чонгук пожимает плечами. — Ты не помешал убить мне всю твою «семью». Так что я уже давно понял, что ты на моей стороне. Второй — констатация факта. Называй, как хочешь, — он поднял револьвер и спрятал за пояс брюк. — Но если ты предашь меня, — взгляд его стал острым, как только что заточенный нож. Смотреть ему в глаза опасно. Порежешься и истечёшь кровью в считанные секунды. Но Лоренцо смотрит. Истекает кровью, но взгляда не отводит. — Я самолично спущу тебе в брюхо всю обойму, а голову повешу у себя в кабинете.       — Никогда, — тут же отвечает парень и выпрямляется.       — Молодец, — Чонгук снова возвращает улыбку. — А теперь, пошли наверх, сегодня пьёшь за мой счёт. Что-то я перенервничал, — он открывает дверь и смотрит на Лоренцо через плечо.       — Это Вы мне говорите? — выдыхает тот и проверяет, бьётся ли его сердце после этих качель.       Бьётся.       — На «ты», — усмехается Чонгук и отходит в сторону, давая путь парню.       — Это ты мне говоришь?! — повторяет Лоренцо и обиженно хмурится.       Чонгук же заходится в хохоте и хлопает парня по спине.       — Ты мне нравишься, Лоренцо. Мы подружимся.       2023 год. 18 июля. 10:01.       — Спи спокойно, я отомщу за тебя. За всех, — Чонгук положил ладонь на дерево.       Внутри этого деревянного ящика лежит тот, кто был для него не просто братом, но и тем, кого он любил всеми фибрами своей тёмной души.       Ещё при первой встрече он увидел в нём брошенного своей «семьей» щенка и сразу вспомнил себя. Ведь он был таким же, таким же одиноким и брошенным. И он принял его. Позволил быть рядом. Позволил защищать себя. Лоренцо никогда не был для него просто охранником, исполняющим свою функцию.       Лоренцо был всем. Братом. Другом. Надёжным человеком, с которым можно было поговорить обо всём и доверить ему свою жизнь.       Лоренцо был верен Чонгуку.       Чонгук был верен Лоренцо.       Во всех операциях, в которых они участвовали, Чон прежде всего заботился о том, чтобы тот не пострадал. Глупо, конечно, так думать о том, кто должен защищать твою шкуру. Но в каждой вылазке Чонгук был готов прикрыть Лоренцо собой. Ведь тот был ему не просто друг, а брат. Хоть и не по крови, но брат.       А теперь Лоренцо лежит в этом деревянном ящике. Из-за Чонгука.       Чон подозревает, кто это сделал, и он отомстит. Обязательно. За каждую пулю, что попала в Лоренцо, вернёт в тысячу раз больше.       Чон опустил веки, склонил голову к гробу и смахнул рукой скатившуюся слезу. Мысленно прощался с этим человеком, который больше не отпустит остроумную шутку. Не даст мудрый совет. Не скажет, что всё будет хорошо. Не напомнит о необходимости поесть, когда он в очередной раз забудет об этом. Не будет больше ходить с ним в бар. Не будет громко и заразительно смеяться.       Лоренцо просто не будет…       — Спасибо, брат, — Чонгук отошёл в сторону и кивнул мужчине, что, тут же получив одобрение, нажал на рычаг.       С противным звуком гроб медленно двинулся в сторону печи. Чон наблюдал за этим действом с бесстрастным лицом, но в его душе бушевал ураган. Извергались вулканы, извергая гнев вперемешку с виной. Когда человек охвачен яростью и его съедает чувство вины — он страшен. А когда этот человек находится на грани того, чтобы потерять контроль над собой — лучше всего умереть самому.       Чонгук вновь отходит в сторону и отдаёт управление монстру, который смотрит на то, как сгорает его брат. Тот, кто был рядом так долго. Тот, за кого ему ничего не стоит убить всех, кто хоть частично был причастен к его смерти.       Чонгук смотрит, как полыхает гроб и склоняет голову, жмурясь до белых пятен. Он устал это всё выдерживать. Устал тонуть в вине.       Вдох. Выдох. Эмоции отключены.       — Бери мою машину и поезжай за Кэтрин, она должна уже быть в школе, — он повернулся к Сынмыку. — Отвези её к Кимам. Ничего и никому не говори. Я сам разберусь.       — А Вы? — Сынмык с трудом сглотнул, встретив тяжёлый взгляд.       Чон смотрел на него так, словно пытался проникнуть в самую глубину его души. Его взгляд был подобен лучу, который пронизывал всё существо Сынмыка, высасывая из него энергию и питаясь ею. Юноша ощутил непреодолимое желание сжаться до размеров атома, лишь бы избежать этого давящего воздействия. Аура Чона была настолько мощной, что становилось трудно дышать.       — Поеду за Тэхёном и Юной. Их нужно вывезти из страны.       — Хорошо, — коротко ответил Сынмык и поклонился. Удобно, когда хочешь избежать взгляда.       — Будь осторожен, — Чонгук положил ладонь на его плечо. — Потери ещё одного брата я не переживу, — с этими словами он покинул крематорий.       После его ухода молодому парню стало легче дышать, тяжесть, давившая на его сознание, исчезла. Лишь яркое пламя в печи напоминало о том, что реальность не столь безмятежна, как хотелось бы, и что рядом больше не будет доброго Лоренцо, что когда-то помог ему выбраться из дерьма.       — Теперь ты можешь отдохнуть, — прошептал он и склонил голову, а на цементный пол беззвучно падали редкие капли слёз парня, потерявшего того, кого он мог считать своим отцом.       11:02.       Чонгук с неослабевающим вниманием следит за сменяющими друг друга цифрами на табло лифта, словно загипнотизированный. Даже моргает реже, чтобы не позволить себе погрузиться в пучину тягостных мыслей. Добирался он до дома на метро, не желая ни на минуту оставаться наедине.       Стоило ему закрыть глаза больше, чем на несколько секунд, как перед его мысленным взором появлялся образ мёртвого Лоренцо. Стоило ему оказаться в тишине, как в ушах раздавался последний, полный боли крик его брата. Стоило ему отдаться во власть темноты, как рука тут же сама тянулась к пистолету за поясом, а внутренний голос молил о выстреле в голову, лишь бы не испытывать больше мучений.       Ещё одно потрясение, и Чонгук сойдёт с ума. Хотя, быть может, это и произойдёт, но только после того, как он отправит Тэхёна и Юну за границу. И было бы ещё лучше, если бы Юнги, Хосок, Джин, Намджун, Чимин и Сынмык тоже покинули страну. Так Доберману было бы проще. Он бы расправился со всеми, кто причастен к его несчастьям, а потом сиганул бы в реку и наконец обрёл покой.       Как жаль, что невозможно устроить всем общую амнезию, стерев всякие воспоминания о Чонгуке навсегда. Он бы отдал всё , лишь бы уйти из их жизней без вреда и боли для них.       Дверь лифта открывается, и кто-то врезается в грудь Чонгука. Мужчина опускает взгляд и натыкается на огромные глаза.       — О, Гук-и, а я как раз в школу на трени… Ты чего? — Юна не успевает договорить, как её грубо схватили за предплечье и потащили обратно в лофт.       Чонгук всё крепче сжимал хрупкое предплечье девочки, не обращая внимания на её слабые возгласы. Он был где-то на периферии сознания, словно сторонний наблюдатель, его разум затуманен, а телом управляет монстр, перед глазами которого горела красным единственная команда: «защитить своё любой ценой».       Чон буквально вваливается в лофт под ошарашенный взгляд Тэхёна и грубо сажает Юну на диван.       — Тэхён, собирай вещи. Бери только самое необходимое, — отдав команду непонимающему парню, мужчина поднялся на второй этаж.       Тэхён и Юна переглянулись.       — Что случилось? — одними губами спросил Ким, на что девочка пожала плечами.       — Собирай вещи, — Чонгук кинул под ноги девочки дорожную сумку.       — Гук-и, что случилось? — Юна поднялась на ноги, обошла сумку и подошла к мужчине, от которого так и веяло обжигающей яростью. Такое ощущение, что у этих эмоций есть запах и он заполнил весь лофт, не давая сделать и вздоха.       — Вы уезжаете в Канаду, — выдал Чонгук и посмотрел в глаза Юны. Холодно. Страшно. — Кэтрин ждёт вас в особняке Кимов. Я разберусь со своими делами, а потом заберу вас и отвезу в аэропорт. В Торонто живёт доверенный человек, поживёте пока что у него…       — Так, так, — Юна замотала головой. — Объясни, что происходит, — раздражённо произнесла девочка и ткнула пальцем в грудь мужчины.       — Я сказал тебе собирать вещи, что не ясно?! — прорычал Чонгук и, отодвинув Юну в сторону, направился на кухню.       — Да что с тобой произошло?! — вспылила девочка и отбросила руку Тэхёна, который попытался её успокоить. — Я взрослая, имею право делать, что хочу. А я не хочу ехать в Канаду, туда, где нет моих родных!       Чонгук стремительно развернулся и в мгновение ока подлетел к Юне, нависая над ней подобно несокрушимой скале.       — Пока ты под моей опекой — будешь делать всё, что я скажу. А я велел тебе собирать вещи!       — Ты мне не отец!       — Закрой рот! — рявкнул Чонгук. Явно не в такой ситуации он мечтал услышать долгожданное "отец" из уст Юны.       В уголках глаз предательски заблестели слёзы обиды и несправедливости. Да, Юна прекрасно понимала, что что-то случилось, но она же не глупая. Нужно просто всё объяснить, и она всё поймёт. Но такое отношение… Чонгук впервые кричал на неё и смотрел так, как обычно смотрит на своих жертв. От этого обида разрастается с огромной скоростью, заставляя Юну давиться этим чувством.       — Лучше бы ты меня не спасал! — вскрикнула девочка и ударила мужчину в грудь. — Лучше бы умерла там, а не жила сейчас с тобой, каждый день страдая!       — Юна… — прошептал Тэхён, пытаясь остановить всё это, чтобы последствия не были слишком плачевными.       Но Юна только ударила Чона по лицу, на что тот даже глазом не повёл.       — Зачем вытаскивал, если собирался делать больно?! Ты бесчувственный ублюдок, неспособный любить! — выпалила она и сразу же прикрыла рот ладонью, осознав, что сказала в порыве злости.       Юна впервые увидела в глазах Чонгука испуг, боль, обиду, отчаяние и сожаление. И всё это адресовано ей. Именно она стала причиной того, что Чонгук отшатнулся от неё, словно ошпаренный кипятком. Его глаза заставили её съёжиться. И это было не из-за привычного холодного взгляда Добермана, а из-за бездонных чёрных глаз, переполненных обидой. Он смотрел на неё так, словно она выстрелила ему прямо в сердце. Он не отпрянул, когда она дала ему пощёчину, он был готов стерпеть всё, но не эти жестокие слова от той, кто сидела в его холодном сердце как "дочь". Юна убила его. Уничтожила всё, что и так держалось на волоске.       Впервые ей было так невыносимо стыдно. Ведь, ляпнув в гневе, она не подумала о последствиях.       — Гук-и, я… прости…       Тэхён замер на месте, неотрывно смотря на Чонгука. Он не может понять, что случилось. Ведь всё было хорошо, ещё вчера они с Лоренцо уехали отдыхать. А сейчас старший сам на себя не похож. Его поведение. Эти срочные сборы. В его голове куча вопросов. А ещё. Почему Кэтрин, она же…       Ким распахнул глаза. Самые ужасные подозрения забрались к нему в голову и начали бить молотком по мозгам.       Только не это.       Парень медленно подошёл к Чонгуку, вглядываясь в его глаза, полные влаги и обиды. Чон выглядел как ребёнок, у которого отобрали самое ценное. Словно его предал самый близкий человек. Казалось, ещё мгновение, и он не выдержит и разрыдается. Но в случае с Чонгуком это могло означать нечто большее, чем просто слёзы — это могло бы привести к безумию.       Тэхён положил свою ладонь на красную щёку, что горела от пощёчины.       — Чонгук, что случилось с Лоренцо? — тихо спросил он и большим пальцем прошёлся по маленькому шраму на щеке.       Чонгука словно окунули в чан с реальностью. Он тут же стряхнул с себя все ненужные эмоции и отпрянул от Тэхёна.       — Потом, — коротко бросил он. — Мне нужно в клуб. Я заберу вас вечером. Оттуда сразу в аэропорт, — он посмотрел на Юну глазами полными презрения, которое ещё больше добивало и без того разбитую от сказанного девочку. — Отказы не принимаются. Не пойдёшь добровольно, потащу силком, — грубо припечатал он и, схватив со стола ключи от мотоцикла, направился к выходу, слегка прихрамывая.       — Чонгук, — услышал он за спиной хриплый голос своего Лучика. Он остановился, но не обернулся. — Лоренцо жив? — прозвучало с надеждой, но Чонгук отчётливо осознавал, что никакая надежда тут не поможет.       — Нет, — так же коротко ответил он и подошёл к двери.       Тэхён продолжал смотреть в спину старшего, а из глаз брызнули слёзы от осознания сказанного. Но…              Боже! Ким опомнился. Чонгуку же тоже больно. Поэтому он и такой. Ему больно. Ему нужно помочь!       — Гук! — парень бросился к мужчине и прижался к его спине, крепко обнимая и сцепляя руки в замок на его талии.       Но в ответ его руки грубо расцепили.       Чонгук оттолкнул Тэхёна от себя, повернулся лицом и положил руки на плечи. Опустил голову, делая несколько вдохов, чтобы остыть и не сорваться на Тэхёне. Пусть ему и больно, но кричать на своего Лучика он не посмеет. Чтобы там ни случилось.       — Поезжайте в особняк и ждите меня там, — мягко сказал он, оставил короткий поцелуй на его лбу и повернулся к двери, но замер. — Когда всё наладится, я отправлю Чимина к тебе, — прохрипел он голосом полным обиды, а Юна поджала губы. — Надеюсь, там ты сможешь зажить хорошей жизнью раз тут не вышло. Прости, — бросил он и скрылся за металлической дверью.       Из лофта начали доноситься крики, а за ними и рыдания. Но Чонгук отключил голову, он не хотел обращать внимания на это. Так даже лучше, пусть она его возненавидит, пусть продолжит считать ублюдком, неспособным любить. Для неё так будет лучше. Ведь Доберман будет убивать. Он убьёт всех до единого, даже если сам умрёт.       Так хоть никто не будет плакать над его ничтожным телом.       — Да, — Чонгук принял вызов от Хосока и зашёл в лифт.       — Новая жертва кислотника, адрес брошу смс-кой.       — Еду, — Чон сбросил вызов и спрятал телефон в кармане брюк.       Он зажмурил глаза и сделал пару вдохов, чтобы перезагрузиться, не время для таких эмоций.       Нужно отключиться.