Doberman

      2023 год. 26 августа.

— Уверен, что хочешь проснуться? — Доберман присел возле Чонгука и повторил его позу: выпрямил ноги, опершись о пустоту, направил свой взгляд на белую дверь, откуда доносились тихие слова Тэхёна.

— Да, — твёрдо ответил Чонгук. — Я хочу к своему Лучику.

— Уверен, что готов к очередному предательству? — хмыкнул он и закатил глаза от очередного тэхёнового «я люблю тебя».

— Это. Был. Не. Он! — прошипел Чонгук и кинул злой взгляд на Добермана.

— Твоё решение, — смоляноволосый поднялся на ноги и сложил руки на груди, смотря на Чона через плечо. — Твоя компания меня уже достала, — пожал он плечами, но всё же повернулся и протянул руку.

— Взаимно, — хмыкнул Чонгук и выпрямился, бросив судорожный взгляд на дверь. — Я справлюсь?

— Думаю, да, — задумчиво кивнул Доберман. — Но знай, что впереди тебя ждёт много проблем, — серьёзно сказал он и положил свою окровавленную руку на плечо следователя. — Но это не конец нашей истории. Я всегда буду твоей частью.

— Знаю, — Чон опустил голову. — Будет больно? — тихим шёпотом спросил он, не поднимая глаз.

— Невыносимо, — не стал скрывать Доберман. — Но этот твой «Лучик» тебе поможет, — сморщился он и фыркнул от одного упоминания этого прозвища.

— Да пошёл ты! — Чонгук сбросил руку Добермана и неуверенно пошагал к двери.

— Готов? — спросил тот, стоя за спиной Чона.

— Да, — кивнул Чонгук и положил ладонь на ручку.

— Удачи, Чонгук, — послышалось тихое, а самое главное, с ноткой улыбки.

Чонгук сделал глубокий вдох, затем надавил на ручку и сморщился в гримасе боли, когда волна старых ощущений окутала тело.

      Чонгук не был готов.       07:44.       — Давай, Гук-и, тебе нужно очнуться, — хрипит Тэхён и руку старшего к щеке прижимает. — Умоляю, вернись ко мне, я соскучился…       — Тэ, — Джин входит в гостиную, где оставлял Тэхёна ещё вчера вечером. Как и ожидалось, психолог сидел на том же месте, в той же позе, что и восемь часов назад.       — Хён? — Тэхён отрывает взгляд от любимого лица и переводит уставшие глаза на старшего.       — Все пришли, ждут только тебя, — шепчет Джин и прикрывает за собой дверь, скрывает этих двоих от посторонних глаз.       — Иду, — Тэхён мелко кивает и целует Чонгука в лоб.       Это вошло в традицию: когда уходит, дарит нежный поцелуй в лоб. Приходит — целует снова. Словно даёт знать, что он вернулся. Что тот поцелуй, который он оставляет, обязательно повторится.       — Оставайся с ним…       Джин кивает и уже подходит к постели Чонгука, чтобы занять место психолога, как останавливается, всматриваясь в испуганные глаза Тэхёна.       — Тэ?       — Хён, — голос младшего неистово дрожит, а глаза, кажется, сейчас выплеснут все слёзы, что всё ещё сидят в разбитой душе. — Он… он… — заикается Тэхён и бегает огромными янтарными глазами по лицу Джина. — Чонгук сжал мою руку, — на выдохе произносит он и падает в кресло склоняясь над лицом Чона. — Гук?       Чонгук делает мелкий вдох, но даже это вызывает нещадную волну боли, что затачивает тело в клетку с острыми шипами. Каждый этот шип Чон ощущает, как длинную иголку, что вонзается в каждый миллиметр его кожи. Малейшее движение — и боль выбивает из его лёгких болезненный вздох. Но он борется, делает ещё несколько вдохов, ему проще, помогает трубка в носу. Она насыщает тело кислородом. Веки подрагивают, пока он собирается с силами, чтобы открыть глаза, которые, кажется, склеены суперклеем. Но ощущение тёплой ладони в своей руке, которую он держит мёртвой хваткой, точнее, насколько позволяют силы, даёт ему мотивацию наконец приоткрыть глаза.       Сначала он ничего не видит, только размытость и яркость на максимум. Видимо, ему придётся ещё привыкать к обычному дневному свету, ведь даже малейшее свечение из окна вызывает неприятную боль в глазах. Но, спустя несколько морганий, размытость рассыпается словно хрусталь, и он может уловить движение справа. А точнее, силуэт. Такой знакомый: длинные кудряшки, что спадают на глаза. Острые скулы. Родинка на носу, он отчётливо её видит, ведь «силуэт» склонился слишком близко к его лицу. Янтарные глаза, которые застилает влага, несколько капель солёных слёз падает на его щеку. Он знает. Узнает. Это его…       — Лучик… — одними губами шепчет Чонгук и вновь прикрывает глаза.       Он ещё не готов полностью очнуться.       «Хён, звони доктору Смиту!» — последнее, что удаётся уловить Чонгуку, когда он вновь провалился во тьму.       08:11.       Тэхён медленно присаживается в чёрное кожаное кресло под пристальный взгляд двадцати пар глаз, что открыто следят за ним. Хотя парень уверен, что большинство мысленно матерят его и, где-то там в лесу, закапывают его тело. Парочка уж точно, но один одобрительный кивок нужного человека заставляет его выдохнуть и положить локти на подлокотники.       Он молчит, молча бегает глазами по каждому лицу. Изучает эмоции, пытается использовать свою, так называемую, суперсилу, чтобы пробраться в мозги этих людей. Понять, с какими мотивами они сюда пришли, включая, что это собрание Стаи, точнее высокопоставленных членов. А Тэхён здесь выступает как глава.       Справа сидит Намджун, вполне расслабленно, ведь для него такие поедающие взгляды — норма. За столько лет в этом бизнесе он уже привык.       Сразу возле него Юнги, тот вообще сидит себе вальяжно, скучающе разглядывает свои ногти и время от времени кидает взгляд на Кима, как бы молчаливо поддерживая.       Возле Мина не менее скучающие Хосок и Чимин, они о чём-то тихо переговариваются, бросая незаметные взгляды на других. Для них это мероприятие тоже не в новинку, в отличие от Тэхёна, который первое своё в жизни собрание Стаи проведёт во главе стола.       Слева от психолога — Сынмык, он теперь официальный начальник охраны и правая рука главы, проще говоря — на месте Лоренцо.       Рядом с ним Сонмин — как главный врач Стаи.       Остальных Тэхён не особо знает, слышал, но большинство никогда не видел вживую.       Хотя нет, одного Ким специально упустил. Парень чувствует на себе прожигающий взгляд, и он вовсе не о интересе. Один человек за этим столом сто процентов готов его сейчас же убить. Выпустить целый магазин в голову и с лёгкостью вздохнуть. Ну, что поделать, Тэхён тоже не прочь прострелить Суми пах во второй раз, именно из-за него он убил первый раз в жизни, но также благодаря ему — многому научился и стал сильнее морально. Как говорят? Всё, что ни делается, то к лучшему. Даже если это убийство. Но даже так, Суми молча сидит, сверля психолога взглядом, но ждёт, когда он начнёт свою речь. Уже как несколько лет, он продолжает дело отца. Радует, что у этого человека уже есть голова на плечах, и бизнес ему дороже.       Парень пробегается по лицам остальных. О Ву Янге слышал от Чонгука, как говорил старший, он ещё тот слизняк, но за свою шкуру боится. Значит, можно не бояться за предательство, но и расслабляться тоже не стоит. Плюс он хороший бизнесмен, в их время нелегко держать сеть отелей, а тот с этим справляется на ура.       Чжонсу, к этому человеку у Тэхёна своего рода отвращение. Именно он был тем вторым мужиком, что без зазрения совести позволил шестнадцатилетнему ребёнку выпить алкоголь, в котором был вертиго. Но нечего врать, юрист он обалденный, много людей Стаи прошли через него и остались довольны его работой.       Взгляд падает на двух о чём-то переговаривающихся мужчин. К этим двоим у Тэхёна хорошее отношение, пусть с одним из них он ни разу не виделся, но не раз слышал от Чонгука только хорошее о нём. Джек — верен Чонгуку по гроб. Жизнь готов за него отдать. И Тэхён верит. Второй — Ю Судже, уже продолжительное время является замминистром внутренних дел в Голубом доме. Ответственный человек, верный Намджуну.       Ким проходится глазами по оставшимся, все они являются недавними примкнувшими к Стае. Он никого из них не знает и ни разу о них не слышал. Только один. Тэхён останавливается на Ли Донуке и мелко кивает в знак уважения. С недавних пор тот работает на Стаю, после того как Доберман отомстил за его дочь.       И ещё семеро людей, что тоже работают на Стаю, новые главы мелких банд.       Тэхён смотрит на каждого, но в данный момент он сейчас не тут, а за теми дверьми, за которыми скрылся доктор Смит. За теми дверьми, где его Чонгук попытался очнуться и позвал его…       — Позвольте спросить, — тишину в зале прервал грубый голос Суми, что вальяжно отпил из бокала, но взгляда от Тэхёна не отводил. — Почему одно место, возле нашего бывшего главы, — он бросил ехидный взгляд на Намджуна, — пустует? Где королева?       — Суми, закрой рот! — прорычал Намджун и попытался встать со стула, но его остановил Тэхён. — Ты не имеешь права так называть моего мужа!       — Сокджин-хён сейчас занят, у него есть важные дела, а какие они, тебя не должно заботить, — холодно отрезал Тэхён и подался вперёд, переплетя пальцы. — У кого-то ещё есть дебильные вопросы, которые он хочет задать? Прошу, спрашивайте, но знайте, что время быстротечно, и не забывайте, что сейчас я во главе. И по одному щелчку пальцев могу выгнать вас из страны, если вам, конечно, не «повезёт» перейти мне дорогу и очутиться в пыточной, — спокойно проговорил Тэхён, изучая изумлённые взгляды. — Так что, Суми, — он вернул острый взгляд на мужчину и склонил голову к плечу. — У тебя ещё остались вопросы? Я готов их выслушать.       Ким видел, как искрились глаза напротив него, но тот только поджал губы и почти полушёпотом ответил:       — Нет, у меня больше нет вопросов.       — Мы готовы приступить к главной теме нашего собрания? — Тэхён посмотрел на остальных и остановился на поднятой руке Джека. — Слушаю.       — Думаю, не только меня мучают эти два вопроса, так что я рискну их задать, — спокойно сказал мужчина и окинул остальных взглядом, многие кивнули, понимая, о чём тот хочет спросить. Тэхён тоже понимал, так что кивнул. — Первый вопрос: с каких пор Вы стали главой? Я ничего не имею против, — по-доброму улыбнулся мужчина и развёл руками. — Но хотелось бы узнать. И второй, этот вопрос меня больше волнует, и не как члена Стаи, а как хорошего друга. Где сейчас Чонгук и в каком он состоянии?       — На первый вопрос отвечу я, — Намджун повернулся слегка влево, чтобы лучше видеть присутствующих. — Недавно я был ранен, а Стая попала под прицел двух враждующих с нами организаций. Я не смог в то время управлять Стаей, а моя правая рука был подло похищен одной из них. Так что мы с Джином приняли единственно верное решение — отдать управление Стаей, временно, Ким Тэхёну. Это было моё решение, и я не даю вам право его оспаривать.       — Никто и не собирался его оспаривать, — спокойно заверил Джек. — Но извини, Нам, мне, как члену совета, нужно было это знать. И не только мне.       — Понимаю, — кивнул Намджун.       — Что насчёт Чонгука, — подал голос Тэхён. — Он был похищен одним из Блэк Свон, это было подлым поступком, за это Джеймс поплатился…       — Ты их убил, Тэхён? — язвительно спросил Суми и сузил глаза, наблюдая за тем, как желваки Тэхёна заходили от этого тона и его вопроса.       — Убил, — прорычал Тэхён. — И поверь мне, — он поднялся на ноги, уперевшись кулаками в стол. — Я сделаю это ещё раз с особым азартом. Убью каждого, кто посягнёт на моё. Хочешь побыть на месте Джеймса? Продолжай злить меня, — аура Тэхёна, словно ядовитая змея, ползла по столу к Суми и медленно, крепкой хваткой, окутывала его шею. Сжимала с такой силой, что тому приходилось делать мелкие вдохи, чтобы не сползти по этому креслу прямиком на пол. — И с этих пор, — надменно продолжил Ким и сел в кресло, — называйте меня Демон. Никак иначе. Понятно, Суми?       Тот мелко кивнул и опустил голову.       — Отвечай, когда тебя спрашивают! — строго прикрикнул Демон.       — Да.       Удовлетворённый этими взглядами непонимания и страха, Тэхён усмехнулся. Так вот, что чувствовал всё это время Чонгук. Однако приятно быть на вершине пищевой цепочки.       — Я продолжу, — на лице Тэхёна вновь появилось безразличие, за которым скрывалась боль. — Джеймс и тот, кто это сделал, поплатились за содеянное. На данный момент, Чонгук находится в Америке, где ему оказывают хорошее лечение. Большего вам знать не нужно.       Присутствующие одобрительно кивнули, более чем удовлетворённые таким ответом, только приближённые на пару с Намджуном и Сонмином подозрительно покосились на Тэхёна.       — Так зачем мы тут собрались? — подал голос Ю Судже.       — Для обсуждения следующего шага по завоеванию территорий Северных и Блэк Свон.       Многие приоткрыли рты в немом шоке от слов Тэхёна, но Джек и Ю Судже одобрительно кивнули. Они всегда поддерживают любое решение главы, будь то Намджун, Чонгук или Тэхён. Слово главы для них — закон.       Со временем Демон добьётся того, чтобы каждый реагировал на его слова точно так, как Джек и Ю Судже.       11:34.       Тэхён трёт ладони до неприятного жжения кожи. Все члены Стаи уже давно покинули особняк. Кто-то был остался доволен этим собранием, вернее, большинство. Ну а малость, в лице троих людей, была недовольна всеобщим решением организовать нападение на особняк, в котором на данный момент, по наводке Мари, пребывают Трэй Хэвон и Пак Лимин — глава Северных. После убийства его правой руки он решил перестраховаться и переждать «бурю» в безопасном доме, где находилось много охраны из двух ещё сильных организаций. Но это только временно.       Их время совсем скоро придёт. Демон не остановится.       Психолог сверлит эту чёртову дверь уже пятнадцать минут. За ней скрылись Сонмин и медбрат Марк. Доктор Брэндон ничего не говорил, только выглянул на минуту, чтобы позвать их к себе, и всё. Он ничего не говорил. И это дико нервировало Тэхёна.       Почему он ничего не говорит?!       Белая дверь медленно открывается, и за ней появляется огромная кровать и, боже! Тэхён не может поверить! Чонгук лежит с открытыми глазами.       — Он очнулся! — скорее констатация факта, чем вопрос. Тэхён вскакивает на ноги, хочет зайти внутрь, но вытянутая рука Брэндона его останавливает.       — Подожди, Тэхён, — доктор закрывает за собой дверь. — Послушай меня сначала, — строго говорит он. — Чонгук очнулся, но его психологическое состояние под вопросом.       — Почему? Что случилось? Насколько всё плохо? — взволновано зачастил парень, с тревогой глядя на дверь.       — Когда он только очнулся, в его глазах был дикий страх, словно он увидел того, кто всё это сделал с ним. Ситуация усугубилась, когда он попытался выдернуть капельницу и сбежать. Ему почти удалось это сделать, но рядом лежала твоя толстовка. Он вдохнул её запах и успокоился.       — То есть, хотите сказать, что вам всё ещё неизвестно, каковы последствия вертиго?       — Да, Тэхён. Но хочу обрадовать тебя, что физическая сторона его состояния более чем удовлетворительная. Раны почти зажили, конечно, потребуется ещё время для полного восстановления глубоких ранений, но в физическом плане он в порядке. Через неделю он сможет самостоятельно ходить. Но, повторюсь, его психологическое состояние все ещё под вопросом.       — Я Вас понял, — кивнул Тэхён и с трудом сглотнул болезненный ком, подступивший к горлу, не давая нормально дышать.       — А теперь идём, — доктор разворачивается к Тэхёну спиной и открывает дверь.       Взору парня предстал измученный и растерянный Чонгук. Тот испуганно следил за каждым движением Марка, меняющего ему капельницу. Чонгук выглядел так, словно ожидал очередного подлого удара исподтишка. Он был похож на маленького ребёнка, которого бросили на растерзание монстрам.       Тэхён уже не слушает, что ему говорит доктор, не осознаёт, что его порыв поскорее обнять Чонгука, может его напугать. Он просто не может поверить, что наконец-то может обнять своего Гук-и и почувствовать холодные руки, блуждающие по его спине.       Ким подбегает к Чону, не обращая внимания на странный взгляд Марка и испуганный Сонмина, из-за того, что тот может как-то навредить. Тэхён кладёт ладони на дрожащие плечи Чона и прижимается щекой к чёрной макушке. Ощущает прерывистое дыхание на своей шее и слабую хватку на своей чёрной кофте.       — Мой Гук-и. Чонгук, — как в бреду шепчет. — Как же я скучал, Чонгук-и. Как же я по тебе скучал…       Тэхён ощущает, как ладонь с его спины быстро исчезает, а горячее дыхание на шее больше не греет кожу.       Чонгук задержал дыхание, а глаза его округлились от услышанного.       Не может этого быть…       — Не. Смей. Меня. Так. Называть! — отрывисто, чеканя слова, выкрикнул Чонгук, ощущая, как это «Чонгук-и», сказанное на эмоциях, больно царапает камнем по его внутренностям. Он кладёт ладони на плечи Тэхёна и с силой, что в нём ещё есть, отталкивает от себя.       — Прости, — виновато шепчет Тэхён, не понимая причину такого отторжения. — Я буду называть тебя «Гук». Так хорошо? — дрожащим голосом спрашивает и тонет в глазах ненависти.       — Мне больше нравится, когда ты меня никак не зовёшь и не подходишь ко мне! — кричит хрипло и прожигает ненавистью человека перед собой.       По губам Тэхёна прошлась печальная улыбка, которую он попытался скрыть за рукавом своей кофты. Ему очень больно видеть эту ненависть в любимых глазах. После всего, что он прошёл и сделал ради Чонгука, ему наконец хочется очутиться в своём безопасном месте. Упасть в объятия сильного Чонгука, выплакать все слёзы, услышать слова о том, что он не монстр. Ему страшно от того, что ещё немного и он полностью потеряет всю свою человечность, остатки которой оседают в его тёмной душе. Он устал, физически и морально. Надеялся, что сейчас всё пройдёт, но нет, Чонгук его оттолкнул. И он не понимает, за что. Чем он заслужил этот толчок с обрыва?       — Я тебя услышал, — Тэхён прочищает горло и отходит на шаг от постели Чона. Прячет сжатые кулаки в карманы джинс, где на ладонях выступили красные полумесяцы. — Я уйду, Гук. Только, пожалуйста, пойми, что ты в безопасности.       — Что же ты? — ядовито усмехается Чонгук. — Уйдёшь и не пырнёшь? Теряешь хватку, Хо.       Удар в самое сердце. То начинает кровоточить, заливая грудную клетку. Тэхён тонет внутри. Покрывается льдом и теряется в этой необъятной боли.       — Он мёртв, Чонгук. Я его убил. Не дай Хомину сломать себя даже после его смерти.       — Уже нечего ломать, — горько усмехается тот. — Убирайся, ублюдок. Я не могу видеть Лучика в тебе, — холодно дрожащим голосом обрубает Чонгук и отворачивает голову.       Тэхён больше ничего не говорит. Только до боли закусывает щеку изнутри и покидает гостиную. Место, где он мог бы отдохнуть, где мог бы снова вернуть свою человечность. Но его отвергли.       — Где мы можем поговорить? — Брэндон догоняет поникшего Тэхёна.       — Пойдём в кабинет Намджуна, он там с Джином. Или Вы хотите с глазу на глаз? — уныло спрашивает психолог, даже не разворачиваясь к доктору.       — Нет, я хочу с вами всеми поговорить.       Тэхён только мелко кивает и тенью поднимается на второй этаж.       Брэндон грустно качает головой. Этот разговор будет не из лучших из-за сделанных выводов во время разговора этих влюблённых, что страдают так сильно от собственной же любви.       Некоторым людям суждено влюбиться, но их любовь будет причинять только боль.       — Итак, — Брэндон присаживается на диван в огромном кабинете.       Намджун сидит в кресле за столом из красного дерева. На подлокотнике, положив свою руку на плечо мужа, сидит Джин. Тэхён же стоит возле открытого окна, курит сигарету, что ненавистным дымом танцует в вальсе с ветром, что ловко подхватывает его и несёт куда-то в лучшее место. Туда, где можно забыться.       — Не буду долго тянуть и скажу прямо, — Брэндон сцепил руки в замок и опустил их на колени. — Физическое состояние Чонгука в полном порядке. Я опасался, что будут осложнения, связанные дыханием или печенью из-за вертиго, но, к счастью, эти опасения не оправдались. Он быстро восстанавливается, что не может не радовать, — доктор улыбнулся. Вернее, попытался, потому что эти глаза, что смотрят на него с надеждой, были настолько печальными, что улыбка вышла вымученной. Сгорбленная спина и дрожащие пальцы лишь усиливали впечатление. — Больше, чем за три недели, он смог практически полностью восстановиться. Конечно, будут ещё некоторые проблемы, но всё поправимо и, что главное, подвластно лечению. Но, что касается психологического здоровья, тут всё плохо.       Джин сжал плечо Намджуна и сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться, хотя, кого тут обманывать? Все они смогут расслабиться только тогда, когда Чонгук будет в полном порядке, а Стая наконец станет полностью независимой и самой сильной организацией не только в Азии, но и в других странах.       — Судя по разговору Чонгука с Тэхёном, можно сделать вывод, что галлюцинации, вызванные вертиго, продолжаются, хотя наркотик уже полностью выведен из организма. Это может свидетельствовать о начале развития шизофрении, — он тяжело вздохнул. — Кроме того, судя по данным и анализам, у него тяжёлая стадия парасомнии.       — Что это такое? — подал голос Намджун, сжимая руку Джина на своём плече.       — Расстройство поведения во сне, — начал Брэндон. — Оно характеризуется тем, что сновидец воспроизводит свои мечты в форме сложного поведения. Эти сны часто сопровождаются криками, смехом, плачем, размахиванием руками, пинками, ударами кулаками, удушьем и выпрыгиванием из постели. Действия в таких эпизодах могут привести к травмам самого сновидца или окружающих. Очень часто такие люди могут нанести вред тем, кто пытается их успокоить или привести в чувство.       — Насколько серьёзно это может быть в ситуации с Чонгуком?       — В совокупности с шизофренией, — монотонный голос Тэхёна заставил всех присутствующих перевести на него взгляд, — это может привести к тому, что Чонгук будет видеть реальные сны. То есть он будет считать, что спит, но на самом деле всё происходящее будет происходить в действительности. Для него грань между сном и явью будет стёрта. Если во сне он на кого-то нападёт, то не исключено, что он может навредить кому-то из нас, — Тэхён посмотрел на остальных. — Но до этого момента всё было хорошо. Что-то вызвало такую реакцию, — задумался парень.       — Да, — кивнул Брэндон. — Подобное состояние у него может быть вызвано чем-то, что напоминает ему о времени, проведённом в плену.       — Но что именно это было? — Джин прикрыл глаза и потёр переносицу пальцами. Ситуация становилась всё более тревожной.       Тэхён зажмурился, пытаясь восстановить в памяти события в точности до секунды. Каждое своё действие и шаг. Он уверен, что это не может быть его запах или голос. Даже образ. Он понял, как Хомин издевался над Чонгуком, но ему всё же удалось убедить мужчину, что это действительно был он. Что тогда стало тем критическим моментом?       — «Чонгук-и»… — задумчиво протянул Тэхён поднял взгляд на Намджуна и Джина, которые смотрели на него с недоумением.       — Не понимаю, — Намджун замотал головой.       — Хомин называл так Чонгука. Это прозвище было у него в постоянном использовании. Я назвал его так, и он отреагировал. Я был слишком опрометчив и не осознавал, что говорю. Чёрт!       Брэндон заметил непонимающий взгляд старших и решил пояснить:       — У Чонгука целый букет психологических заболеваний. Начиная с шизофрении и заканчивая ПТСР. У таких расстройств всегда есть триггер — то, что может спровоцировать приступ. У Чонгука это «Чонгук-и». Когда он слышит это прозвище, он словно переносится в прошлое, в то время, когда был в плену и подвергался психологическим пыткам, — объясняет Смит, наблюдая за понимающим взглядом психолога. Видит по глазам, что для него эти диагнозы не были новостью.       Однако одно дело — изучать их. Другое — осознавать, что твой любимый человек ими болен.       — Представьте, что «Чонгук-и» — рычаг. Тэхён произнёс это прозвище, тем самым поднял рычаг — то есть активировал в Чонгуке защитную реакцию, вернув в то время, когда всё это было игрой вертиго и Хомина. Теперь нужно этот рычаг опустить. И ещё, вам нужно исключить это обращение из своего лексикона.       — То есть, сейчас он не стабилен психологически, — констатирует Намджун и закусывает изнутри щёку.       Одно неверное решение, принятое на поводу у эгоизма, привело к таким последствиям.       — Верно, — кивнул доктор. — Мы обнаружили лишь один рычаг, но их может быть и больше. На это могут повлиять воспоминания, звуки, иногда Чонгук достаточно будет посмотреть на какой-нибудь шрам и словить приступ. Он не просто нестабилен, — тяжело вздохнул Смит. — Он опасен, поэтому я настоятельно рекомендую поместить его в психологическую лечебницу на первое время.       — Вы же понимаете, что это невозможно в нашей ситуации? — Тэхён скрестил руки на груди, опершись поясницей о подоконник.       — Понимаю, — кивнул доктор. — И от этого ситуация становится ещё более сложной. Мы можем наблюдать за ним и здесь. Но это может быть опасно для вас. Ты видел, как он реагирует. А человек в таком состоянии, Доберман в таком состоянии, может серьёзно покалечить тебя или других.       — Ничего, — Тэхён замотал головой. — С ним буду контактировать только я. Буду с ним всегда.       — Но ты…       — Мне всё равно, — прервал Брэндона Ким. Он знал, что тот хочет сказать. Психолог и сам прекрасно осознаёт, на что способен Чонгук, но он не может его оставить. — Я всё выдержу, но не его страдания.       — Тэ, — Джин поднялся на ноги и повторил позу младшего. — Ты же понимаешь, что он может снова тебя не узнать, и никто его не остановит…       — Он всё делал для меня. Я не смогу оставить его в таком состоянии, — решительно заявил Тэхён и, не дав возразить ещё кому-то, покинул кабинет. У него впереди вылазка на завершение плана, а потом Чонгук, и только Чонгук.       22:34.       — Почему я не могу к нему заходить? — Юна наматывает круги по своей спальне. Кэтрин уже давно спит в её постели, свернувшись в калачик.       Чимин тихо сидит в планшете, не обращая внимания на злую девушку и уставшего Тэхёна, что потирает глаза ладонями и тяжело вздыхает.       Да, Тэхён сказал Юне, что пока никто кроме него и докторов не имеет права заходить к Чонгуку. Пак это далось сложно, включая тот факт, как прошёл их последний разговор, а если быть точнее — то, как она с ним поругалась и выкрикнула обидные слова в порыве гнева.       — Юна, — Тэхён встаёт с кровати и медленно подходит к разозлённой девушке. Останавливает её и кладёт руки на хрупкие плечи. — Пойми, он опасен. Чонгук сейчас нестабилен в психологическом плане, он путает сон с явью. Если бьёт кого-то во сне — бьёт в реальности. Представь, что ты оказалась с ним один на один. Он может тебя не просто покалечить, а убить, — на выдохе произносит.       — Я могу зайти с тобой! — стоит на своём.       — Юна, это опасно. Во-первых, ты можешь его напугать. Во-вторых, даже я не смогу его остановить, — он гладит её плечо, надеется успокоить, но слёзы всё равно стекают по белоснежной коже девушки.       — Тэ, — всхлипывает. — Я его так обидела, я хочу попросить прощения.       — Ангел, — Тэхён кладёт ладонь на макушку девушки и прижимает к груди. Чувствует, как та сжимает в руках его кофту, а в районе солнечного сплетения мокнет ткань. — Когда Гук придёт в себя окончательно, ты попросишь у него прощения, и он тебя обязательно простит. Просто подожди немного, и всё наладится. Просто подожди, — на выдохе говорит и прижимается губами к тёмным волосам.       — Почему с ним это произошло? Чем он такое заслужил?       — Всё будет хорошо, — только и говорит Тэхён. Потому что он не знает, за что с Чонгуком так обошлась жизнь.       27 августа. 01:33.       Тэхён тихо проходит в гостиную, откуда три минуты назад вышел Марк, сообщив, что Чон не спит.       Доктор Смит столкнулся с проблемой, заключающейся в том, что давать Чонгуку снотворное не представляется возможным, поскольку в случае приступа они не смогут его разбудить. Поэтому приходится ограничиваться лишь успокоительными средствами, так как без них он агрессивно реагирует на Марка и докторов. Успокоительные в малых дозах для временной «отключки» — единственный выход, чтобы успешно лечить Чонгука.       Последний разговор Тэхёна с Чоном что-то пошатнул в нём, и теперь он никого к себе не подпускает.       Ким закрывает за собой дверь и останавливается, когда ловит враждебный взгляд.       Чонгук полусидит в постели и смотрит на Тэхёна с нескрываемой злобой. Парень ожидал чего угодно, но не такой открытой враждебности в глазах, обращённой в свою сторону. Он ждал любви и тепла, но не холода и ненависти.       — Уходи, Хо, — хрипло рычит. — Ты достал играть в эти игры.       Тэхён качает головой и проходит внутрь, смотря в глаза Чонгука. Видит, как тот пытается вжаться в постель, пусть и чувствует боль от ещё не заживших ран, пытается спастись от новой порции страданий.       — Чонгук, — устало произносит Тэхён и останавливается в двух шагах от кровати. — Как бы ты ни отпирался от моей помощи, как бы ни говорил и ни верил, что это неправда, я тебя не оставлю. Слышишь? — он чувствует, как внутри что-то сжимается. На языке появляется какая-то непонятная горечь от осознания и страха, что уже ничего не будет хорошо и даже сносно. — Ты никогда не бросал меня, и я тебя не брошу. Верь мне, Гук. Просто поверь сейчас.       — Уходи, урод, ты достаточно сломал мою жизнь. Хватит!       — Чонгук, дорогой. Я не обижу тебя. Никогда и ни за что, — чуть ли не плачет, сердце давит ком в горле. Продолжает держаться, только бы наконец убедить старшего, что тот в безопасности. — Гук-и, присмотрись же. Это я, твой Лучик, — он делает ещё шаг к постели старшего. Смотрит в чёрные глаза, пытается миновать острые скалы, чтобы добраться к Чонгуку, что закован в этих камнях. — Закрой глаза, Чонгук. Принюхайся, ты же всегда любил мой запах. Мой, не ванили, — парень снимает с себя кофту, оставаясь в футболке. — Возьми, — он протягивает Чону кофту и отходит, чтобы дать тому пространство и чувство хоть какой-то, мнимой, но защищённости.       Чонгук с опаской берёт кофту в перебинтованные руки, не отрывая взгляда от Тэхёна, следит, чтобы тот не нанёс удар исподтишка, но тому нечего скрывать. Чонгук всё равно позволил бы ударить. Ведь он снова старается переубедить себя, что всё это правда, и перед ним Тэхён. Его Лучик.       Чон прижимает мягкую ткань к лицу, закрывает глаза и делает один короткий вдох. Лёгкие сразу наполняются запахом, родным, любимым запахом.       Тэхён прав, у него есть свой природный запах. Это смесь запаха его тела, ванили и сигарет. Это всё перемешивается и создаёт неповторимый аромат, так любимый Чонгуком. Тем, что стало для него символом дома.       Запахи, как вкусы и звуки, имеют свойство привязывать к себе воспоминания. Этот запах связан у Чона со всеми приятными и не очень моментами с Тэхёном. Пусть это были ссоры, какие-то недопонимания, но всё же больше было счастливых моментов. Будь то их первый поцелуй в кабинете Чонгука или вечерние посиделки на лоджии.       Этот запах заставляет Чонгука чувствовать себя защищённым. Он сильнее жмурит глаза и носом трётся о мягкую ткань.       — Лучик, — бормочет. — Я так по нему соскучился. Мой Лучик, — сильнее сжимает ткань, боясь, что этот момент испарится быстро и он не сможет в полной мере насладиться запахом.       — А теперь открой глаза, — шепчет Тэхён и подходит ближе. Присаживается на край постели. — Открой, Чонгук, — касается ладонью чёрной макушки. — Это я, я перед тобой.       Чонгук впивается в ткань ногтями, но всё же открывает глаза, продолжая вдыхать аромат кофты. Аромат Тэхёна. Он смотрит исподлобья на психолога, что продолжает гладить его и смотрит с такой нежностью. Все те моменты, Лучик смотрел на Чонгука со злостью, раздражением и каким-то безумством, а сейчас смотрит так нежно, и со страхом. Словно Чон это фарфоровая статуя, которую Ким боится сломать.       Чонгук сглатывает болезненный ком и принимает решение снова поддаться. Борется с внутренней личностью, что отрицает реальность. Настаивает на том, что всё это очередная ложь и игры. Чонгук не слушается, сбрасывает лапы недоверия с себя и кидается в объятия Тэхёна.       — Лучик, я думал он забрал тебя у меня, — словно в лихорадке шепчет и сжимает в кулаках футболку. Вжимается лицом в плечо. Дышит. Дышит этим запахом, что медленно ползёт теплом в лёгкие и заполняет их полностью собой.       — Нет, Чонгук, я с тобой, — облегчённо выдыхает Тэхён и кладёт свои руки на хрупкую спину. Медленно водит по ней и успокаивает.       — Нет! — вспыхивает Чонгук и отталкивает от себя Кима, но тот не поддаётся, сильнее сжимает того в объятиях. — Не верю. Это всё ложь! — Чон борется внутри с самим собой, хочет остаться в объятиях, но внутри кто-то шепчет, что это не правда.       — Чш-ш, Гук. Всё, успокойся. Я рядом, — шепчет и губами к макушке прижимается. Пытается совладать с собственными эмоциями, что заставляют слезами и болью давиться.       Это всё уже слишком. Всё это убивает.       — Нет! — Чонгуку удаётся оттолкнуть Тэхёна, но на этом он не останавливается, спрыгивает с кровати, срывая катетер. — Ты снова со мной играешь! — шипит из-за боли, но продолжает наступать на Тэхёна, что стоит неподвижно и смотрит в любимые глаза, где была лишь ненависть. — Убирайся, ублюдок! — он бьёт. Бьёт с той силой, что у него есть, но даже этого хватает, чтобы Тэхён потерял равновесие и упал, ударяясь затылком о деревянный стол. — Ты уже достаточно сломал меня! — кричит Чонгук и садится на Кима, что смотрит в потолок, а перед глазами тёмные пятна от удара.       Затылок ноет, но сердце болит сильнее.       Чонгук не мешкает, хочет закончить свои страдания. Он наносит ещё один удар в лицо Хомина. Вытаскивает изнутри остатки силы и энергию, что у него есть и бьёт. Хватает того за футболку на груди, сжимает в левой руке, а правой наносит удар. Скула. Губа. Бровь. Чон чувствует, как освобождается. Как вся та боль от предательства выплёскивается в каждом ударе. Он не слышит ничего. Ни жалобного хрипа с мольбой остановиться. Ни крика Джина, что ворвался в гостиную на шум. Его пытаются оттащить от бессознательного тела, но он вырывается, подбегает к тому и снова бьёт.       Только одно слово, утопленное в слезах, заставляет замереть на месте и прийти в себя окончательно. Болезненное, но такое долгожданное:       — Папа! — всхлипывает Юна, наблюдая за тем, как Чонгук смотрит на неё испуганными глазами и валится на колени.       Мужчина отводит взгляд от испуганных глаз и цепляется за кровавое пятно, что расползается возле головы… Тэхёна? Чонгук открывает рот в немом шоке. Он хочет крикнуть, но ничего не получается, только хрипы вырываются с его горла. Он смотрит на то, как Сонмин пытается привести парня в чувства, но ничего не получается, лужа крови становится больше.       — Тэхён… — Чонгук сжимает кулаки и ногтями впивается в тонкую кожу. Пытается сдержаться, чтобы не начать биться головой о стену.       Что он наделал? Он чуть не убил Тэхёна.       — Чонгук… — Джин приседает на корточки перед младшим, закрывает собой вид на бледного Тэхёна.       — Уходи, — бормочет Чонгук. — Уходите все! — взрывается он и отползает от старшего, прячась за кроватью. Он обхватывает своими руками лицо и покачивается вперёд-назад. Его тошнит, голова кружится. Осознание того, что он сделал, заставляет воспоминания о той боли, что он принёс Тэхёну, вновь кровоточить. Рубцы на сердце лопаются по швам, заливая алой жидкостью всю душу и выворачивая ту наизнанку, перемалывая в крошку органы и ломая кости. Чонгук издаёт страшные звуки, похожие одновременно на вой и тихий скулёж, по щекам текут слёзы, а боль внутри продолжает противно расплываться, отвоёвывая у Чона всё, что у него было, всё, что у него есть.       06:33.       Тэхён медленно открывает глаза и сразу жмурится от пронзающей голову боли. Слишком ярко. Слишком быстро. Слишком больно от воспоминания глаз, горящих ненавистью, и рук, что когда-то ласкали тело, а всего каких-то пять часов назад наносили нещадные удары.       Больно. Страшно. Больше нет сил.       — Ты как?       Тэхён поворачивает голову на голос и видит Намджуна, что сидит в кресле возле окна. Кресло развёрнуто спинкой. Ким старший сидит лицом к окну, разглядывает ночной лес и курит. Ветер с открытого окна подхватывает дым и несёт ввысь. Убивает его.       Точно так же, как и Чонгук убивает Тэхёна.       — Как там Чонгук? — Тэхён неуверенно, всё ещё морщась, поднимается и садится на край кровати. Они сейчас в их с Чонгуком спальне.       — Тэхён, я спросил о тебе, — грубо ответил старший и поднялся на ноги.       Он был одет в чёрные спортивные штаны и кофту того же цвета. Босиком. Это удивило Тэхёна, но самую малость. Сейчас он очень устал. Лень даже удивляться. Но, всё же, это странно. Намджун никогда не позволял себе одеваться вот так просто. Он всегда носил костюмы, классику. Даже дома. Всегда брюки и рубашки, а сейчас такой уютный. Да, домашний. Не тот Ким Намджун — король, что является воплощением страха многих людей. Сейчас он похож на Нам-хёна. Отца.       — Хён, — устало пробормотал Тэхён и склонился вперёд, опираясь локтями о свои колени. — Как там Чонгук? Мне нужно знать.       Старший тяжело вздохнул и, затушив сигарету, подошёл к постели, после чего сел возле парня, повторяя его позу.       — Под успокоительным, — он потёр переносицу пальцами. Затем устремил взгляд на стеллаж с книгами и фотографиями перед собой. — Доктор Смит сказал, что это был приступ, сильный. Сейчас ничего не ясно, но он попросил, чтобы ты больше не заходил к нему, — он замялся, но всё же перевёл взгляд на младшего. — Тэхён, это опасно. Он чуть не убил тебя. Если бы не мы, он бы закончил начатое, — Намджун смотрит на профиль младшего, видит, как тот жмурит глаза, а желваки начинают ходить туда-сюда на его лице. — Тэхён…       — Даже не думай говорить о том, что мне нужно его оставить, — сквозь зубы рычит Тэхён. — Я никогда его не оставлю, слышишь?! — он поворачивает голову к старшему и смотрит нечитаемым взглядом. — Никогда. Если вам так сложно быть с ним в одном доме, я прикажу Сонмину и Смиту перевезти Чонгука в лофт, — он резко поднимается на ноги, тут же теряет равновесие, но Намджун быстро реагирует и хватает того за локоть.       — Всё, — тихо говорит старший. — Я тебя понял, больше эту тему не затрагиваем, но и с Чонгуком ты больше не будешь так опрометчиво оставаться наедине.       — Хён.       — Нет, Тэхён. Или так, или я выгоню тебя из особняка. Поверь, если я захочу, сюда ты не зайдёшь, — строго припечатывает Намджун.       — Хорошо, — покладисто соглашается Тэхён.       — А теперь тебе нужно отоспаться, у тебя сотрясение, — Намджун помогает Тэхёну лечь в постель и снова, как и в первый раз, после ухода Сонмина, накрывает младшего одеялом.       — Хён.       — Мм? — Намджун садится в своё кресло, где просидел эти несколько часов.       — Прости, — глухо шепчет Ким и глаза от усталости прикрывает.       — Не ты должен просить прощения, — вздыхает Намджун и смотрит на уже спящего Тэхёна. — Это я во всем виноват, — он склоняет голову и закуривает седьмую сигарету за последние два часа.       29 августа. 03:55.       Тэхён бросает свою куртку на пол и с шипением притрагивается к мокрой ткани на плече. К пальцам неприятно липнет кровь. А правая сторона светло-серой кофты, начиная с ключицы и заканчивая предплечьем, ярко алого цвета. Очередное пулевое ранение. Тэхён уже не знает, сколько у него новых шрамов от пуль. Предыдущее пулевое всё ещё тянет на рёбрах, а он уже новое заработал. Но нет. Это того стоило.       Ким растягивает губы в кровавой усмешке. Рана на губе тянет, но он улыбается и откидывает голову назад, жмурит глаза от яркого света огромной люстры. Смеётся. Перед глазами всё ещё стеклянно-мёртвые глаза Трэя и Лимина. Они до последнего брызгали ядом, надеялись, что эта ночь для них не закончится. Что будет новый день. Но два точных выстрела, что были произведены пистолетом Тэхёна, нарушили их планы.       Демон выстрелил без колебаний. Он закончил начатое. Убил их всех.       — Тэ-Тэ…       Тихий голос, доносящийся с лестницы, заставил Тэхёна застыть. Он испуганно опускает голову и натыкается на не менее испуганные голубые глаза Кэтрин.       — Ты почему не спишь, принцесса? — хрипло спрашивает Тэхён, старается прикрыть левой рукой пятно на своей кофте, но было поздно.       — Ты поранился? — с детской заботой любопытствует маленькая.       — Неудачно упал…       — Кэт-и! — Юна появляется так же неожиданно, как и Кэтрин.       Пак подхватывает девочку на руки и прижимает её голову к своему плечу. Смотрит на Тэхёна холодным взглядом. Осматривает полностью. Видит пистолет, закреплённый в кобуре на бедре. Огромное алое пятно на плече. Окровавленные костяшки. Лицо в ссадинах. Но всё же смягчается, когда видит виноватые янтарные глаза.       — Доктор Сонмин всё ещё в особняке, в кабинете оппы.       — Юна… — Тэхён хочет объясниться, хочет попросить прощения за свой вид, но его останавливает суровый девичий голос.       — Всё закончилось?       — Да, — резко отвечает и смотрит на проблеск радости и облегчения в глазах Ангела.       Юна мелко кивает, не говоря больше ничего. Прижимает девочку к себе, обхватывая руками поудобней, и скрывается за стенами.       05:13.       — Тэ-Тэхён… — сонно, словно в бреду, шепчет Чонгук и приоткрывает глаза. Поворачивает голову в сторону окна и видит силуэт. Знакомый и такой любимый.       — Да, — кивает Тэхён и сбивает пепел с сигареты в пепельницу. — Я уйду, если ты хочешь, — шепчет, не смотрит на Чона. Это слишком больно. Это слишком жестокая пытка.       — Прости…       Тэхён печально улыбается и щелчком отправляет сигарету в окно. Медленно, всё ещё страшась спровоцировать приступ, подходит к постели Чонгука и слегка наклоняется. Бережно убирает чёрную прядь, что во время сна залезла в глаза. Руки его дрожат, и непонятно, от чего.       Чонгук смотрит на грустные черты лица Тэхёна. Скользит по усталым глазам, смотрит пристально, насколько ему позволяет состояние этого не то сна, не то реальности. Видит в них муки совести, горе, боль, отчаяние и ненависть, но она обращена не в его сторону. Он чувствует, словно на себе, как Тэхён сгорает в ненависти к самому себе. Внутри, где-то в районе рёбер, толстый ремень сжимает грудную клетку и давит возродившимся чувством вины. Пусть и смутно, но Чонгук осознаёт, от чего может быть эта ненависть к себе. Взгляд опускается на голый торс, но быстро цепляется за бинты на правом плече.       — Что с твоим плечом? — тихо спрашивает Чон, и его шёпот растворяется в огромной гостиной. Его голос такой тихий и усталый, что Тэхён невольно поджимает губы.       — Если я расскажу тебе о демоне, что сидит сейчас внутри меня, будешь ли ты по-прежнему смотреть на меня как на Лучика? — вопросом на вопрос отвечает и пристально смотрит в глаза. Кладёт свою ладонь на щёку следователя и большим пальцем поглаживает уже затянувшуюся царапину. Сейчас Тэхён видит своего Чонгука.       Это радует, но надолго ли?       — Всегда, — тихо отвечает и льнёт к ладони, прикрывая глаза.       — Засыпай, Гук. Тебе нужно больше отдыхать.       — Ты уйдёшь?       — Если ты…       — Останься.       Тэхён мелко кивает и опускается в кресло. Не обращает внимания на собственную усталость и желание поспать. Берёт правую руку Чона в свои ладони и нежно целует костяшки. Смотрит на спокойное лицо. Чонгук засыпает моментально, а Тэхён только сильнее прижимается губами к руке Чона и внутри радуется, что его не оттолкнули, попросили остаться.       Тэхён обещает себе. Чонгуку. Что он будет стараться, чтобы таких моментов стало больше. Он сделает всё, чтобы Чонгук наконец вернулся и больше не было ненависти в родных глазах.       Только любовь.       И только она.       22:48.       И вновь всё по новой. Снова Чонгук смотрит на Тэхёна с ненавистью. Как только тот показывается на глаза, начинает кричать. Снова бьёт, но уже не кулаками, а словами по сердцу.       Тэхён молчит. Только кивает и выходит, но дверь не закрывает. Он не уйдёт. Больше никогда не оставит Чонгука. Будет бороться до того момента, пока не умрёт. Ничто не заставит его оставить Чона.       Парень снимает с себя кофту, что пропахла им, и оставляет на кресле возле постели Чонгука, а сам берёт свой ноутбук и садится на диван так, чтобы Чон мог его видеть. Он не нарушает его границы, но и не оставляет.       — Что ты делаешь? — доносится голос Чона из гостиной, и Тэхён поднимает глаза, смотрит в чёрные глаза, что прожигают его, но там уже не так много ненависти.       У него получается?       Он спокойно опускает глаза и непринуждённо пожимает плечами.       — Показываю, что я рядом, — только и говорит, и возвращается к документам по клубу.       Чонгук поджимает губы и тянется к кофте, берёт в руки и прижимает к груди, жадно вдыхая её запах.       А Тэхён под нос улыбается. Он делает маленькие, но уверенные шаги.       Ещё немного.       30 августа. 16:34.       — Какого хрена?!       — Я только узнал об этом, Тэ, — пытается отдышаться Чимин. — Я решил взломать ноутбук Трэя в надежде найти что-то полезное для Стаи…       — И нашёл досье на Марка Бакли, блять?!       — Ты где?       Тэхён слышит, как скрипят ворота. Хорошо, что Чимин был недалеко от особняка.       — Уже подъезжаю! — рычит Тэхён и руль сильнее сжимает. — И в особняке ещё и никого нет. Блять! Блять!       — Я уже внутри…       Тэхён слышит грохот и застывает. Едва ли успевает свернуть обратно на свою полосу.       — Чимин, что там…       Он не успевает закончить вопрос, как на той стороне противные гудки разбивают его сердце.       Только бы Чимин успел.       Тэхён вжимает газ в пол и идёт на обгон.       16:44.       Тэхён хватает Марка за волосы и, не мешкая, поднимает его голову над полом, проводя остриём ножа по горлу.       Они успели.       Кровь начинает хлестать из разрезанного горла, марая серый ламинат. Тэхён только морщится и поднимается на ноги, отбрасывая нож в сторону.       — Ты как? — парень смотрит на Чимина. Юнги прикладывает свою кофту к ране на его животе.       — Всё хорошо, — хрипит Пак и жмурится, когда Мин сильнее надавливает. — Он только задел…       Тэхён кивает и переводит взгляд на зажавшегося в углу гостиной Чонгука. Он накрыл руками голову и вжался лицом в свои колени. Дышит громко, делая прерывистые вдохи и длинные выдохи.       Парень подходит ближе и присаживается на корточки перед следователем, касается его запястье своими руками. Аккуратно обхватывает перебинтованную кожу и отстраняет его руки от лица.       — Гук… — шепчет Ким и смотрит в испуганные глаза.       Чонгук моргает пару раз, пытаясь согнать пелену слёз и страха. Старается уловить любимые черты, что размываются от стресса.       — Давай, дыши, Гук… Тебе нужно успокоиться.       Бархатный голос заставляет подчиниться. Чонгук старается усмирить своё дыхание. Смотрит пока что затуманенными глазами в лицо Лучика. Смотрит и успокаивается.       — Лучик, — бормочет он. — Ты спас меня?       — И всегда буду это делать, — кивает Тэхён и приближается ближе. Встаёт на колени и аккуратно обнимает Чонгука, прижимая к своей груди. — Я жизнь за тебя отдам, только бы ты был в порядке.       — Поцелуй меня.       — Ч-что? — Тэхён резко отстраняется, смотрит в чёрные глаза и не может поверить тому, что услышал.       Это реальность? Или он тоже начал ловить галлюцинации?       — Пожалуйста, я хочу быть на сто процентов уверенным…       Тэхён не даёт договорить, поддаётся вперёд и накрывает своими губами холодные губы Чонгука. Целует нежно и сразу отстраняется, наблюдает за эмоциями. Смотрит на то, как на это реагирует Чон.       Видя, как тот так и застыл с закрытыми глазами и едва уловимой улыбкой на губах, кладёт ладонь на затылок и притягивает ближе к себе, снова вовлекая в поцелуй.       Тэхён нежно гладит Чонгука по волосам, сам управляет. Не позволяет себе вольностей. Этот поцелуй нежный. Наполненный разными чувствами. Болью. Страданиями. Но также любовью. Нежностью. В этом поцелуе нет ничего столь развратного. Только нежные касания губ.       Спустя несколько секунд Чонгук отзывается, поддаётся вперёд, кладёт правую ладонь на грудную клетку Тэхёна, чувствует быстрое биение сердца. Приоткрывает рот, как бы приглашая. И Тэхён подчиняется, скользит языком, лижет нижнюю губу. Ощущает горькость от таблеток. Холод, что всегда с Чонгуком.       Тепло внутри распаляется до жара, Чонгук забывает, где они находятся, что только что произошло, потому что здесь, в этих руках, ему хорошо, как никогда не было прежде. Чон вздрагивает, когда язык Тэхёна соприкасается с его, постепенно, будто спрашивает разрешения, пытается понять полную вседозволенность властвования.       Губы скользят по таким родным, сминают, приторно-мягко со вкусом отчаяния, без спешки и смущения. Тэхён слышит судорожный выдох, почти говорящий о том, что Чонгук наконец принял его. Словно это было последним шагом к тому, чтобы наконец вернуть своего Гук-и.       Ким отрывается от холодных губ Чона и соприкасается своим лбом с его. Тяжело дышит, пытается восстановить дыхание, но все попытки становятся тщетными, когда в губы выдыхают:       — Я люблю тебя, Тэхён.       Тэхён мягко улыбается и целует Чонгука в лоб, на секунду задерживается и с облегчением выдыхает:       — Ты даже не представляешь, как долго я мечтал услышать эти слова, Гук. Как же я тебя люблю…       Они так и сидят, наслаждаясь моментом, только Чимин стонет от боли, но не может скрыть радостной улыбки, как и Юнги.