Есть несколько стадий, благодаря которым Вы сможете распознать человека, склонного к суициду.
«Разговоры на тему суицида»
— Юна, — зовёт Чонгук и откладывает кисть в сторону.
Всё же, это хорошая идея — заняться рисованием. Мужчина и не подозревал, что у него, как выразился Тэхён, невероятный талант, кроме того, как оказалось, этот так называемый талант действительно помогает ему расслабиться.
— Да? — девочка отрывает глаза от экрана ноутбука и смотрит на старшего с интересом.
Тэхён оставил Юну с Чоном, а сам уехал по делам. Пак — вторая, кто может успокоить Чонгука во время приступов, уже проверяли. Конечно, она не одна с ним. Джин и Намджун в кабинете, готовые, в случае чего, прийти на помощь. Но все надеются на то, что всё будет хорошо.
Чонгук хорошо справляется. Чонгук быстро идёт на поправку.
Чонгук прощается.
— Если со мной что-то случится, — начинает старший, отводя глаза и принимаясь вытирать руки от краски, — у тебя есть Тэхён, — серьёзно говорит он. Голос твёрдый, даже не дрожит. — Ты никогда не будешь одна. Запомни это, — с напором говорит и поднимает пустые глаза на девочку, что на секунду теряется.
— К чему ты это говоришь? — Юна хмурится и опускает босые ноги на утеплённый пол.
— Просто захотел сказать, — Чонгук как ни в чём не бывало пожимает плечами, складывая краски в коробочку. — После всего, что я пережил, думаю, это те слова, которые стоит озвучить. Никто не знает, когда и где его конец. Может, это мой последний день…
— Пап, — шепчет Юна, и у Чонгука что-то кольнуло в груди от этого обращения. — Больше с тобой такого не произойдёт, мы позаботимся о тебе, — девочка встаёт на ноги и медленно подходит к мужчине, что с долей страха смотрит в глаза Юны. — Можно тебя обнять? — она помнит, что говорил Тэхён.
«Всегда говори Чонгуку, что хочешь сделать, когда это касается его личного пространства. Он всё ещё может думать, что это галлюцинации!»
Чонгук кивает и сам поднимается на ноги. Делает первый шаг, чтобы попрощаться.
«Раздача ценных вещей»
— Чимин.
— Тебе что-то нужно? — спрашивает платиноволосый, откладывая стакан с алкоголем на стеклянный стол.
— Это подарок, — спокойно говорит старший и бросает тому ключи. — День рождения у тебя скоро, так что, — Чонгук пожимает плечами, — дарю наперёд.
— Чонгук, — Чимин смотрит на ключи от чёрного БМВ в своей ладони и поднимает взгляд, полный непонимания, на старшего. — Это же твоя любимая машина.
— Знаю, — кивает Чонгук и делает очередной мазок на полотне, где начинает вырисовываться полноценный рисунок. Ещё немного, и он закончит эту долбанную картину.
Но, признаться, ему правда нравится рисование.
— И ты мне её даришь? — переспрашивает Пак, всё так же разглядывая ключи. — Если это прикол, то мне обидно, — хмурится он. — Я же мечтал о такой, сколько себя помню, — как-то обиженно бормочет младший.
— А я и не шучу, — Чонгук не смотрит на парня, продолжает рисовать, летая в своих мыслях. — Она твоя, — с напором говорит он и макает кисточку в воду. — А теперь оставь меня, из-за твоей кислой рожи у меня вдохновение пропало, — отшучивается и кидает злобный взгляд на Чимина.
— Пойду опробую её, — Чимин срывается с места и бежит на выход.
А Чонгук грустно улыбается.
Прощается.
«Проблемы со сном»
Тэхён морщится во сне от холода, что змеёй оплетает его голый торс. Это неприятно и бесит.
Парень переворачивается на спину и накрывает лицо ладонями. Что-то не так, и он это чувствует. Знает.
Тэхён потирает лицо и поворачивает голову влево. Теперь понятно, почему ему так холодно — место рядом пустовало.
— Ох, Чонгук, — парень со стоном усталости поднимается с мягкой кровати, где уснуть в одиночестве никогда не сможет.
Ким выходит из спальни и бредёт по особняку в поисках Чонгука. Было тихо и пусто — все уже давно спали в своих постелях и видели прекрасные сны. Но не Чонгук и не Тэхён. Парень не помнит, когда это началось, но засыпать без старшего уже не мог. А если и сон сбивал его с ног, топя в своих объятиях, то это всегда заканчивалось безумным кошмаром.
На втором этаже, как и в кабинете Намджуна — пусто.
Тэхён зевнул и слегка потянулся. Сегодня должна была быть хорошая ночь, когда Ким мог бы выспаться. Что ж, не повезло.
Парень ступал босыми ногами по мраморным ступеням, придерживаясь за перила. Зная его состояние, можно было не сомневаться — сиганёт со второго этажа и даже не заметит.
Ступив на мягкий ковёр в огромном зале, парень краем глаза ловит мягкий свет, пробивающийся из-под небольшой щели в двери слева. Что ж, гадать, где Чонгук, теперь не нужно. Он идёт тихо, его босые ступни утопают в белом ворсе, поглощающем все звуки. Приоткрыв дверь, Тэхён застывает.
Чонгук лежит на полу, свернувшись в калачик. При виде этого зрелища психолог поджимает губы. Да, он всеми силами борется с этой привычкой старшего спать на полу. На вопросы о причинах
отвечал, что так ему удобнее. Но Тэхён видит, знает, что есть и другие причины. Он не будет выпытывать, вместо этого поступит точно так же, как и всегда…
Ким тяжело вздыхает. Сегодня снова придётся спать на твёрдом. Что ж, пофиг где, неважно как, главное с Чонгуком.
Тэхён опускается на колени, проверяя пол — тёплый. Пусть на улице всё ещё жарко, полы у них греют на всю мощность. И в спальне, и в гостиной.
Парень мажет взглядом по широкой спине, устланной шрамами и в некоторых местах пластырями, и мостится рядом. Делает это аккуратно, чтобы не потревожить сон Чонгука. Судя по размеренно вздымающейся груди — сон у него спокойный. Разве это не повод для радости?
Ким пристраивается сзади, прижимаясь грудью к холодной спине. Носом вжимается в затылок, а руку просовывает под предплечье старшего, кладя ладонь на грудь, где ощущается ритмичное сердцебиение. Хотелось бы и ногу на бедро закинуть, но там всё ещё раны. Не хочет волновать их, так что просто подгибает колени, повторяя позу Чона. Со стороны они кажутся единым целым. И это не удивительно, душа у них одна на двоих.
Этого вполне достаточно.
— Прости… — едва уловимый шёпот теряется в белых стенах.
Тэхён водит носом по выжженным краской волосам, вдыхает аромат шампуня и опускается ниже, оставляя лёгкий поцелуй на загривке. Сильнее прижимается к старшему и шепчет в ответ:
— Не извиняйся, Гук, — ласково говорит он. — А теперь, засыпай…
«Отсутствие действий в вещах, которые любили»
Намджун ступает тихо, практически бесшумно. Он помнит, что говорил Тэхён — тот придумал целые правила для тех, кто хотел пообщаться с Чонгуком.
Безумство? Возможно. Поможет Чонгуку принять всех остальных? Безусловно.
Намджун прокручивает их в голове, когда осторожно приближается к двери в гостиную, где скорее всего и засел Чонгук.
Потому как в спальне его не оказалось. А спальня и гостиная — единственные места, где мог быть Чонгук, если с ним не было Тэхёна. Сам Ким сейчас в клубе, разгребает последствия хакерской атаки вместе с Сохи. Поскольку Стая сейчас на вершине пищевой цепочки — врагов стало больше.
Итак.
«Если подходишь к нему сзади — дай о себе знать».
«Если хочешь к нему прикоснуться — спрашивай и всегда говори, что делаешь. Комментируй свои действия».
«Никогда не повышай голос. Это может напугать или вызвать приступ».
«Если у него возник приступ, ни в коем случае не пытайся его успокоить. Если начинает вредить себе — надень варежки. Если хочет навредить тебе — уходи и зови меня».
Ким усмехается тому, как грозно звучит голос Тэхёна в его голове, и открывает дверь в гостиную.
Как и ожидалось: Чонгук находится здесь. Младший сидит на диване. Просто сидит и смотрит в пустоту.
Гостиная уже как неделю вернулась в своё прошлое состояние. Так как Чон спит с Тэхёном в спальне, там же и проходят все процедуры: перевязки, витаминные капельницы и т.д. Иногда Чонгук спускается сюда, чтобы порисовать или побыть в одиночестве. Никто его не останавливает, но всегда кто-то да присматривает. Слишком опасно оставлять его наедине.
Намджун опирается о дверной косяк и молча наблюдает. Понимает, что нарушает первое правило, но ему просто интересно, что же тот будет делать.
Сейчас Чонгук понемногу возвращается в своё прошлое состояние. С виду и не скажешь, что этот человек может вредить себе, утопать в болезненных приступах и рыдать, как маленький ребёнок, когда на него повышают голос. Со стороны он кажется тем самым Доберманом. Но когда Намджун впервые посмотрел в его глаза — они говорили о всей боли, что пережил этот человек — увидел в них войну, в которой тот иногда терпел поражение.
Чонгук уже никогда не будет прежним. Хотя и медленно, но его физическая форма постепенно восстанавливается. Однако душа и глаза уже не будут прежними. Душа утонула в разочаровании и отчаянии, а глаза скрыла пелена боли, что не покидает Чона ни на мгновение. И вынырнуть из этого омута он уже не сможет, как бы ни старался.
Как бы ни старался Тэхён.
Чонгук не будет прежним. Больше никогда.
Намджун мажет взглядом по спине, цепляется за каждый шрам и пластырь. До боли прикусывает щеку. Знает, что вина этого состояния отчасти полностью лежит на нём. От этого он задыхается. Потому что осознавать, что тот, кого считаешь сыном, попал в лапы монстра по твоей вине — больно. Горько. Обидно. Как за Чонгука, так и за себя. Ведь хотел поступить правильно, а получилось всё полностью наоборот.
Намджуну больно. У Намджуна сердце болит. Так много хочется сказать этому сломленному мальчишке. Попросить прощения. Но так сложно начать.
Мужчина краем глаза замечает уголок, в котором Чонгук всегда рисовал. Там было всё необходимое для не просто новичка, а профессионала. Ким даже и не подозревал, что у младшего такие глубокие познания в искусстве, но было приятно услышать просьбу о покупке необходимых принадлежностей. Было приятно осознавать, что Чонгук попросил именно его, а не Тэхёна. Ощущалось чувство значимости и желание вернуть прошлый контакт со стороны Чонгука.
В углу стоит стол с красками, кисточками, палитрой, и ещё многим, о названии чего Намджун даже не знает. Также мольберт с огромным полотном 90 на 90. На нём вырисовывается красивая картина в чёрно-белых цветах, скрывающая в себе историю, понятную и осязаемую лишь Чонгуком. Но интересно то, что она уже как два дня стоит без дела. Чон не прикоснулся к ней с того момента, как закончил рисовать лес.
— Привет, — тихо говорит старший и проходит в гостиную.
Чонгук даже не дёргается, словно знал, что Намджун тут.
— Почему не возвращаешься к картине?
— Мне не нравится рисование, — сухо отзывается Чонгук.
А Намджун наконец может увидеть лицо Чонгука.
Пустой взгляд. Пустые глаза. Пустышка вместо человека.
Таким Чонгука видеть страшно. Но вот что Намджун понял —
этот пустой взгляд направлен на него. Он адресован ему и о многом говорит.
Ким часто наблюдал за Чонгуком. Как тот гуляет с Тэхёном по особняку, так как на улицу они ещё не выходили. Как тот смотрит на других. Помнит «первое знакомство» с остальными. Чон смотрел на них со страхом, ожидая подвоха. Боялся дать возможность к себе прикоснуться. Но на него…
На Кима Чонгук смотрел с презрением, словно перед ним стоял самый грязный человек в мире. И если честно? Он прав, Намджун самый грязный человек для Чонгука. Ким догадался, что Чон знает о настоящем наказании для Хомина. И от этого больно.
— Но ты же так красиво рисуешь…
— Зачем ты пришёл? — грубо прерывает.
Намджун ничего не говорит, он правда хотел бы что-то сказать. Попросить прощения и объясниться за свой поступок, но понимает, что Чону это не нужно. Это не вернёт прежний рассудок и не сотрёт внутренние шрамы, но так хотелось вернуть время вспять и всё исправить.
Нельзя.
Чонгук следит пристальным взглядом чёрных глаз за действиями старшего, и на секунду распахивает глаза, когда видит, как Намджун медленно, не поднимая головы, подходит к нему и опускается на колени.
— Ты что делаешь? — с нажимом спрашивает Чонгук и щурит глаза.
А Намджун опускает голову к самому полу и едва уловимо шепчет:
— Прости, Гук…
А Чонгук щеку изнутри прикусывает. Прости? Как же чёрт возьми простить?! Если боль от предательства до сих пор сжирает оставшиеся частицы души?!
«Самоповреждение/попытка суицида в прошлом»
— Гук, — Тэхён встаёт со стула и подходит к старшему, опускаясь на корточки возле. — Что это за бинт? Раньше его не было, — парень хмурится, разглядывая перемотанное левое предплечье старшего.
— Я занимался, как и говорил доктор, один из порезов начал кровоточить, вот я и перебинтовал, — отмахивается Чонгук, не удостоив младшего и взглядом. Продолжает есть пасту, занимает себя чем-то, только бы не смотреть в глаза Тэхёну. Ведь, если посмотрит — лгать не сможет. Только не глядя в эти янтарные глаза, что полны беспокойства и нежной заботы.
— Больше не делай так, — Тэхён берёт пострадавшую руку и целует бинт там, где проглядывает алое пятно. — Я не хочу, чтобы тебе было больно…
Что делать, если сам себе причиняешь эту физическую боль, чтобы заглушить душевную?!
2023 год. 23 сентября. 08:34.
— Ты уверен, что хочешь остаться наедине? — неуверенно спрашивает Тэхён, продолжая топтаться в коридоре лофта. — Может, всё-таки позвать Сынмыка?
— Я не маленький, Тэхён, — Чонгук закатывает глаза. — Поезжайте в город, — он хмурится и переводит взгляд на Юну, что мнётся за спиной младшего. — Я буду в порядке, — уже мягче добавляет Чон.
—
Пап…
— Всё будет хорошо, — Чонгук кивает и подходит к девочке, смотрит ей в глаза с такой нежностью и теплом, что та под напором такого взгляда расслабляется и позволяет себе улыбнуться. Чонгук же подходит ближе, кладёт ладони на хрупкие плечи и целует в лоб, немного задерживаясь, шепчет с плохо скрываемой грустью: — Я люблю тебя,
дочь…
Юна расцветает от этого обращения к себе. Она столько времени думала о Чонгуке в ключе
отца, а теперь может спокойно обращаться к нему «
папа» и в ответ получать тихое, ещё неуверенное «
дочь».
Девочка ярко улыбается и льнёт к
родительскому плечу, аккуратно обхватывает талию старшего, утыкаясь носом в плечо. Вдыхает запах Чонгука вперемешку с ванильным гелем для душа и едва уловимой ноткой медикаментов.
— Я тоже люблю тебя,
пап, — шепчет куда-то в плечо и, отстраняясь, оставляет смазанный чмок в щеку. А в следующую секунду выбегает из лофта, оставляя недоумевающих Тэхёна и Чонгука.
— Гук-и, — Тэхён подходит к старшему и утыкается носом в его плечо, руки так и держит возле себя.
Чонгуку кажется, что Ким выглядит уставшим и напуганным. Даже это простое действие словно наполнено медленно разгорающимся отчаянием.
— Точно всё хорошо? — шепчет и носом ёрзает по мягкой ткани толстовки. — Ты странный…
— Просто устал быть калекой, — тем же шёпотом отвечает Чонгук и сам проявляет инициативу, заключая младшего в свои объятия. — Не хмурься, — он уверен в этом действии со стороны Кима. — Всё хорошо, — твёрдо отвечает и целует того в макушку, успокаивающе гладя по спине. — Тебе пора, — он отстраняется от парня и заглядывает в грустные глаза. — Чимин уже пятый раз сигналит.
Тэхён мелко кивает и перед уходом оставляет смазанный поцелуй на холодных губах. Уходит быстро, потому что внутреннее чутьё не отпускает. Кричит о том, что тут что-то не так. Но парень заглушает его. Он доверяет старшему.
Всё же будет хорошо? Чонгук же будет в порядке?
Как только дверь за Тэхёном закрылась — улыбка с лица Чонгука сползла. Сложно было улыбаться, смотреть в любимые глаза, понимая, что видишь их в последний раз. Больно осознавать, что к вечеру эти глаза будут проливать горькие слёзы над твоим телом, но…
Чонгук устал. Чонгуку сложно жить. Чонгук больше не может терпеть эту сжигающую боль изнутри. Чонгук хочет отдохнуть.
Чон долго думал о том, как бы закончилась его жизнь если бы не это похищение? Продолжал бы тонуть в крови? Кормил Добермана новыми жертвами? Бросил бы всё это и укатил с Тэхёном в Америку?
Нет.
В конце этого и того пути Чонгука ждёт один исход — пуля. Лучше эта пуля будет выпущена его пистолетом. Им. Он не позволил Хомину убить себя. Никто не смеет отобрать жизнь, только он и Тэхён могут отобрать
его жизнь. Да. Если бы Тэхён наставил на него пистолет — он дал бы ему выстрелить, потому что это Лучик. А Лучику можно даже нож в сердце вонзить. Эта смерть была бы лучшей для Чона.
Мужчина глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Нужно подготовиться. Да. Потребуется время, чтобы настроиться.
Юна, Тэхён и Чимин поехали в другой город. У них появились дела, связанные со Стаей. Так как группировка растёт, необходимо было расширять свои филиалы. Было принято решение выкупить клуб. А управляющими по документам будут Чимин и Юна. Девочке же нужно кем-то работать после школы. Да, она решила поступить только для «корешка». Учиться не будет, а сразу начнёт развиваться в бизнесе с помощью Чимина. А Тэхён с ними как знаток в документах и компьютерах. Могла бы поехать и Сохи, но Кэтрин заболела, поэтому она сейчас с девочкой в больнице.
Первым делом Чонгук решил пойти в душ. По пути избавлялся от одежды.
Сейчас носить одежду для него равно пытке. Некоторые раны пусть и зажили, но чешутся безбожно, а включая тот факт, что кожа контактирует с тканью — пытка становится в разы невыносимей.
Горячая вода приятно ошпаривает кожу, расслабляет мышцы, заставляет мужчину облегчённо вздохнуть и подставить лицо под обжигающие струи воды. Он не отдаёт отчёт времени. Сколько он вот так стоял под душем? Сорок минут? Или до тех пор, пока кожа не начала болеть от высокой температуры?
Чонгук вышел из душа нагишом и подошёл к зеркалу, что полностью запотело от жара воды. Повёл ладонью по зеркалу и застыл.
Какой это раз? Когда он в последний раз смотрел на себя в зеркало? Тот раз, когда Тэхён его покрасил? Именно.
Чонгук избегает зеркал, не может на себя смотреть. Даже несмотря на то, что его форма практически пришла в норму, раны затянулись и не выглядят так ужасно. Пусть и есть шрамы, но это не столь кошмарно.
Чонгук же видит себя точно таким, каким помнит с того сна, где Доберман во всех подробностях показал его ранения и худобу. Чон выглядит ужасно. Он был монстром внутри, а теперь стал монстром снаружи. Иногда задаётся вопросом: как остальные могут нормально смотреть на него и не показывать свой ужас?! Как им удаётся смотреть на него и не кричать от ужаса, что видят перед собой?!
Лоджия встречает мужчину холодным ветром, что вуалью окутывает обнажённое тело. Тепло, что кожа получила от горячей воды, не спасает. Этот контраст заставляет Чонгука вздрогнуть, но ему всё равно. Даже этот холод не ровня тем льдам, что внутри него. Не сравнится с тем, как ему холодно одному, даже в окружении любимых людей. Может, это выглядит как попытка пожалеть себя. Выставить себя жертвой этой ситуации. Но, да, Чонгук — жертва.
Жертва ситуации. Жертва Хомина. Жертва собственных мыслей.
Даже глоток алкоголя не может согреть. Только мнимое тепло, что разливается по глотке, оставляет ничтожную надежду на то, что есть шанс всё вернуть.
Ничего не вернуть.
Чонгук смотрит на пузырёк таблеток в своей руке. Может, это всё из-за них? Может, они всему виной подобному состоянию? После начала курса Чонгук чувствует себя безвольной куклой. Ничего не интересно. Просыпаешься с вопросом: зачем? Засыпаешь с мыслями: хочу больше не очнуться.
Ложь.
Чонгук смотрит на город с этой высоты. Красиво. Невероятно. Убийственно. Что будет, если он чуть наклонится вперёд и отпустит перила? Будет ли его полёт долгим? Сколько времени займёт падение? А сможет ли он это сделать? Заслужили ли Тэхён и все остальные наблюдать за его распластанным телом на асфальте? Вероятней всего, им станет проще жить…
Ложь!
Пора.
Пора это закончить. Пора собрать все силы и закончить этот день достойно. Наконец избавить остальных от этой тяжёлой ноши в виде сломанного Чонгука. Ведь именно из-за него жизни дорогих людей ломаются. Он как яд, что попал в кровь в маленькой дозе, и медленно, но безвозвратно убивает своего носителя.
Неправда!
Чонгук тушит сигарету и уходит внутрь, оставив так и не допитый стакан виски.
На улице уже стемнело. Мужчина даже не заметил, как простоял больше двух часов на лоджии. Смотрел вниз и представлял, как этот холодный ветер иглами врезается в его оголённую кожу при падении. Оставляет царапины без возможности зажить.
Смерть. Что значит это слово? Это конец? После неё ничего нет? Правда ли, что после смерти есть другая жизнь? Мы можем переродиться? Это бесконечный цикл перерождения, где мы получаем очередной шанс не проебать эту жизнь? Или это всё? Один единственный шанс, чтобы прожить этот маленький, в масштабах вселенной, отрезок времени.
Познать первую мамину улыбку. Первую школьную влюблённость. Первый поцелуй где-то за школой. Первое разочарование в близких. Первое осознанное решение. Первый плохой поступок. Новый шанс. Настоящая любовь. Первое взрослое решение, что принесло невыносимую боль. Годы жизни с замороженным сердцем. Второй шанс обрести потерянную любовь. Смерть дорогого человека. Предательство. Невыносимые муки. Желание умереть. Спасение. Разрушение жизней дорогих. Смерть…
Во всех вариантах чонгукова жизнь заканчивается преждевременной смертью.
19:01.
Чонгук стоит напротив панорамного окна. Чёрный костюм неприятно раздражает кожу, но так лучше. Чон хочет быть красивым в свои последние минуты жизни. Но, даже сейчас, с блондинистыми волосами, которые беспорядочными волнами спадают на бледное лицо, он видит в отражении окна Добермана. Того монстра с красными, как кровь, глазами. Тот довольно скалится, показывает свою силу. И его не заботит, что холод от пистолета в правой руке заберёт и его жизнь.
Впрочем, это не важно. Чонгук закончит это сейчас.
Пора умереть.
Чонгук сжимает пистолет крепче и подносит дуло к своему виску. Одна пуля. Один шанс. Один выстрел и все страдания закончатся.
Палец спускается на курок. Глаза застилает пелена слёз. Глубокий вдох. Медленный выдох. Чонгук начинает жать на курок, чтобы умереть, но закончить не даёт хлопок двери и весёлый голос:
— Пап, мы вернулись…
Чонгук медленно поворачивается на голос, всё так же держа дуло пистолета у виска.
— Я надеялся, вы вернётесь позже…
