Doberman

      — П-пап… — голос Юны ломается, как и что-то внутри грудной клетки.       — Юна! — громко восклицает Тэхён и выставляет руку перед ней, не давая броситься к Чонгуку. — Уходи отсюда! Звони Намджуну. Пусть возвращаются…       — Н-но…       — Живо! — рявкает Тэхён и поворачивает голову вбок.       От этого взгляда Юна шумно сглатывает, но подчиняется. Мелко кивает и выбегает из лофта.       — Уходи, Тэхён, — губы Чонгука едва открываются. Он устал. Ему так плохо, усталость окутала тяжёлым одеялом, из которого хочется выбраться, но осознание, что только так всё «наладится», успокаивает все рвения мужчины. Сдаётся. Падает на колени и склоняет голову. — Уходи, Лучик, я не хочу, чтобы ты это видел, — он смотрит в янтарные глаза, что в секунду покраснели, а их красивый ободок из золота, спрятался за влагой.       Яд отчаяния разливается по венам, парализуя и без того немощное тело, путая и без того запутавшийся разум.       «Почему я не могу нажать на курок?» — спрашивает себя Чонгук, отводя взгляд от испуганных глаз и цепляясь за пакеты, оставленные в прихожей.       Всего пару секунд назад Тэхён был счастлив. Улыбался, надеялся, что всё будет хорошо. Верил в это. А Чонгук… он всё снова испортил, как и в последние месяцы — портит жизнь своим родным. Чонгук — балласт. И пусть все говорят, что это не так, Чон знает. Ощущает. Он стопорит всем жизнь.       Чонгук устал быть тем, кто тянет за собой всех. Пусть только он наконец пойдёт на дно. Ведь он заслужил.       — Ч-Чонгук… — заикается Тэхён и не знает, что делать. Перед ним стоит его любимый человек, тот, за которого он готов умереть. И он же приставил пистолет к своему виску. Ким боится и шаг не так сделать. Ведь, добавь Чон немного силы — громкий звук заполнит лофт, а сердце Тэхёна взорвётся от боли.       Чонгук стоит на коленях, прижимаясь спиной к огромному окну. В правой руке пистолет, дуло которого прижато к виску. Всё тело мелко дрожит. Глаза лихорадочно блестят, а потрескавшиеся губы растянуты в какой-то устало-счастливой улыбке. По щекам бегут крупные слёзы.       — Чонгук, пожалуйста, опусти пистолет, — Тэхён находит в себе силы, чтобы собраться и не испортить и так шаткий момент своими эмоциями. Он говорит спокойно и твёрдо. Делает шаг вперёд и видит, как мужчина мотает головой.       — Нет.       — Гук, я умоляю, опусти пистолет.       Ещё один шаг вперёд.       — Нет, Лучик, нет. Не подходи, — голос старшего хрипит, слёзы текут без конца.       — Успокойся, Чонгук. Ты не должен этого делать.       — Должен, — упрямится Чон. — Должен. Я так устал, Лучик, я так устал, — мужчина улыбается натянуто, открывая белые зубы. Слёзы попадают на губы, и Чонгук слизывает солёные капли. Но они всё текут и текут. — Я ломаю вам жизнь. Я устал быть обузой. Хватит…       Ким делает ещё шаг, не сводя взгляда с мужчины. Горло сдавило, даже глаза защипало. Он не мог видеть такого Чонгука. Любимого человека, что считает себя обузой. Любимого человека, что видит в смерти лучший исход.       — Нет, это не так. Чонгук, опусти пистолет.       Ещё шаг, Тэхёну остаётся совсем немного, он сможет подойти ближе. Тело совсем не слушается хозяина. Он чувствует, как неприятно жгут солёные капли на поцарапанном лице. Как сам дрожит от происходящего. Сердце, кажется, остановилось, и неизвестно, что будет, если Чонгук выстрелит.       — Дай мне это сделать, Тэхён, — слёзы так и не останавливаются. Губы дрожат, как и всё тело. — Дай мне убить себя. Просто уйди, я не могу сделать это у тебя на глазах…       — Чонгук, я готов умереть за тебя, — шепчет Тэхён. — Но сможешь ли ты жить ради меня?       — Не смогу, — шепчет в ответ мужчина, делает глубокий вдох, будто собирается нырнуть и закрывает глаза.       Тэхён срывается к Чонгуку, но одна заминка, и громкий хлопок заполняет лофт.       Мир парня останавливается на долгую минуту, пока к нему снова не возвращается способность дышать, а потом резкая боль в районе живота заставляет сморщиться и остановиться, но потерять сознание не даёт звук щелчка, обозначающий подготовку к новому выстрелу.       Тэхён подскакивает к мужчине, сильным ударом выбивая пистолет из слабых пальцев. Тот с металлическим лязгом падает на плитку. Чонгук громко вскрикивает от боли.       — Дай закончить! — Чонгук весь дрожит в руках парня, цепляется за свитер трясущимися руками и плачет навзрыд. Его крики отскакивают от стен лофта, делая их ещё громче.       — Чонгук, успокойся! — кричит Тэхён и пытается удержать Чона, ведь тот продолжает тянуться к пистолету, но боль, что ядом стремительно расползается по венам, забирает все силы. — Чонгук, умоляю… — молит парень, но Чон только прибавляет силы, и Тэхёну ничего не остаётся. — Прости за это, — шепчет куда-то в загривок, опутывает руками шею старшего. Правым предплечьем давит, а левой ладонью придерживает макушку. Сдавливает из последних сил, пока тело в его руках не слабеет и не замирает.       — Тэхён!       Дверь в лофт распахивается и за ней появляются две фигуры.       — Что произошло? — первым подлетает Намджун. Падает на колени возле Чонгука, но останавливает попытки прикоснуться, когда замечает лужу крови под ними. — Тэ-Тэх… он? — он прижимает ладонь ко рту и падает на задницу, когда самые ужасные мысли заполняют голову.       Не двигающийся Чонгук. Лужа крови на полу. Рыдания Тэхёна…       — Тэхён, — тихо начинает Джин, подходя к ним и присаживаясь на корточки.       Смотрит на судорожно обнимающего Чонгука Кима, словно тот боится, что Чон исчезнет. Ему видно, как кровь стекает с живота Тэхёна, от этого он больно прикусывает щеку. Незнание ситуации и степени ранения заставляет Джина сглотнуть. Кровь уже запачкала бежевый свитер и часть белой рубашки Чонгука, но сам Тэхён на это не обращает внимания, качается со стороны в сторону, всё крепче обнимая старшего. Шепчет успокаивающие слова, изредка оставляя короткие поцелуи на макушке.       — Тэ, тебе нужно в больницу, ты теряешь много крови, — облизывает губы Ким и пытается прикоснуться к младшему, но тот только сильнее прижимает к себе Чона.       — Что? — Намджун переводит испуганный взгляд на Джина, а тот кивает на район живота Тэхёна. Джун переводит взгляд на живот младшего и выдыхает, но страх всё равно остаётся, ведь Сокджин прав — парень теряет кровь.       — Я не отпущу его, — он поднимает глаза на старшего, а тот так и замирает.       Кажется, теперь и Тэхён сходит с ума.       — Надо, Тэ. Отпусти.       — Я не знаю, в порядке ли он, — бормочет Тэхён и вжимается носом в волосы Чонгука, вдыхает его запах и сильнее начинает раскачиваться.       Джин дрожащей рукой тянется к шее Чона, но пронзительный взгляд Тэхёна, словно хищника, охраняющего свою добычу, заставляет замереть.       — Я хочу проверить пульс, — тихо говорит Джин и возвращается к попытке притронуться к Чону.       Тянется к его шее под недоверчивый взгляд Тэхёна. Нащупав слабые удары, старший облегчённо вздохнул.       — Он жив, Тэ, — смотрит в безумные янтарные глаза, где столько эмоций, что сложно удержать зрительный контакт даже на жалкую секунду. — Ты просто вырубил его, он в порядке, а вот ты нет, — он опускает глаза на живот младшего. — С ним всё хорошо, — Джин тянет руки к Тэхёну, приглашая в свои объятия. — Поехали в больницу, Тэ-Тэ, — говорит ласково и кивает Намджуну, что медленно начинает выпутывать Чонгука из цепких рук. — Иди ко мне, давай, — наклоняется к младшему и рывком тянет на себя.       Тэхён словно котёнок жмётся к теплу и всхлипывает.       — Чш-ш… — теперь Джин начинает покачиваться со стороны в сторону, успокаивая и нежно поглаживая по спине.       Спустя сорок секунд Тэхён затихает. Не понятно, что на него так повлияло. Просто вырубился? Обильная потеря крови? Боль от пули, что пронзила тело? Осознание того, что всего несколько минут назад мог потерять Чонгука? Да, скорее всего — из-за потери крови.       Нет!       — Сынмык поехал за доктором Смитом, — говорит Намджун и, натужно вздыхая, поднимает Чонгука. — Поезжай с ним в больницу, а я буду тут.       — Хорошо, — Джин подхватывает Тэхёна и забрасывает себе на плечо.       — Джин-и…       Джин не оборачивается, только останавливается возле двери, показывая, что слушает.       — Они будут в порядке… — то ли вопрос, то ли утверждение.       — Я не уверен, что в их истории будет хороший конец, Намджун. Жизнь их сломала, а мы добили.       24 сентября. 06:34.       Пробуждение даётся Тэхёну с трудом. В нос сразу бьёт уже так надоевший запах медикаментов.       Больница.       Он находится в больнице, это стало понятно и по запаху, и по пиканью аппаратов. Помимо этого всего, сбоку слышится тихое сопение, и оно слишком близко. Словно кто-то спит у него под боком. И Ким бы посчитал это глюками, но тяжесть на груди не даёт усомниться в реальности.       Попытки проснуться заканчиваются ярким светом и белым потолком.       Тэхён слегка приоткрывает глаза. Слишком ярко. Чересчур много яркости и цветов. Проходит несколько секунд, и тело парня пронзает нечеловеческая боль, а за ней воспоминания. Чонгук.       Чонгук хотел убить себя!              Парень распахивает глаза, пытается подорваться с места, но что-то тяжёлое на его груди не даёт этого сделать. Повернув голову, Тэхён заметно расслабляется и напрочь забывает о боли, что ползёт от рёбер по всему телу.       Чонгук. Спит возле. Положив голову ему на плечо и обняв одной рукой. Чонгук жив. Он в порядке.       Тэхён переводит взгляд в сторону окна и видит спящего в кресле Джина и Намджуна на диване.       Всё в порядке. Чонгук в порядке.       «Всё хорошо», — успокаивает себя Ким и прикрывает глаза. Теперь может сосредоточиться на своём состоянии. Тело болит. Во рту пустыня. Пить хочется до скрежета зубов, но он не посмеет разбудить Чона и остальных. Потерпит. Они все многое пережили. Им нужно отдохнуть, а Тэхён потерпит.       Всё хорошо.       От провала в сон парня выбивает резкая дрожь сбоку, а потом мелкие движения.       — Гук? — тихо зовёт парень, накрывая руку Чона своей ладонью.       — Тэхён… — Чонгук устало разлепляет глаза и натыкается на янтарные, что смотрят с беспокойством.       — Что тебе приснилось? — тихо спрашивает Ким и откидывается на подушки поудобней, прикрывает веки, потому что свет всё ещё раздражает глаза.       — Ты… — шепчет Чонгук и вжимается носом в плечо парня, ища защиты.       — Что я там делал? — Тэхён знает, он не раз становился свидетелем кошмаров Чонгука и того, как тот звал его во сне…       — Целовал, — шепчет с улыбкой. — Обнимал, — всхлип. — А потом убивал…       Тэхён ощущает влагу на больничной рубахе и дрожь тела сбоку, поэтому, превозмогая собственную боль, обнимает Чонгука, зарываясь носом в блондинистые волосы.       — Я никогда тебе не наврежу, Чонгук… Никогда. Веришь?       — Всегда…       5 октября. 20:55.       Тэхён не избавился от Демона, тот сидит внутри, время от времени напоминая о себе. Говорит, что так легко от него не избавиться, а Тэхён и не против, не сопротивляется, наоборот поддакивает.       И сейчас, наслушавшись этого «Демона», Тэхён делает себе перевязку дома. Демон не захотел оставлять своего Добермана без присмотра без него. Но Киму повезло, пуля пробила мягкие ткани, не задев органы, но крови потерял прилично. Но даже это не остановило от ухода из больницы на третий день.       Чонгук постоянно был у него в палате, практически всё время спал. Доктор Смит прописал ему новые таблетки. Там и успокоительное и антидепрессанты. Целая куча пилюль, что убивает в Чонгуке всю активность. Поэтому большую часть суток проводит во сне. С одной стороны это хорошо, но с другой — Чонгук теряет время. Он ни с кем кроме Тэхёна не общается. Не потому, что боится, напротив, общение стало лучше, он их принимает. Но вот в чем проблема, его хватает на полчаса, затем он утомляется.       Но даже в таком состоянии Чон оставался с Тэхёном в больнице, не оставлял ни на минуту.       И вот непонятно, это он не хотел оставлять Кима, или не хотел оставаться один?       Однако это уже не столь важно, ведь они снова вместе. Живут в своём лофте, спят в одной кровати. Всё кажется нормальным. Всё вернулось на круги своя.       Нет.       Чонгук больше не будет прежним. Он стал замкнутым. Не верит людям, только своему Лучику и близким, но всё же, иногда, ждёт подвох. Не смотрит в зеркало. Спит плохо, иногда просыпается от кошмаров, и ему всегда нужна помощь Тэхёна. Чонгук больше не сильный и бесстрашный Доберман, которого все боятся. От того страшного монстра осталась лишь оболочка, что издалека напоминает о том, кем он был раньше. Не забывается и кровавый образ в кошмарах, что напоминает о своём существовании.       Чонгук больше не Доберман, он сломанная кукла, которой поиграли, сломали и выбросили в озеро тонуть. И он тонет, но цепкая хватка Тэхёна не даёт пойти на дно.       Джин был прав, жизнь их сломала, а окружение доломало. Ведь одно решение, принятое под действием собственного эго, испортило жизнь не одному человеку.       В одной лодке с Чонгуком, как и всегда — Тэхён. Всё это и на него повлияло. Возможно, даже больше, чем на Чонгука.       Ким был лучом света, пока не попал в болото Добермана. Но он не жалуется, сам выбрал этот путь, сам выбрал тонуть. Но не знал, что будет так больно. Тэхён боялся, что Чонгук сделает ему больно, как и тогда. Не хотел вновь открываться, но поддался. И Чонгук сдержал слово, не сделал больно, по своей воле. Другие сделали больно Тэхёну через Чонгука. И парень не оставил старшего, не смог, ведь любит всеми фибрами души, до самого конца.       Чонгук тяжело вздыхает и с усилиями поднимается с кровати.       Тэхён отрывается от экрана ноутбука, в котором уже который час работал с документами клуба. Пусть Намджун и вернулся на своё место, Чонгук отошёл от дел клуба и участка. Да, несколько дней назад уволился из участка, отпускать его не хотели, ведь как бы там ни было — следователь выполнял свою работу хорошо. Поэтому его всегда будут ждать.       Жаль, что Чонгук больше не вернётся. Ни в участок, ни, тем более, в клуб.       — Всё хорошо? — Ким снимает очки для компьютера и поворачивает голову в сторону мужчины, что сел к нему спиной.       — Я хочу принять душ, — откликается едва слышным хрипом Чонгук.       — Я помогу тебе, — тем же хрипом говорит Тэхён и натыкается на злобный взгляд. — Не смотри на меня так, — фыркает он. — Ты без моей помощи и по лестнице не спустишься, что уж говорить о принятии душа.       Чонгук на эту тираду закатил глаза, но всё же кивнул.       Тэхён прав, эти таблетки не просто вгоняют Чона в сон, они забирают силы. Иногда Чонгуку нужна помощь даже в самых простых вещах: спуститься или подняться по лестнице, одеться, завязать шнурки. Да, даже в этом ему нужна помощь. Такова плата за попытку суицида.       Тэхён после этого случая долго разговаривал с Брэндоном, не мог поверить, что не заметил слишком очевидные сигналы. Это его вина, не досмотрел, не уделил должного внимания. Они с доктором приняли общее решение в прописании этих таблеток. Поэтому Тэхён и решил смотаться из больницы под злобный взгляд Сонмина и угрозу прибить от Джина. Но кто такой Тэхён, чтобы их слушать? За Чонгука он готов умереть, а что там простое ранение, пусть и полученное от самого Чона?       — Я устал, — Чонгук останавливается на полпути в ванную и опирается рукой о стену. — Давай передохнём, — мужчина поворачивает голову в сторону Тэхёна, что прикрыл рот свободной рукой. — Ну давай, можешь смеяться в голос, я привык, — тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Кто бы мог подумать, что в свои тридцать Чонгук не сможет пройти и нескольких метров без передышки.       — Прости, — прокашливается Ким и подходит к мужчине ближе, подхватывает за талию, беря на себя больше веса. — Просто это смешно, совс-е-ем немного…       — Иди ты, — фыркает Чонгук, но опирается на младшего. Проще, когда часть собственного веса забирают.       — Мы вместе пойдём, Гук, — улыбается Ким и целует старшего в щеку. Тот шрам, что каждый божий день напоминает о случившемся. — С этих пор, и до конца моей жизни, мы будем идти вместе, — он набирает побольше воздуха в лёгкие. — Пошли, старикашка…       — Тэхён! — измученно рычит Чонгук и ковыляет к ванной с помощью младшего.       Когда они оказываются в ванной, воцаряется неловкое молчание. Чонгук стоит возле стиральной машинки, опираясь на неё поясницей. Ему страшно.       Да, Тэхён видел его шрамы раньше, но с тех пор, как Чон начал более-менее находиться в адекватном состоянии, не давал младшему увидеть своё тело. Раньше ему помогал мыться Марк или другие медбратья. Это первый раз за долгое время, когда Тэхён сможет увидеть его без одежды.              Все его шрамы. Его уродство.       Мужчина замечает, что Ким смотрит на него, не отрываясь, заставляет смущаться, пока огромное пламя бушует внутри. Ему жарко. Страшно.       А Тэхёну хочется показать свою искренность, выразить чувства поцелуями и горячими объятиями, которые раньше казались такими отчаянными. Сейчас он позволяет полностью утопать в этих ощущениях, отдаваться им, стягивая с протестующего Чона одежду.       — Покажи мне свои шрамы, — шепчет Тэхён, заглядывая в чёрные испуганные глаза.       — Зачем?       — Чтобы я смог увидеть, сколько раз тебе делали больно, а я не смог спасти…       Тело Чона покрыто шрамами, но Киму всё равно — он держит за руки, оставляет короткие ласковые поцелуи на коже и совершенно не сдерживается.       Чонгук сопротивляется. Его тело в шрамах, руки отчего-то дрожат, и так страшно дать себе волю желать большего. Парень сам избавляет его от всех сомнений, целуя всё также сладко, прижимаясь откровенно к обнажённому телу своими губами, медленно раздеваясь, чтобы они смогли переместиться в душевую кабину.       Когда они оказываются в душе, Тэхён некоторое время настраивает воду, чтобы Чонгуку не было слишком горячо, ведь высокая температура всё ещё может волновать тонкую кожицу на только затянувшихся ранах.       Ведёт пальцами по горящим шрамам на спине. Едва касается, но задевает внутри всё, выворачивая душу наизнанку.       — Прячь шрамы от других, от себя, но не от меня, Гук-и, — тихо говорит на ухо и ведёт мочалкой от лопаток к пояснице, не забывает поцеловать тот самый шрам на левой лопатке от пули. — Я буду целовать каждый, буду лечить своими поцелуями… Не закрывайся от меня…       Тэхён и сам не замечает, как горячие солёные капли начинают очерчивать дорожки на его щеках, а короткие всхлипы отбиваться от стёкол душевой.       Но Чонгук замечает. Мужчина поворачивается к парню лицом и берёт за ту руку, в которой мочалка.       — Почему ты плачешь? Я настолько уродлив?       — Я просто слишком люблю тебя, чтобы бояться твоих шрамов, — всхлипывает Тэхён и утыкается лицом в грудь старшего. — Ты так прекрасен, Чонгук. Ты всегда будешь для меня самым прекрасным, а эти шрамы… — он поднимает голову и касается другой рукой шрама на щеке. — Они показывают мне, как я был глуп, как по моей вине ты пострадал…       — Не говори так, — мотает головой Чонгук и берёт парня за подбородок, заставляет смотреть в глаза. — Не перенимай от меня эту особенность. Не вини себя в том, в чём ты не виноват, Лучик. Если бы не ты, я бы давно умер. Ещё там, в той долбанной комнатушке. Я бы застрелился, если бы не ты. Лучик, ты вытаскиваешь меня всегда, несмотря на то, что я делаю. Как отношусь. Как делаю больно. Ты остаёшься со мной даже тогда, когда я схожу с ума, не контролирую себя. Когда плачу и врежу себе. Ты не уходишь. Остаёшься рядом. Ты любишь меня…       — Люблю, — выпаливает Тэхён, даже не задумываясь. Это «люблю» по отношению к Чону вылетает на автомате. Это его привычка, рефлекс, слово, что будет звучать из уст Тэхёна только в адрес Чонгука.       — Я тебя тоже, — улыбается Чон и проводит большим пальцем по нижней губе младшего. — Спасибо за всё, Лучик. Спасибо, что не оставил…       — Я бы не смог, — уже громче всхлипывает Тэхён и глаза прикрывает. Эмоции рвутся наружу. Он слишком долго был сильным. — Можно мне снова побыть слабым? — открывает глаза и смотрит побитым щенком в чёрные глаза.       — Можно, — кивает Чонгук. — Иди сюда, — он притягивает младшего к себе и заключает в свои объятия.       Тэхён снова оказался в безопасных объятиях. Спустя столько времени может побыть слабым. Он стал сильным с того момента, как услышал прощальные слова Чонгука. Стоял до конца. Не обращал внимания на свои эмоции. Чонгуку нужен был сильный Тэхён. Ему нужен был Демон.       А сейчас Чонгук прижимает Тэхёна к своей груди. Даёт возможность побыть слабым, и как же Ким ему благодарен. Он может поплакать. Может отпустить всю свою силу и расклеиться, он не боится разбиться, ведь знает — Чонгук поможет собрать все осколки.       И Чон знает, что Тэхён обязательно соберёт их душу воедино. Они вместе построят то, что разбили так безжалостно. Своими руками превратят во что-то прекрасное. В одну картину.       Одну душу, что живёт в двух телах.       7 октября. 08:44.       — Что-то случилось?! — Намджун подскакивает с кресла, когда в его кабинет заходит встревоженный Тэхён.       — Нет, — мотает головой парень и проходит в кабинет под испуганный взгляд старшего. — Есть разговор, — он присаживается на диван и откидывает голову на спинку. Эта мысль слишком долго ломала его голову, и вот, настал момент с кем-то поделиться. Попросить помощи.       — Всё нормально? — настороженно спрашивает старший и садится в кресло, окидывая взглядом помятый вид Тэхёна.       — Хён, — Ким поднимает голову и смотрит Намджуну в глаза. — Я забираю Чонгука.       — Стоп, — Намджун мотает головой, не понимает, к чему клонит парень. А этот замученный вид не даёт нормальной мысли забраться в голову, только самые плохие варианты. — Что значит «забираю»?       — Помоги переехать в Чикаго.       Намджун на несколько секунд зависает, а потом ярко улыбается, обнажая те самые ямочки, что когда-то показались напуганному Тэхёну милыми.       — Дежавю.       — Ты о чём? — хмурит брови Ким и садится ровно.       — Да так, — отмахивается старший. — Несколько лет назад точно так же говорил Чонгук, но он попросил за тебя одного, а ты просишь за вас двоих. Вы выросли, — тепло улыбается старший и кивает своим словам.       — Так ты поможешь? — тихо спрашивает младший, хмурясь в ожидании ответа.       — Помогу, — и снова улыбка с ямочками. — Куда я денусь…       20:55.       — Готов? — спрашивает Тэхён и смотрит на старшего через плечо, который, как маленький ребёнок, рассматривает ночную улицу.       Это их первый раз. Первый раз за долгое время Чонгук вышел на улицу. И сегодня Тэхён повезёт его к озеру.       Чонгук мелко кивает и подходит к мотоциклу.       Тэхён надевает на Чона шлем, попутно заботливо поправляя его волосы, и застёгивает куртку, чтобы тот не простыл. Когда со шлемом старшего было закончено, он сел на мотоцикл в ожидании.       Чонгук сделал несколько успокаивающих вдохов, залез на мотоцикл, прижимаясь к Тэхёну, чтобы ни миллиметра между ними не осталось.       — Держись, Гук, — прозвучал приглушённый голос. — Сегодня начинается наша новая жизнь…       Чонгук вздрогнул, когда тишину вечерней улицы пробил резкий громкий рёв мотора. Он чуть не подпрыгнул на месте, когда вместе с громким звуком под ним прошла сильная вибрация, заставляя его сердце выделывать кульбиты в такт мотору. Всё это ново для Чонгука. Словно он и вправду делает всё это впервые.       Тэхён резко дал по газам, отчего мужчина в последнюю секунду влажными от нервного пота руками успел обхватить его талию полностью, прижимаясь крепче.       Чонгук широко распахнул глаза, понимая, что они ускоряются и не собираются останавливаться.       Адреналин потёк по венам, дыхание Чона участилось, когда он ощутил, как младший маневрирует на дороге среди других машин. Он приоткрыл один глаз, и в ужасе сжал куртку Тэхёна, когда увидел, как они на всей скорости идут на обгон, а навстречу несётся грузовик. Свет его фар становился ослепительней с каждой секундой.       Чон в шоке уставился на проезжую часть, что была слишком близко перед ним, когда они сильно наклонились. Белые линии сплелись в одну, ветер от резкого порыва в иную сторону ударил по всему телу, заставив Чона уткнуться головой в плечо Тэхёна, когда тот вдруг накрыл ладонь Чонгука своей.       Мужчина открыл слезящиеся глаза, моментально забыв об ужасе, который испытывал, полностью сосредоточившись на тёплой руке, что сжимала его, иногда поглаживая подушечкой большого пальца. В этот момент страх ушёл, оставив лишь палитру приятных ощущений и эмоций, когда его собственная ладонь ощущала тепло младшего с двух сторон — с живота и внутренней стороны ладони. В этом движении было что-то настолько тёплое и важное, отчего Чонгук запрокинул голову вверх, ощущая как колотится его сердце, уже не от ужаса, а от новых эмоций, чувствуя, как ветер рассекает его кожу и всё тело нежными, но короткими ударами, заставляя улыбнуться.       Он смотрел, как фонарные столбы пролетают один за другим, словно падающие звёзды. Он уже без страха смотрел вперёд, прямо на дорогу, и восторгался каждый раз, когда Тэхён пролетал мимо очередной машины, маневрируя как настоящий профессионал.       Чонгук даже не знал, что Тэхён умеет водить мотоцикл на таком уровне.       Мужчина полностью растворился в этом моменте. Забыл обо всём, что случилось.       Сейчас были только они. Одна душа на двоих и скорость, что уносила куда-то в лучший мир.       ***       — И что мы будем делать? — спрашивает Чонгук и садится поудобней на ступеньке возле причала.       — Тонуть, — отвечает Тэхён, закрывая глаза.       — Тонуть? — выгибает бровь Чон.       — Этому методу научил меня мой психолог, когда я проходил у него лечение после случившегося. Я слушаю шум волн. Это помогает отключить сознание. Представляю, что нахожусь под водой. Погружаюсь всё глубже и глубже в темноту, задерживаю дыхание и тону. А затем всплываю.       — И что это даст? — спрашивает Чонгук, глядя на мягкие волны.       — Ты избавишься от надоедливых мыслей и кошмаров. Это будет как перезагрузка. Попробуй со мной. Закрой глаза и слушай мой голос.       Чон несколько секунд смотрит на парня с сомнением, а затем снова переводит взгляд на воду и закрывает веки.       — Дыхание должно быть медленным и ровным. Глубокий вдох и выдох, — говорит мягкий голос Тэхёна. — Вдох и выдох. А затем просто отключи сознание.       Чонгук так и делает, а Тэхён наблюдает за тем, как лицо старшего расслабляется, а он сам блаженно улыбается.       — Тебе нужно отключить все свои эмоции, — тихо шепчет Ким. — Представь, что в твоих руках пульт. Каждая кнопка — эмоция. Тебе нужно медленно, одна за другой, нажимать на кнопки, тем самым выключать их, — он делает паузу. — Ну как? Получается?       — Мгм, — кивает Чонгук. — Твой голос меня успокаивает.       — Хорошо, а теперь выключай их.       — Вау… — после некоторой паузы восторженно бормочет Чонгук.       — Как себя чувствуешь?       — Спокойно…       — Хорошо, — кивает Тэхён и берёт руку старшего в свою ладонь и переплетает с ним свои пальцы. — Тебе нужно пойти ко дну, чтобы не утонуть умереть. Задержать дыхание и позволить телу расслабиться. Отдайся своим эмоциям и ощущениям. Позволь им утянуть тебя вниз, а потом, когда ты почувствуешь дно, оттолкнись. Отпусти свои эмоции и переживания, начни всплывать. Тебе не нужно бороться, так ты только впустишь воду в свои лёгкие, и это тебя убьёт, — он гладит большим пальцем маленькие шрамы на руке старшего и наблюдает за его расслабленным лицом с лёгкой улыбкой. — Не нужно с этим бороться, дай себе пойти ко дну, я пойду с тобой. Буду держать за руку и, если ты испугаешься, помогу. Не оставлю, протяну руку и вытащу… Только не сопротивляйся…       Некоторое время они сидят, наслаждаясь тишиной, а затем Чонгук медленно открывает глаза и глубоко вздыхает полной грудью.       — Спасибо, Лучик.       — Завтра вечером у нас самолёт. Я забираю тебя в Чикаго, — тихо говорит Тэхён, боясь реакции старшего.       Но Чонгук на эти слова только крепче сжимает его руку и кладёт голову на плечо.       Он за Тэхёном пойдёт даже в ад, главное вместе.       Главное — держась за руки.       Они навсегда. И в рай, и в ад. Чон Чонгук и Ким Тэхён. Чонгук и Лучик.