Ты – мой сон

Время затягивает раны, хотя и не избавляет нас от шрамов.

Марк Леви «Между небом и землёй» «Аппарат вызываемого абонента недоступен или находится вне зоны действия сети. Оставьте голосовое сообщение после звукового сигнала.» — Поудобнее усевшись на скамейке, Соён смотрит в экран телефона который на миг издаёт короткий звуковой сигнал и, удостоверившись в том, что запись началась, начинает подбирать нужные слова. — Знаешь, я до сих пор слышу мамины крики. Её «Ты совсем ослепла своей любовью!» и отборный мат, отскакивающий от стен нашей комнаты. — грустно усмехается Соён, — Я наверное, распалась на части тогда... — она задумчиво щурит глаза, — Когда только вышедшая из больницы, пришла к тебе в квартиру и вместо того чтобы увидеть там тебя, я встретила некую незнакомку которая поселилась в твоей квартире как собственная хозяйка, по неизвестной причине утверждая, что ты там больше не живёшь. — глаза наполняются слезами. /flashback/ Шестью годами ранее. — Простите? — открывает дверь квартиры Чимина молодая девушка. Я стою как вкопанная и, не издаю ни звука. Сердце ушло в пятки, и, я почувствовала, как внутри что-то заболело. Заболело так сильно, что я схватилась за сердце в целях унять эту боль. — Мне нужен Чимин, позовите его пожалуйста. — поспешно проговариваю я, с учащенным дыханием. Незнакомка странно вглядывается и мотает головой в знак отрицания. — Чимин? Он тут больше не живёт. — та с удивлением, распахивает глаза, — Он уехал отсюда семь месяцев назад. Я почувствовала, как в глазах снова скапливаются слёзы, а в носу покалывает, как будто я только что выпила залпом газировку. Я знала это чувство и знала, что оно, как правило, приводит меня прямиком к истерике. — Вы знаете где он? — перерыв на тяжёлый вздох. На мой вопрос она отрицательно мотает головой. — При уходе, он сообщил, что собирается уехать из города. — кивает сама себе. — Я точно знаю что его нет в городе. — Его нет в городе? — хриплю я, на что девушка кивает, — Но почему он... Грудную клетку сдавило от боли. Внутри меня как будто тысяча кошек царапала своими острыми когтями душу, превращая её в клочья. Я сделала шаг назад, обнимая себя. Потом ещё шаг. Девушка, как коршун, следила за моим отступлением. Всхлипнув ещё раз, я резко развернулась и побежала к выходу. /end of flashback/ — После этого, я наверное, раскрошилась... — тяжёлый всхлип, — Распалась на части, больше не в силах собрать себя заново. — кивает она головой, — Я тебя так искала... — хрипит Соён, — Ходила по нашему парку, ходила на твой особняк, но тебя там словно никогда и не было. — она смотрит в экран телефона разочарованно, будто ждёт ответа. — Я не хотела жить без тебя, моё сердце этого не желало. И после этого, я решила покончить с этим. Я попыталась:  умереть, сгореть, задохнуться, отравиться, зарезать себе вены, наглотаться всяких таблеток, застрелиться, хоть что угодно. И это всё, – попытки избавиться от мыслей о тебе которые мне терзают душу. Избавиться от боли. Ты доставляешь мне неимоверную боль. — мычит сквозь стекающие по щекам слёзы и прячет лицо, — Прошло целых шесть лет. А от тебя, по-прежнему нету никаких вестей. Ты словно испарился в воздухе, пропал, не оставляя после себя и следа. — прикрывает глаза, — Я чувствую, как тяжело мне дышать. Астма и курение – вещи несовместимые. После того, как ты сказал мне: – «Не порть себе жизнь из-за этого.» я к сигаретам даже не прикасалась. — грустно усмехается. — Ожоги на теле, выглядят невероятно уродливо. Невероятно. Моя кожа полыхает по ночам, от прилипшего мяса к простыням. Одежда тоже липнет, липнет всё, доставляя мне невыносимую боль. Но это ничего, Чимин. Я потерплю и, когда-нибудь это пройдёт. — проглатывает она слёзы. — Правда, я потерплю. Я не хочу перестать ощущать тебя. Вот так я тебя люблю, Чимин. Я наверное, потеряла свою голову с первой нашей встречи. — давит из себя улыбку, — Я сидела, смотрела на тебя и, не могла насытится. Помню как мы с тобой, даже не разговаривали много. Но твой голос, до сих пор звенит в моих ушах, так громко и отчётливо... Что я и вовсе забываю где я нахожусь. Я забываю где я сижу, с кем я сижу и, всё происходящее. Я слышу только тебя, вижу только тебя и думаю только о тебе. Я не разглядела тебя, когда ты был рядом. А теперь когда тебя нет, я вижу тебя всюду. — вздыхает она, закрывая глаза. — Каждую ночь я молю Бога, успеть уснуть до того, как я начну думать о тебе и, постигнет пронзающая грусть. — её голос дрожит, — Без тебя, словно время тянется медленнее. Шесть лет прошло... Я вышла замуж. — слёзы бегут по щекам. — За Тэхена. За того, кого я не люблю и никогда не любила. Наш брак только на бумаге. — еле заметно кивает она, — Я пыталась объяснить маме, что я не та, кто нужна Тэхену. Она отвечала: «Это Тэхену решать». Я говорила, что уже влюблена, она отвечала: «Разлюбишь». Я умоляла её, не отдавать меня за него замуж, уверяла, что не люблю Тэхена. Она отвечала: «Научись». Я не раз пыталась полюбить его, но всё тщетно. - прикрывает глаза на миг, — Во мне так много тебя, Чимин, что для кого-то другого, уже точно не найдётся места. Я знаю, что ты сейчас не один, прекрасно знаю, что у тебя там уже кто-то появился. И, если ты правда счастлив, то и я, счастлива безмерно. Я люблю тебя. — проговаривает Соён и выключает запись – сбросив звонок. Встаёт со скамейки, направляясь прямиком к выходу из парка. Выйдя из парка Соён проходит через поворот и дорогу, которая ведёт прямо к дому Чимина. На таком огромном расстоянии, можно увидеть лишь окно. Расположенный в седьмом этаже, но никак не заполненный светом лампы как в те времена. Потому-что теперь, его там нет. Нет Чимина. Нет ламп. Теперь это окно, сливается с множеством – выглядит таким же скучным, обычным, без всяких индивидуальностей. Нет Чимина, а значит – нет красок в жизни. Жизнь потеряла свою краску, теперь она кажется чёрно-белой. Жить стало сложно, невыносимо, нестерпимо. Всё ведь было так хорошо... Но ведь так сложилось, недавно общались, а сегодня ты обо мне и не вспомнишь. Где же ты, Чимин? Что же с тобой случилось за эти годы? Почему ты до сих пор заставляешь меня думать что ты исчез, исчерпался, пропал? Дыхание перехватывает. Соён начинает задыхаться. Она наверное, умрёт прямо сейчас. Ведь морально убитые люди – долго не живут. Дживон самолично провела её по всем докторам: Соён подлатали все последствия её игр со смертью, подлечили нервную систему и, грубо дали понять, как это важно – беречь своё здоровье. Но Соён не обратила на это – ни малейшего внимания. И такими темпами, всё усложнилось в разы. Никто, ничем, и, уже никогда, не сможет помочь Соён. Помогать – уже давно поздно. * * * * * — Соён, всё в порядке? — спрашивает вошедший в квартиру Тэхен. Тот же Тэхен. В тот же час. В ту же глубокую ночь. Соён вздыхает. — Конечно, — с тяжело вытянутой улыбкой проговаривает она, — Как прошёл день? Тэхен снимает обувь и улыбается глядя на свою жену. — Отлично. — проходит он на кухню, подходя ближе и, обнимая Соён сзади. — Что рисуешь? Кисть в руках Соён замерла только тогда, когда в нос ударил запах пота, секса и лимона, мерзкого, раздражающего слизистую носа. В висках застучало, а сердце, казалось ухнуло куда-то вниз, ближе к желудку. Тэхеновы горячие ладони легли на её талию. Соён обняла себя руками, когда он вжался к ней вплотную. Ты воняешь шлюхами, хочет сказать Соён. Воняешь изменой, хочет сказать Соён. Воняешь сексом и оргазмом, хочет сказать Соён. Ты мне противен, хочет сказать Соён. Я надеюсь, что когда-нибудь это всё закончится и я поставлю этому всему конец, хочет сказать Соён. Но она молчит. Потому-что ей всё равно на Тэхена. Тэхена – которого она не любит и никогда не любила. — Это звезда? — хрипит он, смотря на картину. Не твоё дело, мразь. — Да, — твёрдо утверждает Соён. — А что это за надпись сверху? — не угомонится он. — Имя звезды. — Кассиопея? — распахивает глаза Тэхен. — Да, это созвездие северного полушария неба. Звезда любви. — Соён громко глотает вязкую слюну, в попытках отстраниться от Тэхена. — Какие ещё имена звёзд ты знаешь? — спрашивает он. — Всех. — Зачем ты их учила? Потому-что их любит Чимин. — Мне просто интересно. Тэхен опускает руки на её бедра. Соён хочет оттолкнуть его, оттолкнуть его подальше от себя, прокричать на него и убраться прочь с этой квартиры. С квартиры – от которой Соён тошнит. Вырывает. Её душат эти стены. Нет никакого уюта в этом мрачном доме. И желания находиться здесь, тоже нет. В первое время Соён старалась не подавать виду, не заставлять Тэхена думать, что она его совершенно не любит. Старалась наладить между ними отношения и наладить контакт, найти общий язык. Насильно заставляла себя полюбить Тэхена и добиться его внимания, его любви. А сейчас, она просто хочет поставить этому всему конец. Ждёт что настанет день, когда она станет свободной, соберёт свои вещи и уйдёт отсюда, чтобы больше никогда не переступать порог этого дома. Что с Тэхеном они больше никогда не встретятся. Что Соён уедет из этого чертового города, чтобы вдруг случайно не столкнуться с Тэхеном. Что начнёт новую жизнь, в новом городе, с самого чистого листа. Забудет своё прошлое, свою прошлую жизнь и людей. Надеется, что когда-нибудь эти шрами на теле исчезнут. Изуродованные шрами и ожоги – которые постоянно напоминают ей о Чимине, о неудавшейся любви и, о немыслимой боли что она пережила. Что когда-нибудь это всё закончится. И снова всё будет хорошо. Как никогда. * * * * * Соён берёт в руки петлю и завязывает её, оставляя небольшой круг. Соён перестаёт дышать. Воздух начинает казаться отравленным. Она прикрывает глаза, сморщив лоб, опуская голову и сжимая челюсти, что есть силы. Давай. Покончим с этим. Нужно лишь запрокинуть эту петлю на голову и выбить этот стул стоящий под ногами. Это слишком больно. Что же я сделала с собой? Что же со мной творится? Если бы Тэхен сейчас увидел такую картину, он бы вжался в стену закрывая рот ладонью и умер бы, от собственного шока. Но его сейчас нет. А значит – некому её предостеречь. Соён надевает на голову петлю и закрывает глаза. Дети встают на табуретку, чтобы прочитать стишок. Я тоже встала, готовясь к последнему рассказу. Не бойся, когда её выбьют у меня из под ног, я не рухну вниз - я привязана. Соён не успевает сообразить, как с коридора доносится дверной звонок. Кто-то пришёл. Но точно не Тэхен. Стук в дверь становится настойчивее. Соён выбирается из петли не сразу, долго пытается отогнать поступившиеся слёзы и головную боль, взбодрить себя мысленно, хоть это и нереально сделать – то ли от того, что её мучают мысли о самоубийстве, то ли от того, что она постоянно не спит по ночам. Собрав все силы что у неё есть, она направляется в сторону прихожей. — Ну наконец-то, — приглушенно доносится голос Дживона, а Соён осведомляет. Входная дверь открывается, и Дживон начинает оглядывать свою дочь с ног до головы, ненадолго останавливая взгляд на некоторых участках кожи, а затем, смотрит ей в глаза – как и обычно, нечитаемо. — Привет мам. — Я так соскучилась по тебе, — ровным тоном произносит Дживон и, жестом прося уступить ей дорогу, проходит внутрь, оставляя поцелуй на соёновой щеке. — Мам, зачем ты здесь? — голова словно раскалывается и всё тело болит. — Мне нельзя приходить узнавать как у вас с Тэхеном дела? — цокает Дживон языком, без разрешения проходя в комнату. — Погоди, там... — Соён вбегает следом и вздыхает, когда Дживон застывает около висящей петли. Соён очень гнетёт это очередное чувство дежавю. Она опирается плечом о дверной косяк и обнимает себя, стягивая пальцами край кофты. Ей плохо. И морально, и физически. Она пребывает в состоянии полусна, она подавлена, у неё нестерпимо болит каждая мышца. Это точно конец. Соён ощущает как, словно острыми спицами, её пронзает дживоновым взглядом, видит боковым зрением, как та стоит, превратившись в статую, но взять волю в кулак и посмотреть на неё не может. Дживон не должна была узнать об этом. Соён своих покрасневших влажных глаз, в которых бьётся через край искренне сожаление, раздирая свои еле склеенные сердце и душу, она не может собраться. Дживон ведь самое дорогое, что у неё осталось. И Дживон единственный человек, которая сделала всё, чтобы её дочь осталась вживых. Она отдала всё, чтобы врачи вытащили её из этой чёртовой бездны. Соён не должна была растоптать её старания. Но уже поздно. Слишком поздно для сожалений. — Почему ты продолжаешь это делать? — дрожащим голосом спрашивает Дживон и робко делает шаг назад. «Потому-что мне хочется умереть». — Я отдала всё, чтобы уберечь тебя от смерти. Отдала все силы, чтобы ты осталась жива. Соён, как ты можешь... — Соён не поворачивается к ней лицом, потому-что знает, что не сможет вынести её взгляд. — Соён, прошу тебя, — неразборчиво мымлит Дживон, держась рукой за дверь. — Прекращай играть со смертью... — у Дживон дрожит голос и скапливаются слёзы на глазах. — У тебя ведь всё хорошо в жизни, ну говори же мне, чего тебе ещё не хватает? — слабым голосом подаёт она, а с глаз выплескиваются слёзы. Его не хватает. Не хватает лишь его, мама. Мне Чимина не хватает. Все эти шесть лет мне его не хватало, мама. Его – мне всегда не хватало. Мне всегда было мало Чимина. — Я знаю, Соён, — вырывается с губ Дживон, — Знаю, что тебе его не хватает, — Соён бледнеет, теряя способность разговаривать, ведь Дживон понимает её и без слов. — Но научись ты уже, жить без того, о ком нет вестей. — мычит Дживон, больше не в силах сдерживать в себе слёзы. — Научись, забывать людей. Научись подавлять свои чувства. Научись ты уже влюбляться в другого человека. — надрывно, умоляюще, размазывая по щекам пот и слёзы. Не могу. Попроси меня о чём угодно, я сделаю всё, мама. Но сделать этого – я не могу. Я не в силах это осуществить. Дживон невыносимо видеть Соён такой. Травмированной. Разбитой. Разрушенной. Морально убитой. Словно не видящей смысла жить дальше, не пытающейся взять себя в руки. Совершенно беспомощной. Дживон едва ли хуже. Соён не спала сегодня всю ночь, мысленно прокручивая в голове старые воспоминания, те самые моменты, которые разрушили её жизнь навсегда. — Иди сюда. — выдыхает Дживон широко раскрывая руки. Соён медленно плетётся к ней и подойдя вплотную, обнимает свою маму, зарывшись ей в шею. Тепло. Уютно. Комфортно. Всё хорошо, пока Дживон рядом с ней.