Ты – мой сон

Поудобнее усевшись на стуле, Соён направляет на себя лампу и, удостоверившись в том, что запись началась, безмолвно смотрит в объектив, подбирая нужные слова. — Знаешь, это прозвучит чертовски странно, но я о тебе ничего не помню, — она задумчиво опускает глаза и прикусывает губу. — Джиу говорит, что такое случается из-за сильного стресса, но я... — перерыв на тяжёлый вздох, — Всё равно пытаюсь... — чешет затылок. — На самом деле, я уже много чего пробовала: ходила по нашему парку, смотрела твои фотографии, много думала о тебе. Много думала о нас. Но первое воспоминание о тебе вернулось в тот момент, когда меня, пьяную, практически до смерти избили в клубе. И это воспоминание было таким ярким... — грустно улыбается. — День нашего знакомства. Я, кажется, влюбилась в тебя с первой секунды. Ты тогда слишком много болтал, а я сидела рядом и не могла наслушаться. — усмехается и откидывается на спинку стула. /flashback/ «Мои чувства уже кровоточат, я не знаю, как всё забыть. Ты пронзаешь меня острой болью, а я не могу с ней мирно жить». Засратый клуб на окраине встречает Соён громкими битами, от которых мозги всмятку; едким запахом перегара и дешёвых сигарет. Где-то там ещё и парфюм затерялся, но на это уже всем похуй. Соён скидывает с головы капюшон и поправляет темно-каштановые волосы ладонью, внимательным, насколько это возможно в нетрезвом состоянии, взглядом оглядывая сходящую с ума толпу в поисках знакомых лиц, которым тут быть противопоказано. По таким дырам только и остается таскаться, лишь бы не напороться на рожи из университета. Но Соён уверена, в этом днище её знакомые точно обитать не станут. Не тот контингент. Увидят, осудят, доложат тем, кто носит безупречные маски, пряча за ними грязь. — Не хочешь выпить? — спрашивает у Соён незнакомый голос. — Иди к чёрту. — бросает та. Соён хлопнула его по плечу и подтолкнула в сторону барной стойки. Пусть сам отрывается. Жизнь, как в последний раз. Что может быть лучше? Влажные горячие тела трутся друг о друга, повышая градус возбуждения. В глазах туман, а может, обычный сигаретный дым. От огней прожекторов дым то алый, то синий, то фиолетовый. Свет скользит по толпе, двигающейся в такт тяжелым и громким битам. Все живут, как в последний день, оставив маски при входе в клуб. Тут все обнажены друг перед другом, и всем это нравится. Сказанные слова – чистейшая правда без примесей. Удовольствие самое настоящее, а желание ничем не подделать, его не спрятать. Сегодня все друг для друга открыты и полностью доступны. И неважно, что утром все вернется на свои (нихуя не на свои) места. Этот момент растянется на бесконечность. Соён прикрыла глаза и чуть откинула голову. Тело двигается в плавном размеренном ритме, как будто плывет по приятным прохладным волнам, и в голове абсолютная пустота. Всю дурь она из себя извлекла, опустошив оболочку, что как будто для собирания дерьма была создана природой. В руке бутылка какого-то пойла, от которого глотка в огне, как и все тело. Пожар внутри, но тушить его не хочется. Пусть очистит, пусть освободит. На губах Соён лёгкая расслабленная улыбка, на них горький привкус спирта. Так выглядит правда, ничем не скрытая сущность. Так выглядит кайф. Соён с ним расставаться не намерена. Он её продлевает, вновь присасываясь к горлышку бутылки и делая несколько глотков обжигающей жидкости. Голова, как карусель, реальность медленно смазывается, и так даже лучше. Режущая уши музыка теперь медленно превращается в более спокойную. Соён проходит через толпу и придя на центральную площадь останавливается, ероша свои локоны и закрывая глаза. Когда та открывает глаза, её взгляд останавливается на парне, который танцует с одной особой, сладко улыбаясь. ♪ I saw you dancing in a crowded room ♪ ♪ You look so happy when l'm not with you ♪ ♪ But then you saw me, caught you by surprise ♪ ♪ A single teardrop falling from your eye ♪ Увидев пепельноволосого парня в толпе, Соён пьяно улыбнулась, не переставая двигаться в такт играющей музыки. Какой же он... Красивый. Соён чувствует, как сзади кто-то телом прижимается плотно, горячим дыханием обдавая затылок, а руки заводит вперед, скользя пальцами по груди Соён. Пьяная Юн ухмыляется и резко разворачивается, прежде чем чужие губы успевают коснуться её кожи на шее. Перед ней стоит стройный еблан с каштановыми волосами и родинкой прямо под левым глазом. В больших глазах напротив явное, кричащее желание, которое он охотно готов разделить с Соён. Тут похуй, кто с кем, главное, чтобы хорошо было обоим. А у Соён сейчас помутнение рассудка, почти выпитая в одиночку бутылка, как масло в огонь. Держать себя нет смысла и какого-либо желания. Еблан вжимает Соён в себя, держа за её талию свободной рукой, и вгрызается в манящие пухлые губы без капли нежности. Одна только жажда, которую срочно нужно утолить. Та, охотно отвечающая на грубые поцелуи, думает точно так же. Громкая музыка в туалете звучит приглушенно. Тут тусклый свет, а лучше бы было темно. Соён не любит лиц, потому что все не то, все другое. Ей одно нужно, а оно на вершине, недосягаемое. О нем ей только мечтать, закрыв глаза. Еблан грубо вталкивает Соён в свободную кабинку и входит следом, заперев скрипучую дверцу, исписанную сверху донизу всякими надписями. Соён пьяно хихикает и призывно лижет губы, закрадывается пальцами под толстовку парня, оглаживая подтянутый торс, каждый выделяющийся кубик очерчивая, поднимаясь выше, к груди. Губами она касается крепкой шеи, ведет кончиком языка по солоноватой, чуть влажной коже и целует. Она уже собирается обнажить зубки, оставить свой след, как знак о покорении очередной вершины, но парень рывком её отлепляет от себя, сжав пальцами соёново лицо и со вспыхнувшей в глазах дикостью рыча в приоткрытые губы: — Никаких засосов, сука. Моя мамочка будет недовольна, — сухо ухмыляется он и хватает руку слегка растерявшуюся девушку. В голосе парня столько яда, что кожу разъедает одним лишь звуком. И не было бы так хуево, не будь это чертовой правдой, ненавистной. — Хочешь что-то пометить – вот, — он прижимает ладонь Соён к своему уже вставшему члену через ткань спортивных штанов и пускает едкую усмешку. Та не медлит, сразу же опускаясь перед ним на колени. Парень с пьяным упоением сверху вниз наблюдает за тем, как Соён с блядскими губами приспускает ему спортивки с белыми полосками по бокам и жадно тянется пальцами к боксерам, под которыми член уже в полной готовности. Смазливое личико хоть и не то, но дело свое все равно сделало. Соён, на чье имя еблану абсолютно похуй, впивается пальцами в накачанные бедра и заглатывает твердый, увитый вздувшимися венами член, вырывая из губ парня хриплый тягучий стон. Языком работает как надо, ловко скользя по всей длине, рассасывая с причмокиванием, чуть цепляя зубками, но так, чтобы приятнее сделать. Парень сжимает тёмные пряди Соён в кулаке и толкается вперед, вгоняя член в самую глотку девушки. Та не теряется, не кашляет. Видимо, ей к такому не привыкать. Из уголков обхватывающих член губ стекает слюна, растянувшись как ниточка и падая на грязную плитку. Парень дергает Соён на себя и учащает толчки, заполняя собой горячий влажный рот, с удовольствием его принимающий. Его великодушно принимают. Доведя себя до высшей точки, парень вынимает член и рывком поднимает Соён на ноги, грубо развернув и вжав грудью в стенку кабинки. Юбка Соён соскальзывают с бедер, оказываясь на щиколотках вместе с трусами. Парень раскатывает по члену презерватив и, сплюнув себе на ладонь, смазывает по всей длине. В готовности этой бляди сомневаться не приходится. Соён призывно виляет оттопыренной назад попкой и сразу же получает свое. Громкий протяжный стон заглушает музыку, льющуюся снаружи. Тот впивается пальцами в бедра Соён и без лишних церемоний начинает вбиваться в податливое тело, ища скорейшей разрядки. Еще один способ себя освободить от грязи – другой грязью себя обмазать, позволяя втрахивать в себя хуй знает кого в туалете какого-то задрипанного клуба. Ночью все дозволено, ночью правил нет. Это единственное время, когда Соён живёт, делает это по-настоящему, а не существует, как красивая картинка на обложке книги с хуёвым содержанием. Такая реальность ей по вкусу. Ей правда по вкусу, но раскрывать ее запрещено. Какая, блять, жалость. Соён не успевает выйти из туалета, удовлетворив одну из своих потребностей, как слышит в толпе крики. Люди суетятся, столпившись вокруг представления, устроенного какими-то амбалами, агрессивность которых с каждой новой рюмкой лишь возрастает. Соён даже не удивлена происходящему. Она сразу же расталкивает любопытно глазеющих людей и пробирается к гуще событий. Амбалы ритмично вбивают чью-то рожу в пол, брызжа слюной и смотря диким огненным взглядом хищника, готового разорвать соперника. Соён подрывается к еле живому парню и хватает за плечи, оттаскивая от того ублюдка, отхаркивающегося кровью себе на грудь и деревянный пол. Парень рычит и кроет Соён матом, требует, чтобы та его отпустила и, Соён прислушивается. Парень обратно падает на пол, но амбалы уже смотрят не на парня лежащего на полу, а на Соён. От людей тошнит. От взглядов лицемерных, которых полон мир. И их улыбки натянутые, а за ними разлагается правда. Ее не скажут. Ее проглотят, как горькую таблетку. Ту, что бесполезна для безнадежно больного. Не спасет, не поможет, лучше не сделает. Лучше не станет. Таблетка за таблеткой внутри все сгнивает и распространяет трупный запах, застревающий в глотке не высказанными вслух словами. И все молчат, все улыбаются и давятся, сдерживая кашель из того, что хочется сказать. Так и задыхаются. Изображают, играют роли, данные им ебаным обществом. И всем все нравится, все довольны. Все так хотят. Они лучшие актеры первого плана в своих уродливых, обезображенных ложью жизнях. Всем бы раздать награды за непревзойденную игру. Так вжились в роли, что позабыли истину, не различая ее за пределами своих масок. А что внутри? Нет, не пустота. Внутри — всё. Там истинная сущность, которой стыдятся, которую подавляют изо дня в день, приговаривая: «заткнись, слова тебе не давали, не лезь, не показывай себя, ты этим меня опозоришь». Бессовестная истина. Куда ты лезешь? Утопай во лжи, выбраться тебе нельзя. Закрыли глаза. Ничего не видят, хотя и слышат прекрасно. Тупые мрази кричат, надрывая глотки. Типа в толпу, но нет. В ебаную пустоту, потому что всем на твою правду похуй. Ври, прячься, тогда услышат то, что хотят услышать. Тогда примут, как своего, одобрят. Теперь ты их, теперь ты такой же, как и они. Кусок дерьма в толстой оболочке из лжи. И маска твоя шикарная, отполированная до блеска. Но ты никому, подумают еще, что лесть. А ведь она и есть. Шепот со стороны. Хихиканье ублюдков. Только вот… спрячь себя. Или ждет тебя погибель. Честные люди тонут в дерьме незаслуженно, не будь таким. Ты с ними или ты конченный изгой. Ведь тогда твое любимое общество тебя не примет. Но сегодня маски срываются. Амбал сплевывает на мокрый после дождя асфальт густую кровавую слюну и стирает сбитыми костяшками кровь, хлынувшую из носа. Соён четко целилась, пнув того в нос. В голову ебашит намешанное пойло, заменяет кровь и воду. Восемьдесят процентов чистого спирта внутри, как горючее. Пульс бешено стучит в висках. Взгляд горящий красным пламенем, почти сумасшедший. Амбал подрывается с места и налетает на Соён снова, сбивая с ног и валя на грязную заблеванную землю. И правда вне себя, соёново душа покинула тело, как только белый порошок проник в организм. Амбала сейчас ничто не остановит. Пока хруст не услышит, пока кровь чужую не почувствует, пока криками не насладится. Не тормознет. Псих конченный. Тот зубы стискивает и вбивает носок Соён в бок лежащей на земле, точно по ребрам попадая. Многого этим амбалам не надо, еще пару ударов, и хрустнут под силой. Болезненные стоны Соён и хрипы ласкают им слух, но этого мало. Мало, блять. Амбалы седлают девушку сегодняшней ночи и вбивают ей рожу своими крепко сжатыми кулаками. Долгожданный хруст в районе груди Соён под разрывающимися костяшками, для амбалов, как самый лучший кайф на свете. Соён закрыла глаза. По всему её телу разливалась приятная нега, что окутывало её сознание, пронося сквозь пустоту и невесомость бытия. Но постепенно ощущения оставили после себя лишь яркие вспышки из мелькающих картинок прошлого, которые постепенно угасали, как тлеющие угольки от костра. Пока наконец не исчезли, оставляя после себя лишь сплошную темноту и абсолютное умиротворение. Соён на миг открыла глаза встречаясь с взглядом звёздного неба. « — Зачем ты здесь?...» « — Я вышел смотреть на звёзды...» «Он любит смотреть на звёзды? Если да, то теперь это моё любимое занятие». /end of flashback/ — Тот вечер... Точнее, те твои слова, — нервно сжимает край футболки. — Они звенели в моих ушах так громко и отчётливо... Я сквозь них не слышала даже, как чужие острые кулаки резкими ударами ломают мне кости. Я слышала только тебя. Видела только тебя. Одно маленькое воспоминание дейтсвовало на меня, как мощнейшая доза морфина. Тотальное обезболивание, — у Соён дрожат губы. — Я его сохранила. Прокрутила в голове такое количество раз, что вряд-ли теперь когда-нибудь забуду, — смотрит в камеру и давит из себя улыбку. — Я поняла эту схему сразу: ты являешься ко мне, когда я на краю. Когда мне чуть-чуть остаётся до беспросветной тьмы. Сумасшествие наверное, но я уверена, что могу ощутить тебя только через боль. — часто кивает самой себе. /flashback/ «...до сих пор мои сны о тебе вызывают во мне умиление, в неделях больной тишины ощущаю к себе за это презрение». Соён берёт ключи и выходит на парковку, сев в машину та едет на трассу, где обычно никто не проезжает. Сначала 90 потом 100 и так – до максимума. Уже час ночи, а на трассе даже фонарей нет, но фары машины освещают лишь несколько метров. Это лишь на руку, адреналин начинает подниматься и сердце начинает бешенно колотится, мысли затуманены, зрачки расширяются, но так намного лучше видна дорога. Соён нажимает на педали со всей силы и разгоняется до максимума, участвуй она на гонках, девушка точно бы победила, но сейчас ей нужно лишь одно-хоть на секунду увидеть того самого, которого она видит только тогда, когда начинает ходить по лезвию смерти. — Неужели не было ничего лучше чем разогнаться до пика? — слышится тихий голос, но настолько знакомый, что Соён сразу оборачивается и видит еле заметный силуэт пепельноволосого парня. — Не буду же я прыгать с обрыва, — с безумной ухмылкой проговаривает та в пустоту. — Не твори глупостей, замедлись, — отвечает голос парня, теперь его силуэт более чёткий, пепельные волосы и, знакомые черты лица. Соён не отрывая взгляд от парня замедляется. Парень начинает медленно испарятся. — Нет не уходи! — кричит та и со всей силы нажимает педали. Силуэт снова начинает проявляться и девушка не отрывает взгляд от парня. — Останови машину, если не остановишь, то мы с тобой никогда не встретимся, —спокойно звучит голос. Соён качает головой, отрицая, не желая принимать это, слёзы стекают по щекам и та начинает плакать на взрыд. — Нет-нет, я не хочу тебя терять снова! — кричит та, слёзы льются без конца словно она сейчас вспомнила всю свою жизнь, все события. Пелена слёз затуманивают взор и смахнув слёзы с глаз одной рукой та видит, что едет прямо к обрыву. Резко нажимает на тормоз и останавливается в нескольких метрах от обрыва и та ударяется об подушку безопасности, которая вздулась за несколько секунд. Девушка поворачивает голову и видит через замутненный взгляд, силуэт, который исчезает оставляя Соён одну. /end of flashback/ — Я знала, на что шла. Точнее говоря, надеялась. И это сработало, — победно усмехается. — Второе воспоминание дало мне хороший толчок идти дальше. Однако вскоре я выяснила, что пары экспериментов со смертью будет недостаточно, чтобы приблизиться хотя-бы на миллиметр к правде. Я поняла это спустя, кажется... — она задумчиво щурит глаза. — Семь попыток. К тому моменту я выжгла все свои вены: я мешала «смертельные» инъекции, от которых меня то выкручивало наизнанку, то медленно усыпляло, то заставляло кричать в приступе нестерпимой боли. Чего я только не пробовала, — грустно усмехается опуская голову, — Но что бы я ни делала и как бы сильно при этом ни старалась, моё продвижение по линии нашей истории не набирало обороты. Сомнений не оставалось – не было никаких нас, была только я и моя любовь к тебе. /flashback/ «...во мне было столько трепета и нежности только к тебе, а сейчас эта любовь – разрушает меня изнутри». Соён смотрит на фотографию какого-то парня в рамке, который стоит на прикроватной тумбочке, в комнате Соён. Сегодня её выписали из больницы. Сама девушка тоже понимает, что не помнит ничего из своей жизни. Она не чувствует боли, но внутри, складываются такие ощущения что этот жизнерадостный парень, который улыбается ей через фотографию, почему-то занимал первое место в жизни Соён. Вот только, кто он? Может она была влюблена в него? Как его имя? Где он? Этот парень красив настолько, что Соён вечности не хватит, разглядывая его. И каждый наверное раз, она будет находить в нём что-то новое, ранее не замеченное. А эти пухлые губы – особенная боль Соён. Они манят, притягивают, но они настолько недосягаемы, что от безысходности хочется выть. Прикоснуться к ним хоть мельком было бы огромной удачей, а пока Соён не везёт. Если влюбиться можно во второй раз, то Соён влюбилась в него снова. /end of flashback/ — Эта любовь была мне не на руку, — Соён трёт переносицу. — У меня все цели в жизни стёрлись кроме той, чтобы узнать, почему ты ушёл. Почему ты оставил меня, ведь ты точно знал, что я без тебя не справлюсь, — её голос понижается. — Я чувствую это. Чувствую каждый раз, с каждым новым видением чувствую, как медленно схожу с ума. — скапливаются слёзы на глазах. — Это не расстройство, Чимин. У меня никогда не было такого диагноза. Я схожу с ума из-за тебя. /flashback/ «...я люблю тебя не за что-то, а просто, это крепче всех обещаний, мягким шёпотом падают звёзды в паутины твоих касаний, нам бы за руку под снегопадом или в свете уютных гирлянд, моя любовь горит твоим нежным взглядом, я тебе всегда до крайности рада». Озеро которое замерзло только недавно, снегопад и тёмная ночь. Соён решила выйти на улицу, постоять на льду и посмотреть на небо и снег, который начал идти полчаса назад. Тэхен решил привезти её за город и отдохнуть, также думала Соён, но увы. В пижаме холодно, щеки и пальцы начинают краснеть и замерзать, но девушке всё равно, ей лишь бы увидеть его или на крайний случай просто забыться и отвлечься. Алкоголь был бы сейчас к делу, но затуманенный рассудок сейчас ни к чему. Хруст. На том месте где она стоит лёд слегка потрескался, но ничего. — Я же говорил, чтобы ты не творила глупостей, неужели думаешь что снег и холод помогут вернуть тебе холодный ум? — снова этот бархатный голос, Соён оборачивается и видит его, снова, на её лице расплывается легкая улыбка. — Я думала я тебя потеряла, не уходи! — кричит она пепельноволосому, который медленным шагом направился в лес. — Уходи Соён, дай мне уйти, — не оборачивается кидает тот и снова шаг за шагом идёт в лес по замерзшему озеру. Соён идёт за ним, но лёд трескается от каждого её шага, но это не остановит её перед парнем. Он даже не останавливается. — Соён прекрати, остановись, ты пойдёшь за мной и что дальше? — спокойно произносит тот словно в пустоту. — Чимин, я прошу только об одном, не уходи... — тихо произносит та и последний хруст, она не двигается с места, просто со слезами на глазах смотрит на парня. Слёзы начинают замерзать, но насрать, он не должен уйти. — Последнее, что я скажу, не твори глупостей Соён, не будь такой эгоисткой. — также спокойно произносит тот. Хруст. Девушка проваливается в воду и последнее, что она видит, испаряющийся силуэт.... /end of flashback/ — Шесть лет... — прикрыв глаза, Соён еле заметно мотает головой. — Мне пришлось проявить креативность. Тэхен и Джиу пересекали любой мой шаг навстречу правде, поэтому повторить какую-либо из попыток мне не представлялось возможным. Знаешь, говоря о Тэхене... Он хороший. И любит меня искренне. Буквально оберегает от смерти. Думаю, я могла бы начать новую историю. С ним, — вновь смотрит в объектив. Не моргает. — Вот только я не смогу. Никогда и ни с кем не смогу. Среди всех – ты первый в моём списке. /flashback/ «...я к тебе тысячей слов и сотнями разных поступков, но я всё равно не тот человек с кем ты хочешь делить на двоих большой город, но если честно, я знаю причины, я просто из всех, выбираю тебя, а ты к сожалению, не можешь дать то же». Соён уверена, что этот закат особенный. Солнце садится чрезмерно медленно, мутнеет за горизонтом, и от кровавого света вмиг не остаётся и следа – слишком прекрасно, чтобы когда-нибудь забыть об этом. И чтобы забыть два шезлонга, этот воздух и эту ночь. Невообразимо. О том, что можно забыть Чимина, Соён даже не думает – абсурд. Дживон смотрит на Соён серьёзно и приближается к ней. — Я знала где он и, даже виделась с ним, — она осторожно перехватывает соёново запястье и отстранив от себя, выпускает из рук. — И о чём вы говорили? — не смотря на ту, спрашивает Соён. — Почему он позвал тебя туда? Дживон прикрывает глаза и шумно втягивает носом воздух. Настраивается. — Для того, чтобы сказать, что он уходит. /end of flashback/ — Лиса. Твою жену кажется, зовут Лиса, — без доли обиды произносит Соён. — Я думаю, она красивая. Красивее меня, во всяком случае. Я теперь... — она шмыгает носом и, посмотрев на своё отражение, вымученно приподнимает уголок губ. — Сам видишь. Ты не вини себя за это. Это мой выбор, — вытирает щёки о кофту на плечах. — Чёрт, я ведь даже не знаю, как ты и где ты... Может быть, ты ищешь меня в эту секунду, — горько усмехается. — Я много думала о нас. Пыталась вспомнить момент, когда упустила тебя. Наверное, я была ослеплена своими чувствами, поэтому его не заметила. Даже сейчас, проматывая всё в своей голове, я не могу отыскать отправную точку. Кажется, я до сих пор ослеплена. Неудивительно. Эти воспоминания о тебе – мощнейшая сила. Подумать только, сколько раз они вырывали меня обратно всего за шаг до смерти. Сколько раз толкали к краю и сколько подхватывали в самый последний момент. Твоя любовь ко мне фантомна, но моя к тебе – выше всех существующих законов. Я заклеймена тобой на каждом миллиметре. Буквально, — двигается ближе, совсем вплотную. — Я тогда... Прости меня, я обиделась. Стушевалась. Не сказала тебе самое важное. Думаю, ты и так это знаешь, но всё же... — Соён на какое-то время успокаивается, окончательно стирает с лица остатки слёз и невероятно счастливо улыбается. Притворяется, точнее, но весьма правдоподобно. — Я люблю тебя, Чимин. И всегда буду. Я не в праве требовать от тебя взаимности, но хочу попросить кое о чём. Пожалуйста, никогда не забывай меня. Никогда не забывай наши времена. — секунда, и запись окончена. Шторки еле заметно развеваются в стороны, приглашая Соён выйти на площадку и посмотреть на звёзды. Соён улыбается. Ей стало легче. Она поднимается со стула, выходит на воздух и присев на самый край бассейна и свесив ноги в пропасть, смотрит на яркое звёздное небо. — Я знаю имена каждого из них... — выдыхает, прикрывая на мгновение глаза. — Я знаю карту звёзд наизусть. — опускает взгляд на свои руки, зататуированными звёздами и созвездиями от насквозь изуродованных ожогов. Соён выучила вопль звёзд наизусть. «...это конечно, режет меня, но я правда всё понимаю и, ни в чём тебя не виню, я тебя отпускаю, потому-что очень люблю». Примечание: цитаты взяты из поэмы Аллена Гинзберга "Вопль"