Ты – мой сон

— Соён вставай. Соён открывает глаза, окидывая взглядом свою тёмную полупустую комнату, тяжело вздыхает, немного злясь из-за того, что её вытащили из такого яркого сна, и закидывает наверх руку, размещая голову на ладони. Стрелка настенных часов показывает десять утра, за окном бушует ветер и собирается дождь, и Соён очень хотелось бы забить на свой первый день на новой работе, вот только позволить это она себе не может. К тому же вчера она пообещала Джиу, что в этот раз постарается продержаться хотя бы до конца испытательного срока. А перед Джиу нарушать свои обещания нельзя. — Сейчас встану, — отзывается она, не предпринимая никаких попыток осуществить озвученное. — Кофе на столе, — сухо бросает Тэхен, испаряясь из вида раньше, чем Соён успевает поблагодарить его. Надо поднять себя с кровати и собраться с мыслями. Соён отказывали слишком часто, иногда даже до собеседования, а если и брали, то выкидывали через пару месяцев, ссылаясь на глупейшие причины. Например, на рубцы на лице и следы от ожогов. Соён каждый раз искренне возмущалась на тему того, как же следы от ожогов и рубцы могут помешать ей убираться или, к примеру, доставлять товары. И каждый раз получала в ответ огромное и целое ничего. Она нехотя встаёт, разглаживая ладонями смявшуюся во сне футболку, заправляет постель под подгоняющие её крики Тэхена и, наскоро умывшись в ванной комнате, плетётся на кухню, из которой тянется запах свежесваренного кофе. В помещении светло, в люстре горят все до одной лампочки, а пол, как и столешницы гарнитура, с которых убрано всё, что было раньше раскидано, блестят от чистоты. Соён смотрит на Тэхена, уткнувшегося в экран телефона, всё с той же благодарностью, но теперь уже за наведённый порядок, неловко топчется в паре шагов от стола и в очередной раз не понимает, почему тот с ней до сих пор возится. — Я ничего не приготовил, — хрипит Тэхен, не отрываясь от телефона. — Я ничего и не хочу, — Соён подходит и садится рядом с ним, беря кружку в руки. — Волнуешься? — Облажаться и получить работу уборщицы? — она делает глоток кофе и опускает взгляд на стол. Со стороны Тэхена слышится усталый вздох. Соён хорошо выполняет любую работу, она организованная, дисциплинированная и трудолюбивая. Да, она нестандартно выглядит, да, по её лицу разбросаны шрамы от не до конца заживших ран, а во взгляде – минимум заинтересованности жизнью, но это не делает её плохой работницей. Соён, как и все остальные покалеченные обстоятельствами люди, имеет право хотя бы на маленький шанс. Всю поездку Соён нервно теребила маленькую чёрную сумочку. Она смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи, на людей, спокойно идущих куда-то, она даже позавидовала их спокойствию. Её мысли возвращались к компании, которое одновременно манило и отталкивало. Такси приехало к месту назначения слишком быстро – до назначенного времени оставалось ещё полчаса. Пройдя по тропинке к зданию, минуя шлагбаум, она оказалась на парковке. Красивого чёрного «Ламбо» не было, на его месте стоял чёрный тонированный «Лексус». Ноги Соён сами понесли её к стеклянным дверям и, коснувшись серебристой ручки, она остановилась, не решаясь войти. Постояв ещё немного, она набрала в легкие воздух и дёрнула ручку на себя и, стеклянная, начищенная до блеска дверь наконец открылась. — Прошу прощения мисс, вы к кому? Соён вздрогнула, увидев перед собой охранника – мужчину средних лет, мощного телосложения. — Я… — тихо прошептала она и посмотрела ему в глаза, не зная, что ответить. Охранник нахмурился. — Вы на собеседование? Соён облегченно выдохнула. — Да, — кивнула она, глядя, как охранник снимает трубку и кому-то звонит. Она слышала его бормотание, но взгляд девушки был устремлен на большой холл и, скоро голос охранника отошёл на второй план от впечатлений, которые внезапно нахлынули на неё. Если бы она не знала, что находится в судоходной компании, она бы подумала, что это зал для приема гостей короля и проведения балов. Мест было так много и атмосфера была такой яркой и солнечной, что ей захотелось превратиться в принцессу и танцевать, кружась по вычищенной до блеска плитке на полу. Широкая лестница справа от входа гордо устремлялась на второй этаж. Соён подняла голову и осознала, что коридор второго этажа прекрасно просматривается: от холла его отделяли всего лишь прозрачные перила. Находясь внизу, она могла разглядеть все кабинеты снизу и сверху. Она подняла глаза к потолку и задохнулась от восторга – таких высоких потолков она раньше не видела. Соён на секунду подумала, что попала во дворец. Не хватало только трона. — Мисс, пройдите на второй этаж и направо, пожалуйста. — охранник указал ей рукой на лестницу. Соён кивнула ему и пошла в указанном направлении. Она ступала по полу, звонко стуча каблучками и боясь ненароком упасть. Казалось, что тысячи глаз устремлены на неё, хотя людей, кроме охранника, не было. Сердце сжималось от страха перед неизведанным. Оказавшись на лестнице, она взялась за перила, но тут же отдернула руку, заметив, как те начищены. Тут же в голову пришла мысль о том, что она одета слишком просто для такой обстановки. Платье от «Chanel» смотрелось бы здесь гораздо эффектнее. Но его у неё не было, и, чувствуя себя простушкой, она опустила голову, пряча свою неуверенность. Это не её уровень, слишком роскошно и слишком богато. Соён поднялась в приемную, которая утопала в цветах; их было бессчетное количество – от больших до маленьких, от просто зелёных до цветущих яркими красками. Запах стоял удивительно приятный. Обилие зелени расслабило её, и она прошла дальше. За столом, недовольно смотря на Соён, сидела рыжеволосая девушка с ярким макияжем, видимо, секретарша. — Здравствуйте. — голос Соён стал совсем тихим, но кричать не было нужды: в здании царила тишина. Секретарша молча рассматривала её с головы до ног, и Соён от этого неприветливого взгляда стало совсем жутко. Дживон часто ей говорила, что в мире богатых все сухие и строгие. Теперь Соён убедилась в этом сама. — Присядьте, — скомандовала девушка и карандашом указала Соён на место в самой гуще цветов. Оглянувшись, Соён разглядела среди зелени чёрный кожаный диван и два кресла, очевидно, предназначенных для посетителей. В одном из кресел сидел парень чуть старше Соён, явно ожидающий приглашения. Одет он был очень солидно: белоснежная рубашка, чёрные брюки и, тёмные очки. Получше рассмотреть его лицо не получилось, так как рядом с ним, сидели ещё два здоровейших амбала. Видимо – его телехранители. — О, ты уже здесь, — вышел из кабинета, какой-то мужчина в очках для зрения, улыбнулся парню с амбалами и, на душе Соён сразу стало чуточку спокойней. Хоть кто-то в этом здании умеет улыбаться. — Принёс те документы которых я просил? — подходит ближе мужчина в костюме, глядя на того. — Чимин. «Его имя, произнесённое вслух, делает больно». Тихо бурча себе что-то под нос Соён прикрыла глаза, надеясь на то, что это лишь её галлюцинации в голове. Что это именно она сошла с ума настолько, что теперь слышит его имя в чужой речи. — Я по делу, — разбегается мурашками по коже чей-то низкий, хрипловатый голос. Такой знакомый голос – будораживающий сознание, доводящий до мурашек, до боли, до сумасшествия. Глубоко проникающий в сердце, в разум, в душу. Соён с точностью в сто процентов уверена, кому этот голос принадлежит. Боковым зрением она видит, как парень сидящий рядом с амбалами, устало поднимается, недовольно оборачиваясь по сторонам. А когда его взгляд останавливается на Соён, она трясёт головой, нервно сжимая маленькую сумку на руке. Соён чувствует, как бледнеет её лицо. Дёргается нога. И как трясутся руки. Она боится повернуться к парню слева, потому-что знает, что он именно тот. Соён чувствует, как горит её щека от чужого взгляда. Парень буквально, в прямом смысле, прожигает её своим взглядом. Сумка будто сама освобождается с её рук. Она боится поднять голову. Боится наткнуться на взгляд, полный сожаления или, ещё того хуже, равнодушия, увидеть губы, к которым она так давно мечтала прикоснуться, ощутить, что чувства стали только сильнее. Сердце начинает биться так, будто вот-вот откажет, ноги моментально немеют, горло пересыхает, словно после самой страшной пьянки, но она находит в себе силы, чтобы стереть с лица оцепенение, взять себя в руки и повернуться к человеку, по которому у неё столько лет нестерпимо болела душа. И чтобы погибнуть за одну секунду, лишь подняв на него взгляд. Чимин, в отличие от Соён, нисколько не изменился. У него всё такие же пепельные волосы, серебряные серьги в ушах, и лицо на котором нет и тени усталости от жизни, и невероятной глубины глаза. Правда, выглядит он в разы солиднее в этой белоснежной шёлковой рубашке и чёрных брюках, с ролексами на правой руке, которые, стоят целое состояние, и бриллиантами в мочках. Чимину идёт каждая мелочь его образа. Соён бы всё сейчас отдала, только бы обнять его на одно мгновение, упасть лбом на его плечо и, ощутив его успокаивающее поглаживание ладонью по спине, выдохнуть ему жалко в ухо «Господи, как же я по тебе скучала». И она бы рассказала, как выла в подушку и рвала наволочку, сжимая её ткань в кулаках, как сотни раз умоляла чёрт знает кого дать ей шанс либо всё исправить, либо позволить безболезненно умереть, чтобы больше не мучиться, но Чимину лучше не знать, что это такое – задыхаться от агонии и не иметь возможностей с собой справиться. Потому-что Чимина нельзя ранить. Он совсем не создан для боли. Девушки сворачивают головы, заглядываясь на Чимина с разных уголков этого холла, но лишь одна Соён имеет возможность видеть вблизи его лицо, на котором словно написано, что он уже женат и, ни у кого нету ни малейшего шанса заполучить его, такого. — Соён? — отзывается по всему помещению его шёпот. Уходи. Исчезни, как ты это умеешь. Испарись в воздухе, оставь меня в покое. Прошу. — О, знакомься Чимин, она моя новая сотрудница, — заговаривает мужчина слева на которого уже никто из них, практически, не обращает внимания. — Вижу вы уже знакомы. Взгляд у Чимина теплый, ни грамма не влюблённый в Соён, но такой, что в нем укутаться можно. Опомнившись, Чимин отходит немного назад, и неловкая улыбка, которую Соён увидела ещё в тот момент, когда повернулась, вмиг исчезает с его лица. Соён догадывалась, что так будет. Поначалу все пугаются, взглянув на её изуродованную шрамами щёку, отсутствие здорового румянца и бледную кожу. Соён вынесла столько боли, сколько не снилось всем, с кем Чимин знаком, вместе взятым, и это попросту невозможно не заметить – всё читается бегущей строкой в его взгляде. Наверное, именно поэтому Чимин стоит, смотря ей в глаза, и не может выдавить из себя даже банальное «Привет». — Я, — начинает он, в ту же секунду замолкая, и, проглотив непроизнесённые слова, виновато опускает голову. — Почему? — в тоне Соён отчётливо слышится безысходность. Почему ты оставил меня? И Соён необязательно говорить это вслух. Чимин прекрасно понимает, к чему вопрос, вот только не в силах решить, что лучше, – соврать, чтобы не сделать ей ещё больнее, или сказать правду, проявив к человеку, хоть какое-то уважение. Слишком ответственный выбор. Возможно, самый ответственный из всех, что Чимин когда-либо принимал. Почему Соён так выглядит? Что с ней случилось? На её лице шрамы, на её шее следы от ожогов, на её руках, пальцах – тоже. — У меня не было выбора, Соён, — изрекает он, поднимая взгляд. — Я должен был уйти. В ответ тишина. Соён стоит неподвижно и молчит, вглядываясь в него строго, серьёзно. Ей нечего ответить. Какое-то время она действительно старалась не думать о Чимине, не искать информацию о нём, не следить за ним в соцсетях. Соён многое хочется сказать прямо сейчас, но вокруг сотни наблюдающих за ними глаз, готовых донести о каждом их шаге, и десятки камер, записывающих происходящее в качестве и с хорошим звуком. А она не может так рисковать. Она потеряла уже достаточно. — Всё в порядке? — вглядывается в них мужчина. — Да, господин Джихун, — кивает Соён, — Всё в порядке, я могу приступать к работе. Мужчина гордо улыбается и кивает головой. — Хорошо, тогда заполни эти документы. — он подходит ближе к Соён и поручает несколько синих папок с бумагами. * * * * * — Что-то случилось? В голосе Джиу слышатся волнение и тревога. В комнате, помимо них двоих, никого больше нет; тишину нарушают лишь звуки завывающего за окном ветра и ливня. Соён сидит в чёрном кожаном кресле, запрокинув назад голову, смотрит на пустую стену, практически не моргая, и не знает, как сказать Джиу правду. Та ведь точно вспыхнет яростью, слетит с катушек молниеносно, не дослушав до конца. И её не остановит ни время, давно перевалившее за полночь, ни погода. Она всё ещё одержима только одной целью. — Случилось, — хрипит Соён, уже заранее жалея о том, что завела этот разговор. — Выкладывай. Даже думать об этом больно. Не говоря уже о том, чтобы рассказать всё как есть. Соён подаётся чуть вперёд, облокачиваясь о колени, и смотрит в пол, стараясь не пересекаться с Джиу взглядом, и у неё у самой сейчас в мыслях тысяча вопросов и оправданий не в свою пользу, а также разобранных не до конца мотивов. И Соён понятия не имеет, что со всем этим делать. Шесть лет борьбы за воспоминания, которые ранят с каждым днём всё сильнее и сильнее и которые были прокручены в голове такое абсурдное количество раз, что теперь уже никогда не забудутся. Соён осознаёт, что её страдания были и продолжают быть напрасными, но не может прекратить терзать себя ими. Потому что ничто, кроме этой зверской моральной боли, не способно заставить её чувствовать себя живой. — Я видела его, — почти шепчет Соён, надеясь, что Джиу не расслышит. Напрасно. Все те несколько секунд, пока шокированная и неспособная сдвинуться с места Джиу молчит, Соён, которая все свои фразы сегодня произносит тихо и неразборчиво, хочется закричать во весь голос. Потому что господи, почему именно сейчас, когда я совершенно не готова, когда я только нашла хорошую работу и начала, точнее попыталась начать жить заново? Почему именно я, ведь я не искала встреч, не хотела встревать в его отношения и рушить то, что он построил за эти годы без меня? — Я видела Чимина, — повторяет чуть громче, зажмуривая глаза и стараясь прогнать из памяти выражение чиминова лица, по которому прочитать что-либо было просто невозможно. Соён нечем дышать, и это не приступ астмы. Она сплетает пальцы в замок, прислоняясь к ним лбом, сжимает крепко челюсти, держа себя в руках из последних сил, но не может подавить в себе эмоции, что завладевают им и вынуждают превращаться в человека, потерявшего внутреннее равновесие. Её рвёт на куски, хоть она этого и не показывает, ей сдавливает грудную клетку и саднит горло. И она не хочет, чтобы Джиу видела её такой и жалела, приговаривая, что всё будет хорошо, что они обязательно справятся. Соён уверена, что не справится. И дело вовсе не в Джиу и её колоссальной поддержке, а в том, что Соён попросту устала. — Когда? — Джиу делает пару шагов и присаживается перед ней прямо на пол, обняв одно колено руками. — Примерно полчаса назад до того, как начала работать. — Он… — Джиу щурится, смотря на прячущую лицо Соён. — Тоже в штате? — Нет, — та мотает головой и устремляет на неё взгляд. — Кажется, он как-то связан с сотрудничеством корпорации. — Какой-то бред… — неверяще усмехается Джиу. — Я искала его столько лет, Соён, я обшарила почти всю страну, — по контексту слышится «Не без помощи Наён». — И не нашла ни одного его следа. Я даже думала о том, что он захотел, чтобы никто не смог его найти. Хочешь сказать, что… — Он явно не ожидал меня увидеть, — зачем-то вступается за Чимина Соён, спускаясь с кресла на пол, чтобы говорить с Джиу на одном уровне. — Наша встреча точно не была запланирована. Это случайность. Джиу не надо объяснять, каково сейчас Соён. Как ей хочется отмотать назад время, отказаться от предложения этого работодателя и выбрать другую компанию. Безразличие в её взгляде ненастоящее, наигранное: Джиу слишком давно и слишком близко её знает, чтобы не заметить этого, но она не собирается читать нотации и спрашивать о том, что та собирается делать дальше. Ответ очевиден. Соён не из тех людей, кого можно напугать такого рода проблемами. — Что ты ему сказала? — осторожно интересуется Джиу. — Я не сказала, — Соён откидывается спиной на кресло, стоящее позади, располагается затылком на сиденье, задумчиво прикусывая губу, и вглядывается в потолок. — Я спросила. * * * * * — Блять. — опьянев, Джиу замолкает, бросив на Соён недовольный взгляд и делая новую затяжку. Соён тоже молчит, задумчиво кусая губу и обдумывая слова Джиу которая повторяла: «женатых мужиков не соблазнять», будто Соён и вправду решалась на такую тупость. Выпустив сизый дым, Джиу продолжает: — Ты загнешься так, и в этом виновата будешь только сама, Соён. Система пытается тебя нагнуть, а ты не даешься, но продолжаешь находиться в ее руках и позволять делать с собой, что вздумается. Ты либо отдайся полностью, либо вылезай из-под нее уже и выбирай любую другую дорогу, пойдя по которой, будешь по-настоящему свободным человеком. Соён опускает взгляд на кружку с кофе, ловя в небольших волнах, расползающихся к белым стенкам, свое искаженное отражение. Джиу права. Она снова, черт ее дери, во всем права, но что это дает? От её слов Соён ещё хуевее. Хочется сказать в ответ: «тебе не понять, ты не была на моем месте», но Джиу была, еще как была. И в отличие от Соён она разбила стеклянную клетку, выбралась вопреки всему, что пыталось её удержать. Уж у неё поучиться стоит, но от каждого такого разговора Соён все больше противится. Качает головой то ли отрицательно, то ли обреченно, в ответ лишь тихо вздыхает:   — Я знаю, Джиу. Но не все так просто…   — То, что ты творишь по ночам – не свобода, а только ее жалкая иллюзия. Если ты думаешь, что сможешь так до конца жизни разрываться, то очень ошибаешься. Я же сказала, ты так быстрее сдохнешь, чем от криминала, в который боишься окунуться. В крайнем случае, свихнешься, долбанной шизичкой станешь, — хмыкает Джиу, глотнув кофе и делая последнюю затяжку почти докуренной до фильтра сигареты. — Я нормальная, — с нотками возмущения отзывается Соён, бросив на подругу хмурый взгляд. Уж что, а адекватность – единственное, что еще остается у Соён целым и невредимым.   — Это пока, — хохотнула Джиу, покачав головой.   — Просто, закроем эту тему, — вздыхает Соён, отлепляясь от окна. Этот разговор, как горох о стену. Только настроение засирает, а итога никакого. — Пойду заполню документы, — бормочет она, выходя из кухни вместе со своим кофе. Пьяная Джиу Соён нравится куда больше. На трезвую голову она становится слишком занудной, хоть и верные вещи говорит. Принять их все никак не может. Духу не хватает. С собой бороться тяжелее всего.   — Ебаная задротина, — бросает ей вслед Джиу, хрипло посмеиваясь. В ответ ей из-за угла маячит средний палец Соён.