Ты – мой сон

Ночной город со своими яркими огнями проносится мимо смазанной картинкой. Под пальцами вибрирует сила несущейся вперёд машины, ловко петляющую меж проезжающих мимо автомобилей. Мотор громко ревет, соревнуясь со свистом встречного ветра. Лексус летит, словно пуля, оставляя позади себя ненавистный район. Соён не слышит ничего, кроме своих проклятых мыслей. Скорость – очищение. Она набирает большую скорость, бросая вызов рискам, плюя на опасность. Ей не впервой, но сейчас, кажется, что в первый раз. Первый раз, когда чувства хавают заживо, когда скорость выше обычной, а из-за растекшихся слёз опасность разбиться больше в сотни раз. А может, так и надо? Наверное, этот конец устроил бы всех. В первую очередь саму Соён. Одно только жалко: тэхенову машину, а не просранную жизнь. Соён поджимает губы, быстро моргает, чтобы сбросить с глаз слезную пелену, и увеличивает скорость, крепко сжимая руль. От этих дорог, вдоль и поперек изученных, тоже воротит. Каждый раз, находясь на грани срыва, Соён всеми силами себя удерживает, чтобы не выехать за пределы проклятого города, умчаться куда-нибудь и больше не возвращаться. Но что ждёт там? Точно не лучшее будущее, являющееся для Соён мифом. Без планов на жизнь, без четких целей. Джиу говорит, что спонтанность – лучше всего, а планы для лохов, которые жизни боятся. Наверное, Соён одна из них. Но и это не новость. Она тоскливо поглядывает на трассу, уходящую за пределы города, как заключенная на мир через решетку. Все равно её тут кое-что удержит, цепкими пальцами своими держа. Все равно не даст так легко сорваться, все бросить и уехать куда-нибудь в поисках лучшей жизни. Не даст покоя в мыслях, не оставит во снах, заставит жалеть. Если и уезжать, то только с Чимином. Соён сама над собой смеётся. Если бы не шрамы, ударила себя по лицу за наивность. Чимин никогда не примет её, никогда не бросит всё ради туманного будущего, и уж точно не ради Соён – идиотку, искупавшуюся в пороке и насилии. Видимо, Соён никогда этот город не покинет. Она поглядывает на спидометр, одними губами шепча: «мало», и ускоряется, чтобы разогнать мерзкие мысли и очистить голову от грез. От ярости, которая, наплевав на контроль, вырвалась наружу, перейдя все границы. По коже всё ещё мурашки от злости, а кончики пальцев нервно подрагивают. Соён крепче сжимает руль, чтобы случайно не расслабить руки. Эта злость не сравнится ни с чем. Отвратная, где-то в глубине души пробуждающая задремавшую совесть. Лучше бы ее не было, но она завладевает на все сто процентов. Ярким пламенем искрится в обезумевших глазах, где отражается страх тёти, посчитавшей свою племянницу чудовищем. В эту минуту Соён возненавидела своих родных окончательно. Всё, что её держит – хрупкая надежда в виде Чимина, который, сам того не зная, является для Соён спасательной соломинкой. У Соён все еще есть шанс. Если отбросить сомнения и страхи, мысли о худших исходах и глупых вариантах, то она действительно есть. Маленький, возможно, самый последний. Соён потихоньку сбавляет скорость, перенося свою возможную гибель на потом и сворачивает в сторону района, в котором живёт Чимин. А в мыслях: «Что я творю?». Но Соён сама себе ответить не может. Душа рвётся к нему, болью пропитанная, жаждет утешения и понимания в объятиях любимого человека, который ни о чем не подозревает. Голова, наконец-то, пустеет. Там лишь один образ, важный сейчас, как ничто и никто. Заставляющий Соён двигаться вперед. Спустя десять минут машина тормозит недалеко от подъезда, в котором живет Чимин. Соён никогда у него дома не была (Чимин не торопится приглашать, а Соён не смеет навязываться), зато однажды урвала себе возможность проводить его, наврав, что ей по каким-то делам нужно заскочить в место неподалеку. Вышло жалкое подобие прогулки. Соён глушит двигатель, и местность погружается в приятную тишину. Золотистый свет фонаря, под которым Соён остановилась, отражается на черной глянцевой поверхности машины. Соён выходит из машины и поднимает голову, скользя взглядом по окнам дома. Неужели надеется, что сейчас Чимин выглянет, улыбнется счастливой улыбкой и прискачет к ней, прыгая прямо в объятия? Нет и мечтать о таком не смеет. А Чимин так, наверное, даже под дулом пистолета не сделает. Соён сама не знает, чего ждёт. Она прислоняется к машине и складывает руки на груди. Куда идти и что говорить – не знает. Не придумала, пока ехала. Она думала лишь о том, что совсем скоро окажется к Чимину близко. И наконец-то за пределами ебаной компании. Оказалась. Что дальше? Соён ничего, кроме подъезда, не знает. Где Чимина искать? Понюхать бы порошка... Рука тянется к карману, но Соён себя сразу же одергивает. Нельзя, пока где-то рядом может находиться Чимин. Соён сразу представляет недовольное выражение лица Пака и его речи о том, как это плохо и ужасно, как он это не любит. О том, как это может сказаться на организме. На мнении окружающих. Выть хочется от идеальности Пак Чимина. Соён до него, как до других галактик. Жизни не хватит, чтобы дотянуться. Соён вырывает из размышлений о Чимине звук открывшейся подъездной двери с негромким скрипом. Юн отворачивается, а когда осознает, кто вышел, резко поворачивает голову, во все глаза уставившись на него. Словно из соёновых мыслей вышел, материализовался. А так можно было? Соён забывает всё, что съедало её с самого возвращения домой. Чимин перед ней, он прямо здесь. И он, как всегда, ни на кого не смотрит. На какую-то девушку с машиной он даже краем глаза не взглянул. А Соён это на руку. Пока она может таращиться беспалева, она будет это делать, ни секунды не упустит. Сама себе напоминает больного сталкера, помешавшуюся на одном человеке. Отчасти правда. Точнее, абсолютная истина. Но Соён не стыдно. Она следит за Паком пристальным взглядом, едва не сворачивая шею. Чимин выглядит очень домашним в свободных зелёных штанах с белыми полосами по бокам. Сверху на нём такая же свободная светло-голубая рубашка, а под ней обычная белая футболка. Даже такой простой вид его идеальности не умаляет. Соён наоборот видит его по-новому, будто в первый раз. Это другая чиминова сторона. Возможно, Соён видит то, чего не должна была. Не зря Чимин такой неразговорчивый, когда о нём самом речь заходит. Он всегда старательно бережёт своё личное пространство и говорит только по делу. Соён соврет, если скажет, что ей не обидно, что её не посвящают в личное. Хотелось бы. Чертовски. Но кто она такая, чтобы быть достойной? Когда от самой себя мерзко, за самой себя стыдно до тошноты. Соён выпрямляется, собираясь проследить за тем, куда идёт парень, но вовремя тормозит, заметив, что Чимин завернул в рядом находящийся магазин. Она снова расслабляется и складывает руки на груди, каждую секунду в ожидании поглядывая на дверь, за которой скрылся Пак. На губы просится улыбка. Чимин так близко и Чимин, наконец, никуда не спешит. Соён готова под его окнами спать, наплевав на комфорт и всё остальное. Сейчас домой она ни за что бы не вернулась. Если место, в котором многие годы взращивалось чувство ненависти к миру, вообще можно таковым назвать. Спустя пять минут Чимин снова появляется в поле зрения и Соён расцветает, оживляется. У Пака в руке небольшая коробка с соком, прижатая к груди. Он спешно идёт обратно к дому, не смотря по сторонам, лишь себе под ноги. Соён нервно кусает губу, колеблясь и борясь с самой собой. Сейчас Чимин снова исчезнет за подъездной дверью, и ещё один микромир внутри Соён рухнет. Свет погаснет, душу застелет мрак. Видеть Чимина в эту секунду необходимо так же, как и дышать. Только он усмиряет Ад внутри неё, только он неприятные мысли блокирует одним своим видом. Только он, Соён нужен в этой ебучей жизни. Она сам не знает: разум побеждает или безрассудство, и, решившись, спешно поправляет волосы ладонью.   — Чимин, — зовёт Соён достаточно громко, чтобы парень мог услышать. Чимин останавливается и слегка растерянно оглядывается. Заметив неподалеку стоящую Соён, он округляет глаза и разворачивается, двинувшись в её сторону. Ни капли радости его выражение лица не отражает.   — Соён? — спрашивает он, словно всё ещё не верит своим глазам, которые уже заинтересованно скользят по машине позади Соён, в то время как Соён таращится на него самого. — Что ты здесь делаешь? Его очи глубже, чем космос. Соён в них пропадает, лишенная возможности сделать последний глоток воздуха. Но умереть вот так – лучший конец, о котором только можно мечтать. — Ты любишь персиковый сок? — выпаливает Соён, не подумав, и указывает подбородком на упаковку в руках Чимина.   — Откуда это? — бросает ответный вопрос Пак, кивнув на машину с легким пренебрежением и даже отвращением.   — Тэхен одолжил, — пожимает Соён плечами, внутренне сражаясь с желанием притянуть к себе парня и засосать со страстью. Аж губы покалывать начали.   — И чего ты тут забыла? — щурится Чимин, обрывая мечтания Соён.   — Хотела узнать какие документы нужно было отнести к господину Джихуну, — без раздумий выдает Соён, не отрывая глаз от прекрасного создания, стоящего перед ней. Разве это не счастье? Разве не самый лучший момент в жизни?   — А телефон на что? — вскидывает бровь Пак. Его взгляд пристальный, с искорками подозрения.   — Зарядка села, — пожимает плечами Соён.   — Ты же из дома выехала? — допытывается Чимин, чуть склонив голову набок.   — Да, из дома… — Соён выпячивает губу, строя абсолютно невинное выражение лица. Как будто сдает экзамен, к которому нихуя не готовилась. Каждый разговор с Чимином такой. Минное поле с высоким шансом подорваться на первом же шагу. Соён к подрыву сейчас максимально близка.   — Зарядить не могла?   — Как твоя дочка? — вдруг спрашивает Соён, вскинув бровь и чуть улыбнувшись уголками губ. Оказывается, наблюдать в глазах Чимина проскользнувшую неуверенность и растерянность чертовски приятно. Он сразу кажется таким беззащитным, хрупким. Но неприступный мужчина быстро берёт себя в руки, скептично оглядывает машину и хмурит брови на переносице. Соён позволяет себе слабость и представляет, как строгость на лице Чимина вдруг сменяется нежной улыбкой; как он говорит своим глубоким красивым голосом: «хочешь с ней познакомиться?», приглашает домой, а затем рассказывает о своей жизни.   — Какое тебе дело, Соён? — хмыкает Чимин, возмущенно зыркнув на Соён и поджав губы. — Поздно уже, мне нужно готовиться к проекту. И, ты уж прости, но я бы тебя с ней никогда не познакомил, — коротко мотнув головой, он снова бросает на лексус неодобрительный, скептичный взгляд. Соён, засмотревшись на эти охуенные глаза, краем уха слышит, как её мечты в очередной раз трескаются и рассыпаются осколками, звонко падая на асфальт под ноги. Ей на миг кажется, что у Чимина глаза накрашены. Она прищуривается, затаив дыхание, сердцем замерев, и всматривается, пока тот вопросительно глядит в ответ. Показалось. Просто у Чимина всегда красивые глаза, но сегодня как будто ещё красивее.   — Вместо бессмысленного времяпровождения лучше бы тоже занялась работой, — продолжает Пак, снова заведя свою шарманку. Соён бы закатила глаза, если бы могла себе это позволить при Чимине, но сдерживается. — А ещё, гонять на машине – очень опасное развлечение, Соён, — а вот и любимый тон строгой мамочки. — Думаю, ты это и без меня прекрасно зна…   — А ты боишься, что я разобьюсь? — прерывает Соён Чимина, заглядывает ему прямо в глаза, чуть ли не влезает внутрь, чтобы узнать, о чём он думает, что там у него вообще творится. Тот поджимает губы в тонкую линию и быстро выстраивает перед собой непреодолимые стены. Соён готова орать и в кровь разбивать о них кулаки, только бы пробиться внутрь.   — Это твоя жизнь, — просто пожимает плечами Чимин, холодея в голосе. — Если думаешь, что рисковать – круто, то вперёд, — хмыкает он. — Что с тобой вообще в последнее время? — Пак слегка щурится и бегает взглядом по лицу Соён. Шрамы, которые появились на лице из-за него, дают о себе знать. — Ты сама на себя не похожа. Соён хочется усмехнуться, сказать, что жизнь трещит по швам, сил держать на лице идеальную маску всё меньше, а родных, можно считать, потеряла. И себя тоже потеряла. А вот Чимина потерять не хочет. Очень не хочет.   — Всё отлично, о чём ты? — улыбается Соён, помотав головой. — Мне просто захотелось прокатиться, не часто ведь такая возможность выпадает. Но раз ты не хочешь познакомить меня со своей дочерью, то я, наверное, пойду. Займусь работой. И вот оно, наконец, одобрение в любимых глазах. Соён даже тень улыбки замечает на чиминовых губах. Неужели всю жизнь придется носить маску, чтобы быть достойной видеть эту улыбку? Быть кем-то другим, кем угодно, но не самой собой, чтобы Чимин одобрительно кивал и приговаривал: «а вот это правильно».   — Верное решение, Соён, — говорит Чимин, коротко кивнув и отходя к своему подъезду. — Не давай слабинку, иначе найдется кто-то, кто твоё лучшее место быстро займет. Вернуть будет нелегко.   — Этого точно не случится, — говорит Соён уверенно, садясь на машину. — До встречи на работе, Чимин, — из последних сил улыбнувшись, давит из себя Соён.   — До встречи, Юн Соён. По безупречной маске пошла ещё одна трещина. * * * * * Соён, слегка пошатываясь, подходит к обшарпанной двери квартиры и утыкается в нее лбом, прикрывая усталые глаза. Отяжелевшая от морального бессилия рука с трудом поднимается и сжимается в кулак. Каждое действие требует тонны энергетических затрат. Соён стучит в дверь пару раз и опускает руку. Стирать капельки слез в уголках глаз она и не думает, потому что похуй. Боль иной выход не нашла, а скорость лишь повысила соблазн угробиться. Соён вовремя притормозила, чуть не вписавшись во встречный автомобиль. Ей кажется, что она стоит у двери несколько часов, а ее все не открывают. Собрав остатки сил, она снова поднимает руку и собирается постучать. И вот на другой стороне слышится шорох, затем щелчок замка. На деле прошла всего минута. Соён отлипает от двери и сталкивается взглядом с Джиу. Она скользит по ней оценивающим взглядом, как делает это всегда после того, как Соён возвращается с очередной гулянки. Сразу думает, понадобится ли аптечка. Просканировав шатающуюся Соён, она решает, что тут понадобится далеко не она.   — Джиу… — еле слышно, с дрожью шепчет Соён, глядя девушке в глаза сломлено, изнеможенно. У неё в груди прямо-таки сердце сжимается от жалкого вида морально избитую девушку. Джиу молча отходит в сторону, приглашая Соён внутрь и закрывая за ней дверь.   — Что случилось? — спрашивает Джиу и хмурится, оглядев Соён и складывая руки на груди. — Тебя как будто пожевали и выблевали. — Джиу недовольно косится на Соён и коротко мотает головой, мол, не убивайся из-за этого женатого мужчину.   — Я хочу нахуяриться, Джиу-у, — бесцветным голосом говорит Соён, кладя на тумбу ключи от машины и стаскивая с себя каблуки.   — Заходи-ка, моя хорошая и, посвяти меня в детали, — говорит Джиу, вскинув брови. * * * * * — Надеюсь, ты ни о чем не жалеешь, потому что все правильно сделала, — Джиу выпускает дым вверх и перебирает в пальцах сигарету, пока пальцы другой руки возятся по тёмным волосам рядом лежащего Кая. — Это был лишь вопрос времени, Соён.   — Свобода от предков, — улыбается уголками губ Кай, повернув голову к Соён, смотрящую в потолок. В пальцах Кая медленно тлеет сигарета, а на губах привкус спирта и лимона. — Теперь ты счастлива? — спрашивает Джиу. — Пиздецки, — хрипло выдыхает Соён. В чёрных стеклянных глазах блеск млечного пути, непонятно откуда взявшегося в прокуренной темной комнате. — Я к ним больше не вернусь. — Ты свободна, Соён, наконец-то, ты это поняла, — улыбается Джиу, передавая сигу своему мужу. Пока тот делает затяжку, она поцелуями поднимается от его плеча к шее, мягко прикусывает линию челюсти и переключает внимание на глубоко задумавшуюся подругу. — Я не стану подбивать тебя на то, чтобы ты кинула работу, но если тебе там реально стремно, то вали нахуй оттуда, ищи что-то лучше. — Я бы давно съебалась, но там…   — Чими-ин, — тянет Кай, шутливо закатив глаза и хихикнув. — Который тебя сегодня снова типа отшил, да?   — Ну еще бы, если киску поджимать перед ним каждый раз, то так будет повторяться снова и снова, — хмыкает Джиу, отобрав сигарету у Кая. — Не подстраивайся под его идеальность, если хочешь чего-то в ответ, Соён. На лжи не построишь любовь.   — Я слишком привыкла к этой ебаной игре перед ним, — Соён сухо усмехается и лижет кончиком языка нижнюю губу. — Он меня просто пошлёт, если всё узнает. И чёрт знает, как он вообще относится к любовницам. — С правильным подходом ты даже самого верного сможешь превратить в полнейшего изменщика, — улыбается Кай, похлопав Соён по коленке. — Женатых мужиков не соблазнять. — хмурится Джиу недовольно косясь на двоих. — Я даже не знаю что со мной чёрт возьми твориться, но похоже, я влюбляюсь в него всё сильнее и сильнее, — вздыхает Соён прикрыв глаза. Под веками темный мир сразу же пустился в пляс, а несуществующие звёзды стали ярче. Соён давно поняла, что Джиу и Кай не простые сигареты курят. Но так даже лучше.   — Да ты, походу, однолюбка, подружаня, — хмыкает Джиу, туша окурок и привставая, чтобы потянуться к стоящей возле кровати бутылке. — Ещё раз тебе говорю: перестань очковать. Просто сделай то, что считаешь нужным, прекращай эти игры. Покажи ему себя настоящую. Если пошлет – хуй с ним. Не твой человек, значит, — Джиу делает несколько глотков коньяка и протягивает бутылку Соён.   — На словах просто звучит, — Соён приподнимается на локтях и хлещет коньяк большими глотками до тех пор, пока в глотке не начинается адский пожар. Потом придет легкость, потом будет лучше. — Чимин высоко летает, мне не достичь его планку, — морщится Соён, облизав губы. — Он что, блять, ангел? — ухмыляется Кай, изогнув бровь и прикуривая очередную сигарету.   — Я думаю, что так и ес…   — Да нифига, — прерывает Соён Кай, зажав в зубах фильтр. — Нет ни одного идеального человека. Не существует таких в природе, понимаешь? Ты же его не знаешь толком, да? Он ничего о себе не рассказывает, весь такой деловой дохуя. Так разве ты, Соён, можешь быть уверена, что он на все сто идеален? Вдруг у него есть какая-то страшная тайна, которая всю его идеальность очернит по щелчку пальцев, а? Не думала о таком? Соён медленно моргает, слушая мужа своей подруги, хмурит брови и медленно поворачивает к нему голову. Кай даже в нетрезвом уме остается здравомыслящим. Что-то в его словах цепляет, что-то напоминает правду, о которой, наверное, стоило бы подумать, но потом Соён вспоминает светлый образ Чимина, осветивший эту грехом пропахшую комнатку, и все возвращается на свои места.   — Он точно не такой. Не может быть, чтобы человек так безупречно играл. Даже я осеклась, — сухо говорит Соён, роняя голову обратно на подушку и продолжая плыть по своему космосу, раскинувшемуся сверху бесконечным полотном.   — Смысла спорить не вижу, ты его уж получше моего знаешь, — пожимает плечами Кай, выпустив дым и отдавая сигарету Джиу, уложившей на его плече голову. — Но ты, если что вдруг, помни, что и такое возможно. Готовься в случае чего разочароваться.   — Скорее, я его разочарую, — тяжело дышит Соён. — Хватит принижать себя лишь потому, что ты не живешь по расписанию, — вздыхает Джиу, устав от занудных разговоров. — Ты хотя бы свободна в отличие от него, — она приподнимается и тыкает пальцем в солнечное сплетение Соён, сверля её строгим взглядом. А тон её голосочка, похожего на голос пятилетней девочки, никаких возражений не потерпит. — Частично, но всё-таки, свободна. Перед тобой вся жизнь, бесконечные возможности, — её губы трогает теплая улыбка. — А мы с Каем всегда будем рядом и примем тебя такую, какая ты есть. Уже. Соён заглядывает в её искренние добрые глаза и слегка улыбается. В этих людях она никогда не сомневалась. Кай словно старший брат, а Джиу – сестра ровесница. Кажется, ближе и роднее них никто никогда не был. Не обязательно одной крови быть. Не в ней дело. За всю свою недолгую жизнь Соён в этом убеждалась не раз, в тысячный раз наблюдая, как родные друг друга сжирают, наплевав на все вокруг. На Соён. Одного только не хватает теперь. Одного важного элемента в почти идеальной картине, после которого вкус жизни, наконец, придёт.   — Завтра сгоняй домой, забери всё, что нужно, и тащи к нам. Втроем веселее, — подмигивает Кай, забрав у Соён бутылку. Та хмурится, непонимающе смотря на Кая.   — С вами жить?   — Ну да, — кивает Кай, отпивая коньяк. — У тебя были другие планы?   — Нет, нет… Я просто не думала пока, куда денусь, — Соён пожимает плечами и заводит руку назад, почесывая затылок.   — Ну вот и решили, — Джиу слегка хлопает её по плечу и легко смеётся.   — Это отлично, просто… Спасибо вам, — она смотрит на Кая, а затем на Джиу, выражая взглядом искреннюю благодарность. — Мне нужно будет ещё работать, — хмурится Соён присев на диван. — Я бы, конечно, предложил тебе окунуться в свой грязный криминал… — начинает Ким, ловя на себе недовольный взгляд Соён и хрипло посмеиваясь. — Да брось, — закатывает глаза Кай. — Так больше заработаешь. А горбатиться будешь за гроши.   — Блять, Кай, не мое это. С дурью не хочу дел иметь, — отмахивается Соён. — Хочу честным путём строить будущее, чтобы потом проблем не было.   — Маски масками, а честный и хороший человек ты сама по себе. Внутри, в самой душе, — вздыхает Кай, откинувшись на подушку. — Поэтому, предлагаю сегодняшний день объявить днём твоего освобождения, Юн Соён, — пьяно улыбается парень, помахав почти пустой бутылкой. Соён растягивает губы в довольной улыбке и согласно кивает, потянувшись за новой бутылкой. Джиу садится, прислонившись к спинке кровати и подобрав под себя ноги, и хлопает в ладошки в предвкушении веселья, потянув радостное, но негромкое «ура».   — Сегодня мы шикуем, как настоящие буржуи, — смеется Кай, принимая у Соён алкогольный дар. Они сели в постели треугольником, держа по бутылке хорошего коньяка.   — Один раз можно, — хихикает Джиу, махнув рукой.   — За жизнь без масок, — говорит Кай, подняв свою бутылку и смотря на Соён, сидящую напротив. На губах Кая расслабленная улыбка, но глаза отражают всю его серьезность и искренность.   — За свободу, — Соён кивает и протягивает свою бутылку. Она снимает усеянную трещинами маску с лица и откладывает в ящик, обнажая свою истинную сущность.