Ты – мой сон

Пылинки пляшут в воздухе, освещенные солнечными лучами, проползшими в комнату через щели между штор. Пыль ощущает себя особенной, пока мерцает на свету, пока парит и заявляет о себе миру. Жалкая пылинка, которую никто бы в ином случае не заметил. Спасибо солнцу за щедрость. Солнцу, способному испепелить все живое в одну секунду. Соён лежит, распластавшись на кровати Кая и Джиу в форме морской звезды, и таращится в потолок уже около часа. Час назад она и проснулась. Так и не двинулась, даже мизинцем не шевельнула. В вялом теле нет сил. Нет желания вставать и что-то делать. А что делать-то вообще? Вчера ещё была надежда, появился какой-то стимул, но сегодня снова ничего, и, кажись, так дальше будет, если не хуже. Соён похерила всё, что имела, но это «всё» было в её идеальной жизни без изъяна, фальшивое, полное грязного притворства и лицемерия. А Чимин? Он тоже такой же? Он остался там, в этой прекрасной системе, а Соён, наконец-то, выплюнули, как чужеродный объект, портящий общую идиллию. Что будет дальше? Соён не хочет знать. Она прикрывает глаза и слегка морщится. Под веки, как будто песка насыпали. Несколько раз моргнув, Соён избавляется от мерзкой боли и тяжело вздыхает. Этот обреченный звук безысходности разлетается по всей комнатке. Соён ничего не хочет слышать, даже себя. Только одно исключение, шумящее с утра на весь дом за стенкой. Кай, наверное, курит десятую по счету сигу и мешает Джиу готовить завтрак своими домогательствами. Они вдвоем – признак существования, признак жизни. Соён не сдохла. А жаль. Спустя ещё какое-то время пребывания в пустоте, с которой за ночь подружилась, Соён чувствует на себе тепло чужого тела и тяжесть, но не давящую.   — Соён-н, — мягкий шепот на ухо и негромкое хихиканье. — Эй, Соён, я знаю, что ты не спишь. Не притворяйся. Соён морщится, отвернув голову в сторону, но так и не отвечает.   — Сделай это, Кай, — подает голос Джиу, стоящая в проеме между комнатой и коридором с сигой в зубах, и кивает сидящему верхом на Соён Каю. — Что… — Соён мгновенно приходит в себя, подняв голову и уставившись на ухмыльнувшую Джиу. — Что сделай? Кай… Блять! — внезапно орёт на весь дом Соён, когда пальцы Кая начинают беспощадно щекотать её бока, прикрытые одним лишь слоем тонкой футболки. — Кай! Хва… Блять! — Соён извивается, как будто лежит на раскаленных углях. Смех неконтролируемо вырывается из губ. Соён вся дергается в истерике, смеясь, крича, и едва разборчиво моля парня прекратить. — Чёрт с тобой, зануда, — смеётся Кай, хлопнув Соён по бедру и завалившись рядом. Соён, широко распахнув глаза, тяжело дышит. Для обессиленного тела это была встряска похлеще американских горок. Кай как будто каждый орган отдельно пощекотал. А теперь лежит рядом и злорадно хихикает. Соён резко поднимает голову и мечет в Джиу злобный взгляд. — Нахуя ты рассказала ему моё слабое место? — хмыкает она, валясь обратно на подушку и складывая руки на груди. — Твой брат не имеет права знать о твоих слабых местах? — шутливо закатывает глаза Кай, слегка ударив Соён в плечо. — А что мне оставалось? — усмехается Джиу, зайдя в комнату и завалившись рядом с ними. — Ты ночью бухала в одиночестве и рыдала, как изнасилованная шлюха. — Не рыдала я, — Соён забирает у Кая купюру и вдыхает кокаин. — Твои преувеличения всегда слишком преувеличенные. — Ты помнишь, что я позавчера говорила о том, что если отошьет – не твой человек? — вскидывает бровь Джиу, повернув голову к Соён. — Убедилась, что не твой? И никогда не будет, потому-что он не здешний, не нашего с тобой мира. Нехуй страдать. Дальше только кайф, а таких ещё десятки будут бегать за тобой. — Утешитель гребаный, — бесцветно усмехается Юн, подкладывая согнутую в локте руку под голову. — Я уже решила ночью. Лучше всего будет просто не думать о… Нём. — Будет тяжело, но мы рядом, а слёз, даже если они и есть, не думай стыдиться, — с теплотой в голосе говорит Джиу, повернувшись на бок и подперев голову ладонью. — Любить и испытывать от этого боль – нормально. — Так было, когда она меня впервые послала, — хохотнул Кай, бросив на девушку притворно недовольный взгляд. — Я пошёл бухать, как все нормальные страдающие люди, хорошенько нажрался, пару морд разбил, и уже тогда смог немного успокоиться. — Намёк понят, — хмыкает Соён. — Мне надо выпить и поебаться с кем-нибудь до полусмерти. — Это в нашем стиле, — одобрительно кивает Кай, ухмыльнувшись. — Сегодня вечером один мой хороший знакомый как раз собирается тусовку у себя в квартире замутить.  — Один из твоих корешей-нариков? — Соён вскидывает бровь, глянув на Кая. — Уважаемый, знаешь ли, человек, — закатывает глаза тот. — Я работал на него однажды, когда даже сухарь погрызть не мог себе позволить. Он сильно выручил меня в те суровые-хуевые времена.   — Джейби классный, — подтверждает Джиу, поморщив носик и положив голову на плечо Соён. — Ей я верю, — Соён коротко прижимается щекой к рыжей макушке Джиу, ловя на себе возмущенный взгляд Кая. — Да ладно, я бы и так пошла. Так даже лучше. Порошок хочу. — Добро пожаловать в мир кайфа, где мы, отбросы, ищем своё счастье, — хрипло смеётся Кай, забирая у Соён почти помятую до смерти купюру. — И находим, поэтому мы лучше пустышек, — улыбается Джиу, подскакивая с постели. — А теперь завтракать, не зря же я там целый час возилась. Для вас, вообще-то, семье моей жизни! * * * * * Шум музыки, доносящейся из квартиры Джейби, слышен даже на улице. У подъезда стоят уже повеселившиеся и решившие глотнуть свежего воздуха, но и его разбавляют никотином, без которого не видят жизни. Соён бросает помятую купюру на землю и заходит в подъезд вместе с Каем и Джиу. Голову уже слегка кружит от заранее выпитого. Стыдно на тусовку приходить в трезвом состоянии. А Соён так даже лучше. Меньше лишних мыслей, больше кайфа. От басов музыки по коже проходят легкие вибрации, громкие звуки заполняют тело и сознание. Ещё бы дыру в груди заполнить чем-нибудь. Или кем-нибудь. Просторная квартира, явно не дёшево обустроенная, встречает Соён густым едким туманом, в котором люди мелькают, как призраки, проносясь мимо с бутылками и сигами. Обязательный атрибут сегодняшнего вечера, без которого в этом всем нет ни капли смысла. Люди сняли маски и растоптали к чертям собачьим. Соён слышит их хруст под ногами. Недолго думая, она на пол отправляет и свою маску, не удосужившись взглянуть в последний раз. Та, что ей строила многие годы иную жизнь, фальшивую, не достойна жалости и каких-то сожалений. Соён с чистой совестью идёт дальше, не оборачиваясь назад. — Надо Джейби найти, познакомлю тебя с ним, — Кай, идущий рядом, хлопает Соён по руке. Джиу уже успела куда-то испариться. — Только выпить прихвачу. Соён коротко кивает, осматриваясь вокруг. В толпе незнакомых лиц все темное яростно рвется наружу, желая себя показать во всей красе. Соён скалится, цепляясь взглядом с теми, с кем, возможно, этой ночью получит наслаждение. Но в организме всё ещё недостаточно алкоголя, а в голове всё ещё Пак Чимин. Мелькает там периодически, покоя не дает, как будто даже сейчас пытается остановить и осудить. Соён мысленно кричит на него, его же самого осуждая непонятно за что, и твердым шагом идёт к светловолосому парню, с длинной серьгой в одном ухе. К жалкой копии – неповторимого Пак Чимина. Парень сразу уловил Соён серыми глазами, не выпускал из виду ни на секунду. Светловолосый лижет нижнюю губу и подходит вплотную к Соён, буквально зажимая её между собой и стеной. Добычу долго искать не пришлось, она сама пошла в руки. Соён уже предвкушает, как они будут трахаться этой ночью. Соён облизывается и тянет носом аромат его сладковатого парфюма. Парень внимательно глядит девушке в глаза и берёт пальцами за подбородок. Тот наверняка старше Соён. Сжимать до синяков соёновы тонкие запястья будет парню приятно. — Соён-а, ни на секунду тебя нельзя оставить, — слышится сзади голос вернувшегося с пойлом голос Кая. Юн закатывает глаза и неохотно отталкивает парня, шепнув на ухо о продолжении. — Вот нахуя ты мне портишь ночь, которая даже не успела начаться? — хмыкает Соён, забирая у Кая одну бутылку с холодным пивом и делая глоток. — Успеешь ещё, на тебя тут не только парни засматриваются, — усмехается Кай, двинувшись в сторону коридора, где менее шумно. Основное движение происходит в просторной гостиной. — Можешь даже оргию устроить, целая ночь впереди. А пока возьмем у хозяина тусовки небольшие подарочки, чтобы было ещё веселее. Соён пожимает плечами и молча следует за Каем, попивая приятный напиток, охлаждающий горячее тело. Они с Каем проходят мимо сосущейся у стены парочки. Соён окидывает их равнодушным взглядом и снова злится на Кая, успевшего обломать ей кайф. Кай стучится в предпоследнюю дверь и прислоняется плечом к стене. — Чувак, это я, — говорит он, повышая голос, чтобы сквозь музыку с той стороны могли услышать. В ответ звучит приглушенное «открыто». Кай весело улыбается и дергает ручку двери, распахивая ее. — О-оу, ты бы хоть сказал, что не один, — глаза Кая округляются. — Для тебя, друг мой, я всегда свободен, — тяжело дыша, говорит Джейби, сидящий на краю двуспальной кровати с широко раздвинутыми ногами, меж которых расположился какой-то парень, с усердием сосущий член Има. Соён, не совладав с любопытством, встает в проеме рядом с Каем, заглядывая внутрь. В комнате царит полумрак, но лицо Джейби, искаженное наслаждением, Соён разглядеть удается. — А это… Кто? — выдыхает Им, кивнув подбородком в сторону Соён. — Можно сказать, моя сестрёнка. Юн Соён, — представляет Соён Кай, похлопав по плечу. Взгляд Соён скользит вниз, к парню, сидящему на коленях меж ног Джейби. На его тонких локтях висит белоснежная рубашка, а поджатые ноги обнажены. Кажется, на нём и белья нет. Соён щурится, цепляясь за поднимающуюся и опускавшуюся макушку. Удар под дых, выстрел в лоб. Эти пепельные волосы она никогда ни с какими другими не спутает. И эту песочную кожу, натянувшую выпирающие лопатки и позвонки. — О, привет, Соён, — Джейби растягивает губы в легкой улыбке и, замечая любопытный взгляд Юн, направленный на делающего минет парня, хмурится. — Понравился тебе? Можешь забирать, я уже почти… — Им издает низкий стон и сжимает пепельные волосы в кулаке. — Блять, Чим… Соён слышит, как внутри одна за другой лопаются туго натянутые струны. Ей не послышалось. Она не замечает, как плотно стиснула зубы, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Непроницаемым взглядом Соён наблюдает то, как Джейби кончает ему прямо в глотку и удовлетворенно выдыхает, застегивая штаны. Рядом стоящий Кай поворачивается к Соён и хмурится, улыбка сползает с лица. Он в непонимании глядит на Соён. Та вся напряглась, похожа на оголенный провод, к которому прикасаться опасно для жизни. — Соён… — негромко зовёт Кай, но Соён никак не реагирует, продолжая выжигать взглядом лопатки парня, стоящего на коленях и облизывающего губы. Холодная бутылка пива в её руках как будто начинает раскаляться и трескаться от того, как крепко сжата. — Ты что… — Я хочу этого суку, — вдруг громко, чтобы все в комнате услышали, говорит Соён.  Он, наконец, оборачивается. Лицо Чимина. Её Чимина. Раскрасневшиеся, блестящие от слюны и спермы губы, призывно приоткрытые. Зачаровывающие и вызывающие восхищение большие глаза. Две галактики, в которых Соён тонула. Эти глаза сейчас с каким-то нездоровым, почти диким блеском, на несколько тонов темнее, чем обычно. Густо накрашенные, и теперь вызывающие только чистую злость. Перед ней – не Чимин. Не тот Чимин, в которого Соён верила больше, чем в самого Бога. Перед ней – обычная грязная шлюха. Низко павший. В глазах его что-то вспыхивает, как только он замечает Соён, но ни капли удивления не испытывает. Наоборот, его грязные губы растягиваются в улыбке. Надо же, глаза тоже улыбаются. Чимин смотрит так, будто именно её и ждал. Будто каждую ночь видит такую Соён без маски, без глупого прикрытия своей истинной бешеной сущности. Глазами облизывает её тело, пожирает. И нет того серьёзного строгого взгляда, в котором Соён всегда надеялась уловить хоть каплю тепла. Он поднимается на ноги, на которые запрещал смотреть Соён ещё вчера. Они у него длинные и стройные. В вечно широких брюках, которые Чимин предпочитает, Соён не могла разглядеть. Но теперь… Смотреть на них тошно. Соён не верит в то, что видит перед собой. Когда она успела обкуриться и выдумать себе такого Чимина? В подобной роли она прежде никогда его не представляла. Не смела пятнать идеальный без изъяна образ ангела, которого имела честь лицезреть каждый день. Но реальность, как и всегда, перечеркнула все представления и ожидания. Жестко размазала по асфальту. — Отлично, он твой, — улыбается Джейби, проходя мимо и хлопая стоящую статуей Соён по плечу. Та, о присутствии Джейби и забыла. Вообще обо всём и всех вокруг, кроме него. — Веселись, моя девочка. Не хочу, чтобы тусовка тебя разочаровала.  Разочаровал кое-кто другой.  Рядом стоящий Кай тоже пребывает в легком шоке. Произнесенное Джейби имя и неадекватная реакция Соён ясно дали понять, кто среди них находится. Кай буквально ощущает, как температура тела Соён стремительно повышается. Она вся – вулкан с кипящей внутри лавой. Ничего не говоря, Кай решает оставить Соён разбираться с внезапным Чимином самостоятельно. Он забирает из руки Соён бутылку от греха подальше, хватает Джейби за локоть и спешно вытаскивает в коридор, закрывая дверь. В комнате ощущается давление, как будто стены медленно сжимаются. Воздуха становится всё меньше, но напряжение здесь, кажется, испытывает только Соён, ни разу за всё это время не моргнувшая. Одному Богу известно, с каким неимоверным трудом она заставляла себя держаться перед Каем и Джейби. — Не верю своим глазам, — ровным ледяным тоном заговаривает она, наконец. Этот голос способен разрезать даже железо. Но Чимин в ответ издает короткий смешок, медленно и плавно подкрадываясь к Соён, как кошка. Юн всё ещё думает, что это какая-то чертовски реалистичная галлюцинация. Потому что её идеальный Чимин не может быть блядью. — А рукам поверишь? — низким глубоким голосом спрашивает Чимин, сокращая между ними расстояние и не боясь обжечься направленным на него жгучим от бурлящей внутри ярости взглядом. Соён как будто слышит Чимина впервые. Кто этот человек перед ней? Что он сделал с Чимином? Он встает вплотную и медленно скользит кончиком розового язычка по своей нижней губе, а Соён вспоминает, как этот язык минутами ранее умело ласкал чей-то член. Чимин берёт соёновы запястья, мягко обхватив пальцами, и тянет её ладони к своей груди, прижимает к горячей гладкой коже и шумно выдыхает, прикрыв глаза, ведя её руками по своему телу. Нарочно задевает потвердевшие соски и тихонько стонет, прикусывая нижнюю губу. Соён как будто прошибает ударом молнии. С желанием, которое Чимин в ней пробуждает, бороться бесполезно, но оно граничит со вспыхнувшей ненавистью и отвращением. — Оказывается, ты шлюхой подрабатываешь в свободное время? — с ядом в голосе говорит Соён, вырывая руки из слабой хватки Чимина и прижимая его к себе. Вплотную, чтобы даже воздух между ними не прошел. Никогда бы она не подумала, что скажет такое в адрес Пак Чимина. — Как проект, кстати? Я вижу, ты очень стараешься над ним, — низко рычит она в приоткрытые губы. Она не срывается, чтобы растерзать их только потому, что ей мерзко. — Я очень старательный, тебе ли не знать, — ухмыляется Чимин, зарываясь пальцами в соёновы волосы и покрывая её шею короткими невесомыми поцелуями. — Сука, — хмыкает Соён, когда чиминовы ладони спускаются на её упругую задницу и грубо сминают голые ягодицы пальцами. Чимин нарочно оттопыривает задницу и тягуче стонет, горячо выдыхая Соён куда-то в шею. — Такой же, как и все. — Такая же, как и ты, — хихикает Чимин, подняв на Соён томный взгляд. — Вот мы и встретились, да? А я всё гадал, на какой же тусовке мы с тобой пересечемся. — Ты знал. — Конечно, — улыбается Чимин, коротко кивая и поглаживая пальцами затылок Юн. — Лицемерка, которая решила, что сможет меня покорить. Спасибо тебе за представление, Соён. Жаль только, что под конец ты начала сдавать. — Я ради тебя готова была от самой себя отказаться, — рычит Соён, а Чимин резко разворачивает Юн и грубо прибивает спиной к стене. — Вчера… — Я тоже в твоём океане, полном дерьма, тону, идиотка. Я – далеко не спасение, — усмехается Пак, скользнув пальчиками по груди Соён вниз и останавливаясь у кромки светлых джинс. — А всего лишь один из тварей, что пользуются другими для своей выгоды. Паразит, сумевший адаптироваться к новым условиям. Сбежавший из грязи, с самого дна, с низов, о которых стыдно говорить в обществе. Идеальная система мне чужда, но я сумел замаскироваться и вжиться. — Ты, ублюдок... — Во мне никто не усомнится, а ты дала слабину, — переходит Чимин на шёпот, ловко скользнув кончиком языка по поджатым губам Соён и пьяно улыбнувшись. — Я устала прятаться, — цедит сквозь стиснутые зубы Соён, хватая парня и бросая на кровать. Чимин смеётся, откинув голову назад и доставая свой уже вставший член. — Давай, трахну тебя, — дразнящим тоном говорит он, приподнявшись на локтях. — Ты же так давно мечтала об этом. Пожирала меня глазами, постоянно пыталась коснуться случайно. Маленькая грязная шлюшка, боящаяся своих желаний. — Заткнись, — Соён скидывает с себя куртку и Чимин тянет её на кровать, нависая сверху. — Единственное, чего я боялась – разочаровать тебя. Как забавно, что разочаровал меня именно ты. Забавно настолько, что хочется застрелиться. — Реальность жестока, малыш, — ухмыляется Чимин, вскинув брови и выпятив нижнюю губу. Соён обвивает ногами торс Чимина, словно змей сдавливает, сцепляя щиколотки на его пояснице, а руками начинает стягивать с него штаны. — Но у всего есть свои плюсы. Я давно хотел, тебя трахнуть. — грязно ухмыляется Пак. Соён трясет от бешенства, а глаза застилает непроглядная злость. Она даёт Чимину крепкую пощёчину, ощутив в этом нужду, чтобы хоть немного выпустить пар, пока не разорвало. — Так слабо, детка? — Чимин касается своей обожженной ударом щеки кончиками пальцев и с притворной обидой смотрит на Соён лежащей под ним. — Такой сука, как я, большего не заслужил? — Твоё омерзительное лицо портить нет смысла. Хуже уже не будет, — цедит Соён, а Чимин без лишних прелюдий вгоняет в сжимающуюся дырочку член до основания. Соён вскрикивает и выгибается до хруста позвонков, вцепляясь пальцами в бока Чимина и нащупывая пальцами края футболки, чтобы потянуть вверх. Чимин позволяет снять с себя мешающую вещь и начинает набирать темп, делая грубые толчки. Чимин грязно, совсем по-блядски стонет в самое ухо Соён от наслаждения, как будто бы нарочно, а Соён короткими ногтями полосует чиминову спину, не скупясь на боль. До ярко-алых полос. Все, чего хочет получить Юн – эмоциональной разрядки. Вылить на шлюху все свои чувства, что копились в ней годами, не давая спокойно жить. Ненависть преобладает над желанием, и первое не перестает расти. Оно делает Соён одержимой, неконтролируемой. Соён ожидаемо растянутая, но Чимин всё равно вбивается в неё с бешенством, с яростью, только бы сделать больно. Порвать, разорвать на кусочки. И непонятно, отчего Соён так громко стонет: от боли или от наслаждения. А может, от всего вместе. Не так Соён представляла первый раз с человеком, которого всей душой и сердцем любит. Не должно быть тошнотворного чувства разочарования, засевшего где-то меж ребер, да так, что не выскоблить, не вырезать. Не должно быть жажды причинить как можно больше боли, не должно быть так, чтобы глаза находились под завесой ненависти, а любовь с каждой секундой испарялась, превращаясь в прах с привкусом выжженных надежд. Это всё ещё сон? — Ты была бы… Счастливее, если бы я вчера ответил на твои трепетные чувства? — между стонами спрашивает Чимин, двигая бедрами. — Называла бы меня любимым? — Лучше заткни пасть, пока я не сорвалась, — цедит сквозь стиснутые зубы Соён. — Так ты ещё не сорвалась, любимая? — Чимин хрипло смеётся и лижет губы, подняв руки над головой и зарываясь пальцами в свои волосы. — Я никого ещё не трахал так… Ах! — из его губ вырывается новый приторно-сладкий стон, вызывающий у Соён одно лишь раздражение. — Наверное, любящие люди своих любимых трахают по-особенному… — Прекращай, сука, — рычит Соён разъяренная зверем, до ярко-красных отметин впиваясь пальцами в спину парня. Один его вид, один его голос и запах вызывают запретное желание, привлекающее с каждым сказанным Чимином словом всё больше и больше. Глаза Соён наливаются кровью. Она смотрит уже иначе, не просто с ненавистью и злостью, а так, словно… — Ты сгниешь со своей любовью, — шепчет Чимин, прикрыв глаза и довольно улыбаясь. — Ты меня никогда не разлюбишь, Соён. Соён хватает Пака за шею, крепко сдавливая ее пальцами. Чимин распахивает глаза и хрипло посмеивается, смотря прямо в глаза напротив, подобные черным дырам, что способны безвозвратно утянуть. Сожрать. Там он найдет свой конец. — Уже разлюбила. Лживый сука любви не заслужил, — шипит Юн, перекрывая Чимину доступ к кислороду, всё сильнее сжимая его теплую шею. Под пальцами бешено забилась жилка, а глаза-галактики в шоке… В страхе распахнулись, с каждой секундой стекленея и теряя свой блеск. Чимин, синея, судорожно впивается пальцами в предплечья Соён, царапая кожу до кровавых отметин. Юн усиливает хватку на его шее, отчего тот начинает кашлять и хрипеть. Чимин над ней дергается, бьёт по рукам и падает вниз, к лицу, вцепившись в щеки, тянется к бешеным чёрным глазам. Соён чуть отстраняется, вскинув голову, чтобы сука не выколола их, но сжимать шею не перестает. Перед собой она не видит Чимина. Этот, что отчаянно борется за жизнь, за ставший бесценным глоток кислорода – всего лишь пустышка. Соён не верит шлюхе, что лежит рядом с ней и бьётся в конвульсиях. Наслаждаться тем, как его покидает жизнь, оказывается чем-то более приятным, чем трахаться с этой тварью. В глазах Соён разгорается дикий огонь. Кончики пальцев покалывают, впиваются в тонкую кожу на шее сильнее, не могут оторваться. Соён не в силах бороться с собой. Голос в голове, который должен останавливать, наоборот шепчет о том, что начатое нужно закончить.  Не останавливайся.  По комнате разлетается нервный смешок. Соён лижет сухие губы и, когда тело Чимина в последний раз дёргается, до слуха Соён доносится хлопок двери и чьи-то громкие смешки вперешку с отвращением и, когда Соён поворачивает голову то сразу же видит незваных гостей. Группа парней из восьми человек во главе с бритоголовым стояли и осматривали Соён и Чимина, о чём-то бурно переговариваясь. Прошло несколько секунд и ставшая группа парней внезапно громко заулюлюкала, отчего у Соён пробежал неприятный холодок по спине. — Вот суки... — услышала Соён обрывок их разговора. — Дай этому пидорку по голове, Тэхен. Парень, с маской на лице приблизился к Чимину и ударил молотком по голове. Соён видит перед собой лужу крови, что растекается по всей кровати и, впитывается в простынь, оставляя большое алое пятно. И, судя по последующему удару, Чимин закрывает глаза, обессиленно падая на кровать, отчего кто-то расстроенно произносит: — Ну вот, ты его вырубил. Соён почувствовала, как после этих слов дыхание перехватило. Всё ещё не до конца осознавая реальность, она наощупь повернулась к нему и увидела его окрававленную голову. — Заводи тачку. Тело в багажник, а эту шлюху с собой. Постепенно приходя в себя, Соён поняла, что их привезли на мыс. Её выбросили из машины и в лицо сразу же забил прибрежный ветер, а вдали яростно громыхали волны, ударяясь о каменное основание огромной глыбы. И в этот момент, Соён вдруг увидела, как тело Чимина подтаскивают к краю пропасти и сбрасывают вниз. Соён, почувствовав удар по голове завалилась на бок прямо у края пропасти и почувствовала, как вдруг начала сопротивляться и отнекиваться. И в следующий момент Соён неожиданно ощутила толчок в спину и падение вниз. Со всей силы ударившись о воду Юн осознала как дыхание перехватило, но для сопротивления не было сил. И, оглушенная сильным ударом, она начала погружаться на дно. Опускаясь всё ниже, она вдруг разглядела Чимина вдали и, вытянув руку, из последних сил попыталась до него дотянуться. Но силуэт вдалеке размылся, сливаясь с беспросветной вокруг темнотой. Соён закрыла глаза и ощутила холод, постепенно обволакивающий всё её тело. Стояла кромешная тьма, и она больше не чувствовала боли, постепенно увязая в холодной толще воды. И в голове вдруг громким эхом, словно из ниоткуда, раздался вопрос, прозвучавший властным, незнакомым ей голосом. « — Твоё заветное желание...?» « — Моё желание...?» « — Желание...» – отозвался эхом его вопрос. Чувствуя, как переходит грань, из которой уже нет возврата, Соён подумала в последний раз: — Хочу быть с ним. Я хочу снова быть с Чимином... Конец сна.