Олух по соседству

Лена не сразу согласилась на перевод дедушки в другую клинику. Сначала были долгие разговоры о том, что на частную организацию у них денег нет, что она не хочет сидеть у меня на шее и сажать туда же своего деда, что ей неудобно пользоваться моими средствами и связями. Когда мне надоело все это слушать, я просто заткнул рот малявки поцелуем и категорично заявил, что все будет так, как я скажу. Следом от меня прозвучала фраза «привыкай», а потом из уст Ленки на меня обрушился шквал возмущения. Дескать, да кто я такой, чтобы ей приказывать, кем я себя, черт возьми, возомнил…Но и этот бунт я подавил довольно быстро, крепко прижав школьницу к себе и зашептав ей на ушко - Я твой мужчина, а ты – моя женщина. И если моя женщина не будет меня слушаться, я ее накажу, - произнес я уже с улыбкой, чувствуя, как девушка замерла в моих руках. – А все потому, что моя женщина еще очень маленькая и глупенькая. Она, пытаясь показать мне свой характер, отказывается от того, что для нее же лучше. И пока она не поймет, что своему мужчине необходимо доверять целиком и полностью, пока не научится открываться ему, принимать от него помощь и поддержку, я буду действовать так, как посчитаю нужным. - Я не глупая, - обижено пробормотала блондинка, так и оставшись в моих объятиях и не делая попыток отстраниться. И снова мои губы тронула улыбка: из всего сказанного мной ее больше всего возмутило то, что я назвал ее неразумной. Ни то, что я фактически потребовал от нее покорности, ни то, что настаиваю на ее доверии, хотя прекрасно понимаю, насколько нелегко ей положиться на меня, не вызвало у нее такого негодования, как слова про глупость. А если честно, я вовсе не считаю ее глупой. Просто Кулемина еще очень юная, и поэтому порой не умеет здраво оценить ситуацию, принять верное решение, безошибочно выбрать нужный из множества вариантов, предлагаемых жизнью, но никак не глупая. Да и мои слова о покорности… Нет, я не хочу переделывать эту девочку под себя, не желаю добиться от нее безоговорочного повиновения. Я всего лишь очень боюсь за нее, хочу уберечь от разочарований и бед, защитить и взять на себя если не все, то большую часть ее проблем и забот. В итоге Петра Никоноровича мы все-таки перевели в клинику, где мой друг работал главврачом. На тот момент Лена уже знала, что я договорился и о том, чтобы старика посмотрел психиатр, и вроде бы восприняла это известие спокойно. Но стоило разговору перейти на тему стационара, как девушка мгновенно ощетинилась и перестала адекватно воспринимать мои слова. Она кричала, что дед для нее единственный близкий человек, и, что бы с ним ни случилось, она никогда не оставит его, а уж тем более не сдаст в какой-нибудь дом престарелых или больницу для душевнобольных. Мне потребовалось добрых десять минут, чтобы объяснить малявке, что я ни на чем не настаиваю, и в данной ситуации ее слово имеет решающее значение. Тем более речь вовсе и не идет о том, чтобы бросить ее деда на милость врачей, а лишь о том, что ему нужно хорошее, качественное и поэтому, скорее всего, долговременное лечение под присмотром квалифицированных специалистов. Только после этого Кулемина успокоилась и попросила прощения за излишнюю эмоциональность. Я, впрочем, и не думал на нее обижаться - прекрасно понимал, что девушка устала от постоянного нервного, да и физического напряжения, что жизнь в ожидании чего-то не слишком хорошего никому не может пойти на пользу, а уж шестнадцатилетней школьнице и подавно. Ленка вымоталась, и не было ничего удивительного в том, что она так остро реагирует на все раздражители. Ну ничего… Сейчас решим все проблемы, связанные с Петром Никаноровичем, а уж потом я позабочусь о том, чтобы моя блондиночка пришла в норму и забыла обо всех своих горестях. - Дедуль, я буду часто навещать тебя, - держа старика за руки, обещала ему внучка. – Не скучай, ладно? - Не буду, - улыбнулся он и перевел взгляд на меня. – Вы тоже не скучайте, - хитро подмигнул Кулемин. - Дед! – одернула его Лена. Я же лишь поджал губы, чтобы скрыть глупую ухмылку. – Все, тебе пора. Мы тоже пойдем, а то Вите сегодня еще на работу идти. - Ладно. Буду ждать, когда вы заглянете к старику, - попрощался с нами Кулемин. - Пока, дедуль, - произнесла школьница. - До свидания, Петр Никанорович, - добавил я и, подойдя к девчонке, приобнял ее, понимая, как она волнуется за своего родственника. - Идите уже, - обернулся дед и улыбнулся нам с малявкой. – Что вы меня караулите, будто я до палаты не дойду?! Развернувшись, мы с Ленкой пошли к лестнице. Девушка тяжело вздыхала через каждые десять шагов, а я не выпускал ее руку из своей. Ничего, это временно. Просто она беспокоится, и это понятно. Дойдя до машины, мы сели в еще теплый салон. Кулемина пристегнулась, а я же закрепил ремень безопасности только после того, как завел мотор. Внутри меня тоже сидело волнение, правда отнюдь не из-за Петра Никаноровича. Я собирался с мыслями, пытаясь озвучить малявке то, что уже несколько дней назад засело в моей голове и никак не хотело выходить оттуда. Впрочем, я не особо-то старался избавиться от этой мысли. - Лен, - позвал я девушку, и она мгновенно повернула голову в мою сторону. – Может быть, переедешь ко мне? – предложил я, пытаясь угадать, что ответит мне блондинка. – Зачем тебе жить одной в пустой квартире? До школы я могу тебя подвозить… - Нет, Вить, - услышал я то, что и предполагал. – Я не могу, - отвела взгляд школьница. - Почему? – не собирался так просто сдаваться я. - Там Игорь, - как ни странно, не стала упираться и скрывать истинных причин девушка. – Я не хочу с ним пересекаться. Он опять начнет обзываться и называть меня… - запнулась малявка, - не самыми хорошими словами. - Не начнет, - пообещал я, выезжая на трассу. – А если посмеет хоть раз открыть свой грязный рот, я надолго его заткну. Побоится потом вздохнуть в твоем присутствии. - Не надо, - грустно пробормотала девчонка. – Я бы с удовольствием предложила тебе пожить у меня, но у меня соседи болтливые. Я не хочу лишних проблем. - Предлагаешь нанять ему киллера? – задумчиво спросил я, намекая на Гуцулова. - Вить, прекрати! – моментально среагировала Кулемина. – Что тебе неймется? Подожди немного, может быть Игорь куда-нибудь съедет… - Угу, вот только не хватало мне ждать, пока этот сопляк перестанет мозолить глаза, - процедил я. – А неймется мне потому, что меня не устраивают встречи с тобой пару раз в неделю на выходных! Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда! Хочу знать, что с тобой все в порядке. Хочу обнимать и целовать тебя в любой момент, когда пожелаю. Я люблю тебя, черт подери, и это вполне объяснимое желание! - Ну… ты не так давно разобрался в своих чувствах… - Какая разница! Разобрался же! – воскликнул я, а потом понял, что эмоции снова берут надо мной верх. – Так, ладно… Если Игорь – это единственное, что мешает тебе согласиться, то с этой проблемой я разберусь. - Не надо, Вить! – искренне испугалась Лена, вызвав у меня усмешку. – Пожалуйста. - Не волнуйся, - улыбнувшись, успокоил ее я. – Никакого криминала. Сегодня-то хотя бы согласишься провести со мной ночь? - Я же говорила тебе… - мигом сникла Кулемина, пряча глаза за своей длинной челкой. - Что ты мне говорила? – нахмурился я, переводя взгляд с дороги на девушку и обратно. - О том, что я… что мне… - замялась моя малявка. – Вить, мне нельзя, - наконец выдохнула она. - Господи,- с облегчением произнес я. – Я уже черт знает что подумал, - перестроился в другой ряд. - Вить, ты не понял, наверное, - посмотрела на меня блондинка. – Я не могу, мне нельзя, понимаешь ты или нет?! Ничего быть не может! Смысл тебе меня к себе вести? - Без смысла, - пожал я плечами. – Вкусного чего-нибудь купим, на кровать завалимся и кино посмотрим… Просто хочу, чтобы ты рядом была. Такой ответ тебя устроит? - Тебе же сегодня на работу, - вспомнила девушка. - Ничего. На сегодня найду себе замену, - ответил я, пытаясь вспомнить, были ли какие-нибудь планы на эти выходные у моего сменщика. – Так останешься? - Останусь, - с легкой улыбкой ответила блондинка. Остановившись перед светофором, я урвал момент и, наклонившись к своей девочке, прижался к ее губам, а затем, положив руку на светловолосый затылок, углубил поцелуй. Лена охотно отвечала мне ровно до того момента, пока какой-то кретин сзади не засигналил, намекая на то, что на светофоре давно уже горит зеленый. - Ну что ты делаешь! – сразу начала возмущаться девушка. – Тебе за дорогой следить надо, а ты тут не пойми чем занимаешься! - Я занимаюсь тем, чем мне хочется, - глядя на сидящую со сложенными на груди руками Лену, с улыбкой произнес я. - А ты всегда был таким? – неожиданно поинтересовалась моя спутница. - Каким «таким»? – уточнил я. - Ну… таким самоуверенным и наглым… - ответила школьница и осторожно посмотрела на меня из-под челки, видимо, переживая, что могла меня обидеть. - Нет, - честно ответил я. – Раньше, как и ты, был преисполнен добротой и желанием помогать другим, был чутким и отзывчивым, вежливым и уважительным… - внимательно следя за дорогой, пробубнил я. - И куда это все делось? – чуть наклонив голову вбок, полюбопытствовала малявка. - Просто в один прекрасный миг понял, что никому это нахрен не нужно, - пожал я плечами. – Такими людьми чаще всего попросту пользуются, а те и рады стараться… - А мне кажется, что ты не такой вредный, каким хочешь казаться, - задумчиво произнесла девчонка. – В душе ты добрый, внимательный, хороший… - А я и не говорил, что изменился для всех людей, - ответил я ей, мельком бросив на эту блондиночку полный нежности взгляд. – Для тех, кто мне по-настоящему близок, я остался таким, каким и был… - А я меняться не буду! – безапелляционно заявила Кулемина, будто я собирался и ей привить свою философию. - И не надо, - усмехнулся я, умиляясь этой по-настоящему детской упрямости и наивности, смешанной с искренностью и неподдельной чистотой. – Ты мне такой нравишься.