#сталкер

Тэхён возвращается на съёмочную площадку, слыша, как Чонгук заканчивает со своей сценой. Вовремя. Идеально вовремя, чтобы появиться в его поле зрения и сделать вид, будто он никуда не пропадал. Судорожный выдох против воли выскальзывает наружу, растворяясь в шуме обстановки. Чонин, бессменный помощник, мелькает около кресла режиссёра, нервно оглядываясь. В истории его звонков не должно сохраниться и строчки о тридцатисекундном диалоге с неизвестным номером. Тэхён сразу же удалил все следы и перепроверил несколько раз. Он сильно сомневается, что кто-то типа Чонина будет пытаться использовать эту информацию, но кто знает. Глядя на того же Чонгука, не каждый будет подозревать его в сталкинге. — Снято! Тэхён не моргая следит за Чонгуком. Тот поднимается со скрипнувшей постели, встряхивает головой и оглядывается. Ищет его. Хищным взглядом изучает каждого, кто попадается под прицел, пока, перебрав довольно много стаффа, не добирается до самого Тэхёна. На короткое мгновение мир замирает. Погружается в тишину, где есть только они вдвоём, а всего остального не существует. Даже краски словно пропадают, перекрашивая каждого человека и предмет интерьера в блеклый серый тон. Только они с Чонгуком цветные. Насыщенно яркие, с кровавыми оттенками и чёрными пятнами, заменяющими одежду. Тэхён видит опасный прищур Чонгука, но с места не двигается. Остаётся там, где остановился, когда пришёл после разговора с Ханыль. Ноги не прирастают к полу, просто он не хочет идти навстречу. Всё внутри кричит, что такое ярое неповиновение — ошибка, очевидная провокация, манипуляция, которую Чонгук раскусит в два счёта, но… Иначе реализовать задуманное не получится. Тэхёну ещё придётся сделать несколько не самых приятных действий, которые совершенно точно отразятся на их с Чонгуком отношениях. Только вот, чтобы они сработали, надо подвести. Плавно и размеренно, по нарастающей. Увеличивать накал и вынуждать пылать сердце от раздражения. Тэхён не слишком хорош в том, чтобы… а, впрочем, почему? Это может быть лишь удобной ролью на короткое время. — Хорошо поспал? — в голосе Чонгука не звучит подвоха, хотя и заботы тоже нет. Дежурная вежливость, не больше. Тэхён ищет скрытые намёки только потому, что он знает, что совершил нечто неправильное за спиной. Диалог, которого не должно было быть. Правда, которая не должна была звучать без разрешения. — Не особо, — Тэхён демонстративно морщится, прижимая два пальца к переносице, — с радостью поспал бы ещё, но надо продолжать. Чонгук медленно кивает, смерив его взглядом. Взглядом, в котором плещутся недоверие и поиск подвоха. Или так Тэхёну лишь кажется? Надо бы очистить разум от гнетущих сомнений в самом себе, но в то же время не стоит о них забывать. Это помогает оставаться в тонусе, чтобы довести задуманное до конца. — Мы можем потребовать дополнительный перерыв, — предлагает Чонгук, — день-два особо не сыграют роли. — Нет, — играет, просто не так, как Чонгук думает, — закончим с этим и будем жить дальше. Верно? Чонгук смотрит на него с лёгким недоумением, словно пытается отыскать в Тэхёне сокрытый за смелыми словами ответ. И он мог бы найти, знай, что именно надо искать. Ведь проблема не в желании прекратить их отношения — нет потребности закончить сложную, пропитанную темнотой связь. Ничего из того, что Чонгук поистине не хочет допустить. — Верно, — Тэхён смотрит, как Чонгук склоняет голову набок, раздумывая над всей этой максимально нелепой и нетипичной для них сценой. Когда они ещё говорили столь дежурно и официально? В самом начале? О, нет, там разговоры были поразительно честные, практически оголённые. Только со временем они стали тускнеть. Не страшно. Тэхён это исправит. Подавив ухмылку, он хмурится, словно только что вспомнил нечто важное и не терпящее отлагательств. Оглядывается в сторону гримёрки, постукивает ногой по полу и говорит: — Ты иди, я загляну в гримёрку. Забыл кое-что. — Что? — Чонгук пытается поймать его за рукав, но Тэхён ускользает раньше. Бросает невнятный ответ о документах, машет ладонью и не оборачивается. Тэхёну даже не надо стараться выглядеть подозрительным, потому что всё, что не соответствует ожиданиям Чонгука, уже выбивается из привычной картины мира. А уход в гримёрку без понятной причины и, более того, без нормального объяснения… то, что надо. К тому же Чонгук не успевает ничего сделать, потому что его уводят поправлять макияж. Когда знаешь, как именно работает стафф, выделить время для своих коварных планов не так уж и сложно. Необходимо положить на видное место подписанный с менеджером Ханом и текущим агентством контракт. Рискованно, потому что Тэхён не хочет иметь с ними дел, но он знает, что Чонгука от этого перемкнёт. Если он не устроит скандал на съёмочной площадке, то в их квартире точно разверзнется буря. Жаль задницу, которая опять будет отдуваться за неповиновение своего хозяина, но ради конечной цели Тэхён потерпит. Лишь бы его не порвали. Тэхён двигается сосредоточенно и резко, не давая себе сбиться с намеченного пути. Два поворота, чтобы попасть в гримёрку, приложить ключ-карту для доступа в закрытое помещение, захлопнуть дверь. Выдохнуть. Прикрыть глаза на мгновение и достать из сумки папку с документами. Он пролистывает её ещё раз, мысленно сжигая, а потом кладёт так, словно он пытался это спрятать. Не слишком удачно, но и не очень намеренно. В глаза бросится некоторое несоответствие, элемент, выбивающийся из общей упорядоченной картины, — выглядывающий уголок чёрной папки из сумки Тэхёна. Чонгук — обезумевший игрок, который никогда не показывает свои карты, но всегда играет так, будто знает, что происходит у соперника в голове. Но, возможно, сейчас у Тэхёна всё же получится немного переиграть его. Нужен всего лишь один шаг на опережение и капля удачи, а с остальным… с остальным он справится и сам. Вернувшись на съёмочную площадку, Тэхён сначала подставляет лицо под кисточки суетящейся рядом нуны, а потом занимает необходимую точку. Он игнорирует… нет. Тэхён не игнорирует Чонгука, но бросает на него такой взгляд — с нотками лукавого превосходства, — что лучше бы игнорировал. — Тэхён, — начинает было Чонгук с ощутимой угрозой в голосе, но их перебивает режиссёр, командующий начало. Взглядом пообещав поговорить позже, он отступает, переключаясь на роль. Джию сейчас уставший. С синяками под глазами он просто надеется выбраться из этой ловушки. За несколько прошедших дней они отсняли моменты, где под напором Тэёна тот начал писать. Перебирать подушечками пальцев по клавиатуре и создавать книгу, идея которой зиждется на написании истории без эмоционального вовлечения автора. — К чёрту, — ругается Джию, откидывая ноутбук в сторону, — к чёрту всё. — Всё? — И эту книгу, и эту идею, и тебя, — Джию злится, и, потому что это подходит чувствам Чонгука, получается слишком натурально. Как раз тот уровень опасности, который им нужен. Тэхён и не надеялся, что будет так легко. — Убей меня, и дело с концом. — Я не хочу тебя убивать, — Тэхён снисходительно улыбается. Он подходит ближе, присаживается на край постели и опускает ладонь на ставшую впалой за время заключения щёку. — Я хочу, чтобы ты был свободен. Со мной. Творил то, что действительно хочешь. Думал о том, что тебя радует. Позволил мне… — Ты всё время говоришь о свободе, а сам запираешь меня, — рявкает Джию, пытаясь отстраниться от прикосновения, но Тэхён молниеносно скользит ладонью на шею, предостерегающе сжимая её. — Держишь в четырёх стенах, как игрушку. Животное. Я твоё развлечение, верно? «Верно» В сценарии было не так. Тэхён вздрагивает от этого слова, понимая, что Чонгук ссылается на недавний разговор. Они ходят по опасной грани, которую не стоит пересекать, но… — Верно, — цедит Тэхён, сдавливая шею. Совсем не хрупкую и не тонкую, не такую, которую можно переломить за одно движение. — Верно, Джию, ты моё развлечение. Не временное. Не короткое помутнение рассудка. Ты не первый, кто меня интересует, но совершенно точно последний. — Это разве было в сценарии? — доносится шёпот со стороны, но Тэхён его игнорирует, как и режиссёр. А его, вполне вероятно, сдерживает госпожа сценарист. — Так ли это? — Чонгук высокомерно вскидывает подбородок вверх, позволяя своему собственному «я» или, точнее, самой яркой черте выскользнуть наружу. — Я могу покончить с собой, и ты отправишься искать новую жертву. Только во второй раз будешь умнее, да? Подготовишься лучше. Проникнешь в мысли своего избранника глубже. Научишься… играть, менять маски, подстраиваться под нового человека более изящно, чтобы он не заподозрил подвоха. Чонгук говорит о себе. Так подозрительно честно и раздражающе, что Тэхён не успевает остановить глупый рот, когда выпаливает: — Так это было у тебя? — Так, стоп, — орёт режиссёр, громко чем-то хлопая, — это что за смена ролей? — Простите-простите, — Тэхён ругается на себя, тут же подрываясь с места и отряхивая руку, словно ошпарился, — я случайно. Переснимем? — Давайте по сценарию, — недовольно цыкнув, говорит режиссёр, отмахиваясь от стоящей над ним сценаристки, — со слов «держишь в четырёх стенах, как игрушку». Ну что тебе? — Да можно же… — Нет, — отрезает режиссёр, — по сценарию. Хватит импровизаций. Начали, понимаешь ли, под конец своевольничать. Чонгук и Тэхён переглядываются, но оба понимают, что есть моменты, где они обязаны подчиняться. Их взгляды становятся стеклянными, равнодушными. Такими, которые неплохо вписываются в следующие строчки. Без личного окраса. Тэхён опускается обратно на кровать и опускает ладонь на шею. Ждёт, когда Чонгук повторит реплику, чуть сменив интонацию, чтобы не звучало слишком жестоко, и продолжает по сценарию. Как и должно было быть с самого начала. — Ты ошибаешься, — говорит Тэхён, делая голос мягче, словно успокаивая их обоих. — Я никогда не стремился запереть тебя. Я хочу открыть перед тобой новые возможности. — Новые возможности? — надломлено спрашивает Чонгук, криво улыбаясь. — Открой их тогда, Тэён, покажи, в чём они заключаются? — Ты просто не хочешь видеть, — расстроенно покачивает головой Тэхён и отпускает горло. Он поднимается с кровати, отходит в сторону, замирая где-то на полшага до выхода, и, не оглядываясь, роняет: — Я даю тебе всё, что надо, Джию. Ни больше, ни меньше, а ты просто… не принимаешь это. Ты с необъяснимой для меня неблагодарностью отталкиваешь мою протянутую руку. Ты разве не видишь? Тэхён резко разворачивается, недовольно вскидывая руки. — Не видишь, что до меня ты не жил, а существовал, — прямо как сам Тэхён, — двигался по сценарию, слепо пробираясь в темноте, а сейчас? Ты горишь. Искришь. Ты пишешь. И в тебе бурлят эмоции, которые я тебе подарил. Стоит отзвучать последним словам, как повисает тишина. Тэхён уверен, что в дораме в этот момент будет какая-то гнетущая музыка, а их лица покажут крупным планом. Широко распахнутые, удивлённые глаза Чонгука и уставшие — Тэхёна. То, как они замерли друг напротив друга, не зная, что говорить и куда двигаться дальше. Надо ли вообще двигаться после подобного? Другие события, но те же чувства, что натянуты между Чонгуком и Тэхёном. Иронично то, как эта дорама искажает их, выворачивает наизнанку и заставляет смотреть на многое под новым углом. Не самым приятным углом. — Ты веришь в это? Действительно веришь? — спустя довольно длительную паузу спрашивает Джию, его голос превращается в тонкий крик души и осколками распадается по сторонам. Если бы он мог, то заплакал бы. Тэхён ловит себя на мысли, что не отказался бы увидеть слёзы Чонгука. — Я верю в нас, — уверенно отвечает Тэхён, возвращаясь к постели. Встаёт между раздвинутых ног Чонгука и приподнимает пальцами подбородок, вынуждая смотреть на себя. Кажется, у них было нечто подобное, только наоборот. Тэхён сидел на постели и смотрел вверх, ощущая себя польщённым щеночком. Ведь хозяин порадовал, обратил внимание на своего верного раба. Неприятная, резкая и отталкивающая ухмылка рассекает рот Тэхёна. Не поворачиваясь, он тянется к одинокому бокалу на тумбочке. Там — вино. На самом деле виноградный сок, но кого это волнует? Главное, что цвет соответствует ожиданиям. Тэхён смыкает на тонкой ножке пальцы, покачивает тёмную жидкость в бокале и прислоняет край к распахнутым губам Чонгука. — Выпьешь? — Нет. Тэхёна не волнует отказ. Он наклоняет бокал, и тонкие струйки стекают по краям от рта, капают на кровать, одежду, пол. Заливают собой всё вокруг, и, кажется, в сценарии это было какой-то серьёзной аллегорией. Сложно сказать, как зрители оценят этот момент, но для самого Тэхёна это знак непринятия, ведь Джию не сделал ни одного глотка. Значит, он до сих пор отказывается принять своего сталкера. Надеется на спасение. Зря. — Снято! Сейчас отсмотрим материал… — режиссёра отвлекают по какой-то мелочи, и Тэхён с Чонгуком пользуются паузой, чтобы отстраниться друг от друга. Стереть вино, снять кандалы, переключиться на что-то отстранённое. — Так! Перерыв полчаса, после вернётесь, скажу, надо ли что-то переснять или нет. Чонгук уходит сразу же, ни слова не говоря Тэхёну. В общем-то, это ожидаемо. Конечно, он сбегает сначала в туалет, чтобы привести себя в порядок, но на самом деле при первой же возможности рванёт в гримёрку. Тэхён даст возможность сделать всё, что Чонгук желает. Пока Чонгук исчезает в темноте площадки, Тэхён погружается в собственные размышления. Всё ли он правильно делает? Не перегибает ли? Не сделает ли хуже там, где и так хрупко натянутая нить отношений звенит от тяжести веса, который необходимо держать. Но их отношения достигли критической точки. И это надо менять. Тэхён даёт себе мгновение просто отдышаться. Выходит на улицу, где совсем недавно разговаривал с Ханыль, и делает глубокий вдох. Небо кажется слишком светлым и чистым для вечера, но пока что темнеет ещё не слишком рано. Он прислоняется к стене, чувствуя, как сердце забивается быстрее, по старой привычке хлопает по карманам, но ни пачки сигарет, но зажигалки нет. Да и запах дыма раздражает Чонгука. Сколько надо выждать? Пять минут? Десять? Время кажется несущественным, особенно в моменты, когда тянется слишком долго. Сил размышлять и анализировать поступки просто нет. Тэхён будет действовать и для начала досчитает до ста, а потом пройдётся по съёмочной площадке, чтобы убедиться, что Чонгука нигде нет. …девяносто девять, сто. Стафф суетливо убирает хрупкие вещи, значит, доснимать им ничего не придётся. Это хорошо, потому что ещё одну сцену Тэхён просто не выдержит. Они не поссорятся, но напряжение, которое приходится сдерживать перед непрошеными зрителями, выматывает. Прогулявшись по всему залу, Тэхён сворачивает в сторону коридора, ощущая, что ступает на хрупкий мост перед последним рубежом. Сердце бьётся как бешеное, а ладони сжимаются в попытке найти успокоение, но ничего из этого не является поводом остановиться. Тэхён заходит в гримёрку, и первое, что ощущает, — запах гари. Уже после видит, как Чонгук невозмутимо держит подписанный контракт за уголок, пока снизу листы бумаги охватывает пламя. Пылающее, бушующее, оно способно сжечь тут всё, но пока что сосредоточено только на одном незначительном документе. Внутри Тэхён ликует. Снаружи… нервно сглатывает и с опаской смотрит на Чонгука. — Ты не будешь работать с ними, — он бросает охваченный пламенем контракт в металлическое ведро и смотрит, — сейчас же позвонишь Джисону и скажешь, что отказываешься от предложенного контракта. На текущую дораму это никак не повлияет. Тэхён смазанным жестом достаёт телефон из кармана и находит номер Хана. В какой-то степени жаль, что они расходятся вот так. Может быть, при других обстоятельствах он бы более подробно рассказал о причинах и дал бы понять, что дело тут совсем не в контракте или компании. — Я жду, Тэхён. И на громкую связь. — Звоню, — Тэхён показывает, что вызов идёт и нажимает на значок громкой связи. Время не слишком позднее, так что проходит всего пять гудков, прежде чем звучит: — Тэхён, добрый вечер, ты по поводу контракта? — Да, — губы едва слушаются, но голос не дрожит, — я не буду его подписывать, менеджер Хан. — Вот как, — Джисон явно расстроен, пусть и старается показать обратное, — могу понять. Новые условия там не очень, но, может быть, ты согласился бы на индивидуальную работу со мной? Без посредника в виде агентства. Взгляд Чонгука тяжелеет, прибивая Тэхёна к полу. — У меня много связей, так что не проблема найти для тебя подходящие роли, — продолжает Джисон, веселея с каждым словом. — Честно говоря, ко мне даже обратилось несколько сценаристов и режиссёров с просьбами о сотрудничестве. Понятное дело, после того, как ты закончишь съёмки «Сталкера». Тэхён не перебивает ровную речь Джисона, отчего Чонгук становится ещё мрачнее. Не нравится молчать и смотреть, как твоя любимая марионетка проявляет остроту характера? Тэхёну правда сложно держать себя под контролем, но и перегибать не стоит, так что он торопливо вклинивается в возникшую тишину, отвечая: — Меня это не интересует. Добавляя, чтобы порадовать Чонгука: — И мне уже сделали предложение из другого агентства, поэтому… — Вот как, — повторяется Джисон, но, стоит отдать ему должное, не расспрашивает о том, с кем будет работать Тэхён. Спокойно заканчивает разговор, желая успехов, и просит не удалять контакт. Они могут быть полезны друг другу, даже не сотрудничая. И в этом есть правда, но Тэхён знает, что Чонгук удалит этот номер при первой же возможности. В клетке не должно быть чёрного хода. Хорошо, что Тэхён умеет рыть подкопы. Договор полностью сгорает, когда Тэхён вешает трубку. Ни один из них не рискует разрушить повисшую тишину — она возникает слишком часто за этот день, и это определённо не то, чего Чонгук желает. Раздражение считывается с его тела столь легко, что Тэхён мог бы закрытыми глазами нащупать застывшую в гримёрке фигуру. Стук в дверь и звучащее следом: — Режиссёр всех собирает. Нарушает угнетающий момент. Чонгук отмирает, встряхивает головой и, внимательно посмотрев на Тэхёна, роняет: — Поговорим дома. Тэхён не знает, к чему готовиться, но последствия этой шалости волнуют в последнюю очередь, потому что, на самом деле, Чонгуку завтрашнего дня надо бояться куда больше.