#сталкер

Тэхён падает на спину с широко раскрытыми глазами. В голове, как в какой-то киноленте, проносится их с Чонгуком короткая история романа. От первого письма с уютным запахом бабушкиной выпечки до первой встречи с нотками любопытства и искристого интереса. Их поцелуи, секс, грубость. Их страсть, раздражение, ненависть. Их чувства, пропитанные бензином и готовые загореться в любой момент. Пуля пронизывает лоб, вылетая насквозь. Так, по крайней мере, будет на финальной обработке. Ким Тэён умрёт при сопротивлении задержанию, а Чон Джию будет спасён от заключения в домике сталкера. Счастливый финал, верно? Финал, который совершенно не подходит для них с Чонгуком. — Снято! — звучит осточертевшее со стороны режиссёра. Его голос тихнет под давлением мыслей и звона, стоящего в ушах. Конечно же, пули нет, а выстрел — всего лишь щелчок. Все спецэффекты будут добавлены в постобработке, но у Тэхёна живое воображение. Он падает на подставленный мат, раскинув руки в разные стороны, чтобы было красочней, и смотрит в потолок. В арендуемом для съёмок зале тот высокий и совершенно не плоский — виднеются проложенные трубы вентиляции, какие-то балки и мостики для обслуживания всего этого. Тэхёну бы думать о чём-то другом, но он зацикливается на мыслях о бренности жизни. Ким Тэён умер, так и не получив взаимности. Не сорвав поцелуя своего возлюбленного. И в последний момент жизни видел лишь ненависть в глазах, которым желал подарить вечность. Тэхён смотрел бы так же на умирающего Чонгука? Нет. Он бы смотрел с ужасом, с навернувшимися на глаза слезами. Он бы кричал, рвался из удерживаемых рук, чтобы кинуться к Чонгуку, припасть к его груди и в тщетной попытке опустил бы ладони на грудь в надежде завести сердце. Так глупо. Такая нелепая история о сталкинге, где для жертвы всё якобы заканчивается счастливым финалом. Чон Джию спасли. Его мучителя убили. И в последних кадрах Чонгук будет, как в самом начале, стоять на кладбище и смотреть на очередное надгробье в своей жизни. — Тэхён? — голос Чонгука отвлекает от рассеянных мыслей, а его ладонь протянута в предложении помочь встать. Тэхён не отказывается. Он крепко цепляется за сильную руку и позволяет рывком притянуть себя. — Ты в порядке? — Столько заботы, — Тэхён криво улыбается, стараясь не морщиться от боли в заднице. Прошлая ночь была грубой и безжалостной. Не то чтобы у них есть другие, но в этот раз они хотя бы обошлись без ремня на шее. — Я пройдусь. Переснимать же не надо? — Нет, — Чонгук, сощурившись, пытается его удержать, вот только бесполезно, потому что для дальнейших съёмок Тэхён не нужен и это его единственный шанс незаметно исчезнуть. Он долго думал над тем, как показать Чонгуку свои чувства и укрепить их связь. Прокручивал много разных вариантов, а ситуация с сожжённым контрактом помогла утвердиться в намерении уйти. Не навсегда. Конечно же, не навсегда. На день, может, два? Надо лишь исчезнуть с радаров Чонгука, чтобы тот в полной мере ощутил, что означает потерять Тэхёна. Это кажется логичным, потому что в прошлом Чонгук всегда первым бросал своих жертв. Он игрался с ними, ломал, а потом выбрасывал и уходил с ощущением превосходства. Но что будет, если уйдёт жертва? Что будет, если Чонгук на своей шкуре ощутит, что такое внезапно обрушившееся одиночество, когда всё было нормально? Тэхён оглядывается на площадку, где во всю готовится новая сцена. Последняя в этой локации, а потом они поедут на кладбище, чтобы снять финал. Он трогает пальцами пустой лист бумаги, который сейчас испещрит мелким почерком и, вернувшись в их квартиру, оставит на кухонной стойке. При верном расчёте тот откроет его уже после работы. Будет оглядываться в поисках Тэхёна и, не найдя, рванёт домой. Увидит письмо. Растеряется? Испугается? Точно отправится на поиски, но вот незадача — совершенно не будет знать, где же ему искать Тэхёна. Первым на ум придут Мин-Паки, которые не продали квартиру, а оставили запечатанной. У Тэхёна есть ключ, и он действительно мог бы там скрыться, но этого хватило бы лишь на пару часов. Второй очевидный пункт для поисков — квартира Хёнщика или других хороших друзей Тэхёна. Но он туда не отправится, потому что это риск подставить ни в чём не повинных людей. И где тогда Чонгук будет искать? Посетит «алтарь»? Навестит родителей Тэхёна? Это вот точно бесполезно, потому что они в Тэгу или ещё где. Отец, кажется, опять улетел на деловую встречу. Единственное, что Тэхён точно знает, так это место, где его не будут искать, потому что в голове Чонгука даже не зародится подобного варианта. Он отправится в клан Чон, предварительно созвонившись с господином Ёчжуном. Второй телефон с дешёвой симкартой уже куплен через Чониля, а номер отпечатан в голове и не сможет быть забыт. Дело осталось за малым — исчезнуть. — Тэхён-щи, вы с нами? — девушка из стаффа подходит к нему с вопросом о поездке на кладбище для съёмки. — Все уже в машинах. — Я поеду на своей, с водителем и охранником, — врёт Тэхён, — это нормально? — Да! Конечно, — девушка тушуется, но оспорить желание, сказанное мягким и нежным тоном с лёгкой игривостью в голосе, не может, — я передам режиссёру и остальным. Не потеряйтесь. Тэхён вежливо улыбается. Он договорился с Чонилем, что отъедет на несколько часов с площадки, а тот должен будет предупредить режиссёра. Впрочем, если его потеряют, то не страшно. Завтра уже выходные, так что все подумают, что он банально ушёл раньше с работы. Никто не сможет даже осудить такое решение, потому что это нормально. Помелькав перед собранными машинами и наверняка попавшись на глаза недовольному Чонгуку — он должен будет ехать в главной машине со сценаристкой, чтобы обсудить какие-то детали, — Тэхён максимально незаметно сливается с толпой и уходит на стоянку. Там его ждёт не только их с Чонгуком машина, но и заблаговременно оставленная Ханыль, арендованная на чужое имя. Организовать всё это было не слишком сложно. В неё он и садится. Едет домой и уже там, сидя за кухонной стойкой, пишет письмо-признание. Письмо-послание. Это их способ диалога, единственный честный. «Чонгук, я люблю тебя. Люблю твою грубость, одержимость, манию, которую ощущаю всем телом. Люблю, как ты ревнуешь, а потом наказываешь меня за свои чувства. Люблю ощущение ладоней на шее. Люблю твой член. Серьёзно, даже когда ты трахаешь меня до изнеможения, я испытываю дикий восторг и готов кончать на сухую, лишь бы это тебя порадовало. Ты наверняка думаешь, что я предал тебя, уйдя. Это очевидная мысль, но неправильная. Я не знаю, какое определение этому подобрать, но пусть будет «игра» — то, что больше всего подходит не только всей ситуации, но и нам. Последние недели мы… отдалились друг от друга. Я уверен, что ты тоже это почувствовал. Мне не понравилось. А тебе? Я не хочу быть очередной поломанной тобой куклой, пусть мне и нравится это ласковое «куколка», которым меня называет твоя семья. Я не хочу остаться в одиночестве с воспоминанием о нас. Я хочу нас вечно, и это тот финал, который нам подходит. Помнишь, ты спрашивал у меня ответ на этот вопрос? Вот он — мы до смерти и после неё. Теперь стоит важный вопрос: как мы этого достигнем? Я, увы, не знаю. Но, может быть, за эти несколько дней, пока ты будешь меня искать, мы найдём ответ? Хорошенько подумай, где я могу прятаться. Вспомни, каково это — выслеживать жертву в желании накинуть на её шею цепь. Тебе нравится это чувство охоты — я уверен. Тебе не хватает этого чувства охоты — я знаю. Так что… поиграем? Найди меня и верни домой. Твой Тэхён. Всегда твой» Тэхён проводит подушечками пальцев по письму и, помедлив, оставляет на нём поцелуй. Можно было бы оставить нормальный след, воспользовавшись помадой, но времени остаётся всё меньше. Он бросает целенаправленный взгляд на сокрытую в квартире камеру, подмигивает, и уходит. Чонгук обязательно перероет тут всё вверх дном, но останется ни с чем. За время съёмок и жизни с Чонгуком Тэхён кое-чему научился. Например, как уходить незамеченным. Он спускается в той же одежде, в которой пришёл, залезает в арендованную Ханыль машину и только там переодевается. Сначала надо уехать и запутать след, потом пересесть в такси — одно, второе. И под конец достигнуть первого пункта назначения.

───── ◉ ─────

— Так ты даже не попрощался с ним лично? — Ханыль поглаживает живот, лёжа на койке в больнице. Её положили на сохранение в последнюю неделю срока, чтобы всё прошло нормально. Насколько Тэхён знает, это не практикуют, но связи и деньги клана Чон играют хорошую службу в решении подобных вопросов. — Как жестоко. — Я написал письмо, — Тэхён сидит на кресле в углу палаты. Если зайти, то его невозможно сразу заметить, что безусловно утешает. Маловероятно, что Чонгук ломанётся к сестре в больницу, но вдруг? — И подмигнул в камеру в квартире. — Тц, тоже мне герой-любовник, — Ханыль устало ворочается, пытаясь найти удобное положение, — но это очень в духе Чонгука. Со своими нюансами, конечно же. Он обычно и записки не оставляет, покидая очередную ку… жертву по-тихому. Тэхён не знает, что ещё добавить, поэтому прикрывает глаза и чуть съезжает на кресле, надеясь подремать. Он не проваливается в сон, продолжая чутко реагировать на всё происходящее вокруг. Слышит Ханыль, которая с кем-то переписывается — её короткие ноготки всё равно клацают по экранчику. Обращает внимание на тихий топот шагов за пределами палаты — редкие медицинские работники по делам проходят по коридору. Думает о Чонгуке. Вчерашняя ночь была очень насыщенной и изматывающей. Тэхён действительно отключился во время секса, пропустив часть их близости, а потом долго не мог понять, что за мокрое пятно растеклось под бёдрами. В темноте спальни оно казалось кровью, но после изучения стало ясно, что это всего лишь сперма. Его и Чонгука. Смешанная и практически впитавшаяся не только в простыни, но и матрас. Больше всего на свете Тэхёну хочется выспаться, а потом проснуться в объятьях Чонгука. Настолько изматывающей сексуальной недели у него ещё не было. И это не плохо? Просто неприятно осознавать, что грубость становится привычной обыденностью. Тэхён, возможно, слишком многого желает, но ему нравится мысль об их сочной ебле без привкуса повседневности. Не редко, но и не так часто. Можно же использовать и другие варианты… без частого проникновения. — Тэхён? — Да? — он отвлекается от ленивых мыслей о сексе, которые даже не возбуждают. Вот настолько он заебался. — Что-то не так? — Нет-нет, — Ханыль тяжело вздыхает, — подумала, что хочу, чтобы ты стал крёстным моей дочки, если вы с Чонгуком всё же останетесь вместе. — Так будет девочка? — Тэхён тепло улыбается. Он знает, что первый ребёнок — мальчик, и приятно услышать, что вторая — девочка. — Как назовёте? — Я долго не могла решить, но, — Ханыль хитро хихикает, прикрыв рот ладошкой, — я прочитала сценарий вашей дорамы. Интересная история, так что буду ждать, когда она выйдет. В общем, персонажа Чонгука зовут же Джию, верно? Чон Джию. — Да. — Это красиво звучит, — Ханыль пальчиками шагает по животу, задумчиво склонив голову набок, — и символично. Так Чонгук никогда не забудет ни дораму, ни свою роль в ней. Кто бы мог подумать, что он сыграет не сталкера. Расскажи мне почему. Тэхён торопливо облизывает губы, вспоминая то, что Чонгук писал в письме. В то время это казалось ему правдой, но сейчас, после всего произошедшего, заметно и второе дно. Более глубокое и сокрытое от внимательного взгляда. — Когда Чонгук оставил мне сценарий, то он написал: «может быть, так ты поймёшь меня лучше», — выученные строчки вспыхивают в сознании, словно они только и ждали подходящего часа, — мне казалось, что он хотел, чтобы я оказался в шкуре сталкера и начал понимать, почему он поступает так, а не иначе. Но сейчас, спустя столько времени, мне кажется, есть ещё одна причина. Ханыль молчит, но её любопытство можно ощупать ладонями. Её взгляд такой же пронзительно тёмный, как у Чонгука, а в полутьме палаты она кажется его точной копией. Только более женственной и очаровательной. — Думаю, Чонгук хотел показать мне, что я никогда не смогу стать сталкером, — продолжает Тэхён, сжимая дрогнувшими ладонями бёдра, чтобы успокоиться, — и моя вечная роль — быть жертвой. Подчиняться, ублажать и не спорить. Стоять в его тени и с радостью принимать редкие подачки. — А что ты понял на самом деле? — Понял, что для того, чтобы быть с Чонгуком, мне надо быть и сталкером, и жертвой, — роняет Тэхён. Он гулко сглатывает, испытав внезапный страх от всей ситуации в целом. За окнами больницы темно, значит, Чонгук уже нашёл письмо, уже отправился искать, но не позвонил никому из семьи. Ханыль сказала, что предупредила всех, чтобы они сразу же сообщили ей, если Чонгук начнёт искать Тэхёна. Эта тишина и неизвестность пугает. Наверняка Чонгук боится не меньше. Он растерянно изучает город? Пытается понять, куда Тэхён делся или же выдохнул и отпустил очередную куклу? От последней мысли неприятно сжимает сердце. Стараясь не зацикливаться на пессимистичном исходе этой авантюры, Тэхён возвращается к вопросу Ханыль. — Ему становится скучно рядом с тем, кто просто подчиняется, и именно поэтому он уходит, — Тэхён переводит взгляд с Ханыль на стену, не в силах выдерживать понимание на дне её глаз, — с игрушкой интересно, если она заводит, а как может заводить тело, потерявшее своё предназначение? Если так подумать, то… я никогда не сдавался Чонгуку легко. Я не принял его первого подарка, но с радостью читал каждое письмо. А на нашем свидании дал больше, чем ожидал, но потом, когда мы встретились, отталкивал. — Ты катал его на таких же качелях, что и он тебя, — понимающе кивает Ханыль, — умно. — Он пригласил меня найти его, — не сбиваясь с мысли, говорит Тэхён, словно со стороны слыша собственный растерянный голос, — и я нашёл, но не признался сразу. Заставил нервничать. И мне отплатили тем же, заставляя сомневаться в прочности наших отношений. Мы всё время перекидываем друг другу мячик, пытаясь выяснить, чей бросок более болезненный. — Опасно. — Опасно, — соглашается Тэхён, — но есть ли иной вариант? — Ты, кажется, на пути к нему? — Ханыль лукаво ухмыляется. — Я с нетерпением жду развязки. Ваша история в сто крат прекрасней того сценария. Кто убивает сталкера? Это кажется таким разочаровывающим, но обычные люди будут в восторге. Тэхён с ней согласен. Для обычных людей счастливый финал тот, где один или оба персонажа освобождены от сдерживающих их уз, но в жизни такое редко встречается. Они с Чонгуком связаны, и если всё получится, то крепость их отношений ничего не сможет разрушить. Даже время. Особенно время. — Ты не сможешь остаться на ночь в палате, — возвращается к деловому тону Ханыль, — я попрошу Минсока, чтобы он заехал за тобой и завёз к нам домой. Поспишь в гостиной, а завтра отправишься к отцу. Сейчас их лучше не беспокоить. Тем более кто знает, вдруг Чонгук додумается искать тебя у семьи. — Это бы означало, что я совсем его не знаю, — хмыкает Тэхён, — но мне хотелось бы знать, где именно он сейчас находится. Первые три шага очевидны, но потом?.. — Потом он впадёт в состояние ярости, — с наслаждением смакует каждый звук Ханыль, — будет проверять все «ваши» места, с целенаправленностью ищейки роя землю. Под утро он выдохнется, но не отправится спать, а застынет где-то посреди комнаты, пытаясь понять, что именно упускает. Ты отключил телефон? — Я оставил его дома, — Тэхён достаёт смартфон, — это запасной. Симка куплена на чужое имя. Единственный человек, который мог бы стать для него подспорьем для информации, — это Чониль, мой помощник на съёмках, но не думаю, что Чонгук к нему обратится. А если обратится, то это никак не поможет. — Тц, — Ханыль недовольно дёргает головой, — выруби телефон и сломай симку. Минсок даст тебе один из своих. На время, конечно же, и чисто чтобы быть на связи. Если Чонгук додумается до того, что Чониль тебе помогает, то он выбьет из него всю необходимую информацию. Узнает подставное имя, и дальше вопрос техники. Давай доиграем до конца. Тэхён нехотя признаёт её правоту. Он под внимательным взглядом тёмных глаз отключает телефон и ломает симку. Чувствовать себя без связи странно, но правильно. Так намного надёжней. Приезда мужа Ханыль они ждут в тишине, не найдя новых поводов для разговора. Перекидываться пустыми фразами им обоим кажется нелепо.